Королевская Спальня, часть 1

Web Site Search

12 сентября 2021 г.

..:: Фанфикшен » Текстовые ролевые игры » Королевская Спальня » Королевская Спальня, часть 1 ::..

Первая серия. Орлейское письмо

Темный экран. Тихое, высокое, далекое тремоло струн. Из этого звука рождаются искорки звезд. Их яркие точечки задают форму пространства. Его темная бездна почему-то кажется слегка выпуклой.

Не кажется, а так и есть. Это темный зрачок, в котором отражается космос. Если бы мы могли заглянуть в глаза... то есть в один глаз (чтобы близко заглянуть в оба сразу, нужны две экспедиции) Великой Черепахе, смогли бы мы прикоснуться к непостижимому разуму этого существа?

Кто знает. Во всяком случае, сейчас мы смотрим в глаз голубю, который почему-то проснулся на карнизе под крышей королевского замка в Ланкре, и оглядывается вокруг с тупой подозрительностью. "Куррр", недовольно говорит прильнувшая к нему голубка.

Затемнение. Истерическое хлопанье крыльев. Мы так никогда и не узнаем, что именно произошло. Наша история о другом...

Глубокая ночь. В замке царит легкий беспорядок после двух стихийных бедствий: эльфийского вторжения и королевской свадьбы. Повсюду обрывки, обломки, осколки, гости. Праздничный пир еще продолжается в парадных залах, но уже перешел в ту подстольную стадию, когда жениху с невестой можно удалиться.

Перед нами закрытая дверь комнаты Варенса, то есть отныне – спальни короля и королевы.В щели под дверью мелькает отблеск свечи, потом гаснет. Зато появляется свет в дальнем конце коридора.
Оттуда слышен голос Веренса:
– Очень приятно. И вам того же. Нет, свечку я могу держать сам. Благодарю вас. –

Веренс идет к своей комнате. На нем свадебная одежда, то есть костюм Дурака с бубенчиками. В руке подсвечник с горящими свечами.
Не доходя до двери, замедляет шаг. Ставит подсвечник в стенную нишу. Вытаскивает из рукава салфетку и, поднеся ее к свету, бормочет:
– Ей пчела на шею села… На коленку перелетела... Ммм, дальше припев… –
Машинально повторяет движения Нэнни Огг: машет ногой и трясет воображаемым подолом, выгоняя залетевшую под него пчелу:
– Ой-ой-ой, сейчас ужалит. Вон пошла, вон пошла.

Грибо все это время тихо лежал в ближнем конце коридора на подоконнике.
Плавным взмахом хвоста сбрасывает на пол БОЛЬШОЙ кусок битого стекла.

Веренс, подпрыгнув:
– А, это вы, мистер Кот.
Вытирает лоб салфеткой, прячет ее и вытаскивает из другого рукава вторую салфетку.
– Так, что говорил милорд Казанунда? -- (Читает:) -- Тач Уг Ям. --
Смотрит в пространство:
– Ммм… А. «Как будто тачка с углем застряла, попав колесом в яму»... –
Вытягивает руки перед собой, наклоняется вперед, пытается раскачать и вытолкнуть из ямы воображаемую тачку.
– Нет, это какой-то… мм… чисто гномий способ. Угли можно взять в камине, а тачку где я сейчас возьму?! –
С отчаянием смотрит на дверь спальни.

Грибо смотрит на Веренса демоническим взглядом.

Веренс поднимает руку, чтобы постучать в дверь, потом передумывает и робко толкает ее. Дверь открывается. Он входит в спальню. На Великой Кровати Ланкра, где может уместиться дюжина человек, на самом краешке крепко спит Маграт. Веренс на цыпочках обходит кровать и, не раздеваясь, осторожно укладывается на противоположном краю. Задувает свечи и, свернувшись калачиком, засыпает. В темноте становится видно, что снаружи понемногу начинает светать.

Коттедж нянюшки Огг
Нэнни как раз собирается прилечь – но час еще ранний, только пол-пятого утра.
На столике возле кровати, чтоб сны повеселей снились, – "nightcap" – стаканчик рома, уже початый. Окно приоткрыто – для Грибо.
Позевывая, Нэнни сидит на краю кровати... Задумчиво усмехается: "Пожалуй, Чудакулли и сам мог бы единорога поймать, не хуже Эсме, если бы соображал получше... Маграт тоже, пожалуй, могла бы... И Веренс..."
Тут глаза нянюшки вдруг блеснули. Вообще-то почтенным старушкам непозволительно так ухмыляться, но нянюшке можно. Она залпом опрокинула остатки рома в рот, быстренько юркнула в постель и уютно укуталась одеялом. Закрыла глаза и, уже засыпая, пробормотала:
– Зайду, пожалуй, завтра к Маграт, проведаю ее там... Как она... –
На лице спящей Нэнни блуждает все та же скабрезная ухмылочка.

Королевская спальня
Маграт лежит, свернувшись калачиком на краю огромной кровати и делает вид, что спит.
Хотя кровать большая – по ланкрским меркам кровать тянет на целое графство, ей кажется, что если она только шевельнется, то обязательно коснется Веренса. Мысль о прикосновении и пугает, и привлекает Маграт. Затаив дыхание, она прислушивается к звукам. Кажется Веренс уснул... Маграт чувствует облегчение с небольшой примесью разочарования. В голову лезут разные мысли, воспоминания...
Через какое то время Маграт засыпает.

Утренние лучи заливают комнату. Веренс ворочается во сне, и каждый раз при этом на нем звенят бубенчики. От этого ему снятся кошмары. Внезапно садится на постели с криком:
– Женися, дядя!!! – Яростно трясет головой: – Тьфу. Чур меня, чур меня. –
Осознает присутствие Маграт и смотрит на нее с испугом:
– Я не-не-не в том смысле… я в том смысле, что… доброе утро…

Маграт просыпается то ли от света, залившего комнату, то ли от крика, сопровождающегося звоном бубенчиков.
Она садится на кровати и видит перед собой рогатое чудовище...
Нет, Веренса – своего мужа и короля Ланкра.
Маграт смотрит в его смущенное лицо и осознает, что остатки ее свадебного платья выглядят как тряпье, а волосы растрепаны даже больше, чем это обычно бывает.
Но в глазах Веренса, кроме испуга, Маграт видит что-то еще, что придает ей необычную уверенность в себе. Она поднимает голову и отвечает с небывалой решительностью:
– Доброе утро, Веренс...

Веренс быстро подносит палец к губам, потом говорит негромко:
– Шон всегда подстерегает меня за дверью. С фанфарами наготове. Но пока не захотим выйти из комнаты, мы в безопасности. – Прислушивается. – Более-менее. Не хочу, чтобы кто-нибудь сейчас мешал нам быть вдвоем.

Маграт улыбается.
– Тебе надо издать указ о запрещении фанфар до двенадцати часов дня. Тогда половина населения Ланкра будет в безопасности, а не только мы с тобой. –
Спускает ноги на пол и удивляется, что вместо привычного холодного пола под ногами что-то теплое и мягкое. Она смотрит вниз и видит под ногами шкуру из какого то животного. Хмурится.
– Бедный медведь, надо издать указ о запрещении использования шкур животных для украшения комнат... –
Взгляд Маграт скользит дальше по шкуре бедолаги медведя.

Веренс любуется босыми ступнями Маграт на медвежьей шкуре.
– Кхм… Собственно, это не украшение, а требование гигиены. На голом… Я хочу сказать, на голом полу холодно леж… Ммм… В общем, очень негигиенично ходить по дому в обуви, как по улице. – Оживившись: – Ты знаешь, в Агатовой империи уже много веков существует прогрессивный обычай разуваться, входя в дом. – Рассеянно протягивает руку и пытается поправить на плече Маграт обрывок пышного рукава ее платья. – Кстати, об указах. Самый лучший способ издать указ – это издать его, идя навстречу желанию народа. Это называется… Мм… Демокрутическим принципом. –
Задумчиво:
– Хотя, если народ и правитель идут навстречу друг другу, они явно идут в разных направлениях… Сложны пути демокрутии… –
Воодушевляется, глаза сверкают:
– Нас тут ждет очень много работы! – Хлопает ладонью по кровати.

Как бы случайно, Маграт кладет руку рядом с рукой Веренса.
– Демокрутия... Демос – это по-эфебски "народ"... значит "демокрутия", это наука, как крутить народом... Веренс, ты уверен, это то, что мы должны делать с нашими подданными? –
Маграт перебирает тонкими пальцами одеяло и неожиданно легонько касается пальцев Веренса.

Тот твердо смотрит ей в глаза:
– Нет, конечно. Иногда мы будем использовать и тиранические методы. Иначе я не представляю, как ввести в употребление туалеты со сливными бачками. – Из-за ее легкого прикосновения ведет себя так, словно ему на руку села бабочка: чтобы не спугнуть ее, старается не шевельнуть ни единым мускулом, и его рука от напряжения деревенеет.
– Нам предстоит пробовать разные способы. И если у меня не останется иного выхода, кроме как идти навстречу желаниям народа – я пойду.

Не сводя глаз с Веренса, Маграт поправляет рукав, потом остаток воротничка, потом снова одергивает рукавчик.
– Гранни и Нянюшка были уверены, что ты будешь отличным королем. –
Водит ногой по коврику и натыкается на свой шлепанец. Подцепляет его большим пальцем босой ноги и поднимает в воздух. Ладонь, лежащая на руке Веренса чуть подрагивает.

Веренс, с нежностью:
– Маграт, у тебя в прическе полно лесного мусора. Можно подумать, что ты вчера по лесу бегала. –
Свободной рукой начинает бережно вытаскивать из ее волос траву, хвою и куски древесины.
– Да, и раз уж ты об этом заговорила… При всем уважении к мистрис Ветровоск и мистрис Огг, для меня по большому счету важно мнение лишь одной ведьмы. Твое.

Коттедж нянюшки Огг
В окноу втекает Грибо. Прохаживается по подоКошнику, оставляя на нем грррязные следыу. Кошшшачьи. Это знак для Няунюшки, что со мной все в поряудке. Вытекает в окноу.

Утреннее солнце заглянуло в комнату нянюшки, не торопясь, доползло до ее кровати, до подушки, до лица...
Она недовольно жмурится, крутит головой, – и в конце концов просыпается.
Отодвинувшись от солнечного луча, несколько минут лежит, вспоминая, что же эдакое ей снилось, что так не хотелось просыпаться? Нет, в подробностях вспомнить не удается, -- а жалко...
Наконец, всласть потянувшись, встает, подходит к окну.
– Эх, погодка-то какая... Хорошо нынче в на улице... Особенно в лесу... Особенно у Верзилы...

Прошло совсем немного времени, и Нянюшка, оседлав метлу, уже приближалась к королевскому замку.
Усмехнулась:
– Коли Эсме узнает, что я делаю, ведь запилит меня совсем... –
Правда, похоже, даже это нянюшку остановить не могло...

Коридор у королевской спальни
Нянюшка на метле летит к королевскому замку.
Вот и окно королевской опочивальни...
Нянюшка оценивающе глянула на невысокое еще солнце – с какой стороны подлететь, чтобы ее тень на окно не упала... Нет, неудачно – солнце прямо-таки в упор светит, точнехонько с той стороны...
Нэнни все-таки попробовала залететь сбоку, – послушать, што ж там делается, – любопытно ведь! Но толку от этого оказалось мало – и не видать ничего, и не слыхать – тожжа самое... Придется, похоже, со стороны дверей зайти...
Чтоб не терять времени, нянюшка спикировала на ближайшую башню, не слезая с метлы, слетела по спирали вниз, вдоль винтовой лестницы, – и вот она уже в коридоре..
Тьфу ты, пропасть! У двери, привалившись к стене, чутко дремлет ее младшенький, Шончик...И во сне трубу свою сжимает, фанфара она, что ли, называется... Нянюшка горделиво улыбнулась, – вот у нее сынок-то какой ответственный, понимает, что такое долг... Но тут же, не теряя времени, соскочила с метлы, воровато сунула ее за угол, оправила платье и, сделав достойное лицо, неторопливой походкой подошла поближе и окликнула сына:
– Шон! –
Парень вздрогнул и рефлекторно потянул к губам трубу...
– Ты что, ты что! – всполошилась нянюшка. – Тише! Убери гуделку эту отсюда чичас же! У людей первая брачная ночь, только тебя с твоей трубой тут не хватало!...
– Проклажаешься тут, – продолжала нянюшка вкрадчиво, не давая ему ответить, – а што на королевской пасеке делается, не знаешь? После того как Эсме в пчелах побывала, они сбесились совсем.. Да и ульи все поломаны... Король еще не скоро из опочивальни выйдет, – пошел бы ты, мастеру Бруксу помог бы... И не возражай! – перебила она вскинувшегося было Шона. – Уж поверь старой мамочке, – ты тута сейчас нужен точно как рыбке... ну, этот самый... В общем, пошли отсюдова. –
Она потащила за собой обалдевшего, слабо сопротивляющегося Шона к лестнице... И на полпути вниз сказала невинным тоном:
– А я зайду-ка пока на кухню, может, там пирожок со вчерашнего какой завалялся... Чайку-то попить самое время... –
И в самом деле, свернула к кухне...
Но как только Шон скрылся за углом, нянюшка стрелой метнулась назад и вскоре уже была у дверей королевской опочивальни. Осторожно приложила к замочной скважине сначала глаз, потом ухо... Оказалось, слушать – информативнее. И она стала слушать...

Коттедж нянюшки Огг
Грэнни Ветровоск быстрым шагом приближалась к коттеджу Нянюшки, лавируя между её невестками, работавшими во дворе.
Матушка надеялась застать Нянюшку в постели... Впрочем, "надеялась" – это не более чем устойчивое выражение, Эсме никогда не надеялась, она планировала, тем более, за столько лет она успела выучить режим подруги и точно знала, что Нянюшка только-только проснулась.
Она подошла к Нянюшкиной комнате и постучала в дверь:
– С добрым утром, Гита! Я войду.

В комнате есть много чего: смятая постель, до которой невестки в своем убирательном раже еще не добрались, пустой стакан с остатками укипаловки на донышке, множество финтифлюшек и детских рисунков по стенам, – даже следы кошачьих лап на подоконнике...
Но кое-чего в комнате не нет... Вернее, кое-кого. Отсутствует сама мистрис Огг...
Метлы на обычном месте тоже не обнаружилось.
Эсме нахмурилась и покинула коттедж Гиты – на этот раз решительным шагом.

Королевская спальня
Маграт слышит в коридоре какой то звук и роняет шлепанец.
– Что это там такое? Может, подданые пришли ммм... поклониться? –
Размышляет несколько секунд, входит или нет в ланкрский королевский этикет утренний поклон монарху, и продолжает:
– Вот ведь уже утро, и тебя ждут ммм.... великие дела...
Неловко слезает с кровати и заглядывает под нее в поисках завалившегося туда непослушного шлепанца.
Там взгляду Марграт открываются залежи пыли, ночная ваза в форме цветка тюльпана, украшенная по краю причудливой надписью, шутовская погремушка, шлепанец и бумажный пакет, перевязанный розовой ленточкой.
Маграт думает, что не мешало бы прочитать надпись на горшке, не иначе, как очередной подарок к свадьбе. Тянется за шлепанцем и заодно прихватывает пакет.
– Смотри, Веренс, это пакет из Орлеи...

Коридор у королевской спальни
Всё оказалось именно так, как Эсме и думала: верного Шона на месте не было.
Впрочем, оно и к лучшему – мистрис Ветровоск вовсе не хотелось скомпрометировать себя, оказавшись утром под дверью спальни молодоженов.
Зато Гита Ягг была поглощена компрометированием себя настолько, что не заметила, как Эсме подошла сзади (подкрасться было бы уместнее, но это было не в её правилах) и несильно огрела её концом метлы по пышному заду.

Королевская спальня
Веренс, в сторону двери, сквозь зубы:
– Одно великое дело у меня сейчас дождется… Ты позволишь? – Помогает Маграт вытащить пакет и читает полуразмазанную надпись на нем: «Lancre, Lady Magrat Harlequin la sorciere. КОНФЕТЕНЦИАЛЬНО».
– Это тебе. По запаху – копченый крокодил или что-то такое. –
Кладет посылку на пол, подходит к дверям и открывает их.

Коридор у королевской спальни
Спасибо Эсме – благодаря ее шлепку нянюшка резво вскинулась, поэтому распахнувшейся дверью по носу ей не попало...
– Привет, ваше величие, – ничуть не смутившись, пропела она. – С добрым утречком! А мы вот с Эсме решили вас нынче проведать, специально встали пораньше, сладким сном, так сказать, пожертвовали...
Болтая, краем глаза пытается заглянуть внутрь спальни, мимо Веренса.

– C добрым утром, – произнесла Матушка, стараясь не цедить сквозь зубы. – Я вижу, мы пришли слишком рано, вы с Маграт только встали. Не возражаете, если мы присоединимся к королевскому завтраку?
Дожидаться ответа Эсме не стала. Ну разумеется, Варенс не возражает, Эсме Ветровоск не так просто возразить, даже если ты король.
– Гита, пойдём, подождем молодоженов на кухне, мадам Пышка наверняка уже готовит завтрак.

Веренс не ожидал увидеть за дверями никого страшнее Шона, поэтому слегка шарахнулся назад.
Берет себя в руки.
Прикрыв за собою дверь, спешит по коридору за стремительно удаляющейся Грэнни и неохотно удаляющейся Нянюшкой.
– Минуту, дамы! Прошу вас!

Нянюшка с превеликой охотой сразу затормозила.
– Постой, Эсме, видишь, молодой человек поговорить хочет...
Она широко улыбнулась и, подмигнув, пропела:
– "Ей пчела на шею села, на коленку перелетела"... – Как там у нас нынче с пчелками, не слышали? Они, Брукс говорит, до сих пор от Эсме прийти в себя не могут, но хоть одна-то к вам нынче ночью наведаться должна была, ась?...

Веренс переводит взгляд с одной на другую и обратно:
– Насколько я знаю, пчелы ночью спят. –
Грэнни:
– Вы были в… мм… пчелах? Маграт вчера за ужином объясняла мне. Но я не уверен, что понял. Если, как я рад видеть, вы пришли в себя – то логично предположить, что и пчелы должны были прийти в себя? --
Нянюшке:
– Во всяком случае, сегодня ночью они не летали.

Маграт округлившимися глазами посмотрела в открытую дверь. Через минуту она решительно встала и с пакетом в руках вышла в коридор.
– Что вы здесь делаете?! Обе?! Это...
Маграт вытянула вперед руку с пакетом и в негодовании потрясла ею прямо перед носом у Нянюшки.
– Это наша с Веренсом спальня! И... И у нас нет никаких пчел!

Веренс обнимает Маграт за плечи и прижимает ее к себе решительным движением.
– Ммм… – (Куда решительнее, чем наедине с нею).
Обращаясь ко всем трем ведьмам, твердо:
– Леди. Очень удачно, что вы все здесь. В связи с недавними событиями есть вопрос, который надо решить. –
К Грэнни и Нэнни:
– Собственно, поэтому я позволил себе задержать вас для деловой беседы.

Открывает ближайшую дверь. Это дверь мебельного чулана по соседству с королевской спальней. Внутри выглядит как иллюстрация из книги «Ветка груши, или чего вы никогда не хотели знать об интимной жизни столиков и стульев».
– Прошу сюда. – Отступает на шаг, пропуская ведьм вперед. – Охотно принял бы вас как полагается, в Яичном Кабинете, но там большая люстра лежит… мм… повсюду.

Чулан у королевской спальни
Нянюшка проходит в чулан, попутно косясь на пакет, которым махала перед ней Маграт и как бы ни к кому не обращаясь, замечает:
– Ммм, пахнет-то как вкусно...

Веренс вытаскивает из мебельной пирамиды три стула для ведьм. Это дубовое кресло с высокой «крылатой» спинкой, расшитый розовыми цветочками пуф и круглая табуретка на хлипких гнутых ножках.
Вежливым, но настойчивым жестом приглашает устраиваться, кому как удобнее.
Замечает, что четвертый стул поставить уже негде.

Нянюшка, быстро оценив сравнительные удобства пуфика и табуретки (боги с ним, с креслом, вон, Эсме и так злится), шустренько умостила попу на пуфик.
Жеманно улыбнувшись, поясняет:
– Розовое мне к лицу...
И, заметив, что для четвертого сиденья места нет, невинным тоном советует Веренсу:
– А ты, ваше величие, женушку на коленки посади, самое оно в медовый-то месяц!

Тот смотрит на Маграт и на миг явно забывает о присутствии всех остальных. Лицо освещается.
"Медовый месяц. Да, можно проследить какую-то связь с пчелами..."

Оценив Нянюшкин подхалимаж, Грэнни с достоинством садится на хлипкую табуретку.
Обращаясь к Варенсу и Маграт:
– На кресле вам вдвоём будет удобнее.

Веренс:
– Да, госпожа Ветровоск, то есть нет, я постою. Боюсь, это дело потребует целовать… –
Закрывает глаза, потом открывает их снова.
– …Потребует целого разбирательства. Это насчет мисс Люси Токли, которая называет себя Диамандой. Вчера вечером сюда приходили ее родные – узнать о ней что-нибудь. И потом еще, кажется, приходили ее подруги. –
Хмуро смотрит в непрозрачное от пыли окно.
– Уже поползли слухи о том, что мисс Токли вела себя очень странно. И после всего, что произошло, я должен принять решение и дать людям ответ.

Нянюшка метнула на Эсме быстрый взгляд.

Маграт делает вид, что не слышит слов Нянюшки о медовом месяце – или, по крайней мере, не понимает ее намеков. Садится на самый краешек кресла, может еще не совсем как королева, но уж точно как ведьма. Пакет лежит у Маграт на коленях и можно разобрать немного размывшуюся надпись: КОНФЕТЕНЦИАЛЬНО.
– Эээ... Диаманда, она чувствует себя лучше, так ведь? –
Бросает немного нервный взгляд на Веренса.
– Не должно быть никаких последствий, но можно сделать лечебный отвар... –

Королевская спальня
По коридору семенит Милли, толкая перед собой тележку с бельем. Заглядывает в королевскую спальню через открытую дверь, которую Маграт оставила нараспашку.
– Кхе-кхе?
Входит в спальню, заглядывает под кровать, подходит к гардеробу:
– Кхе-кхе?
Убедившись, что никого нет, откидывает на кровати покрывало и внимательно рассматривает простыни.
– Хи-хи.
Мечтательно смотрит в пространство, шевеля губами.
– Хи-хи.
Начинает перестилать постель.

Вторая серия. Праздничный траур

Замок. Комната для гостей
В одной из комнат для гостей Диаманда очнулась и открыла глаза.
Мир вокруг кажется призрачным и прозрачным. Зеленые и синие огоньки мерцают то на краю зеркального стекла, то в окне, то на срезе стакана, что стоит у кровати.
Рука потянулась к стакану. Какая-то янтарно-золотая жидкость качнулась в хрустале. Рука безвольно опустилась на одеяло.
Диаманда опять откинулась на подушки. Глаза закрыты, но огоньки не исчезли.

Чулан у королевской спальни
Грэнни, Веренсу:
– Не вижу никакой проблемы. С Люси – и я бы попросила называть её именно так – всё будет хорошо. Через пару дней разум к ней полностью вернется. А если нет... Я могла бы... Ну знаете, есть методы.
Наверняка она больше не захочет быть ведьмой... А если захочет – я с удовольствием возьму её в ученицы. Может, выйдет ещё из неё что-нибудь путное, да и под присмотром будет... А людям и объяснять-то ничего не надо – всем же видно – девочка была одержима. Неужели это и впрямь настолько серьёзно, что стоило упоминания в такой... мм... праздничный день?

Веренс, продолжая хмуро смотреть в окно:
– Не она одна, госпожа Ветровоск, многие здесь были если не одержимы, то очарованы. Начиная с меня. Главная проблема не в убытках и не в раненых. Многие почувствовали на себе, каково это – когда твоим разумом управляют. Такое унижение я не могу сравнить ни с чем, кроме… – Обрывает себя, бросив быстрый взгляд на Маграт. – Я не удивлюсь, если многие сейчас в глубине души чувствуют стыд. И за происшедшее, и за то, что к этому привело. –
Рассеянно начинает протирать окно рукавом.
– А в таких случаях всегда ищут виноватого. Вы знаете. Чтобы провести черту и чувствовать себя на правой стороне. –
Смотрит в глаза Грэнни, с видимым усилием заставляя себя выдерживать ее мегаваттный взгляд.
– После того, как мисс Токли проиграла поединок на городской площади, она сказала несколько неосторожных слов. Что все вокруг – тупицы. Что она всем покажет. Это уже тогда была одержимость?

Маграт тревожно смотрит на мужа.
– Диа... Люси сказала это сгоряча. Ведь она получила чувствительный удар по своему эээ.. самолюбию. Ей нужен хороший режим, диета и физический труд на пользу общества...

Нянюшка еле слышно бурчит себе под нос, ни к кому не обращаясь:
– Мужика хорошего ей нужно, как дети пойдут, быстро дурью маяться перестанет...

Веренс, обращаясь к Маграт:
– Если бы на свете было больше людей с таким добрым сердцем, как у тебя! –
Негромко, в сторону Нэнни:
– И с таким опытом, как у вас...
Но мне кажется, что мисс Токли завела себе здесь не так уж много друзей. Впрочем, сейчас важнее не это. Все понимают, что слова обиженной девушки – одно, а проклятие ведьмы, мм… Несколько другое. Не думаю, что в Овцепиках скоро забудут Черную Алису или… –
Печально смотрит на Грэнни. Непроизнесенное имя почти зримо повисает в воздухе, словно написанное зеркально блестящими буквами.

Королевская спальня
Милли, напевая:
– Eins, – Hier kommt die Sonne,
Zwei, – Hier kommt die Sonne
Drei, – Sie ist der hellste Stern von allen –
раскладывает на заправленной кровати одежду Маграт. Платье, корсет с пластроном, сорочку, нижние юбки с оборками, плиссированные панталоны, чулки с бантиками, носовой платок с инициалами Q M.

У каждого человека в шкафу хранится свой скелет. В Корелевской Спальне в шкафу имени его Королевского Величества, наследного Принца и Шута Веренса второго тоже был скелет. Но он был ничейный... точнее говоря общий... в общем, это был особый скелет. Он стоял прислонившись к внутренней стене шкафа скрестив ноги и задумчиво наблюдал за происходящим в спальне.
– АГА, ВОТ ОНИ КАКИЕ СУПРУЖЕСКИЕ ОБЯЗАННОСТИ. МНЕ ТОЖЕ НАДО ПОПРОБОВАТЬ ЖЕНИТЬСЯ.

Голос этот миновал уши, звучал прямо в мозгу того к кому он был обращен. В данный момент голос зазвучал прямо в внутри черепа Смерти, он говорил сам с собой. Ну правильно, ушей-то у него не было. Правильнее было бы сказать, Смерть пробормотал себе под нос, но носа у него тоже не было.
К сожалению, по роду деятельности ему нечасто приходилось наблюдать за ухаживаниями, но однажды он видел, в таверне, как один не в меру напившийся фермер попытавшись поухаживать за Эсме, ущипнул ее за то сухопарое место, которое у других людей называется ягодицей. Эсме тогда повернулась и взглянула на ухаживающего, по совершенной случайности у фермера случился сердечный приступ.
Воодушевленный этим примером СМЕРТЬ подошел к служанке, с хихиканием убирающей постель, и костлявыми пальцами повторил движение того фермера.

Повернувшись на каблуке, Милли отоваривает щипателя полноценной, профессиональной оплеухой.
Трясет ушибленной рукой.
– Ойййййй! Ууууу! Аййй!
Пытаясь рассмотреть черты нависающей над ней темной фигуры:
– Стыдно вам, сударь, щипаться и вот так вот рябить лицом!

Чулан у королевской спальни
Грэнни:
– Виноватого, значит, найти надо?... Хммм... да ведь мы все тут виноваты, вспомните хоть Представление у Плясунов... Людям так и объясним, что виноваты и все, и никто. А девочка действительно нездорова была, ещё до Состязания, королева этих тварей ей являлась уже давно. Тут уж и мы, ведьмы, не уследили. Мы с Гитой речь обдумаем и набросаем... да у вас теперь и Придворный Волшебник есть, он нам поможет. А вы потом эту речь прочитаете народу, после Торжественной Демонстрации Свадебной Простыни, на неё всё равно весь Ланкр соберется.

Веренс роняет челюсть:
– Демонстрации чего???

Мгарат, одновременно с Веренсом:
– Какой демонстрации???

Грэнни удивлённо поднимает бровь:
– Неужели, Ваше Величество не знает обычаев собственного народа? Свадьба не считается состоявшейся, пока молодые не... ммм... не покажут простыню со... с... Гита объяснит лучше.
– В общем-то вам, ваши величества, эта традиция должна понравиться, её ввёл один из прошлых королей, Грубберт IV, после того, как съездил в Орлею. Он считал, что это очень передня... передов-вая и прогрыззивная идея. Гита, объясни им.

У хижины Эсмеральды Ветровоск
Грибо обходит территорию.
Мечтает нагадить на крыльцоу.
Угрюмо гадит на гррядку в огороде.
Канул в сумрак леса.

Королевская спальня
Смерть от неожиданности отпрянул, его никто никогда не бил, даже в детстве; из разбитого носа (которого все равно не было) потекла кровь, закапав на простыню... хммм, откуда кровь? Видимо девушка поцарапала ладонь об его череп...
Мда, он не ожидал, такого поворота событий, вот и простыню запачкали...

– ПРОСТИТЕ, ЛЕДИ, В МОИХ КРАЯХ НЕ ПРИНЯТО БИТЬ ЧЕЛОВЕКА ПО ЛИЦУ, – сказал Смерть, пытаясь незаметно загородить спиной испачканную простынь. Другое странное чувство в груди, там, где должно быть сердце, вдруг кольнуло в нем. Глянув туда, он обнаружил застрявшую в ребрах сломанную стрелу, В окне мелькнула розовая попка быстро улетающего голого мальчика с белыми крылышками за спиной.

Милли:
– Благодарю, что предупредили! Если поеду в вашу страну, привяжу себе к заду две сковородки!
Замечает стрелу, торчащую у собеседника из груди.
– Аввв... Ввваа...

Смерть, продолжая заслонять спиной пятна на простыне:
– МММ, ЭЭЭ, А ЗАЧЕМ СКОВОРОДКИ? ВЫ НА КУХНЕ РАБОТАЕТЕ? А ЕДА ПОТОМ НЕ ПАХНЕТ... ЭЭЭЭ, НЕОБЫЧНО? ВСЕ Ж ТАКИ ТАКОЕ МЕСТО... ПРОСТИТЕ...

Непонятное волнение или просто щекотание от застрявшей стрелы беспокоило Смерть, он все старался незаметно накинуть на стрелу платочек.

Милли потрясена.
– Я?! На кухне?! Вы меня еще судомойкой назовите!!!
И место у меня отличное, полным-полно желающих на мое место.
Завороженный взгляд возвращается к стреле.
– Я ко... ко... королевская камеристка...
Трогает кончик стрелы пальцем.
– У вас что-то тут спереди торчит!

Чулан у королевской спальни
Нянюшка с готовностью открывает рот... И не произносит ни слова. Смотрит на Маграт... Смотрит на Веренса...
Ее лицо отражает борьбу разных чувств: явного стремления брякнуть кое-что смачное, явного желания полюбоваться реакцией молодоженов на ее слова, -- и скрытого, -- пожалуй даже, тщательно скрываемого сочувствия этим перепуганным детям...
И в том же порядке она захлопывает рот обратно...
После паузы:
– Так ли это срочно, Эсме? Ну, вообще-то, – демонстрации – это когда ходят толпами, знаменами размахивают... Если знамени нет, можно и простыню приспособить. Можно даже кальсоны на швабру вздеть – хоругвь получится. Я Маграт позже все поподробней объясню...

Веренс:
– Что значит "позже"? –
Подходит к Маграт и кладет руку на спинку ее кресла.
– Миссис Огг, мы слушаем. –

– А что ж, – кивает нянюшка, вновь обретя невозмутимость, – могу и сейчас рассказать, дело нехитрое. Ты ж у нас король, твое величество, вроде как всему головка, верно? Вот народу и важно знать -- как у тебя первая брачная ночь прошла – все ли в порядке, может, какой прокол место имел... –
Тут нянюшка ухмыльнулась весьма двусмысленно.
– Коли не было прокола, на простыне кровь должна показаться -- примета такая народная есть, понимаешь ли... –
И она с любопытством уставилась на Веренса.

Все это время Маграт хмурит брови, явно обдумывая что-то. Она вспоминает одну из книг Матушки Вемпер по практической медицине и некоторые ее замечания на полях, имеющие прямое отношение к празднованию Дня Середины Лета, когда парочки разбредаются по окрестным лесам, а позже осенью эти же парочки играют свадьбы. Логическим завершением этого процесса является весеннее рождение первенцов. Маграт хмурится все заметнее.
– Не понимаю о каком проколе вы говорите, Нянюшка. А что касается демонстрации грязного белья, то мы должны учить народ гигиене. Чистота – залог здоровья, хорошо бы все ланкрцы это как следует усвоили. –
Маграт теребит ленточку, которой перевязан пакет, не очень прочный узел уже почти готов развязаться...

Веренс медленно обводит взглядом всех трех ведьм.
– Так.
Присаживается на подоконник, подтянув к себе и обхватив руками одно колено. Болтая другой ногой, произносит плавным, убаюкивающим голосом:
– …И, дабы успокоить сердца наших поданных мы, Веренс Второй Ланкрский, призвали к себе трех ведьм, известных своим искусством. Дальше поименно… Потом: …итак, ведьмы дали свое свидетельство в том, что девица Токли… ммм… поступала не по своей воле и разумению, каковые к ней и теперь еще не вполне вернулись. Упомянутую девицу от обвинений освобождаем и по нашей королевской милости препоручаем ее до полного и, мм, окончательного… Мм… окончательного…
Словом, госпожа Ветровоск, вы только что изъявляли желание взять ее к себе. Берите ее в качестве ученицы, служанки или кого угодно. Я приму это как ваше поручительство в том, что мисс Токли не причинит вреда нашим добрым людям, а добрые люди не причинят вреда ей.
Конечно, вы – как и она – имеете полное право отказаться. В таком случае, боюсь, мисс Токли придется покинуть Ланкр.
Спрыгивает с подоконника.
– Да, и еще одно: в знак скорби о недавних событиях объявляем государственный траур. – Несколько секунд смотрит вправо и вверх. – Сроком на месяц. Любые празднования, торжественные ритуалы и обряды запрещены.
Негромко:
– Я им покажу кальсоны...

При последних словах Веренса Нэнни одобрительно кивнула, но тут же ехидно добавила:
– Только на месяц?
Не дожидаясь ответа, повернулась к матушке:
– Поздравляю, Эсме. Я всегда считала, что тебе невестки не хватает. Это такое удобство! –
Подмигивает.

Грэнни:
– Я думаю, она вполне заслужила и высшей меры – быть твоей невесткой, Гита.
Веренсу:
– Пусть ещё пару дней у вас тут полежит, придёт в себя. А я как раз у себя в хижине приберусь, найду хоть на чём ей спать.

Веренс:
– Мисс Токли сейчас под замком. – (Обращаясь к Маграт:) – Ключ – в нашей спальне, на столике. Там, где у меня валяется всякий прочий мусор. Проследи, чтобы о ней позаботились.
Старшим ведьмам:
– Буду рад, если разделите с нами завтрак. А теперь я на время вас покину. –
Специфическим движением переминается с ноги на ногу. – Государственные дела. –
Выходит.

Королевская спальня
Смерть:
– МММ..., ЭТО? ЭТО СТРЕЛА, СЛОМАННАЯ, ДВУХПЕРЬЕВАЯ, ДОВОЛЬНО НЕУСТОЙЧИВАЯ КОНСТРУКЦИЯ, ТРЕХПЕРЬЕВЫЕ ЛУЧШЕ...
В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, МИЛАЯ ЛЕДИ, РАССКАЖИТЕ, КАК УХАЖИВАЮТ В ВАШЕЙ СТРАНЕ?

Милли отдергивает руку от стрелы.
– Двух... Ух... Ух... Ухаж?...
Начинает падать в обморок. Замечает, что из ее рассеченной ладони еще сочится кровь. Тормозит падение в обморок.
– Вы, сударь, хоть бы дали девушке платочек -- руку перевязать!

Смерть:
– ПРОСТИТЕ СУДАРЫНЯ.
Достает черный шелковый платок и протягивает даме. Задумчиво:
– НЕ ПОЙМУ, ПОЧЕМУ ГИЛЬДИЯ УБИЙЦ ТАК ЛЮБИТ ЧЕРНЫЙ ЦВЕТ?

Милли:
– Так вы, сударь, из гильдии убийц?!
Млеет от восхищения:
– Какая мерзость!

Смерть:
– ГИЛЬДИЯ УБИЙЦ??? НЕТ... ХОТЯ... ХММММ, ДА... Я С НИМИ ЧАСТО ВСТРЕЧАЮСЬ. ОЧЕНЬ ОБРАЗОВАННЫЕ ЛЮДИ. МЫ ЧАСТО ВЗАИМОДЕЙСТВУЕМ, РАБОТА ТАКАЯ... НЕ ВСЕГДА ПРИЯТНАЯ, НО ДЕЛО ЕСТЬ ДЕЛО. А ВЫ ИХ НЕ ЛЮБИТЕ?

Милли, пытаясь перевязать себе руку и зубами затянуть узел:
– Я их боюфь.

Смерть:
– ICH... ЭЭЭ... ИХЬ.... ИХ... ТО-ЕСТЬ, Я ХОТЕЛ СКАЗАТЬ, НАС НЕ НАДО БОЯТЬСЯ, МЫ ОЧЕНЬ МИРНЫЕ ЛЮДИ.

Милли хихикает:
– Это тролли у нас теперь мирные, потому что так в королевском указе говорится. А про людей никакого такого указа не было.

Чулан у королевской спальни
Нэнни, к Маграт:
– Может, и тебе стоит государственными делами заняться? Да и вообще переодеться, а то ты эдак, в неглаже и железном лифчике... Так и спала, что ли?

Маграт проводила мужа уже ставшим у нее привычным взглядом -- этакая смесь тревоги, неуверенности, любви и гордости.
– Ммм... Да, я так устала, что забыла переодеться на ночь. Ужасно негигиенично... --
Длинные нервные пальцы Маграт наконец-то справились с ленточкой, и оберточная бумага, не сдерживамая ничем, развернулась в ее руках. Перед взорами трех ведьм предстали....

Королевская спальня
Смерть:
– Я АНТРОПОМОРФ... ДА, Я ЧЕЛОВЕК. ХММ, МИЛАЯ ЛЕДИ, МОЖЕТ МОЖНО ПРИГЛАСИТЬ ВАС НА ЧАШКУ ЧАЯ? ВЫ ЛЮБИТЕ ЧАЙ ИЗ РОМАШЕК?

Милли, с надеждой:
– Это куда пригласить, к вам в комнату, что ли? Приличные люди честным девушкам таких предложений не делают.

Смерть:
– КХМММ, Я ОЧЕНЬ ПРИЛИЧНАЯ АНТРОПОМОР... ПРИЛИЧНЫЙ ДЖЕНТЛЬМЕН. Я, КОНЕЧНО ЖЕ ПОНИМАЮ, НЕПРИЛИЧНО ПРИГЛАШАТЬ К СЕБЕ В КОМНАТУ ПОСТОРОННИХ ЛЮДЕЙ, ПО РОДУ СВОЕЙ ПРОФЕССИИ Я САМ ЧАСТО ПРИХОЖУ В КОМНАТЫ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ, БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ, НО ЧАСТО МЕНЯ БЫВАЮТ РАДЫ ВИДЕТЬ...
ЭЭЭ, О ЧЕМ ЭТО Я? НЕТ, КОНЕЧНО, УЖАСНО НЕПРИЛИЧНО ПРИГЛАШАТЬ К СЕБЕ В КОМНАТУ, НЕТ, Я ПРИГЛАШАЮ В СВОЕ ИМЕНИЕ. МОЙ СЛУГА АЛЬБЕРТ ДЕЛАЕТ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ РОМАШКОВЫЙ ЧАЙ. И РОМАШКОВОЕ МЫЛО. ГЛАВНОЕ НЕ ПЕРЕПУТАТЬ, ЧТО ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО УПОТРЕБЛЕНИЯ, А ЧТО ДЛЯ НАРУЖНОГО.

Милли:, злорадно:
– Ну вот примерно так в наших краях и ухаживают. Сами видите, что для вас бедной девушке вскружить голову – как нечего делать. А сейчас вы уж меня простите: работы много!
Юркнув мимо Смерти, выскакивает из комнаты и убегает по коридору.
На бегу нюхает черный платок, которым у нее перевязана рука.
– А голос-то, пробирает прям до ах!
Убежала.

Третья серия. О плотинической любви

Замок. Комната для гостей
Ничто не вечно во множественной вселенной. Погасли и разноцветные огоньки. Диаманда спииииит и даже малость похрапывает.

Смерть заходит в комнату, достает песочные часы, смотрит на них, качает головой и выходит.

Чулан у королевской спальни
Пакет развернулся, и в руках Марграт оказалась кукла с длинными светлыми волосами, наряженная в блестящее бальное платье. Также в пакет было вложено письмо, которое упало на пол. На пол упал и большой кусок чего-то тяжелого, тщательно завернутого в плотную упаковочную бумагу. Маграт торопливо подняла письмо, но внимательный взгляд мог заметить наверху первой страницы старательно выведенную надпись --"Здравствуйте дорогая крестная!" Надпись была украшена завитушками, а в уголке была также пририсована розочка. От пакета лежащего на полу распространился сочный запах копчености.
– Ммм... Копченое мясо и рыба очень вредны для желудка. Что же мне с ним делать?

Замок. Комната для гостей
Снаружи по карррнизу движется Грибо. Обрращает внимауние на крышшшу соседней баушни, где голозадый пацан с крылышками трренируется из лука по голубяум.

Чулан у королевской спальни
Нэнни зорко глянула на куклу, прищурилась:
– Эсме, куколка-то из Орлеи, что скажешь?

Крыша королевскоого замка
Грибо граумотно, зигзагами, бежит по кррышше.
Вслед градом сыплются стрелы.
На моурде перья. Возможно, голубиннные.

Королевская спальня
Смерть Выходит на балкон, садится на коня и испаряется.

Чулан у королевской спальни
Маграт быстро пробежала глазами начало письма:
– Ммм... простите, это, кажется, важно и касается моих обязанностей крестной...
Подняла глаза на Грэнни и Нянюшку:
– Нет, нет, ехать никуда не надо! Я... я пойду... Скоро вернусь!
Торопливо выходит, прижав к груди куклу и письмо. Второй пакет остался лежать на полу.

Пакет проворно подхватывает нянюшка:
– Ммм! Как пахнет, чуешь?

Грэнни, игнорируя замечание Нэнни:
– Послушай, Гита... Мои познания в вопросе супружеских обязанностей ограничиваются теорией... –
Предупредительный выстрел глазами в ухмыляющуюся Нэнни:
– Но я более чем уверена, что подслушивающая под дверью старая развратница не является обязательной частью процесса!

Гита в ответ подмигивает:
– Часть, может, и не обязательная, зато очень занимательная... И вообще, не обязательно – не значит запрещено... Мне это мой Уоллик разобъяснил, а он как-то у одного судейского забор чинил, уж он-то знает...
Пакет, однако, занимает ее внимание все больше...
– Как думаешь, а не нам ли с тобой это весточка? А точнее – не мне ли? Они ж там, в Орлее знают, что Маграт, э... это, -- веткотарианка... –
У нянюшки явно слюнки текут...
Однако видя на лице Эсме явное неодобрение, нянюшка решает сменить тему... Продолжая как бы невзначай теребить веревочку аппетитно пахнущего свертка, говорит:
– Как думаешь, Эсме, оклемается ли эта бедолага Люси вообще? Добровольно впустить эту эльфийскую мерзавку к себе в мозги – такое даром не проходит... Как она металась, – Люси-то, – когда ее Маграт перевязывала! То чтой-то шепчет, то вскрикивает... Как бы у ей и вовсе крыша не поехала... Досталась тебе ученица, нечего сказать...

Грэнни:
– Ну, не одна эта эльфиянка может в мозгах ковыряться, Гита... А мне вот интересно, что это за кукла была и от кого. Надо бы за Маграт присмотреть...

Нянюшка кивает.
– И что за письмецо было... И што в этом письмеце написано...

В чулан заглядывает Милли:
– Король просит в большую столовую завтракать.
Книксен.
– А мадам Пышка сегодня сделала сливовый пирог.
Принюхивается:
– А господин Арккнацлер стрелял через разбитое окно из араблета. Говорит, что на карнизе сидел кот с наглым видом.
Принюхивается:
– А чем это копченым пахнет?

Нэнни:
– Голубушка, не ты ли за Люси ухаживаешь? Как она там? Не бредит, часом?

Милли, к Нэнни:
– Я к ней заглянула через окошко на двери. Она тихо так лежит... Такая бледненькая... Носик острый кверху торчит... Но вроде дышит.

Нэнни, к Милли:
– А копченым, голубушка, пахнет – это не про нас... Это самой королеве гостинец прислали.
Прячет пакет в поместительный карман юбки.

Стоя в дверях чулана, Милли оглядывается в обе стороны по коридору:
– А тут красивый такой джентльмен не проходил? Высокий... Глаза голубые... Кажется...

Грэнни:
– Высокий, говоришь? Голубоглазый? Вчера приходил, а сегодня ему тут делать нечего. Ты себя хорошо чувствуешь, девочка?

Милли, к Грэнни:
– Ой... Благодарю, госпожа Ветровоск, хорошо...
В глазах поволока.
– Прям даже совсем неплохо.

Грэнни:
– Это хорошо. А вот мне после вчерашних событий немного нездоровится... – Осторожно поднимается с табуретки и медленно пересаживается в кресло. – Передай, пожалуйста, их величествам, что мы с мисисс Огг немного задержимся... –
Откидывается на спинку кресла:
– У меня немного кружится голова...
Заговорщически подмигивает Нэнни.
– И пусть их величества не беспокоются, Гита за мной присмотрит. Правда, Гита?
Откидывает голову и прикрывает глаза.

Милли, испуганно:
– Да, мэм. – Я могу идти, мэм?

Откуда-то из глубины чулана выбегает Мышка, останавливается прямо перед Милли и пищит на неё.

Милли, призывая Нэнни в свидетели:
– Помните, миссис Огг, вчера свадебные свечи были все прям погрызанные? А королева Маграт запретила этих травить. Она их подкармливает.
Слегка пятится под мышиным взглядом:
– Ночью к себе в кровать прям хоть кота клади! – Выскальзывает из чулана и семенит прочь.

Кабинет в доме Смерти
Смерть у себя в кабинете, покачивается в кресле, хоть конструкция кресла не подразумевает покачивания, потом закинул ноги на стол, взял кружку с остывшим ромашковым чаем и, не замечая этого, начинает с грустью его отхлебывать.

Коридор у королевской спальни
Мышка семенит по корридору, принюхиваясь.
Забегает в королевскую спальню.

Чулан у королевской спальни
С досадой глянув на Эсме, Нэнни выглядывает в коридор и кричит вслед Милли:
– Девонька, только ты нам тогда сюда завтрак принести на забудь! На подносе! На двоих! А лучше на четверых!
Про себя:
– Кота ей в постель... Поосторожнее бы, голубушка, со словами, а то как бы не накликать...
К Эсме:
– И чего нам тут задерживаться?

Эсме лежит бездыханно и бездвижно. И, естественно, молча.

Королевская спальня
Маграт вернулась в спальню и задумчиво уставилась на кровать. Кто-то... Ах, ну, конечно же, Милли разложила на кровати ее одежду – королевскую одежду. Маграт отложила в сторону куклу и письмо и взяла в руки корсет. Никогда, никогда Маграт не пользовалась подобными вещами и сейчас ее привело в некоторое недоумение необходимость надеть на себя все это. Но доспехи королевы Инси не самая подходящая форма одежды для завтрака, и Маграт начала переодеваться. Стащив с себя все железо, она вздохнула посвободнее и оглянулась в поисках тазика с водой.
Гигиена прежде всего – Маграт тщательно умывается и не менее тщательно расчесывает волосы.
– Колокольчики моооиии.... Цветиииииики степныыыые... –
В спальне раздался звонкий голос Маграт. Умывшись, королева надела нижнюю юбку, но корсет продолжал ее озадачивать...
– Что гляяядииите на меееееня... –
Маграт отложила корсет и снова взялась за письмо. К письму был приколот еще один мелко исписанный листочек. Внимательно читает:
– Зажечь три свечки... Капнуть в чашу с водой три капли крови... Свечки есть, только что зажечь их... Неужели это сработает? –
Маграт недоверчиво щурится и встает. Выглядывает в коридор.
– Милли! Кто-нибудь!

Пока Маграт стоит спиной к комнате, Мышка проворно взбирается по покрывалу на кровать, подбегает к письму и начинает бегать по строчкам. В прямом смысле, лапками, а не только глазами.

Снарружи на подоКошник окна в коридоре запррыгивает Грибо.
Созерцает Маграт.

Заметив Грибо, Мышка аккуратно спускается по покрывалу вниз и выбегает из комнаты, проскользнув мимо ноги Маграт. Как раз в это время Маграт переступает с ноги на ногу и задевает Мышкин хвостик. Мышка пронзительно пищит.

Коридор у королевской спальни
В коридоре раздается хрипловатый голос:
– Я, конечно, ценю твою помощь, юноша, но я ведь тебе в твои фанфары трубить не мешаю, так что и ты ко мне на пасеку не суйся...
Из-за угла показывается мастер Брукс, королевский пасечник.
Он эскортирует к месту несения службы покусанного пчелами Шона.

Шон, усталый, но довольный, идет, похлопывая себя здоровой рукой по искусанным плечам и лицу, полный уверенности, что общественно полезный труд может оставить на тебе лишь почетные следы.

Услышав призыв королевы, вновь принимает "гвардейский вид" и, направившись в сторону покоев, выкрикивает:
– Кто-нибудь здесь, ваш-величество!

Королевская спальня
Грибо исчезает с подоКошника.
Размытая полоса в воздухе.
Возникает на пороге спальни.
Удар лапой.
Один коготь подцепляет грызуниху за хвост.
Четыре когтя входят в ногу Маграт.

– Ай!!! –
Маграт дергает ногой и придает Грибо ускорение достаточное, чтобы тот отлетел к соседней стене. Поднимает мышку с пола и осматривает ее, цела ли, не повредил ли ее Грибо.
– Бедняжка, маленькая....
По ноге Маграт струится кровь...

Коридор у королевской спальни
На крик Маграт из чулана выскакивает нянюшка. Быстрым взгляом окидывает всех присутствующих.
При виде Шона ее сердце на секундочку сжимается – родной сыночек все-таки, притом младшенький, – а так покусан, да притом из-за нее...
"Да ладно, – говорит себе она, – я ему потом за это что-нибудь самое вкусненькое приготовлю..."
Поворачивается к Маграт. Видит Мышку у нее на руке.
Поспешно:
– Дай-ка ее мне, голубушка... Э, миледушка. Я ее полечу, покормлю. А тебе одеваться надо. Вон, ты почти уже в глаже, еще чуть-чуть, и будет в самый раз.
Шону:
– А ты иди, сынок, своими делами занимайся. Нечего тебе на королеву в почти-глаже смотреть. Я ей сама помогу.

От вскрика Маграт мастер Брукс на мгновение сморщился, заткнул уши.
Пожав плечами, уходит, бурча себе что-то под нос.

Шон:
– Но Маааам! Так не положено. Я дол... –
Стушевывается под Нянюшкиным взглядом.
– Хотя я могу посмотреть, что там с ямой. Я ее давно не чистил. С тех пор, как туда упал этот эльф, все руки не доходили...
Уходит.

Королевская спальня
[Мастер: По просьбе Маграт помещаю здесь орлейское письмо (ту часть, что успела пробежать мышка).
Слова «Здравствуйте, дорогая крестная» не написаны, а скорее нарисованы цветными чернилами и украшены розочками. Дальше, крупным размашистым почерком с уверенным нажимом, идет само письмо. По-орлейски.
«J’espere que ma lettre vous trouva en bonne sante. J’envoie aussi mes bonjours et respects a vos amies, deux grandes sorcieres. C'etait une connaissance peu oubliable!
Moi , je me porte bien, cependant soucies etatiques m’occupent pleinement. A vous dire vrai –»
Все это было для мышки наверняка очень информативно. К сожалению, тут она услыхала невдалеке: «Урроул» и отвлеклась…]

Коридор у королевской спальни – Королевская спальня
Грибо треснут об стену.
Лишен законной добычи.
Недоволен.
Смотрит на Маграт с выражением "Цыпленок хочет умереть".
Вспоминает, как Маграт выглядела с топором в руках.
Садится, поднимает заднюю лапу и начинает вылизывать яйтса.

Нэнни умильно улыбается Маграт, отбирает у нее Мышку:
– Одну минуточку, мила-душечка, чичас я к тебе подойду. А мышку Эсме отдам, она о ней позаботится...
Заскакивает в чулан, сажает Мышку на колени Грэнни и выходит, не забыв плотно прикрыть за собой дверь (чтобы Грибо на вздумал сунуться).
Возвращается к Маграт.
– Идем в покои, деточка, одеться-то все-таки надо.

Чулан у королевской спальни
Грэнни осматривает Мышку.
– Извини, маленькая, я этому коту гнусному ещё задам...
Прислушивается к фантомной боли в своем несуществующем хвосте.
– Ничего страшного, у тебя царапинка маленькая, почти и не болит, саднит только, правда?
Оглядывает кучу мебели, находит канделябр, из которого торчит одинокий огарок. Сажает Мышку на кресло, даёт ей свечку.
– Пока ничего вкуснее достать не могу...
Ощупывает стену, находит место потоньше и протыкает дырку ногтём.
– Нет, ну кто строит эти замки-то? Со стенами картонными! А вдруг кто-то за королевской четой подглядывать будет?!
Кстати, видно через эту дырку мало. Зато слышно хорошо. Эсме прикладывает ухо к стене.
Королевская спальня
Нянюшка ведет Маграт внутрь спальни, болтая без умолку:
– Пошли, пошли, и ногу перевязать надо, и юпку надеть... А это что за фиговина, – (подцепляет корсет) – думаешь, тебе в ней будет удобно? Да и то, все помягче лифчика королевы Инси будет... А чтоб кровь из царапины остановить – лучше нет, чем бумага... –
А сама шарит глазами в поисках письма.
Увидела его и незаметненько двинулась в его сторону:
– Вот бы хоть эту бумажку к ноге приложить... Дай, оторву кусочек...

Чулан у королевской спальни
Грэнни хмурится.
Нет, всё-таки дырочка в стене была не самой лучшей идеей. Не видно ничего, и слышно только когда громко говорят... Да ещё и чертов кот скребется в дверь, совершенно заглушает все звуки!

Коридор у королевской спальни
Грибо перестал вылизываться.
Ощетинился.
Выпустил все когти.
Клацая когтями по каменному полу, мммммеееееедленно подошел к двери спальни.
– Урро...
Урро...
С омерзением:
– Мияу.

Королевская спальня
Маграт:
– Нет, не этой! –
Поднимает письмо и оглядывается в поисках, куда бы его засунуть. Сует его под подушку и садится на кровать.
– Ничего, я сама оденусь. Нэнни, там завтрак уже готов, наверное... А я только хотела, чтобы Милли свечки зажгла...

Коридор у королевской спальни
Грибо мрачно тянет когтями по двери.

Королевская спальня
[Милли: Ой, простите, Ваше Величество! То есть, меня здесь нету, я прислуживаю в столовой, особенно этим.... господам волшебникам. Послали за бананами, если бананов сию минуту не принесу, мне будет уук.
Я не знаю, что такое уук, но быстро убежала за бананами.]

Комната для гостей
Диаманда чуть-чуть приоткрыла один глаз.
– Что за комната? Как я сюда попала? –
Проводит пальцами по забинтованным частям тела, морщится.
Попыталась привстать на локте. Кажется, удалось... Бинты только тянут. И болит всё. С трудом садится в постели.
– С-... с- (кхмммм) сестры...! Где вы?! Пер.. (кхммммм) Пердитаааа!

Королевская спальня
Грибо трррясет башкой, как будто в ухо попал клещ.
Щщщщемится в спальню через приоткрытую дверь.
Подходит к Нэнни, бодает ее в юбку.
Сипло и злобно:
– Мур.

– Какие тебе свечки, утро на дворе!... Чтой-то напоминает мне мода ета, свечки средь бела дня зажигать...
Да и что ж за завтрак королевский без королевы... Ну-ка, одевайся и пошли завтракать. Ничего не поделаешь: ноблесс теперь оближешь, никуда не денешься. Долг, так сказать, перед поданными... Давай, я тебя быстренько в эту сбрую затяну, и пойдем... –
Но все же вытаскивает из кармана трубку, кисет и коробку спичек. Спички – они, конечно, попахивают прогрессом. То есть серой. Зато удобно...
Кладет спички на столик.
Обращает внимание на бодающего ее Грибо
– А кто у нас тут голодный? Кто у нас тут еще не завтракамши?

Бочком подбрается к подушке, лежащей в изголовье постели...
И на миг застывает с открытым ртом – на постели кровь...

Коридор у комнаты для гостей
Веренс, озабоченно хмурясь, идет по коридору.
Успел переодеться в обычное королевское облачение (на сей раз явно взятое у кого-то взаймы: рубаха, слегка сползающие штаны, куртка и классические ланкрские ботинки).
Слышит голос Диаманды, ускоряет шаг и сует руку в карман за ключом.
Досадливо щелкает пальцами, поворачивается и быстро уходит в противоположную сторону.

Королевская спальня
Грибо, с отвращением к этому звуку:
– Мияу.
Трррясет головой, явно пытаясь что-то вытрясти из нее.

Быстро входит Веренс.
Настолько занят навалившимися проблемами, что даже не смущается при виде полуодетой Маграт.
– Дамы, госпожа Ветровоск еще в замке? Мне хотелось бы, чтобы она заглянула сейчас к Диаманде. Диаманда очнулась и кричит. –
Берет со столика ключ.
– Маграт, прошу тебя – когда будешь готова, займись нашими гостями в столовой. Кто-нибудь из нас должен присутствовать во время завтрака, а я сейчас немного занят. –
Деликатно, но решительно берет Нэнни под локоток:
– Буду вам бесконечно благодарен, миссис Огг, если вы спуститесь в столовую, пока Маграт одевается. Мимо меня недавно пробежала Милли с несколько напуганным видом. Не знаю, что там делают господа волшебники, но ваше чувство светского такта сейчас будет просто незаменимым. –
Говоря все это, выходит вместе с Нэнни из комнаты и плотно закрывает за собой дверь спальни.

Коридор у королевской спальни
Раздается шум и грохот... в клубах то ли дыма, то ли пыли появляется Наверн Чудакулли.
"Где это я очутился... Трудно разглядеть. Воздух вокруг насыщен голубыми, зелеными, оранжевыми и октариновыми искрами и разрядами..."
– Так, кажется это длинный коридор... замечательно рассчитал... в полдюйме от стены... Надеюсь это моя вселенная и я все еще не женат... –
... Пересчитывает количество цветов искр и разрядов...
– ... Так... один, два, три, четыре, пять, шесть... семь.... где восьмой?... А, вот... Ну да, я в своей вселенной... Надо спросить у Тупса, сколько цветов в других?... Знание – Сила!.. а Незнание – Волшебная Сила!... Хм.. куда же мне теперь? –
Оглядывается и пытается понять в какую сторону коридора следует направится... достает бильярдный шар, кладет на пол... шар покачавшись начинает катиться влево...
– Ну вот и славненько! Туда и направимся.
Шар натыкается на выступ в полу и останавливается, останавливается и Аркканцлер... сосредоточенно смотрит на шар.

Ослепленный световыми эффектами Веренс зажмуривается и автоматически делает шаг вперед, заслоняя собой Нэнни.

Чудакулли выходит из оцепенения (настоящие маги утверждают, что из сосредоточенности).
– Так, кажется я слегка промахнулся, не то место... –
Поднимает бильярдный шар. Творит заклинания и исчезает так же, как и появился, слегка подпортив штукатурку на стенах.

Веренс несколько раз молча открывает и закрывает рот.
Вытирает слезящиеся глаза.
Отряхивает от кусочков штукатурки свою голову и плечи, а также шляпу и плечи Нэнни.
– Вот примерно на это я и намекал, миссис Огг...

Королевская спальня
Грибо пытается выскочить из спальни вслед за Нэнни и Веренсом.
Не успевает.
Поддевает закрытую дверь когтями.
Со скрипом и скрежетом приоткрывает дверь и просачивается из комнаты в коридор.

Коридор у королевской спальни – Чулан
Нэнни, себе под нос:
– Не иначе, кто-то тут феекрестничать собрался... Чует мое сердце, скоро везде тыквы валяться будут... –
Веренсу:
– Ты, голубчик, обожди. В чулан пока не суйся, Эсме я сама кликну... –
Чуть-чуть приоткрывает дверь чулана и заглядывет внутрь:
– Куу-ии, пришли свои...

Грибо моолниеносно ныррряет в чулан.
С разбегу вписывается головой в дубовую ножку кррресла.
Валяется в позе убитого трупа у ног этой котофобной старррой садистки.

Комната для гостей
Диаманда:
– Куда они все запропастились?! –
Пытается встать. Но удается только, сидя, опереться спиной о резной столбик кровати. Шарит рукой по шее. Среди полутора дестятков оккультных штук, висящих на шнурках из кожи лягушки, тесемках из волос и серебряных цепочках, находит одну. Что-то шепчет на непонятном языке.
– Да что ж это такое? Опять перепутала отшельника и арфиста? –
Вновь что-то шепчет над амулетом. Раздается мееедленный скрип, как будто открывается какая-то дверь.
Диаманда смотрит на двери комнаты. Они закрыты.

Чулан у королевской спальни
Эсме поднимается с кресла и выглядит очень довольной собой.
Злорадно:
– Ах ты бедненький котик, что же ты так неосторожно быстро бегаешь? –
Гите:
– Письмо написано по-орлейски, но записку Маграт читала вслух, и там было что-то про три свечки и три капли крови на стакан воды. Что бы это могло быть? Кстати, от стакана воды я бы не отказалась. Это гнусное создание вылизывало себя под хвостом.

Коридор у королевской спальни
Веренс нервно ходит взад-вперед по коридору перед дверью чулана, хрустя по осколкам стекла и кускам штукатурки.

Чулан у королевской спальни
Грибо конвульсивно подергивает задними лапами.

– Я тебе, Эсме, одно скажу... – начинает Нянюшка...
И решает пока отложить этот разговор.
– Ты бы выглянула, там их величество бегают, тебя дожидаются... –
Переворачивает Грибо на спину и делает ему искусственное дыхание. Ну, не рот-в-рот, конешно, а так – за передние лапы...

Коридор у королевской спальни
Веренс раздраженно пинает кирпичный осколок. Догоняет и пинает снова.
Увлекшись, гонит осколок по коридору.

Чулан у королевской спальни
Грэнни на секунду задерживается в дверях, задумчиво поправляет метлу, стоящую в углу чулана, решает всё-таки её с собой не брать. Покидает чулан.
Быстрыми шагами догоняет Веренса.

Из шкафа, сквозь стенку в помещение заходит Смерть. подходит к нянюшке:
– ЭЭЭ, НЕ НАДО МУЧИТЬ КОТА, ОН ЕЩЕ ДОЛГО БУДЕТ ПТИЦ ПО ОКРУГЕ ГОНЯТЬ. У МЕНЯ К ТЕБЕ ЕСТЬ ПАРА ВОПРОСОВ, ТЫ НЕ ОТКАЖЕШЬСЯ ОТВЕТИТЬ?

Комната для гостей
Веренс возвращается почти бегом.
Чем ближе подходит к двери комнаты, тем больше зелени в лице и медленнее шаг.
Вставляет ключ в замок. Прокашливается, делает каменное лицо и поворачивает ключ.

Диаманда смотрит на двери комнаты. Они медленно, но без скрипа приотркываются. В то же время характерный скрип давно не мазанных петель продолжает звучать.
– Ой. –
Хватается рукой за амулет и прячется под одеяло.

Веренс входит как воплощение официальности и королевского достоинства.
Можно заметить, что кулаки в карманах куртки крепко сжаты.
Глядя поверх кровати в стену, говорит без интонации:
– Добрый день, мисс Токли. Как вы себя чувствуете?

За спиной Веренса, невидимая для Люси, стоит Грэнни.

Веренс добавляет чуть-чуть железа в голос:
– Мисс Токли? Вы меня слышите? –
Смотрит на холмик под одеялом, выдающий присутствие Диаманды.
Не то, чтобы Веренсу приходилось часто сдергивать одеяло с девушек в постели. Но сейчас он вполне на это способен.

Под одеялом Диаманда видит открывающуюся дверь и яркий свет за ней. Быстро закрывает глаза и выскакивает из-под одеяла так быстро, насколько позволяют бинты.
– Ай! Кто это?!!! –
Опять прячется под одеяло.

Веренс отшатывается от кровати.
Переводит дух, выражения лица становится ближе к нормальному.
Наклоняется над прячущейся под одеялом Диамандой, говорит мягко:
– Мисс Токли. Люси. Посмотрите на меня. –
Отгибает угол одеяла, там, где должно быть лицо Диаманды.

Диаманда не может понять, почему увидела дверь в темноте под одеялом, куда она открывалась, и как сработало заклинание над амулетом. Все еще под впечатлением того, что что-то из ее атрибутов заработало, открывает глаза и смотрит на короля.
– Кажется, я в вашем доме, Ваше Величество... Что случилось?

У хижины Эсмеральды Ветровоск
Наверн Чудакулли расслаблено бредет мимо Хижины Эсмеральды Ветровоск и бубнит:
– ... Хорошо-то как... Тишина... Никакой суеты... Красотища... Запустил я себя... Все на работе, да на работе... Нельзя так...
– ... Хорошо... Ни тебе церемоний, ни этикета, ни регламента... ни казначея... ни Тупса... А куда это меня последний раз занесло... Искривления заклинания какое-то... Это, наверное, постэльфийские искажения иллюзорности еще висят... Надо будет вызвать спецгруппу по иллюзорному антитеррору...
– А вот и хижина. Есть кто-нибудь?!!! Э-эй?!.. Вроде никого, и трава не примята... Это хорошо, что никого нет... никто не отвлечет и не помешает...
– Мирненько как тут все... идешь себе с арбалетом и удочками, а главное СВОБОДА-А-А-А!!!
("... –обода!!! ... –обода!!! ... –ода!! ... –ода! ... –да!.. –да!.." – ушло за эхом.)
– Речкой потянуло... Ну-ка, где она? где... где?... А, вот... Нужно только вниз спуститься... Уклон-то какой... Ой... ой... ой... ух!!! Серьезный уклончик... уф!!!
– Ну, вот и местечко тихое... Надеюсь, форель здесь королевская... –
Достает из шляпы раскладной стульчик, удочки, наживку и бутерброд. Бутерброд кладет обратно... насаживает наживку и забрасывает ее на середину реки... расслабленно следит за поплавком...

Чуть позже. Раскладной стул уже превращен в кресло качалку, Аркканцлер дремлет под журчание воды и пение птиц, улыбается во сне... бормочет невнятно...

Королевская спальня
Нэнни кладет на пол увесистый канделябр, который вроде как сам собой оказался у нее в руке секунду назад и широко улыбается.
К Смерти:
– Поговорить – оно можно. Я уж думала, ты за моим Грибошей... Эсме никогда бы себе не простила!

Смерть:
– МНЕ ИНТЕРЕСЕН ОДИН ВОПРОС, МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО Я ВЛЮБИЛСЯ... НУ, НЕ ЗНАЮ, ЧУВСТВО ТАКОЕ СТРАННОЕ, РАНЬШЕ НЕ БЫЛО... ХОЧУ ЖЕНИТЬСЯ, Я СЛЫШАЛ, ЧТО ВЫ – БОЛЬШОЙ СПЕЦИАЛИСТ В ТАКИХ ВОПРОСАХ. МОЖЕТЕ МЕНЯ НАУЧИТЬ, ЧТО МНЕ, КАК БУДУЩЕМУ МУЖУ, НАДО УМЕТЬ?

Нянюшка вытаращила глаза, но быстро берет себя в руки, позволив себе лишь пробормотать под нос: "Ох, да нынче просто день сюрпризов..."
Подумав:
– Будущему мужу надо уметь много чего... Обычно это зависит от будущей жены... Кто счастливица-то?

Смерть:
– ЭТО СОВЕРШЕННО НЕВАЖНО, ПОКА... Я ЕЩЕ НЕ ПОМНЮ, ЕЩЕ НЕ ВСПОМНИЛ, НО ГОВОРЯТ МУЖ ДОЛЖЕН ВЫПОЛНЯТЬ КАКИЕ-ТО СУПРУЖЕСКИЕ ОБЯЗАННОСТИ. Я ПО РОДУ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ С ТАКИМ НЕ СТАЛКИВАЛСЯ...

– Н-ну, для начала – плоть и кровь нужны, – протянула нянюшка, с сомнением разглядывая собеседника. – Есть у тебя кровь, голубчик?

Смерть:
– НЕТ, КРОВИ У МЕНЯ НЕТ. У МЕНЯ ЕСТЬ КОСТИ, ЕСТЬ ВОТ ЭТОТ ПРОДОЛГОВАТЫЙ ПРЕДМЕТ – У ВАС ОН КОСА НАЗЫВАЕТСЯ. ВОТ ТУТ ЛЕЗВИЕ ВЫСКАКИВАЕТ.
А ЧТО, ЛЮБВИ ЭТО ПОМЕХА?
– ДА, ЗАБЫЛ СКАЗАТЬ... Я ОЧЕНЬ ПЛОХО ПЕРЕНОШУ ВИД КРОВИ. ОСОБЕННО ЕСЛИ ОНА НА МНЕ.
МНЕ РАДИ ЭТОГО ДЕЛА НАДО ПУСТИТЬ СЕБЕ КРОВЬ МЕЖДУ КОСТЕЙ...
МММ, НАДО ПОДУМАТЬ... –
Вдруг его скелет окутывает красная сеточка капилляров и более крупных кровеносных сосудов. Появились очертания глазных яблок, красного цвета. Впечетление дополнялось тем, что сосудов не было, просто жидкость красного цвета пульсируя бегала струйками сеточкой по телу.
– КХМММ, ТАК ПОЙДЕТ?

Грибо тем временем неохоутно расстается с надеждой, что ему почешшшут бррюхо и перестает изобррражать убиенного.
Встает и с громовым уррчанием отирается о мантию Смерти, оставляя на ней гррязную шшшерсть.

Нянюшка, не отрывая глаз от собеседника, задумчиво наклоняется и щекочет Грибо за тем огрызком ушной раковины, что исполняет у него обязанности острого кошачьего ушка.
– Не, дружок, лучше уж сделай как было... –
Помолчав:
– Вот уж не думала, что когда-нибудь кому-нибудь это предложу, – но может, тебя плотиническая любовь устроит, а? Это, знаешь, когда плоти -- ни-ни, а сплошь душа в душу... Правда, в этом деле я не большой дока, но и ума особенного тут не надобно, знай оказывай знаки внимания, подарки там всякие, серенады, вздохи при луне. И девушка довольна, и ты при деле...

Грибо вспоминает, что не довел серьезное дело до конца.
Поднимает заднюю лапу и продолжает вылизывать яйтса с того места, на котоуром прррервали.

Смерть, задумчиво глядя на Грибо:
– ТЫ УВЕРЕНА ЧТО ЭТОГО БУДЕТ ДОСТАТОЧНО?

Нэнни хмыкает.
– Некоторым бывает достаточно. Главное – правильный настрой. Если, конечно, сможешь телом обрасти, тогда поговорим и о других, этих, как их... вероянтах. –
Подняв бровь вопросительно смотрит на Смерть и добавляет:
– Кстати, если будешь пробовать, ты сперва повнимательней разберись, как мужчина устроен, а то еще, неровен час, где-нибудь чего-нибудь не так себе организуешь, – девушкам такое не очень-то нравится. –
Нахально подмигивает.
– Кстати, ты пока реши, чего делать будешь, а потом опять за консольтацией приходи... А я, коли не возражаешь, позавтракать пойду – пригласили тут меня... Если что – где меня найти знаешь. –
И выходит, бормоча про себя: "Што ж там за письмо такое у Маграт? И кровь откуда? Можжа, она железным лифчиком своим поцарапалась, пока спала?"

Смерть недоволен... что-то недосказано, чего-то не хватает. Горестно вздыхает и уходит сквозь стену, даже не заметив ее.

Комната для гостей
Веренс, к Люси:
– Да, верно. Вы сейчас в моем доме и под моей защитой. Я должен поговорить с вами, мисс Токли. Вы в состоянии разговаривать?

Диаманда:
– Ваше Величество, я очень плохо помню, что призошло. И болит все. Как это получилось?

Напряжение потихоньку отпускает Веренса, теперь он смотрит на Диаманду печально и сочувственно. Даже слегка улыбается ей ободряющей улыбкой.
– Вам выпало трудное испытание, мисс Токли. Самое тяжелое уже позади, но еще не все закончилось. От вас потребуется большая душевная стойкость и сила воли. Мой долг – помочь вам. Вы мне доверяете?

Диаманда:
– Спасибо, ваше Величество. Вверяюсь Вашей воле. Слушаю Вас.

Веренс, очень мягко:
– Вверьтесь своей воле. Докажите, что она у вас действительно есть. –
Оглядывается в сторону двери.
– Сейчас вас навестит еще один посетитель. Точнее, посетительница. Помните: то, что она вам сообщит, она сообщит с моего ведома и по моей просьбе. Дайте-ка я вас устрою поудобнее… –
Аккуратно, чтобы не растревожить раны Диаманы, берет ее под плечи вместе с подушкой и поднимает в полусидячее положение.
Когда Веренс дотрагивается до Диаманды, у него на лице мгновенно выступает пот. Зрачки сужаются в две точки. Губы начинают растягиваться в улыбке счастливого идиота.
Резко выпрямляется и выходит. Оказавшись за дверью, приваливается к стене, пару секунд смотрит на госпожу Ветровоск, потом кивает ей, приглашая зайти в комнату.

Грэнни входит в комнату. Повинуясь ведьминскому рефлексу, протягивает руку, чтобы погладить Люси по голове, как это и полагается делать с больными детьми. В последний момент напускает на себя строгость и щупает девушке лоб.
– Люси, как себя чувствуешь? Видения не беспокоят?

В комнату вошла Грэнни?!
Диаманда резко отшатывается, как от кошмара. Но через мгновение берт себя в руки. Гордо выпрямляется. Морщится от боли – результата этого дурацкого движения.
– Ну что, торжествуете победу, мистрис Ветровоск?

Грэнни:
– А что ж мне ещё делать, если мы и впрямь победили? Уж не грустить ли по покинувшим нас эльфам? И всё-таки, Люси, ответь, как ты себя чувствуешь.

Диаманда:
– А, значит, я уже Люси? И имени своего не имею права сохранить? И, вообще, я бестолковая девчонка, а вы – все знаете и все умеете? Ждете, не дождетесь, когда я из Ланкра уеду, дааа? –
Расплакалась, короче.

Грэнни:
– Ты имеешь полное право носить своё имя. И твоё имя всегда было Люси. Это для твоего же блага. Диаманду люди могут обвинить в том, что произошло вчера. А Люси – нет, ведь она хорошая девочка, просто была под гипнозом. Правда?
Голос Эсме смягчился помимо её воли. Вот она уже сидит на краю постели, как заботливая матушка.
– И из Ланкра ты никуда не уедешь. И даже продолжишь своё обучение ведовству – старинному клас-си-ческому ведовству, без всяких новомодных штучек. Под моим руководством.

Четвертая серия. Сюрприз для королевы

У хижины Эсмеральды Ветровоск
На колени Аркканцлера запрыгивает лягушка, за ней вторая... на третьей он просыпается, сосредоточенно смотрит на них, ловит их и держа одной рукой за задние лапки, другой достает из шляпы прищепки и развешивает их на ветках кустарника. Лягушки висят как свежевыстиранные комбинезоны.
– Что ж вы такие мокрые-то, ну-ка просохните тут на солнышке... –
Откидывается на спинку кресла качалки и отключается, как будто тольо что и не проделывал ничего. Жужат пчелы , мухи комары, квакают лягушки, щебечут птицы, журчит река... Солнце то светит ярко и жарко, то его скрывают на время легкие облачка и на секунду все стихает... кроме журчания реки... Аркканцлеру снится сон, волшебный сон... какой еще сон может сниться волшебнику, да еще и Аркканцлеру...
Утомленные солнцем лягушки начинают орать нечеловечес-... нелягушачьим голосом... Но это не отражается на волшебном сне Аркканцлера...
Аркканцлеру снилось... впрочем не волшебнику этого не понять. Перегруженная нектаром пчела со всего маху врезается в нос Аркканцлера и падает ему в карман в полном изумлении от произошедшего события... Аркканцлер вздрагивает, открывает глаза, видит перед собой удочку, речку и поплавок, резко дергает за удилище... и к его ногам летит вполне упитанная форель. Чудакулли достает из шляпы старое оцинкованное ведро уже наполненное водой снимает с крючка рыбу и опускает ее туда.
– Вот так удача! Давно такая крупная не попадалась.
Солнечные зайчики отраженные от поверхности волнующейся воды на мгновение ослепляют его... И перед его глазами возникает видение из группы лиц в которых он узнает Смерть, Смерть Крыс, огромную Лягуху-Маму а-ля Элла Фитцжеральд в Седьмой Степени – ... не узнает кого-то, напоминающего спецназ в маскировочном варианте "лесной кошмар", кого-то еще как бы сошедшего с последнего рекламного плаката БиЛайн... смотрящих на него с невыразимым по степени выразительности (как это не покажется странным в текстовой форме изложения...) укором...
Аркканцлер пробуждается всерьез и наверняка... Щурится от солнечных зайчиков играющей воды и стоящего в зените солнца...
– Вот так... – спросонья пытается повторить он предыдущую фразу «восторга удачи».
Но тут же мгновенно схватывает суть происходящего рядом с ним... Ор лягушек превышает все допустимые децибелы, вода в ведре содрогается от их ора и выплескивается через край, бедная форель зажала плавниками звуковые рецепторы вдоль хорды и зажмурилась, прикрыв хвостом глаза... и отраженные от поверхности волнующейся воды ослепляют Аркканцлера на мгновение...
Смерть, Смерть Крыс, огромная Лягуха-Мамка-ля Элла Фитцжеральд в Седьмой Степени... и не узнанный кто-то, напоминающий спецназ в маскировочном варианте "лесной кошмар", кто-то еще как бы сошедший с последнего рекламного плаката БиЛайн – стоят у Аркканцлера перед глазами как живые (спросонья Аркканцлер не понял суть этой злой шутки)...
Аррканцлер наконец вполне осознанно обращает внимание на вполне подсохшие орущие "комбинезоны", развешанные на ветках кустарника.
– Безобразие!!! Казначей!!! Это ваши проделки?!! Сушить живых лягух?!!! Как Вы тут оказались?!!! –
Тут Аркканцлер нагибается к раскладному стульчику трансформированному в кресло качалку и проверяет заклинание "Пустынная Зеленая Миля"... заклинание оказывается в норме... поэтому в радиусе мили никто вроде бы не должен нарушить покой Аркканцлера... Смутные сомнения закрадываются в сознание Аркканцлера, раньше ни одно из им отработанных заклинаний его не подводили... давно висеть бы его портрету в галерее бывших Аркканцлеров, если бы это было не так...
– Если не Казначей, то кто? Тупс? Библиотекарь? –
Напряжение достигает критического предела... Магическая сила, перелившаяся через край этого предела и сконцентрированная вниманием Аркканцлера на лягухах и образах возможных "злодеев" превращает эту троицу в существа, очень похожие на Казначея, Тупса и Библиотекаря... Прищепки разлетаются в хлам, а эти три "героя новейшей истории" со всего размаху плюхаются в реку и пытаются скрыться в "глубине вод"... течение относит их за пределы видимости задаваемые бурно растущим кустарником...
– Злодеи!!! Все трое вместе?!! –
В Аркканцлера поселяется душа Ивана Грозного, намеревающегося спросить своего сына: "Молился ли ты на ночь?..."
Форель от испуга, безвыходности своего положения и выплеска магических сил переходит в сверхфазу сверхмимикрии – превращается в ведро, а ведро населяет десятком своих клонов...
Наличие двух ведер не смущает Акканцлера, пустое он прячет в шляпу, а "полное", после упаковки раскладного стульчика, удочек, наживки очков и прочих атрибутов успешной рыбалки, подхватывает и удаляется в сторону Хижины... в надежде обнаружить хозяев и сварить ушицы..

Коридор у комнаты для гостей
На ватных ногах Веренс бредет по длинной галерее, удаляясь от комнаты Диаманды.
Замечает приоткрытое окно и высовывается в него по пояс, жадно вдыхая здоровый ланкрский воздух.

Милли, пыхтя, тащит громадную корзину фруктов.
Замечает Его Величество и делает книксен в сторону видимой части его тела – то есть ног и задницы.
Из переполненной корзины со стуком сыплются яблоки, раскатываются во все стороны.

Веренс почти вываливается из окна.
Поворачивается к Милли, держась за сердце.
Слабым голосом:
– У вас что-то упало.
Подбирает с пола яблоко, вытирает рукавом и с хрустом грызет.
– Милли, королева в столовой?

Милли:
– Не знаю, сир.
Книксен.

Веренс:
– А миссис Огг?

Милли:
– Не знаю, сир.
Книксен.

Веренс для проверки показывает обкусанное яблоко:
– Это что?

Милли:
– Пол-яблока, пол-червяка, сир.
Книксен.

Веренс поспешно сплевывает.
Трет лоб.
– Милли, найдите Шона и скажите, что он мне нужен.
Помогает Милли собрать яблоки, потом поворачивает ее лицом в нужном направлении.
– Ступайте.

Милли:
– Да, сир.
С пыхтением утаскивает корзину.
Отойдя на приличное расстояние:
– Хи-хи.

Комната для гостей
Диаманда плачет навзрыд, сжимая рукой горсть амулетов. Постепенно рыдания становятся тише. Садится снова, вытирает глаза забинтованными запястьями. Всхлипывает.
– За что они меня, Грэнни? Такие прекрасные, такие таинственные, дивные ... Я не знаю, что мне теперь делать, как, вообще жить. Ведовство это... –
Слезы текут по щекам, она их не замечает:
– Кто я, вообще, такая? Кто я?

Инстинкты взяли своё: Грэнни обнимает плачущую Люси и гладит её по голове:
– Никакие они не прекрасные, злые и коварные. И тебя не за что, они со всеми так -- используют, ломают и рушат. Кончай реветь. Ты хорошая девочка, просто заблуждалась, на тебя никто не сердится, и со мной перестань соревноваться и дай наконец о тебе позаботиться.

Диаманда всхлипывает под рукой Грэнни.
– У меня все болит. И перед глазами искры зеленые... И синие... И, когда темно... –
Хватается снова рукой за один из амулетов.
– ...голова кружится и болит. А та стрела – она ядовитая была, да?

Коридор у комнаты для гостей
Появляется Шон, источая аромат eau de toilette.
– Милли говорит – звали, Ваш-величество?

Веренс:
– Звал, Шон. Смотрю, ты в нормальной форме. Как рука? –
Веренс опирается локтем на подоконник, прикрыв ладонью нижнюю половину лица.

Шон, шевельнув демонстративно рукой в гипсе:
– Да заживает помаленьку, Ваш-величество... Мама помазала ее какой-то бурдой, и, говорит – срастись должна прямо на глазах... Хотя лучше бы, чтоб как раньше. А то несподручно как-то будет... Зачем звали-то, Ваш-величество?

Веренс смотрит на Шона расфокусированным взглядом:
– Я тебя звал на свидание при лунном свете. –
Убирает руку от лица. На губах идиотская улыбка. Глубоко вздыхает.
Аромат eau de toilette тут же оказывает свое благотворное отрезвляющее действие.
Веренс встряхивается и продолжает как ни в чем не бывало:
– Это насчет чулана возле моей спальни. Мм... нашей с Маграт. Раньше он соединялся со спальней, потом дверной проем заколотили на скорую руку. Ты возьми себе кого-нибудь в помощь, если надо, и займись чуланом. Вынести мебель, дверной проем разобрать, привести там все в порядок. А потом... –
Конспиративно оглядывается и говорит еще несколько слов, понизив голос.
– ...Понял? Постарайся до вечера закончить. Хочу сделать королеве сюрприз. Если она вдруг спросит, какого хрена ты там делаешь, выкрутись как-нибудь.

Взгляд Шона слегка затуманивается, на лицо находит задумчивое, слегка отсутствующее, выражение.
– Ээ... Бут сделано, милорд. Хотя оно, конечно, вопрос это деликатный. Тут ведь как кому удобно, должно быть; тут подумать надо... Где гвоздиков, каких, вбить... Где веревочек, там, натянуть... Да и постелить чего-нибудь нужно бы, а то холодно будет, небось, на каменном-то полу...
Почесывает затылок, затем ухмыляется.
– Но если не один буду – то, поди, и справлюсь, ваш-величество... Ну, я пошел?

Комната для гостей
Грэнни:
– А кроме искр никаких видений не было?

Диаманда мотает головой, держась рукой за амулет.

Грэнни:
– Уверена, что никаких? Я ведь слышала, как ты кричала. А что это ты всё за амулеты держишься? Думаешь, они тебя вылечат? Скорее уж навредят – вона как всю шею уже натерли. Давай помогу снять.

Сначала Диаманда упирается, но после истерики сил нет. К тому же, как только руки Гренни коснулись шнурков и цепочек, Диаманда сразу как-то обмякла. Талисманы сняты. Диаманда откидывается на подушки.
– Стрела... так болит. Мне кажется, она ядовитая. И еще тут... и тут... –
Показывает руками вдоль туловища. Пытается приподняться.
– Ай! Кровь!!!

Грэнни:
– Ничего страшного, царапина. Лежи пожалуйста, не вставай. Я принесу бинты. И попрошу Маграт сварить обезболивающий отвар – у неё получается. –
Уходит, унося амулеты в кармане.

Коридор у комнаты для гостей
Грэнни идёт по коридору.
– Не заблудиться бы в этом замке. Интересно, где бы тут бинты взять? Надеюсь, я найду Милли.

Веренс, в другом конце коридора, мрачно:
– Откуда кругом столько сине-зеленых мошек? –
Пауза.
Глаза наполняются ужасом:
– Сортовые бобы мне пожрут! –
Оставил Шона и умчался.

Чулан у королевской спальни
Грибо один.
Выжидает.
Изучает прутья Ветровоскиной метлы. Evil or Very Mad
Тихо воет и начинает превращаться.

С блеском заканчивает.
Пытается стулом заложить дверную рручку.
Какой бы дебил ни строил замок, в чулане изнутри дверной ручки нет. Twisted Evil
Шипит.
Возится с прутьями помела.
Кто-то сегодня домой потопает пешочком. Laughing

Коридор у королевской спальни
Появляется Шон, таща за собой, неопрятного вида мешок, гремящий и позякивающий при каждом его шаге. Свалив свою ношу у дверей, распрямляется.
– Уфф... Теперь сходить, что ли, за топориком каким, и за дело... Повыгребу хлам из чулана, а там уж и в помощь кто найдется...
Уходит.

Чулан у королевской спальни
Грибо поворачивает ухо к двери.
– Гррррффффф. –
С удвоенной скоростью ковыряется в помеле.

Коридор у комнаты для гостей
Милли семенит с огромаднейшим подносом, полным банановых шкурок, мечтая никому не попасться на глаза и не быть погнанной за чем-нибудь еще.

Грэнни:
– Милли! Ты как раз очень вовремя! Есть у вас тут бинты в замке? Отнеси их в комнату для гостей и перевяжи, пожалуйста, мисс Токли что ей там надо перевязать. И посиди с ней, пока я еды ей принесу.

Милли:
– Ааа... Ээээ... У нее там в комнате сложено все, что для перевязок надо... –
Разрывается между страхом перед Грэнни и страхом перед Диамандой и делает сложные движения подносом.
– А Его Величество и Шон шушукались. Shocked

Грэнни:
– Да? Ну всё равно мне бы надо к столу спуститься, так что займись Люси или кого из слуг попроси. А о чем, говоришь, шушукались?

Милли:
– Король Шона звал на свидание при лунном свете. Embarassed
Истово:
– Чтоб мне замуж за пьяницу выйти, если вру!

Грэнни:
– Да типун тебе на язык, девочка! Зачем тебе пьяница?! А король наш ещё и не то может сказануть, ты так каждый раз не беспокойся. Лишь бы Шон всерьёз не поверил. Very Happy

От восторга Милли перебирает ногами на месте.
– Так у нас король тоже на голову того?

Грэнни:
– Маграт эту болезнь как-то называла... с-писи-фи-сиськи? Ну в общем, он не опасен.

Милли:
– Сиськи с письки???
Ой, мэм, вы же сказали перевязать мисс. Я побежала на ку... Перевязывать. Можно, мэм?

Грэнни:
– Давай-давай, а я на кухню... или в залу? Где вы тут завтракаете-то?

Милли:
– В столовой, мэм. Там гости небось уже все сожра... скушали. Господам волшебникам хоть прям трубопровод подводи. –
Делает книксен и убегает.

Королевская спальня
А ЧУТЬ РАНЬШЕ В СПАЛЬНЕ ПРОИЗОШЛО ВОТ ЧТО.
После ухода Нэнни Маграт запирает изнутри дверь. Думая о своем, рассеянно ищет, чем бы протереть царапины на ноге.
– Милли предложить? –
Смачивает носовой платок одеколоном из хрустального флакона с крышечкой в виде золотой короны и прикладывает к царапинам.
– Или этой… Как ее… С прекрасным характером… –
Берет в руки куколку из посылки, усаживает ее на столик, прислонив к трехсвечному канделябру.
– «Тройным огнем приказываю»… –
Со вздохом:
– Здесь ведь не Орлея. Если не выйдет… Они будут смеяться… «Приготовь чаю, Маграт!» –
Глаза Маграт мгновенно наполняются слезами.
Решительно чиркает спичкой из коробка Нэнни, зажигает три свечи.
– Только во тьме – свет.
Только в молчании – слово.
Смотри, как сверкают крылья…
Ястреба в ясном небе…
Тройным огнем приказываю… –
Ничего не происходит.
Маграт машинально подносит к лицу окровавленный носовой платок, чтобы высморкаться.
– Ах, да! Цепью крови связываю! –
Пламя свеч вдруг меняет цвет: одна вспыхивает синим огнем, другая – белым, третья – красным. Куколка сама собой приподнимается в воздух, ее длинные светлые волосы взлетают, как от ветра.
– Нет-нет, постой… Я только хотела… –
Вскрикнув, Маграт падает на пол и остается лежать неподвижно. Куколка тоже падает, свечи гаснут. В комнате – тишина.

У хижины Эсмеральды Ветровоск
Неспешно дойдя до хижины, Наверн Чудакулли шумно стучится в дверь... никакой реакции... дверь сама приотворяется и Аркканцлер входит внутрь.
Осматривает ее и ту часть где располагается "кухня"... ошалело разглядывает всю утварь и атрибуты "ведминской кухни"...
Привыкший к традициям кухни университета и замка, где готовят только изысканную еду и деликатесы, долго не может понять, что к чему и что для чего...
Так и не восстановив смысл и назначение утвари и других "нужных предметов и запасов" понимает, что если тут что и готовят, то не уху...
Расстроенный, выходит из Хижины и направляется к замку, но не пешком -- творит заклинание, исчезает, а на его месте появляется группа танцующих под скрипки цыган...
Цыгане танцуют еще минуты три... потом до них доходит странность их местоположения, они озираются и бросаются со всех ног куда глаза глядят истошно крича и моля пощады у духов...
Но Аркканцлер не мог уже наблюдать этот сюжет, он обнаружил себя во дворе замка, среди небольшой толпы горожан -- подданных ЕГО и ЕЕ Величеств.

Двор королевского замка
За окнами замка раздается странный звук, то ли вой, то ли грохот, то ли звук огромной струны, которую потихоньку ослабляют, а затем резко натягивают и она вдруг лопается, создавая эффект резко воникшего вакуума звука с хрустальным послезвучием тысяч осколков тонов и полутонов...
Три минуты всеобщего шока и оцепенения...
– Кто нибудь скажет мне где здесь Королевская Кухня??!!Срочно проводите меня туда!! Еще десять минут и они потеряют свою свежесть и неповторимый вкус!! – раздается громовой голос невесть откуда взявшегося Аркканцлера.
Горожане постепенно выходя из оцепенения, постепенно отходят метра на три от Аркканцлера и пытаются вернуться к прерванным делам и беседам...
– Кухня... она всегда была рядом со столовой... наверное она там до сих пор и остается... – произносит горожанка, самая последняя вернувшаяся в сознание после оцепенения и поэтому оказавшаяся один на один с Аркканцлером...

Коридор у королевской спальни
Веренс идет по коридору, выглядит не ахти как. Машет рукой в пустоте, словно разгоняя невидимую мошкару.
Спотыкается о мешок, лежащий возле двери чулана.
Тупо смотрит на мешок.
Через некоторое время взгляд озаряется мыслью, Веренс приоткрывает дверь чулана и воровато закидывает мешок туда.
Слышит несущиеся со двора звуки безобразия.
Выглядывает в разбитое окно в конце коридора.
Окно выходит на скотный двор, где можно наблюдать Аркканцлера с ведром и нескольких слегка контуженных граждан Ланкра. Неподалеку, в луже, без сознания валяется поросенок.
– Доброе утро, господин Аркканцлер! Что это вы там делаете?

Чулан у королевской спальни
Грибо припадает пузом к полу.
Разочарован тем, что мешок не предпринимает никаких агрессивных действий.
Осматривает.
Вытаскивает подходящую железку.
Потрррошит пуфик, сдиррает обивку.
Делает себе набедренную повязку из шшелка в ррозовый цветочек.
Потрошит остальные стулья, чтобы посмотреть, как из них выскакивают прружины.

Двор королевского замка – разговор через окно вверх
Наверн Чудакулли:
– Ваше Величество! Как я рад! Завтрак уже был? Наверняка после последних событий запасы свежих продуктов закончились... Ваше Величество! Нужно провести ревизию на Королевской кухне... Я вечером заметил, что подавали из "неприкусаемых резервов"... Это может отразиться на здоровье Вашего Величества и Вашей супруги...
– Ваше Величество! Я надеюсь Вы еще не завтракали...

Коридор у королевской спальни – разговор через окно вниз
Веренс Аркканцлеру:
– Вы пропустили завтрак? –
Трет лоб.
– Мм... Я тоже! –
С выражением покорности судьбе смотрит на ведро в руке Чудакулли.
– Никогда прежде не пробовал уху из ведра! Хотя... в конце концов, у этого ведра по бокам плавники, вместо дна – рыбий хвост... Если не ошибаюсь, форелий!...

Грэнни неслышно оказывается в коридоре, возле короля.
– Кстати о завтраке. Скоро уж время обеда, а мы всё о завтраке говорим. Но одними-то разговарами сыт не будешь! А Люси, бедную, вообще, по-моему, не кормили с тех пор, как она тут лежит.

Коридор у королевской спальни -- Чулан
Тем времением к чулану возвращается Шон, разжившись где-то, повидимому, в некоем весьма пыльном месте, набором инструментов. Заметив Веренса, занятого беседой, заговорщически подмигивает ему, а затем, демонстративно изготовившись трудиться, направляется к дверям чулана, где лежит...
Нет. Мешок там больше не лежит.
Шон недоуменно оглядывается по сторонам, и, смирившись с тем, что в пределах видимости мешка нет, терзаемый предчуствиями, заглядывает за приоткрытую дверь чулана...
Где в глаза ему бросаются две вещи:
Номер раз – мешок все-таки тут.
Номер два – одноглазый мужчина, зловещего, и в чем-то пиратского вида, в одной набедренной повязке розового цвета, причудливым образом выгнувшись вдоль пола, с упоением дерет ветхие королевские стулья гнутым стенным костылем.
"Как хорошо, однако, что нашелся мешок..."
– Эээ... Эй! –
На всякий случай поудобнее перехватив молоток, Шон осторожно перемещается внутрь чулана, стараясь по возможности перекрыть странному типу доступ к ценной особе Веренса.
– Эй! Кто? Ты что тут!? Нельзя сюда, в королевские-то покои!..

Коридор у королевской спальни
[Грэнни: OOC: я всё-таки не поняла, что делает Грибо и как Чудакулли его умудрился не заметить, тем более что это уже вовсе и не кот? А также – где находится Веренс, видит ли он Грибо и что думает по поводу его внешности?]
[Мастер: Мда, тут рисунок местности не помешал бы.
Попробую его дать.
Просторный сводчатый коридор, в одном его конце мы можем видеть поворот к лестнице, в другом – высокое окно. (В это окно недавно выглядывал Варенс и созерцал Аркканцлера на скотном дворе). Если стоять лицом к окну, то неподалеку от него, направо – дверь в спальню. По той же стороне следующая дверь – в мебельный чулан. Пол и стены коридора – каменные. По стенам – несколько высоких ниш, где стоят доспехи либо другие подобные украшения.
В данный момент игры:
Предположительно, в спальне находится Маграт.
Дверь в спальню заперта изнутри.
Грибо и Шон находятся в чулане. Дверь в чулан прикрыта.
Так, если мы с Чудакулли верно друг друга поняли, то Аркканцлер сейчас все еще внизу, во дворе. Варенс разгова... перекрикивается с ним через окно.
Варенс Грибо не видел. Потому что, запихивая мешок в дверь чулана, смотрел не в чулан, а озирался по коридору.
Если что еще неясно – спрашивайте, но желательно – в «Обычаях королевской спальни».]
[Грибо: 2 Esme. По секрету скажу, давай ухо: смотрю, как пружины выскакивают и набивка летит.]

Чулан у королевской спальни
Грибо оборачивается к Шону.
– Урроул?

Коридор у королевской спальни
Веренс оборачивается к Грэнни.
– Больную не накормили? Должно быть, у мадам Пышки опять истерика. У нее всегда так, если просят приготовить что-то диетическое. –
Аркканцлеру, в окно:
– Наша повариха будет на седьмом небе!

Грэнни:
– Вообще-то я ещё не дошла до кухни. Всё ещё плохо ориентируюсь в замке.

Чулан у королевской спальни
Грибо смотрит на Шона и прикидывает варианты.
1. Слинять.
2. Дать по моурде и слинять.
3. Ррраза два дать по моурде и слинять.
Слышит снаружи голос Грррэнни.
Шону:
– Ммменя тут нет. Ты поунял?

Голос Грэнни не вызывает особого прилива храбрости и у Шона. Возможно этот тип и сумасшедший, но точно не дурак...
– Да и меня уж лучше б не было... Мне тоже от госпожи Ветровоск не по себе как-то бывает. И чего она тут все время ходит... –
Замерев, оба ждут ухода Матушки.
– А ты вообще кто? И откуда тут, замышляешь, может, что?

Комната для гостей
Диаманда прячет голову под одеяло, но никакой двери не видно. Садится в постели. Встает. Медленно подходит к двери.

С подносом банановой кожуры Милли подходит к дверям комнаты, где содержится эта подозрительная кудрявая блондинка.
Толкает дверь задом.
Поворачивается и видит вплотную перед собой опасную блондинку, лохматую, жуткую, в окровавленных бинтах.
Взвизгивает.
При этом делает книксен. Вот что значит хорошая школа.

Диаманда делает книксен в ответ.
Трясет головой, кланяется.
Прислоняется к косяку.
– Милочка, проводи меня... ну, ты понимаешь... Пожалуйста...

Милли быстро ставит поднос на пол и вытаскивает из-под кровати горшок.
– Вот, у вас для этого дела Граф Подкроваткин, мисс. Если стесняетесь, я отвернусь, мисс, мазь для перевязки подогрею.
Повернувшись к Диаманде спиной, вытаскивает из шкафчика медицинские принадлежности.
– Королева сказала, чуть-чуть подогревать. Она с утра в спальне заперлась и не выходит. Еще бы, бедненькая. Король-то у нас ... ой, как это... В общем, приличная девушка даже выговорить не может. -- Он, когда был тут, не сильно вас напугал, мисс?

Диаманда выпрямляется, решительным шагом проходит мимо Милли. Решительности хватает, чтоб выйти за порог и сделать несколько шагов по плитам коридора. Останавливается, оглядывает себя: растрепанная, кружева сорочки висят грязными лентами, бинты... Пытается как-то привести себя в порядок.
Наклоняет голову, пытаясь прицепить какую-то оборку. Шатается.

По звуку Милли определяет, что Диаманда не делает с горшком того, чего следует.
Поворачивается, подбегает к Диаманде, обнимает ее за талию (тощаа-а-аяяя!).
– Что вы, нельзя! Нельзя пока ходить, мисс, швы разойдутся!! Знаете, сколько вам швов наложили?!

Диаманда:
– Король... Ах, да... – Шепчет себе по нос: – Напугал, еще как. Сказал, что сама думать должна.
– Нет, все в порядке. Что это ты мне в нос тычешь?! Мне нужна теплая ванна с травами! И массаж. И пусть пошлют кого-нибудь за маникюршей.

Милли:
– Кого-нибудь обязательно пошлют, мисс. Это вы уж будьте спокойны.
А прежде всего надо перевязочку, обязательно. Вы же не хотите, чтобы у вас в ранах черви завелись, правда же?

Диаманда:
– ЧЕРВИ?!!!!
Обморок.

Кряхтя и отдуваясь, Милли дотаскивает Диаманду до кровати.
Укладывает.
– Ой, ну вот и славненько. Так и полежите, мисс.
Начинает делать перевязку.

Коридор у королевской спальни – Двор королевского замка
Веренс, к Грэнни Ветровоск:
– Где тюремные подземелья и камера пыток, вы знаете. Кухня в том же крыле, только не по лестнице вниз, а прямо. Желаете, я вас провожу?

Наверн Чудакулли (снизу):
– Ваше Величество! Как мне найти кухню? Здесь во дворе никто не знает!... Форель свежесть теряет катастрофически!.. Повариха через десять минут будет уже не рада...

Грэнни:
– Спасибо, я думаю, что найду сама. Господин Аркканцлер мне поможет отыскать дорогу. Правда, Наверн?

Наверн Чудакулли:
– О! Эсме, я буду рад тебя туда проводить, когда наконец, узнаю где это... Может быть я поднимусь наверх и Его Величество обрисует мне план замка...
– А я, Ваше Величество, хотел бы предложить еще более замечательный план... Вам, Ваше Величество, совершенно необходимо себя почувствовать не просто Королем, а Настоящим Королем, гордостью нации... Вы вчера были героем, но нельзя останавливаться на достигнутом, нужны новые яркие события и свершения...

Веренс, в окно:
– Поднимайтесь к нам, господин Аркканцлер! И мы свершим... Мм... –
На всякий случай отступает от окна.

Наверн Чудакулли:
– Спешу, Ваше Величество... Я сейчас по лестнице, по лестнице поднимусь... как у Вас тут все запутано...

Коридор у королевской спальни
Преодолев запутанность коридоров и переходов, появляется перед королем и Эсме.
– Ваше Величество , приятно Вас видеть снова.
– Я так думаю, что " завтрак нужно врагу отдать" (это мудрость волшебников), но сейчас главное – воодушевить народ и ее Величество подвигами. Такими яркими, что все вчерашние перепитии станут в ранг "ежедневных хроник". Слава Короля управляет Историей Королевства.
Внешних и внутренних врагов уже нет. Нужен подвиг над Дикой Природой... У вас верный глаз и Верная Рука.
Попробуйте попасть из моего арбалета вон в тот факел в конце этого длинного коридора...
Это секундное дело и Вы получите подтверждение тому, что рука Короля не имет промахов. –
Отдает Веренсу заряженый арбалет.

Грэнни смеривает Веренса и Чудакулли взглядом, полным отвращения. Удаляется в ту сторону, где, как она помнит, была темница и где, по мнению Эсме, должна находится кухня. Кухне действительно лучше находится именно там, иначе ей сильно не поздоровится – по Матушке видно, что она и так на взводе.
Тихо произносит себе под нос, так, что еле слышно сквозь скрежет зубов:
– Раз обо мне забыли, надо успеть уйти раньше, чем они обо мне вспомнят. Пусть думают, что это я оставила их, а вовсе не наоборот!

Веренс неуверенно берет из рук Аркканцлера арбалет.
Стрела при этом срывается с тетивы.
Аккуратно пробивает верх шляпы Грэнни Ветровоск и, застряв, гордо торчит оттуда.
Слабым голосом:
– Эта стрела называется "арбалетный болт", не так ли? В "Энциклопедии оружия" говорится, что он пробивает стальной доспех...

Грэнни разворачивается, метая глазами молнии. Медленно, с расстановкой произносит:
– Это, кажется, ваша стрела, молодой человек?!

Наверн Чудакулли подходит к Эсме, закрывая собой короля, творит незаметно заклинание.
– Какая стрела Эсме? Это я решил сделать тебе сюрприз – украсить твою великолепную шляпу. Посмотри как великолепно выглядят эти незабудки и цветы дикого винограда, обвивающие шляпу вокруг. Ты же была чем-то расстроена, когда я появился. И так быстро нас покинула... –
Это все вырвалось как-то само собой... неожиданно...

Грэнни злобно смотрит на Чудакулли.
Снимает шляпу, чтобы продемонстрировать стрелу. Шляпа действительно увита цветами, никакого намека на стрелы нет.
Выглядит смущенной и обескураженной.
– Спасибо, это так... мило... с твоей стороны, Наверн. Я ничуть не расстроена, просто торопилась на кухню, чтобы достать еды для больной Люси.

Веренс держит арбалет за спиной:
– В таком случае, не стану задерживать вас, мадам, и вас, господин Аркканцлер. Если потом заглянете ко мне, мы побеседуем о Дикой Природе подвигов.

Наверн Чудакулли:
– Эсме, я немного задержусь, Я хочу рассказать Его Величеству о тех красотах в его краях, которые меня поразили, потом мои впечатления увянут и все будет выглядеть банально. Пришли кого-нибудь за форелью, ведро будет на подоконнике...
– Ваше Величество, а есть ли у Вас карта Ваших владений... любопытно было бы взглянуть. Я только что испытал несколько блаженных часов, хотелось бы понять где это было...
– Эсме, если будешь в столовой -- посмотри, как там мои спутники...

Грэнни покорно кивает и уходит.

[Мастер OOC: Теперь скажите, что эти двое не могли бы сделаться образцовой супружеской парой.]

Веренс Аркканцлеру:
– Где-то у королевского картографа должны быть, мм, карты. Но в Ланкре следует их обновлять регулярно, у нас тут камни с места на место бегают, о деревьях и говорить не приходится. –
Искоса смотрит на ведро, которое уже явно начинает засыпать:
– А самый знаменитый форелий ручей у нас неподалеку от Дурного Зада. Собственно, знаменит он тем, что там как раз коттедж госпожи Ветровоск. Но форель тоже имеется. Говорят, ведрами брать можно.

Наверн Чудакулли:
– Но, все же, хотелось бы взгянуть, хотя бы на контуры... и обсудить парочку важных для Королевства моментов.

Королевская спальня
А Маграт лежит неподвижно на полу. В стороне валяется тазик, только чудом вода не разлилась... Сквозь распахнутые шторы спальню заливает солнечный свет...
А потом все стало обычным и будничным. Неподалеку от Маграт валяется на боку тазик для умывания. Вода из тазика разлилась и залила письмо с инструкциями. К сожалению -- или к счастью – чернила расплылись и прочитать письмо нет никакой возможности. Любопытный взгляд может заметить много интересных вещей в королевской спальне, но вот чего он не заметит, так это куколки, присланной из Орлеи, так как она бесследно исчезла...

Чулан у королевской спальни
Грибо лениво прррислоняется плечом к забитой доусками двери. Которая прежде вела из чулана прямо в спальню.
– Я тут стулья ломмаю. Тебе что-нибудь сломать?

Шон, грустно взглянув на свою сломанную руку.
– Да не... У меня, вон, уже есть... –
С интересом оглядывает Грибо и вдруг расплывается в улыбке. Понимание наконец посетило его. –
– А! Да ты, наверное, с господами волшебниками из заграницы приехал. Я слышал, что у вас там вроде так часто ходят. А то и хуже. Я-то уж было решил, что ты псих там какой-нибудь... Тебя, видно, его величество король Веренс помогать прислал, пока я за инструментом ходил. –
Кивает на валяющиеся на полу инструменты.
– Ну, если так, то дверь вон сломай, что ли. А то мне с рукой-то это и не с руки немного будет. Сам-то я лучше пока весь этот хлам в корридор повыгребу... На пару по-быстрому управимся, а там и обед недалеко. – Тебя кстати как звать то?

Грибо:
– Мистер Бэдгай. –
Смеряет Шона взглядом:
– Меня здесь нет и вообщщще не было. –
Руками отрывает одну доску за другой.
– На что пялишься? Отгрребай барахло. И веник выкинь отссссюда.

Королевская столовая
Нянюшка, не жалея себя, отдавала должное завтраку. Мешать ей в этом благородном деле было некому, так как справа от нее сидел собеседник не очень разговорчивый – "Уук", да и все тебе... А слева было пустое место.
Ее немного удивило, что ни Веренса, ни Маграт, ни Эсме еще нет. Удивило – но от еды не отвлекло.
В кармане по-прежнему дразнил запахом копченый аллигатор, но нянюшка все-таки, при всей своей любви к пожрать, понимала, что прежде чем его есть, лучше убедиться, что от него не сдохнешь: уж больно странный это был подарочек к свадьбе, да еще вместе с орлейской куклой и с эдаким письмом вместе пришел...

Коридор у королевской спальни
Веренс Аркканцлеру:
– "Хотя бы контуры" можно увидеть из окна угловой башни. –
С извиняющейся улыбкой протягивает ему арбалет.
– Да, кстати: я совсем не умею обращаться с оружием. – Единственное боевое искусство, которое преподавали в Гильдии Дураков – игра на мандолине. Страшная вещь в своем роде, можно довести слушателей до буйного помешательства. Правда, сам я не пробовал.

Наверн Чудакулли принимает арбалет и прячет его.
– Ваше Величество, арбалет не мандолина, хотя тетива, натянутая до предела позволяет тоже хорошо поиграть на нервах тех, кто тебя окружает. Но мандолина не даст вам ощущения силы и свободы, кураж поиска цели, преодоления немыслимых трудностей на пути ее достижения и радость победы. – А создавать толпу буйнопомешанных – это не королевское дело.
Шепчет на ухо:
– Это дело женщин, гномов и троллей... Вы же меня понимаете...
Вы я вижу напряжены от случившегося и устали от недавних событий. Оставим пока в покое контуры, а окунемся-ка в гущу. Гущу прекрасных мест Вашего королевства, где Ваш внутренний героизм проявит себя и создаст славу Героя Покорителя Диких Мест.
Подданые должны видеть, что Ваши победы простираются далеко за пределы замка. Я приглашаю Вас посетить заповедные места Вашего королевства и вдохнуть в себя дух активной свободы и приключений.
С замком ничего не случится – у него теперь уже есть хозяйка.

Веренс:
– Да, есть. – Почему-то смотрит в ту сторону, куда ушла Грэнни.
– Простыми словами, господин Аркканцлер – вы предлагаете пойти пристрелить кого-нибудь? Я хотел сказать: что-нибудь.
Кстати, это напомнило мне. Я собирался побеседовать с вами о выборной системе власти, которая так популярна в Анк-Морпорке. Сейчас не лучший сезон для охоты на крупного зверя, но я могу показать вам лощину, неподалеку.
Не знаю, как там насчет дичи – это просто красивое место. Я там бываю, когда мне надо прийти в себя, и теперь именно такой случай. Вы не против прогуляться до ланча?

Наверн Чудакулли:
– Система выборной власти в Анк-Морпоке?... Гм?... Очень актуальная тема для прогулки, если вы хотите на кого... чего-то поохотиться... Меня каждый раз просто "заводит" эта тема. И сразу так и влечет в заповедные места поохотиться. Умерить пыл... так сказать.
Но в спокойные часы я готов больше поговорить о выборной системе в Незримом Университете. Не в пример более удачная система.
Так чего же мы ждем? Идемте же Ваше Величество.
Прикажите заложить повозку.

Королевская столовая
– Куда ж Эсме-то запропастилась? – с досадой думает наконец нянюшка. – Что ж я сюда, жрать, что ли, пришла? Без разговора – что за удовольствие? –
Встает и выходит в коридор, на поиски подруги.

Двор королевского замка
Во дворе королевского замка, в его дальнем углу, щуплый старичок, никем не замечаемый, усердно метет каменные плиты. Его зовут Лю-Цзе.

[OOC: Чувствуя себя слегка по-идиотски, незримый дух Мастера облетает страну и сообщает: ИГРОВОЕ ВРЕМЯ – ПОЛДЕНЬ. Ку-ку.]

Коридор у королевской спальни
Веренс смеется:
– Зачем глотать пыль и отбивать копчик? Пройдемтесь пешком, проветрим легкие. Мне все время кажется, что я заперт в душном и влажном замкнутом пространстве. Видимо, будет гроза. –
Трет лоб.
– Выборная система в Незримом Университете имеет свои особенности? Я подумываю о кое-каких государственных реформах в Ланкре, и ценю возможность побеседовать с человеком вашего опыта.

Наверн Чудакулли:
– Воля ваша, Ваше Величество, конечно пешком, я так даже подробнее осмотрю окрестности.
А о политике и системах – это лучше за ланчем или обедом, когда человек сыт – он более правильно и адекватно относится к сложным категориям бытия и управления.

Веренс:
– Окрестности стоят того, чтобы их осмотреть, господин Аркканцлер! В той лощинке, о которой я говорил, на сердце становится спокойно. –
Задумчиво:
– Если бы я был загнанным зверем, ноги меня понесли бы туда.
– Ну, идемте.
Проходя мимо двери чулана, как бы невзначай возвышает голос:
– Прогуляемся! И вернемся к ланчу! Надеюсь, тут за это время ничего не случится!

Пятая серия. Девичьи тайны

Коридоры замка
– Эсме-е-е!... –
Нянюшка идет по коридору и ищет дорогую подругу.
По дороге заглядывает в тот угол, куда с утра поставила метлу, на всякий случай прихватывает ее.

Из-за угла с крайне мрачным видом появляется Грэнни.
– Не понимаю я, как можно жить в таком огромном количестве комнат и коридоров?! Интересно, сколько раз за полдня мы с тобой успели разминуться?!

Нэнни:
– Чтой-то королева наша так к завтраку и не вышла... –
Нянюшка не любит, когда не понимает происходящего.
– Не в куклы ли заигралась?

В глубине, на пересечении двух коридоров, прошел подметальщик, усердно действуя метлой.
(Кто-то мог бы подумать – странно, сначала надо было бы дом мести, а потом уж двор, а не наоборот... Хорошо, что подумать так некому, потому что подметальщика вообще никто не замечает.)

Коридор у королевской спальни
Наверн Чудакулли следует за Веренсом, поправляя шляпу.
– Да, Ваше Величество, полдень, солнце так и жарит. Вы бы надели шляпу. У вас есть.. э-э-э... охотничья шляпа? Очень хорошо укрывает от солнца и глаза на закрывает... Не в короне же по окрестностям бродить... –
Про себя бормочет:
– В короне мы так всех зверей распугаем...

Веренс щупает свою голову, действительно обнаруживает на ней корону.
Снимает венец и смотрит на него, выпучив глаза:
– То-то у меня голова так трещит! Странно, в нормальном... мм... состоянии я не ношу корону без особого повода... Какого демона я ее надел и почему я об этом не помню... –
Вспоминает о том, что не один:
– Прошу сюда, к лестнице и налево, господин Аркканцлер. Так мы меньше будем петлять. Одолжу шляпу во дворе, у кого-нибудь... –
Прячет корону за пазуху и уходит вместе с Чудакулли.

Двор королевского замка
Веренс выглядывает во двор через дверь черного хода.
Кивает и смущенно улыбается в ответ на приветствия болтающихся во дворе ланкрцев.

Наверн Чудакулли легонько подталкивает Веренса:
– Не осторожничайте Ваше Величество – идем гордой и уверенной походкой. Король занят! Король ведет Аркканцлера по важному делу! –
Шепотом:
– Куда идти-то? Или может применить заклинание отвода глаз и туманного образа?

Веренс, шепотом:
– Не надо. Куда уж туманнее.
Во двор заворачивает воз. Веренс гордо и уверенно сторонится.
– Идемте в калитку направо. Заодно хочу взглянуть на картофельное поле, меня тревожат эти синие... Мм... зеленые мошки.
Фермеру на возу:
– Друг мой, не дадите ли мне взаймы свою шляпу? Благодарю.
Берет у озадаченного мужика гигантский соломенный брыль и скрывается под его сенью.

Наверн Чудакулли, подолжая шепотом:
– Что за мошки? И почему двухцветные? Наваждение?
Следует за Варенсом в калитку...

Коридоры замка -- Коридор у королевской спальни
Эсме:
– Сначала надо Люси еду занести – я и так вон чуть не час плутала, искала проклятущую кухню. А на обратном пути стукнем в дверь Маграт.

– А сама-то ты поесть успела? – интересуется Нянюшка и, не дожидаясь ответа, переходит к тому, что ее всерьез интересует.
– Слушай, Эсме. Ты кровь на постели Маграт заметить успела? Откуда там кровь? – И не вкручивай мне про первую брачную ночь – не хуже меня видела, что оба с утра из спальни вышли, в чем вчера на пиру были – в грязном, рваном и железном, и даже застегнуто все было так же, как с вечера.
И еще она у меня спички попросила – с утра пораньше, в жару такую. А в письмецо я взгляд кинуть успела – не один человек его писал, ой, не один. С цветочками обращение – может, и Эмберелла, а вот то, что по-ненашему – другой кто-то. Есть такая штука – граттология*, как карахтер по почерку узнавать. Так вот – не девчонка это корябала, а ктой-то очень, очень сильный, решительный и, эта... цельноустремительный... В общем, не нравится мне все это. Пойдем-ка поищем королевушку нашу блаженную, не будем откладывать, – как бы она опять в какие-нибудь траблемы не влипла...
А еду Люси кому-нибудь поручим отнести... Оглядывается, кличет:
– Голубчики, есть тут кто добрый?
–––––––––––
(*) "gratter" -- по орлейски "царапать, корябать" (во всех смыслах)

Рядом с ведьмами оказывается щуплый, сморщенный, вежливо улыбающийся человечек с метлой, по лицу -- житель Пупземелья.
Кланяется, вопросительно смотрит на нянюшку.

Нэнни удивлена: не заметила, как он подошел. И вообще – кто он такой? Впервые его видит.
– Что, голубчик, смотришь?
Обменивается взглядом Эсме. Человечек выглядит добродушным.
– Может, он и отнесет Люси завтрак?

Чулан у королевской спальни – Королевская спальня
Грибо прислушивается.
Продирается через остатки досок, фанеру, обои с той стороны и прочую ффффигню.
Вломившись в спальню, наступает на опрокинутый тазик.
– #@^&$@%!

Запрыгивает на подоКошник.
Распахивает окно.
Утекает.

Чулан у королевской спальни – Коридор у королевской спальни
Шон таскает стулья в коридор...
Уже успел вынести в коридор пару ветхих развороченных стульев, и взялся было за какую-то старую метлу, но, услышав восклицание Грибо, бросает ее и возвращается в чулан. Заглянув во вновь открывшийся проем он замечает распахнутое окно, комнату в беспорядке и, конечно... Бесчувственную Маграт!
– Э?.. Ваше величество?
Очевидно, что она не просто спит. Шон аккуратно встряхивает Маграт, попытавшись ее разбудить. Затем кидается к двери, и начинает судорожно дергать ручку.
– ЭЭЙ! КАРАУ-У-УЛ!!!!
Не стоило все-таки доверять этому типу! Это он напугал королеву, а то и напал на нее! Шон, наконец заметив, что дверь заперта, отпирает ее и вылетает в коридор.

Коридор у королевской спальни
Услышав крик сыночка, Нэнни встрепенулась, как кавалерийская лошадь при звуке боевой трубы и, забыв обо всем, метнулась к дверям королевской спальни.
На пороге столкнулась с Шоном.

Лю Цзе смотрит вслед нянюшке Ягг.
Чуть покачал головой, перевел глаза на Грэнни.

Шон:
– МАААААМ!!! Там ее величество лежит! Я ее разбудить попробовал – а она никак!!
– Это тот псих одноглазый с ней что-нибудь сделал. Надо за ним! Или нет. Он далеко нагишом не убежит. А сначала нужно королю доложить! Не знаю...

Грэнни вручает человечку тарелку каши, которую всё это время держала в руке:
– Ммммм... голубчик? Отнеси, пожалуйста, это мисс Токли... Она в комнате для гостей, только ради всех богов – не спрашивай меня, где это. Я тут не очень-то ориентируюсь, знаешь ли. Но в той стороне. –
Указывает рукой направление, которое кажется ей наиболее правильным.
Так как человечек не отказался, считает, что он согласился.
– Спасибо. –
Направляется к королевской спальне.

Придерживая метлу локтем правой руки, Лю-Цзе учтиво взял тарелку у Грэнни и теперь смотрит ей вслед.
Переводит взгляд на тарелку, сует туда палец и пробует кашу.
– Соли, пожалуй, маловато, ну да ладно... –
Делает шаг в сторону комнаты для гостей и... исчезает.

Коридор у королевской спальни – Королевская спальня
Нэнни:
– Что-что? О чем ты?! Какой псих одноглазый? –
Вбегает в спальню.
– &*$@& !!! Опоздали! – ЭСМЕ-Е-Е!...

Грэнни вбегает вслед за Гитой.
– Действительно, &*$@& !!!

Поднимает Маграт с полу и укладывает на кровать.
– Чего там, Гита, говоришь, она просила? Спички? Дозажигалась наша королева...

Губы королевы приоткрыты, веки чуть заметно трепещут. На лбу видна больша шишка.

Нэнни оборачивается к Шону:
– Ну-ка, сынок, еще разок, но только раздельно и внятно – какой-такой одноглазый что с ней сделал? И зачем ты полез в королевскую спальню через чулан?

Маграт глубоко вздыхает, облизнула пересохшие губы.

Грэнни хлопает королеву пару раз по щекам:
– Ну-ка, девочка, приходи давай в себя. Тебе тут в себе самое место.

Маграт вздрогнула. Ее обычно бледные щеки начинают заливаться румянцем.
Отводит от своего лица руку Грэнни, все еще затуманенным взлядом скользит по комнате, по дыре, проломанной в стене, по большому открытому окну, за которым светится белесое от летней жары небо.
– Ах... Я упала?
Смотрит на ведьм.
– Вы?
Глаза Маграт широко раскрываются.
– Глоток воды...

В присутствии матери и матушки Шон старается взять себя в руки.
– Я тут кое-что для короля перестраивал... Вот... А там был этот усатый тип одноглазый, в чем мать родила почти... Я-то, простота, решил что это он такой странный, потому что из заграницы... Помочь попросил... Он доски ломать стал, а я чулан чистил... Вот. Только я в коридор, как он дыру проломил, загремел в комнату... А там-то королева! Я ведь думал она ушла давно! Вот!
Надо ведь королю сообщить! И королеве воды принести! Вот... Я побегу?

Маграт поворачивается к Шону, забыв обо всем остальном.
– Ты сказал – одноглазый?... – Щеки Маграт становятся совсем пунцовыми. – Мужчина?.. Он был здесь, пока я… Мне и правда нужно выпить воды. –
В растерянности.
– Но... это так важно, чтобы сообщать королю? Я ведь хотела...

Коридор у королевской спальни
В коридоре, за углом, на подоконнике ближайшего окна, стоит тарелка с остывшей кашей.
Издали доносится шорканье метлы Подметальщика.

Королевская спальня
Глаза Маграт странно блестят, будто она готова не то заплакать, не то засмеяться.
С размаху зарылась лицом в подушку. Тихо вскрикнув, приподнимается снова и трогает шишку на лбу.
– Дайте мне зеркало…

Переглянувшись с Эсме, Нэнни выступает вперед.
Шону:
– Да-да, принеси ей воды. И заодно – чего нибудь нюхательного. –
Провожает его взглядом.
Обращаясь к Маграт, начинает добродушной, почти совсем естественной скороговорочкой:
– Ты чего ж это, золотко? Чего это выдумала, королевой стать не успела, а уж ворожить взялась... Гости вон в столовой тебя дожидаются, завтракать не решаются, кабы с голоду не померли, а ты тута разлеглась... Вот будешь теперь с шишкой на лбу ходить – красиво это?
Сделав Эсме знак глазами и продолжая трещать, подходит к кровати, якобы желая помочь Маграт приподняться:
– Э, да что это тут у нас? Кровь? Ты, часом, не оцарапалась ли где? И простынку, гляди, попортила... Что теперь мужу скажешь?
Последние слова почти незаметно выделяет голосом.

Маграт с ужасом смотрит на Нянюшку.
– Мму... Мужу?!

Нэнни:
– Не хочешь мужу, можешь нам. По старой дружбе. Зачем ворожить-то взялась? Парень и так тебя любит, неравно дышит.

Маграт, защищаясь:
– Но ведь я не сама ворожила, мне помогли!.. Да и потом, что здесь плохого? –
Дрожащим голосом:
– Любит? Вы сказали... Любит? Откуда... вы... знаете?...

Нэнни, обалдев, смотрит на Маграт.
– Откуда знаю?... А я в магический шар заглядывала, – помнишь, есть у меня такой, из бутылочного стекла... Кроме как из этого шара, больше узнать это неоткуда.

Маграт,обалдев, смотрит на Нянюшку.
– Значит, все так… легко? Не могу… мне просто трудно поверить!... –
Прижимает ладони к своим горящим щекам. Внезапно, соскочив с кровати, обнимает Нянюшку.
– Вы догадались? Когда? Еще в Орлее? Значит, я могу с ним встретиться? Ой, мне надо привести себя в порядок… –
Нервно смеется.
– Я понимаю, что сейчас это не имеет особого значения, но все же! Как я сейчас выгляжу? Дайте же мне какое-нибудь зеркало, пожалуйста!

Грэнни долго закипала и теперь уже наконец взорвалась:
– ВСТРЕТИТЬСЯ?! Ты не забыла, что он твой муж?! С мужем не встречаются, с мужем живут, свидания кончились! И кто, скажи на милость, тебе помогал??!

Нянюшка же, услышав слова Маграт, меняется в лице. Высвобождается из ее объятий, кидает быстрый взгляд вокруг себя. Слава богам, в спальне – в бывшей спальне Веренса -- нет зеркал. Вода из тазика разлилась и, к счастью, впиталась в медвежью шкуру на полу...
Рядом с хрустальным флакончиком с одеколоном лежит носовой платок Маграт, измазанный в крови – нянюшка незаметно набрасывает платочек на флакон...
Так, что еще?
В руке нянюшки снова оказывается канделябр – ну что ты скажешь, эти штуки прям как живые, – чуть што, и он аж сам к тебе в руку скачет. Это хорошо....
И продолжает обшаривать глазами спальню. Она ищет куклу.

И трещит:
– Ты што, ты што, голубушка! В зеркало смотреть на следующий день после свадьбы – примета плохая, хуже нету! Ты ж должна знать, ты ж ведьмой была...

Не отрывая взгляда от Грэнни, хлопая ресницами, Маграт медленно садится на постель. Так же медленно подносит ко рту кулак и прикусывает сустав указательного пальца. Несколько раз переводит взгляд с одной ведьмы на другую.
К Нэнни, раздельно:
– Я была ведьмой? Что вы хотите этим сказать? –
Пауза.
– Он меня любит, я должна с ним жить, но не встречаться и не смотреть в зеркало после свадьбы. –
Истерический смешок.
– У меня такое чувство, словно я пропустила что-то важное. Я думала, это вы помогали мне. И где же моя… Письмо – скажите, оно у вас? Вы читали письмо Эрзули?

Нэнни:
– Да што ты, милочка! Рази ж можна читать чужие письма?! Да к тому ж оно по-заграничному написано было...
А похоже, ты чевой-то и впрямь пропустила... Головкой, видать, стукнулась, ай-ай... –
Рассеянно взвешивает в руке канделябр, как бы случайно подходит к дверям, встает на пороге, опершись спиной о косяк -- наполовину в комнате, наполовину в коридоре.
– Как тебя зовут-то, помнишь?

Маграт, сердито:
– Помню. Хотя после такого разговора удивительно, что не забыла. –
Ударяет кулаком в подушку.
– Так все это было паршивое недоразумение! Вы просто не знаете, в чем дело! А я почти поверила! –
В сторону Нянюшки, хмуро.
– Так и будете подсвечник держать за спиной, или все-таки соберетесь меня стукнуть? Попробуйте, только я не обещаю, что потом не будет ой-горе-печаль.

Нэнни, умильно:
– Ну так назови нам свое имечко, солнышко, если помнишь. А заодно, изложи кратенько, – что примерно нам госпожа Гоголь писала, – верно, она забыла, что мы по-орлейски плохо читаем... А насчет подсвечника не беспокойся – я ж далеко стою. Да и рази ж могу я обидеть такую милочку? Это я дверь от врагов охраняю. А то вдруг королева рассердится...

Маграт думает о своем, барабаня пальцами по колену. С легкой досадой отвечает Нянюшке:
– Да нет, письмо и в самом деле было адресовано не вам. Просто я решила, что раз уж вы здесь – то все знаете.
Продолжая напряженно размышлять, встает и подходит к открытому окну. Смотрит на покрытые лесом горные склоны. Поворачивает голову и видит свое отражение в стекле распахнутой оконной рамы.
– Ну и ну!
Брови совсем сходятся в одну линию. Машинально поправляет сбившиеся набок волосы, наклоняется ближе к стеклу и ощупывает шишку на лбу. Снова поворачивается к прекрасному – особенно в этот знойный день – виду из окна. Говорит не спеша, взвешивая каждое слово, хмуро и твердо:
– Раз уж она не сочла нужным посвящать вас во все это -- думаю, и я не должна. Дело тут чисто личное, касается только меня, моей крест… крестницы… и еще одного человека. Не хочу, чтобы об этом кричали все попугаи на каждом дереве в этих лесах. Больше пока не имею права ничего рассказать. Простите, что причинила хлопоты, но можете не беспокоиться. Со мной все в порядке. А сейчас я бы хотела немного побыть одна.

Шон торопливо идет по коридору с кувшином в руке.
– Мам! Я вот воды принес. А короля в замке нет; говорят он с господином Чудакулли ушел... А, и еще я ничего нюхательного не принес. Там пока еще все разгромлено в хлам. Нету... –
Передает Нянюшке кувшин.
– Э... А что ты так?

Не впуская Шона внутрь, Нэнни ставит канделябр на пол, берет у него кувшин.
– А ничего, сыночек. Может, оно и к лучшему, что короля не нашел, неча ему зря волноваться, у ево небось об государстве великих дум хватает... –
Чувствует, что чуток зарапортовалась. Меняет тему.
– Ты вот что, чулан запри и ключи мне отдай. Королеве что-то неможется, ей надо одной побыть, так что ты сюда покамест не лезь с молотком, тем паче со своими фанфарами. Шум-гром ей чичас совсем ни к чему. Мы с матушкой ей поможем, позовем, коли что...
Дожидается, пока сын запрет чулан, отдаст ей ключи и уйдет.
К 'Маграт':
– Конечно, конечно, не будем тебе мешать, вот, водички попей, и отдыхай себе... Прости уж, что не в хрусталях – у нас тут вчера погромили замок маленько, не осталось хрусталей... Чудо, что в этом окне стекла остались, вот что я тебе скажу... –
Протягивает девушке кувшин, настороженно наблюдая за каждым ее движением.

Маграт, взяв кувшин, кричит вслед Шону:
– Вернись-ка! Вернись, пожалуйста! Ты мне нужен! –
Жадно пьет.
– Ой, хорошо... – Вытирает губы, с облегчением улыбается Нэнни.
– Что это вы мне рассказываете? Думаете, я память потеряла?

Ставит кувшин на столик у кровати. Берет в руки лежащий рядом шлем королевы Инси. Задумчиво рассматривает его и улыбается.
Со шлемом в руках подходит к Нэнни, останавливается напротив нее.
– Красивый, правда? –
Улыбка по-прежнему на губах, но в глазах ясно светится выражение «шутки кончились».
– На случай, если вы сами что-то забыли. Это мой дом, а ключи от дома должны быть у хозяйки. Будьте добры, ключ.

Эсме:
– Мне очень не нравится твой тон. Ты, наверное, перегрелась в своих доспехах, устала, забыла, что мы твои подруги... –
Смотрит пристально на Маграт.
– Поспать бы тебе и как следует выспаться...

Маграт, подняв брови, смотрит на кончик своего носа.
Отчаянно пытаясь удержаться на ногах, раскачивается, словно маятник.
Невнятно:
– Только не лбом опять... –
Рухнула на мокрую медвежью шкуру.

Шон возвращается с полпути из коридора.
– Чиво? То есть... Звали, ваше величество?... –
Заметив вновь отключившуюся Маграт:
– Ох ты! Снова королеве дурно! Это, наверное, сегодня один из тех дней... Мне за водой сбегать?

Нэнни, только было изготовившаяся вздохнуть с облегчением, при звуке его голоса дернулась и резко обернулась.
– Э... Да, принеси еще воды. И еды тоже – она же еще не завтракала, да и Эсме, по-моему, до сих пор голодная ходит... –
Кричит ему вслед:
– Сам-то поесть не забудь, герой ты наш! – Поворачивается, вздыхает: – Не поверишь, совсем никакого аппетита у парня... –
Но тут же ее выражение становится чуть виноватым.
К Эсме, покаянно:
– Ну, прости, ну, бывает... И ведь сама же с утра спервоначалу к окну подлетела, видела, что там стекла целые... И надо ж, из головы вон! Но все-таки, кажись, это не Лилины штучки... Кабы тут Лили была замешана, она бы уже выскочила, как только Маграт свое отражение увидала...

Нянюшка наклонилась, приподняла Маграт со шкуры и уложила ее на кровать.
– Ну вот, платье новое попортила...
Задумчиво:
– Вот только куколки той чтой-то я не вижу...

Коттедж нянюшки Огг
Грибо завершает обхход территории.
В нормальной форме.
Втекает в Няунюшкину прачечную. Запрыгивает на край бака, смотрит в темную воду.
Видит демона.
Удовлетворен.

Комната для гостей
Диаманда открывает глаза.
– Вот они, вот они – черви уже тут! Летают! Зеленые, синие... Помогите!... –
Мотает головой.
– Ффух. Спасибо, милочка. Вот тут еще посмотри, и вот тут. И ванну бы мне... Почему у меня на ногах кровь? Ран, вроде бы, нет. И еще вот тут болит. –
Показвает, где болит, опуская руки вдоль тела.

Милли машет полотенцем.
– Кыш, черви, кыш. Все, мисс, не бойтесь. Уже вс… – Пауза.
– Кровь на… Где?!!
– Ой, вы не берите в голову, мисс, вы не пугайтесь, ну лунные денечки, бывает оно, знаете, с перепугу и по-всякому оно бывает, и не вовремя…

Диаманда:
– Нет, они совсем недавно были... Этого не может быть. Embarassed Sad

Прикусив губу, Милли смотрит в глаза Диаманде:
– Вы вот что, мисс. Вы вот про что подумайте. Я от Шона уж наслушалась, как они... Ну те... Им главное удовольствие, чтобы человек все чувствовал, что они делают. А иначе им это надо как козе бантик.
А вы ведь не помните... Ну... такое уж девушка всегда почувствует.
А вы ведь не помните, значит, ничего и... Ну изгваздали вас всю в красное, это ж не значит...

Широко распахнутыми глазами Диаманда вглядывается в лицо Милли:
– Э-то – ты – о – чем??? Shocked Я не по-ни-ма-ю. Shocked Shocked Shocked –
Вытирает рукой пот со лба, закрывает ладонями лицо, говорит сквозь руки:
– Если честно, то я, вообще, ничего толком вспомнить не могу. Все, как в тумане. Помню, как солнце жгло, как сквозь камни прорвалась. Потом – почему-то танцевала в замке, а потом меня схватили... И их лица помню. Смеющиеся. А потом – только боль. А еще все время искры вижу – зеленые, синие... Crying or Very sad Может, они мне в глаза насыпали что? Sad Sad

Милли:
– Я... а... ой... да я о том, что вы в синяках прям вся, еще бы внутри не болело.
А про другое вы, мисс, королеву спрашивайте. Она вас лечит, ей виднее. Она мне велела ее сразу звать, если что не так.
А госпожа Ветровоск обещалась, мол сейчас приду. А ее где-то, надо думать, господин Аркканцлер задержал. Ой, вы бы его видели, мисс. –
Задумчиво:
– Но щипаться – не щипается.
Вытаскивает из-за пазухи черный платочек. –
– А в каких местах такую ткань ткут, мисс? Вы с образованием. Вот скажите. Легкая прям как воздух и под светом не блестит. Смотрите.

Диаманда берет платочек в руки. Попробовала посмотреть на просвет. понюхала...
– Пахнет яблоками... Только с каким-то странным привкусом. Постой-ка. –
Закрывает глаза, продолжет держать платочек в руках.
– Поле колосящейся ржи, деревья... Яблони... Небольшой коттедж. –
Открывает глаза.
– Но это не может быть платок простого фермера! Погоди еще минутку. –
Разглаживает ткань ладонями. Опять закрывает глаза.
– Яблони. Цвет. –
Вздрагивает.
– Кто тебе дал это?!

Милли:
– Кто дал?... А... Э-э... – Пытается невзначай утянуть платочек из рук Диаманды. – Иностранец один. В гости звал... Таакой... Ну такой... Глаза, мисс – ух! А голос прям... – Взгляд уплыл.

Диаманда пристально смотрит на Милли.
– Так тебе дано видеть?....
Резко замолчала.

Милли:
– ... но щипается больно.

Некоторе время Диаманда думает, не слыша последнего замечания Милли. Потом говорит менторским тоном:
– Знаешь, что, дорогуша. Я бы на твоем месте с иностранцами подозрительного вида не общалась. Тем более, эта личность явно не твоего круга. Заморочит голову. Потом плакать будешь.

А платочек так и не отпуситла. Вот они обе его и держат.

Милли:
– Голову заморочит, мисс? – Стрельнула из-под ресниц. – А на что ж девушке голова – шляпу носить?

Диаманда шокрована. Автоматически продолжает тянуть на себя платок. Ткань трещит.

Милли:
– Отдайте, мисс! –
Бросает платок и хватается вместо этого за кисти рук Диаманды.
– Вы небось знаете, кто это? Самого его знаете? Скажите честно!

Диаманда, после паузы:
– Знаю.
И скажу тебе, если поможешь мне отсюда выбраться. По-моему, меня тут заперли, и не выпускают. Выведи меня, скажу.

Милли:
– Вы перво-наперво, мисс, грохнетесь на пороге... – Загибая пальцы: – ... потом нас поймают, потом, если повезет, меня прибъют сразу, а то могут и в судомойки. –
Смотрит искоса, из-под ресниц.
– Да вы меня обманываете, пожалуй. Откуда я знаю, что вы его по-правде знаете? У него что, жена есть? Shocked Shocked

Диаманда пожимает плечами. Даже не морщится, когда ощущает движение бинтов по засыхающим порезам. Наигранно безразличным тоном:
– Ну, не хочешь, твое дело. Пожалеешь потом. Но в замке я об этом говорить не буду. –
Закусила губу.

Милли:
– По любому, мисс, вам одеться и обуться надо прежде. Через вашу сорочку не то что луну видать, а можно звездочки считать.
Я сбегаю принесу все, что надо, а вы тут сил набирайтесь. –
Ненавязчиво выдвигает ногой из-под кровати ночной горшок.
– Только я дверь прикрою, а то увидят комнату нараспашку, и ключи у меня отберут сразу. –
На пороге:
– Я вам платочек в залог оставляю, так что вы будьте уверены, я за ним вернусь. –
Выходит, берет ключ, который Веренс оставил торчать в замке снаружи. Запирает комнату и убегает.

Оставшсь одна, Диаманда глубоко облегченно вздыхает. Начинает внимательно рассматривать платок. Подносит к свету, льющемуся из окна, и свет, который, казалось бы легко прошел бы через невесомую ткань, останавливается, упершись, как в стену. Расправляет платок экраном. Всматривается. Молчит. Сворачивает аккуратно платочек и прячет под сорочку.
Природа. От нее никуда не денешься. Встала, наклонилась за горшком. Отошла за полог кровати. После того, как воспользовалась, смотрит на лоскуток бумаги.
[ООС: Если кто спросит, где она взяла Ещегодник...]
Кивает.
– ... Значит, так все и вышло. Значит, они все таки не зря призвали меня. Они приняли меня. Я должна идти к ним.
Только как выбраться из этих стен? Они просто душат.
Эта девчонка, кажется, мне поверила... Знала бы, с кем связалась!... И как ОН обратил внимание на такую пигалицу?! Шляпу носить! Да ей кроме чепчика и надеть-то что стыдно будет. Ладно... –
Подходит к зеркалу, пытается прибрать растрепанные волосы.

Королевская спальня
Милли приоткрывает дверь на щелочку и отчаянно крутит руками, как будто сматывает клубок.
Страшным шопотом.
– Миссис Огг! Выдьте на маленькую секундочку!

Нэнни оглядывается на дверь.
– Што такое? Нельзя сюда! –
К Эсме:
– Я сейчас... –
Выходит в коридор, прикрывая дверь:
– Што тебе, голубушка?

Коридор у королевской спальни
Милли, полушепотом, захлебываясь:
– Миссис Огг, я к вам с доверием. –
Взгляд на дверь в спальню.
– Вы меня не выдавайте. Там эта блондинка вообще. Мало всего прочего, ее, кажется… – Шепчет Нэнни на ухо.
– А она жалуется, что заперли. Просится, чтобы я ее вывела из замка. А я с ней спорить прям боюсь. Если она будет злиться, то я к ней близко не подойду, пускай кто хочет что хочет! Она или плакать начнет, или нос откусит, а меня мама не для этого на свет родила. –
Теребит Нэнни за рукав.
– Я тут вот что думаю. Давайте я ее правда выведу, мы вокруг замка побродим. Она еле ходит, скоро устанет, сама на кровать запросится. Только вы где-нибудь потихоньку рядом! А, миссис Огг, родненькая? – Теребит за рукав.

Нэнни задумчиво смотрит на девушку, очень хочет выругаться.
Претворяет желание в жизнь, правда, очень тихо:
– #$*&$ ! –
К Милли:
– Ничего, девочка, это я не к тебе. Сейчас спрошу Эсме, как лучше – мне с тобой пойти, или она сама... Король вроде ее просил деушкой заняться, мне без спросу встревать... Ну, энто, как бы, не энтично... Погоди минуточку... –
Возвращается в спальню, прикрыв за собой дверь. Слышен ее приглушенный голос:
– Эсме, тут Люси маленько бузит, так Милли предлагает дать ей прогуляться вокруг замка под нашим негласным присмотром. Ты пойдешь, или мне сходить? –
Ответа матушки практически не слышно, но нянюшка действительно выходит через минуту со своей метлой в руке, кивает Милли:
– Пойдем, голубушка, веди меня к етой стрекулистке... А Эсме с королевой посидит.

Милли:
– Я побегу, миссис Огг, я ей там обещалась помыться-одеться принести. А почему на подоконнике форель валяется? А почему там на другом окне каша стоит?

Нэнни, растерянно:
– Форель?... Каша?... –
Тряхнула головой.
– Э, то ли еще будет, голубушка! Ты мне лучше скажи, что у тебя с рукой? Что-то больно много девки крови теряют нынче в замке...

Милли прячет руку за спину.
– Я по работе руку зашибла. Хи-хи. Уже не болит совсем. А эта… –
Не договорила, глаза бегают.
– Ой, миссис Огг, если она вас увидит – никуда не пойдет. –
Страшным шепотом:
– Она сбежать хочет. А я ее одену и через черный ход выведу, мимо кухни. А вы бы где-нибудь рядышком, но только потихонечку.

Нэнни, покосившись на уснувшую форель:
– Ну ладно, дай мне минут пятнадцать – одень ее пока там, умой... Я займу позицию. Беги, давай. –
Берет форель за хвост, вскакивает на метлу и непринужденно выпархивает с рыбиной прямо в разбитое окно. Через минуту издали слышен ее голос:
– Грибо-о-о! Грибошенька-а-а! А вот кому мамочка сейчас рыбки даст!

Милли пробует кашу.
– Холодная совсем. Пускай эта пода... покушает. –
Убежала вместе с кашей.

Вслед Милли из глубины коридора смотрит Лю-Цзе.
Про себя:
"Ну вот, как и следовало ожидать, исторически предназначенное свершилось – каша попадет по назначению.
Причем без всякой лишней суеты". Smile
Вскинув метлу на плечо, уходит за угол и на лестницу."

Комната для гостей
Милли отпирает дверь и входит в комнату, катя перед собой тележку.
Внизу на тележке бадейка горячей воды, бутылка душистого мыла, губка и прочие принадлежности для купания больных.
Сверху кувшин молока и знаменитая тарелка с кашей.
На плече тащит ворох белья и одежды: все черное, кружевное, из матового тонкого шелка или блестящего сатина.
– Ваши подруги вещички передавали, мисс. Давайте мыться или сперва кушать?

Диаманда, забыв про все, кидается к воде.

Милли:
– Сюда, мисс. –
Ведет Диаманду в угол комнаты, где часть пола забрана деревянной решеткой, разворачивает стоящую рядом ширму.
– Вот, от сквознячков. И от любителей от некоторых к замочной скважине прикладываться. –
Открывает бутылку жидкого мыла.
– Специальное, чтобы ранки-порезы не щипало. Ванну вам пока нельзя, может кровотечение открыться. Зато мы душик устроим. –
Наполняет горячей водой нечто, подозрительно похожее на садовую лейку.
– Давайте осторожно, мисс. Не крутитесь, я помогу. Что ли я больных в жизни не купала?

Диаманда наслаждается процедурой. После ее окончания осторожно, с помощью Милли вытирается. Меняют перевязку. Из-за ширмы то и дело слышится то "Ой", то "Ай".
Наконец выходит из-за ширмы. Сама, оттолкнув мягко руку Милли.
Рассматривает ворох кружев...
Выбирает, как ни странно, самое простое. Темная холщевая юбка, черный – ее родной цвет, но малость выгорел. Сейчас ее предложили, скорее всего, как исподнюю. Прямая, без украшений блуза, почти рубаха. Ворот полукругом. Сразу становятся видны худые ключицы. Затягивает тесемки юбки, накидывает на голову и плечи сатиновый платок.
– Да, не забудь, это – твое.
Протягивает Милли ее черный платочек.
– Ну, что, идём? Есть я не хочу. –
Выпрямляется. Голова гордо поднята. подошла к зеркалу, поправила кудри так, что их почти не видно из-под платка, отмахнула что-то от глаз. Бормочет:
– Искры, искры. Сил-то маловато. Но... лишь бы отсюда выйти... –
К Милли:
– Идём уже.

Милли упихивает платочек на его законное место – ну, куда все нормальные мужчины норовят заглянуть.
– Пойдемте мимо кухни, мисс... К черному ходу... –
Очень жалея, что во все это ввязалась:
– Бодро вы как держитесь прям...

Выходят.

Коттедж нянюшки Огг
Во дворике коттеджа, как и в самом домике, невесток уже нет – они навели идеальную чистоту и убрались поскорее, от греха подальше. Тихо. Солнечно.
Потом издали, сверху слышится приближающийся нянюшкин голос:
– Грибоша-а-а! Я тебе рыбки несу-у-у!... –
И над коттеджем проносится нянюшка на метле, закладывает крутой вираж, прицельно сбрасывает во двор здоровенную рыбину и уносится обратно – засаду устраивать.

С видом "воздух воздух я земля прием" возле рыбины материализуется Грибо. Употребляет.

Двор королевского замка
Нянюшка не зря отлетала от замка с воплями, способными разбудить мертвого – если что, все из всех окон видели и слышали, что она улетела...
Вернулась к замку она совсем в другой манере – без шума, летя невысоко, прижимаясь к стенам домов.
Подлетев к замку сзади, где меньше всего окон, да и те заплетены плющом, бесшумно, держась вплотную к стене, поднялась на стену и устроилась на ней, скрывшись за зубцами, в тени от башни.
– Хорошо тут, в тенечке, в такую жару... –
Приподнимает подол самой верхней юбки, поглядывая во двор, начинает шарить по карманам второй из верхних юбок, бормочет:
– Так, был у меня тут один пузыречек... Ага, вот он... А этот тут... А это яблочки, я их потом... А это что?... А, это из Ещегодника старого листочки, на всякий случай... Ага, а вот и этот, он тоже может пригодиться... Эй, а кулечек-то мой где? А, вот... –
Достает кулек с орешками, пристраивается поудобнее, прислонившись спиной к стене башни и поставив метлу поближе, чтобы быть наготве. Наслаждется орешками, не забывая следить за двором и особенно – за дверью черного хода.
Время от времени прихлебывает из фляжечки, доставая ее из-за пазухи...
А иногда ощупывает лежащий в кармане верхней юбки сверток, вкусно пахнущий копченым...

Диаманда с Милли проходят к двери черного хода.
Они спустились по темной винтовой лестнице, держась за каменную кладку стен. Диаманда несколько раз НЕ подскользнулась и НЕ запнулась Evil or Very Mad Twisted Evil . Подходят к двери с внутренней стороны, толкают ее.
Раздается скрип, от которого Диманда вся передергивается. А когда из приоткрытого проема вырывается мощный солнечный поток, она просто закрывает лицо руками.
Прислонившись в стене, продолжает заслонять глаза одной рукой, другой пытается нащупать амулет на шее. [ООС: Не находит, естественно Wink ]

Милли жалобно шипит:
– Мисс, вы чего встали как у мужика... неприлично сказать что? Идите ж вы скорей, мисс!!! –
Сует в руки Диаманде ворох дамского белья, прихваченного по дороге в бельевой.
– Заслонитесь!

Диаманда:
– Ничего, ничего, я уже иду. Просто от солнца отвыкла. –
Прикрывается кучей белья и пытаясь прикинуться прачкой, спешащей к реке Ланкр по служебной надобности, быстрым шагом выходит во двор.
Бормочет себе под нос:
– Все сходится. Сходится. И этот свет, и звук тот же. Это ОНИ зовут меня. Я должна идти. Должна.

Милли, едва ступив шаг во двор.
– Все, мисс, мы уже не в замке. Говорите, кто он, как звать, откуда и женатый или нет. Уговор дороже денег. Если не скажете – щас как завизжу!!!

Нэнни видит, что Милли вывела Диаманду во двор, видит, что обе остановились... О чем говорят, не слышит. Решает пока не спешить...
Достает пакетик с печеньем, сует одну штучку в рот, несколько штук, разломав, бросает поодаль от себя...
На угощение слетаются голуби, воробьи и даже пара ворон снисходит...

Диаманда внимааательно смотрит на неожиданно слетевшихся птиц.
– Подожди. Во-первых, мы еще за ворота не вышли, и неизвестно, кто и откуда за нами смотрит. Глянь-ка – крошки какие-то сверху падают. У вас, что кухня на верхних этажах?!
– Скажу я тебе, скажу. Но на воле. Я не хочу – для тебя же, что б кто-то услышал, с кем ты умудрилась связаться.

Милли аж слегка присела от восторга:
– Он что – контрабандист? Ой, мисс!!! –
Глядит на кусочки печенья – кофейное с глазурью, весь Ланкр знает чье это любимое.
– Волшебников полный замок, мисс. У них за завтраком жареная кура по комнате летала.
Давайте правда отойдем от греха, вон туда направо, где калиточка.

Ой-ой-ой! Кажется, нянюшка заснула... Надо же, как разомлела в тенечке...

Вышли!!!!
Диаманда идет и наслажадется солнышком и свежим ветром.
Молчит!

Милли:
– Мисс, вы что себе думаете, мы тут шутки шутим? –
Набирает воздуха.

Диаманда поворачивается к Милли. Медленно:
– Ты в самом деле хочешь знать, кто это? – Это не человек. –
Пауза.
– Это антропоморфная сущность. –
Быстро.
– И лучше тебе с ним не связываться.

Милли, с большим достоинством:
– А вас, мисс, адро... по... мордные сущности когда-нибудь за задницу щипали?

Диаманда, с не меньшим достоинством:
– Я во-об-ще не позволяю себе та-ко-го поведения с мужчинами.
Да и с кем бы то ни было. –
Подумала, как бы это попонятнее объянить.
Придумала Evil or Very Mad Twisted Evil
– Дорогуша. Твой платочек из Сада Смерти. Этот твой кавалер, он -- Смерть. Собственной персоной. На белом коне.
Довольна?

Милли:
– Я к вам! Как к человеку!! А вы!!! Издеваться? –
Визжит.
Ох, во поле береза стояла, как визжит.

Стайка птиц, подбирающая внизу крошки, упавшие с башни, разлетается врассыпную...
Кроме одной особенно наглой вороны, которая лишь слегка вспархивает и чуть отлетает – за спину Диаманде, где ее не видать.

Диаманда отшатнулась от этой сирены.
Сама того не ожидая, делает рукой какой-то знак. Сирена так же неожиданно смолкает, Милли плавно оседает на травку. Глаза закрыты.
Диаманда, сама себе не веря, смотрит на свою правую руку.
Удивленно, но и с ноткой удовлетворения:
– Ну, не хочешь мне верить, не верь. Сама с ним и разбирайся.
Адьос. –
Уходит, держа спину излишне прямо, по дорожке, ведущей в Лесные Дебри Ланкра.

С недоеденным бутербродом в руке (а частично и в зубах) во двор поспешно выбегает Шон.
– А! Фто?! –
Что за беда! Весь день ведь сегодня как не с той ноги. Милли, она, конечно, неспроста визжит, может псих этот опять вернулся, или что... Но так ведь и полдник для королевы остынет. Дела...
– Эй! Шо-тут-такое-то!?...

Замечает лежащую в отключке Милли. Подбегает к ней.
Довольно спокойно:
– Опаньки. И эта тоже, да? Это у них, видать, к дождю... –
Пытается ее откачать.

Милли не спешит откачиваться, поскольку Шон парень симпатишный.
Но тут она вспоминает, что ждет женщин замужем за Оггами.
Откачивается моментально.
– Шон, тревожь в трубилку! Это, труби в тревогу!
Грэнни пожалуюсь, королеве пожалуюсь, и твоей маме тоже пожалуюсь. Пускай со мной что хотят, а я ей устрою. Завила тут кудри!!!

Шон, немного растерянно:
– А че за беда-то? –
Впрочем, хоть и девчонка, а дело говорит. Никогда ведь не помешает...
Взззжинь! Молниеносным и оттченным движением, сопровождаемая свистящим металлическим звуком, в его руке появляется фанфара! Шон набирает в легкие побольше воздуха...
...Несколько почтенных голубей, немного успокоившись, слетелись было снова мирно пообедать остатками Нянюшкиного печенья...
– Тру... ТРРРУУУУРУУУУУУУ!!!!!...
Птицы мигом срываются в небо. 'Когда-нибудь эта работа нас доконает'...

Ворона тем временем сделала над замком несколько кругов, забирая все выше и выше, а потом спикировала к башне...
Нянюшка открыла глаза.
– Ох, не люблю я это дело... Да еще на стене сидючи... Так и шею сломать недолго! Хорошо хоть Грибоши рядом не было, слопал бы, и не поморщился... –
– На метле, на метле лети, голова садовая, – напоминает она себе.
Кидает ошеломленной вороне остатки печенья, подхватывает средних размеров булыжник, отвалившийся от крепостного зубца, сует его в карман, вскакивает на метлу и стрелой летит вниз, во двор.

– Шон! Чего зря трубишь! Все равно кроме тебя в замке и стражи-то нет! – Зависает рядом с Милли и Шоном. – Шлем свой мне давай, быстро! –
Не дожидаясь ответа, бесцеремонно стаскивает с сыночка шлем.
Уже взлетая:
– Чего ушами хлопаешь?! Девка вон какая рядом с тобой! Прижми ее покрепче! –
Засмеявшись, улетает.

Милли:
– Я побежала. Работы много. –
Проверяет за пазухой черный платочек, оправляет передник, с достоинством идет к дверям черного хода, шурша крахмальной юбкой. Шур-шур. Шур-шур.

Шестая серия. Охота пуще неволи

Королевская спальня
[OOC: Незримый дух Мастера заглядывает в спальню, чтобы объявить:
ВРЕМЯ ЛАНЧА
И видит картину]:
Королева вытянулась на постели, в обмороке или в трансе. Эсме Ветровоск полулежит напротив, опираясь на груду подушек, сложенных в ногах кровати.
В комнате такая замершая в напряжении концентрация магии, что воздух кажется неподвижным, как стекло. Даже пылинки не пляшут в солнечном луче.

[Мастер: OOC: по договору рассказываю о том, что видит и слышит сейчас Грэнни]
Эсмерельда Ветровоск идет в ароматной, сочной, душной ночи. Насекомые ревут, как органная фуга.
Под ногами чавкает.
Ночная темнота говорит женским голосом, идущим сразу отовсюду:
– Судя по тому, как далеко ты смогла пройти, я знаю кто ты. Не стану притворяться: когда девочка попросила меня помочь, я согласилась не только ради нее самой, но и ради желания взять маленький реванш. Куколка за куколку, так сказать. Я дала ей часть моей силы в качестве щита, на случай, если заклятие произведет какой-нибудь побочный эффект. Заодно я специально позаботилась, чтобы определенной особе, которую я весьма уважаю за мастерство в нашем деле, было трудно взломать этот щит. Впрочем, если ты видишь в этом большую необходимость, попробуй!
Звучит негромкий, но заразительный смех. Такого рода, что непременно сопровождается блеском жемчужно-белых зубов, хотя бы и в совершенной темноте.

Маграт ровно дышит, как дышат глубоко спящие люди. Грудь вздымается очень медленно и кажется, что прошло уже сто лет, и замок за пределами спальни зарос непроходимым кустарникам и плющом. Солнечный зайчик, случайно попавший в эту заколдованную комнату, замер в растерянности и решил, что лучше не нарушать спокойствия. Прыгнул со стены на стол, затем на кровать... Попал на лицо спящей и исчез, как будто его и не было.
Маграт чуть заметно шевельнулась.

Ведьмы не стареют, они просто продвигаются по своей жизни вперед.
Ведьмы не устают, они просто дают иногда передышку другим.
Ведьмы никогда не теряют времени. Наоборот, они всегда находят время и даже откладывают его про запас.
С учетом всех этих бесспорных истин, Эсме Ветровоск лежит против Маграт на кровати (свесив за край только ноги в ботинках) и мерно, мощно – можно сказать, царственно – храпит.

Лесные дебри Ланкра
Убежище
[Мастер: В данный момент перед нами неглубокая, но укромная лощина, заросшая кустарником и высокой травой.]

Веренс несет на плече снятую куртку, рубашка расстегнута.
К Аркканцлеру, слегка приглушенным голосом:
– Вот, это здесь. –
Садится, прислонившись к нагретому валуну, снимает с головы брыль и обмахивается им.
– Я открою вам один секрет, не рассказывайте никому. Если вести себя тихо, в этой лощине можно увидеть разных мм… животных. Никогда не знаешь заранее, кто это будет. Оно всегда приходит одно, с таким видом, как будто из вежливости не замечает, что вы здесь. –
Застенчиво улыбается.
– Как-то раз я видел зайца. Совсем близко.

Наверн Чудакулли останавливается в метре от Веренса. Осматривает местность, затем место на котором они остановились.
– На зайца лучше с собаками охотиться. И на лису тоже. Для лис лучше таксы не найти. Лиса в нору, а такса за най... лапки короткие, крепкие, за хвост ухватит и вытаскивает... а мы без собак Ваше Величество... –
Достает из шляпы подзорную трубу и взлядывается в окрестности.
Как бы невзначай:
– А медведи у вас водятся здесь? Вон там густые кусты малины... –
Опускает трубу, смотрит под ноги.
– О-о-о, а здесь и земляника есть. Давно... давно... не ел прямо с куста. Угощайтесь, Ваше Величество. Пока птицы резво щебечут... Значит зверя поблизости нет. –
Продолжая пощипывать землянику, достает стрелы, арбалет и начинает его проверять и настраивать.
– Все должно быть отлажено... иначе случайный выстрел, и охота пропала. –
Мурлычет песню под нос:
– О олень, белизна его,
Как молоко свежедойное,
Походил я за ним, как собака бездомная,
Ой-я-я, как собака бездомная.
Как только увидел его,
Выстрелил, взяв на прицел,
Стрелу нашел вошедшей в землю, хотя стрелял я в цель:
Ой-я-я, стрелял я в цель!...
[ООС: Песня переделана из древнеаланской охотничьей...]

Веренс пытается вставить слово:
– Вы же не думаете всерьез… – (Вежливый зевок с закрытым ртом) – Простите, я за последние дни спал всего ничего. Вы же не собираетесь всерьез… – (Обычный зевок) – …охотиться в таком мироном-м-м-а-а-а… – (Зевок «а вот какие у нас гланды»). –
Песенка добила Веренса окончательно: голова свешивается, он съезжает на землю и сворачивается в привычную позу – калачиком, прикрыв голову руками.
Посапывание.

Наверн Чудакулли заканчивает проверку и наладку арбалета:
– Тэ-экс! Сейчас опробуем. Спусковой механизм ослаб было... вот Веренс и оплошал тогда... Ну, куда мы попадать будем и целиться? Ни одного дерева рядом, один кустарник... да валуны... –
Оглядывается, пытается найти подходящую мишень. Раздосадованно морщится и хмурится... начинает ходить кругами в поисках чего-нибудь подходящего... неожиданно в траве находит невесть откуда взявшийся старый башмак. Подцепляет его суковатой палкой, которую обнаруживает рядом, относит и водружает на валун, находящийся метрах в десяти от валуна под которым блаженным сном спит Веренс.
Отходит на семь шагов назад и стреляет. Стрела пронзает башмак и улетает вместе с ним в ближайший кустарник, из кустарника с шумом, заглушающим странный звук (то ли стон, то ли сдавленный крик), разлетаются птицы.
Аркканцлер успевает зарядить еще одну стрелу и выстрелить в лет, почти в зенит. Стрела пролетев сквозь стаю "прорубает в ней просеку" и пролетев по узкой параболе шлепается невдалеке от Веренса представляя из себя шампур с нанизаными пернатыми.
Вопль восторга от удачи, который невозможно передать, т.к. в культурной среде такие вопли не существуют и им не поставлен в соответствие адекватный образец для заучивания и произношения.
С восторгом вприпрыжку возвращается к валуну Веренса... и с изумлением обнаруживает его мирно спящим. Вокруг него вьются мошки, комары и две жирные громко жужжащие мухи.
– Ваше Ве... да... сморило короля... управление – это такая нагрузка и ответственность... столько сил отнимает... –
Аккуратно кладет разряженный арбалет в траву, поднимает лежащий рядом с Веренсом брыль и накрывет им лицо Варенса и тихо бормочет себе под нос разговаривая сам с собой:
– Так и солнечный удар во сне можно заработать, а тут еще и раскаленный валун... определенно, дикая природа несовершенна. Райский уголок, а ощущение будто ты на сковородке... Нет бы хоть одно дерево и ручей рядом, дающий прохладу. В такую жару никто из норы и не вылезет, даже на охотничью приманку... И пропадай тогда подвиг Короля над дикой природой... А поставишь здесь тенистую беседку и прохладным фонтаном – какая же тогда дикая и естественная природа?.. Где тут место подвигу Короля?... И охоте Аркканцлера?...
– Гм... уснул... и отойти вроде как нельзя, где его тут потом в такой траве найдешь? И валуны все на одно лицо... А сидя на месте – какая охота? А я еще хотел силки ставить... Придется слегка покривить против правил – пусть это будет охота на "несовсемдикой" природе". –
Достает из шляпы набор для коктейлей, вынимает из него зонтик, который вонзают в спелый фрукт на краю бокала, творит скорое заклинание... Водружает над спящим Веренсом огромный зонт яркой раскраски. Затем достает флягу с надписью «БизДонная Охлашденная», пристраивает под валуном, чуть ниже места где сопит Веренс, открывает крышку и из фляги начинает струиться вода в естественную канавку, создавая родниковый ручей… и, конечно, прохладу.

– Ну, вот... теперь я Вас найду Ваше величество. И шампурчик в тени полежит у ручейка, а я пойду первую стрелу поищу... она на крупную дичь, работы Клатчских мастеров… они в стрелах толк знают… к такой стреле даже «заклинание оленя» не нужно. Сама бъет… –
Удаляется и исчезает в кустарнике.

Чудакулли пробирается сквозь кустарник в поисках стрелы. Кругом дебри кустарника и куча коряг и мелкой поросли под ногами, идти тяжело. Мешает длинная мантия. Останавливается оглядеться и отдышаться. Взгляд пристальный, уверенный, подавляющий до оцепенения любого, кто вдруг взглянул бы Наверну в глаза. А смотрящих глаз сотни. Их не видно даже опытному взору Аркканцлера. Они умеют хорошо маскироваться и мимикрировать. Они затаились. А теперь еще и оцепенели.
А он осматривает место и ищет следы стрелы. Пробитые листья и срубленные веточки указывают ее путь.
Пытается сделать шаг, мантия цепляется за десятки веточек и пару коряг. Нагибается и закатывает мантию выше колен. (Любой человек понимает как закатать брюки выше колен, на как это делают с мантией волшебники – знают только волшебники). Обнажаются крепкие мускулистые ноги. Ноги воина совершившего много переходов и бросков с полной выкладкой. Теперь это не волшебник в мантии, а воин в тунике с арбалетом и шляпе надвинутой на глаза как боевой шлем. Все, что находилось в страхе перешло в состояние кошмарного ужаса.
Переходит на быстрый боевой шаг и выходит на поляну. На поляне видит большого барсука, простреленного насквозь стрелой, башмак ваяется рядом. Видит стрелу в коре дерева т.к. попала в него по касательной.
– Так. Нашлась. Башмак был ветхий и легко сорвался со стрелы, которая улетела дальше и застряла в дереве. Бедолага барсук, стрела пронзила его настолько молниеносно и точно, что выбила из него этот прощальный выдох и стон, который я слышал.
– Хм... на коре дерева у входа стрелы еще чья-то шерсть со следами крови, не только барсучья. Похоже – оленья. Охота обещает быть удачной. –
Разглядывает стрелу, кору, входное отверстие в коре. Достает нож и аккуратно срезает кору, чтобы не повредить стрелу. Извлекает ее из коры, осматривает, остается доволен, протирает ее и вкладывает в арбалет.
Все живое, избавленное на время от леденящего взгляда охотника оставаясь в состоянии кошмарного ужаса выходит из оцепенения и, в момент когда стрела занимает боевое место в арбалете, – бросается бежать, лететь, прыгать, ползти (точнее было бы сказать лететь над поверхностью на бреющем) подогреваемое энергией страха. Наиболее крупный лесной народец ломанул в одну сторону и почему-то в сторону Веренса.
Мгновенная реакция охотника и стрела летит в эту толпу мчащихся марафонцев на бесконечную и может быть последнюю в их жизни дистанцию.
– Кажется попал!... Да, попал, надо же как туша летящая сквозь чащу кустов по звуку отличается от бегущей твари?!.. Просто Ж-ж-ж-ж-ж-ш-ш-ш-ш-У-у-х!... и все! –
Стреляет еще раз в след убегающим марафонцам, идет в сторону пораженной цели и находит молодого олененка на месте его неожиданной для него финишной черты. Извлекает стрелу и снова заряжает ее в арбалет.
Олененок небольшой, килограмм семь-восемь. Аркканцлер достает сетчатую сумочку (авоську по-нашему), укладывает олененка в нее и без особого напряжения или усталости отправляется вслед второй стреле. Идти гораздо легче чем до поляны, т.к. удирающие проложили в кустах тоннель с хорошо утоптанным "дорожным покрытием". Идет счастливый и довольный напевая ту же охотничью песню:
– О олень, белизна его,
Как молоко свежедойное,
Походил я за ним, как собака бездомная,
Ой-я-я, как собака бездомная.
Как только увидел его,
Выстрелил, взяв на прицел,
Стрелу нашел вошедшей в землю, хотя стрелял я в цель:
Ой-я-я, стрелял я в цель!...

Метрах в двух от границы между кустарником и лощиной, где спит Веренс, обнаруживает убитого кабана внушительных размеров.
– Вот это удача, так удача, два выстрела!!! И какой результат. Интересно, Его Величество уже проснулся? –
Кладет авоську с олененком рядом с кабаном.
– Позову Его Величество и мы вместе решим, что делать с трофеями. –
Выходит из кустов в лощину. Видит зонтик, мирно спящего Веренса... и красивого взрослого, почти гигантского оленя с ветвистыми рогами, который стоит недалеко от короля и зонтика и пьет из ручья, образовавшегося благодаря фляге Аркканцлера.

Олень стоит напротив солнца, и можно увидеть его светящиеся очертания не очень четко. Даже складывается впечатление, что рядом с ним находится еще какая-то размытая фигура, но может это просто мираж.
"Проверим, что это за мираж!..."
Пригибается и крадется неслышно в высокой траве к видению оленя. Останавливается. Дальше нельзя. Журчание ручья перебивает пока шорох подкрадывающегося. Но пора остановиться, чтобы не спугнуть будущий великолепный трофей. До цели метров восемь. Целится с прищуром. Долго выбирает место для поражения. Хочется оставить целой шкуру, голову... Пора!!!
И вдруг арбалет Арканцлера вырывается из рук и отлетает в сторону, стрела с воем уносится в неизвестном направлении. Теперь в оцепенении Аркканцлер. Он не может пошевелиться, только если присесть. Что он и делает. Аркканцлер немного в растерянности – оцепенение и малоподвижность ему ранее были неведомы.
– Ты кто? – Вопрос задало странное лесное существо.
– Я? Я Аркканцлер Незримого Университета, гость Короля Ланкра! – Голос Аркканцлера уверен и надменен. – А ты кто?
– Ты не поймешь, иначе ты не задавал бы этот вопрос. А впрочем... на заморских языках меня зовут Herne The Hunted – Кышбо Преследуемый – "божество тех, кто заканчивает свою жизнь с коротким пронзительным писком". Я творю справедливость во имя их и сурово наказываю их врагов, если они не чтят наших законов.
Аркканцлер находит внутренние силы, творит заклинание и освобождается от пут заклинания оцепенения странного лесного существа. Почувствовав свободу и прилив сил – мгновенно переходит в атаку. Вскакивает, вспышка октаринового света... Грохот... и... ничего...
У лесного существа, не знающего привычек лени и объедания в традициях волшебников, скорость реакции оказалось на порядок больше. И удар магии пришелся по пустому месту.
– Что ж, вот мой ответ! – прозвучал голос непонятно откуда, Аркканцлер не успел востановить магическую силу и ощутил странную вещь... Мир надвигался на него со страшной скоростью, увеличиваясь в размерах до... невероятных даже для волшебника масштабов...

Этот момент можно назвать потерей сознания, если только считать, что сознание у волшебников есть. В пределе это должна быть оторопь, но оторопь такая большая... такая... такая как теперь арбалет, лежащий неподалеку от Аркканцлера и являющий собой яркий пример гигантизма, которым Плоский мир переболел ранее, когда в мире царили чудесники.
– Э-э-э-э-э... это мой арбалет? – Рассудок никогда не покидал аркканцлера, даже во сне рассудок главенствовал и не пускал в сон всякие там химеры или подброшенные "благожелателями" видения...
– А это трава?... да, трава, так и есть... хм... как это меня угораздило?... утерял бдительность и на тебе!.. Ладно, пытаемся прекратить это безобразие... –
Сверкают вспышки октаринового света... никаких результатов... царапание по стеклу, гудение и грохот... результат тот же...
– Хитрое заклятие... как оковы с хитрым замком... без посоха "ключ" не подобрать... Нужно будить Веренса. –
Достает из шляпы стремянку, точную копию стремянки Казануды (вовремя сделанная копия – лучшая страховка на будущее). Взбирается на самый верх стремянки.
Опять сверкают вспышки октаринового света... царапание по стеклу, гудение и грохот...
Стремянка вырастает до обычных размеров.
Сотни глаз, затаившихся в лесу и до сих пор охваченных ужасом, наблюдают картину в лощине, которую они веками будут передавать потомкам:
Яркое солнце. Лощина, высокая трава, кусты, валуны, возле одного из них большой и яркий зонт, под ним спящий человек с лицом накрытым странным предметом с не менее странным названием брыль… шагах в семи стремянка… на верхней ступеньке крошечный Аркканцлер величиной с указательный палец. Рядом со стремянкой валяется арбалет.
Тишина, гадят и звенят мухи, пчелы, цикады…)
А потомки, как им и полагается, будут требовать доказательств, будут над ними смеяться и называть этот день "Днем великого умопомешательства".

Чудакулли достает из шляпы флейту и начинает играть...

Веренс переворачивается во сне.
Брыль соскользнул на траву.
В кои веки на лице умиротворенное, безмятежное выражение.
Веренсу снится волшебный сон: что все нормально и вокруг не происходит никакая фигня.
Видимо, это место действительно создано быть укрытием для преследуемых, и Веренс использует его на всю катушку. Спит под охотничьи кличи, треск ломаемых кустов и топот, и даже под зубокрошительные звуки творимых чар.
Но музыка сквозь этот защитный барьер прошла моментально.
Потягиваясь и протирая кулаками глаза:
– Нашли гармонию с природой, господин Аркканцлер?

Чудакулли, тонким голосом, перестав играть:
– Скорее со стремянкой, с природой дисгармония какая то... –
Продолжает играть...

Веренс прекращает протирать глаза и поворачивается.
Видит.
– Ё…
– Б…
– П… (*)
Пауза.
––––––––––––
(*) Веренс привык сдерживаться и следить за своим языком. Народ по-настоящему не станет уважать короля, который в сложные моменты пользуется выражениями «ёлки», «Боже» и «простите».

Чудакулли доводит мелодию до возможности паузы. Откладывает флейту. Набирает в легкие побольше воздуха и говорит почти БАСОМ, т.е приглушенным звонким голосом пятилетнего ребенка:
– С пробуждением, Ваше Величество. У вас хоть одна гласная, а у меня только согласные сейчас в употреблении…
Не забывайте, я же волшебник... это такая причуда... каприз художника... Хочется увидеть мир глазами тех кого мы не замечаем...
Как Вам мелодия? Я ее только сейчас сочинил, результат наблюдений за природой и превратностями судьбы и … поиск нового содержания и сюжета , если позволите кратко…

Веренс:
– Дивная музыка.
Машинально зачерпывает горстью из ручья и пьет.
Глаза окончательно вылезают на лоб.
Странно было бы ждать, что у Чудакулли в БизДонной Охлашденной окажется вода.
Отдышавшись:
– Мне снился клевер, а потом почему-то – мы с братом в гномской пивной. Как у него дела, хотел бы я знать… –
С чувством:
– Понимаю ваше желание сделаться маленьким и незаметным. Огромный мир возможностей. И в смысле охоты… Стрекозы, красные муравьи… –
Озабоченно смотрит по сторонам.
– Птицы, ежики…

Чудакулли завершает музыкальную фразу. Откладывает флейту.
– Да! На ежей я еще не охотился... а стрекоз в детстве переловил... жуть сколько... Теперь даже покататься на них могу...
Но маленький ты или большой, а есть хочется по-гигантски.
Ваше Величество видите в чаще кустарника арку? Вон там. У меня там два трофея сложены.
Давайте сходим за ними, костерок разведем, я такой рецепт охотничьего приготовления парного мяса знаю... и приправа с собой имеется... вкусно!!! Пальчики оближешь!...
Перекусим, заодно отметим удачную охоту, а потом уж... обратим свой взгляд на новые перспективы нашего существования.

Веренс встает, зацепившись головой за зонтик.
– Зонтик. –
Пытается войти в ситуацию.
– Трофеи? Мм... Вы играйте, я их сам принесу. Если что-нибудь случится, попищите... То есть позовите... –
Уходит по просеке в кустах не совсем уверенной походкой.

Чудакулли смотрит Веренсу вслед. Что-то в его походке настораживает... или удивляет... перед глазами проносится сцена: "... Веренс машинально зачерпывает горстью из ручья и пьет... Глаза окончательно вылезают на лоб..."
Диагноз ясен...
– Хе-е-е! Так это он "целебной" из БизДонной Охлашденной хлебнул! Ну, конечно, откуда ему было знать ее тонкие настройки...
Напиток водой становится через 10 сантиметров от горлышка фляги... В ик-кологических целях. Да и в целях удобства. Поближе поднес согревает, подальше -- жажду утоляет. –
Протирает флейту и вновь играет....

Веренс возвращается. Пятясь, тащит за ногу по земле тушу кабана.
С горечью:
– В Ланкре проблемы со свиноводством из-за недостатка земли под кормовые культуры. А эта тварь отъелась, как кабан. – Энергично: – Разделаем его, господин Арккнцлер. Ук… укрупняйтесь обратно.

Чудакулли:
– Неплохой экземпляр, в первый раз когда я его видел он мне казался гораздо, гораздо мельче. Не кабан – слон какой-то... –
Достает из шляпы шкатулку окрашенную в "защитные цвета".
– Это моя походная кухня. Ваше Величество отойдите-ка левее на пару шагов... –
Бросает шкатулку в траву. Достаточно ловко, но не далеко от стремянки. На месте падения появляется туманная дымка и что-то, сгущаясь, обретает достаточно четкие очертания. В итоге образуется банальный кухонный стол с ящиками для различной кухонной утвари. Боковой стороной крышки стол упирается акурат в стремянку. Из под другого края стола выезжает разделочная доска и становится на треногу.
– Разделывать кабанчика лучше начинать в траве, на его же шкуре, Ваше Величество... а полуфабрикаты уже на разделочном столике доводить до ума.
– Но сначала давайте очаг соорудим. Загляните под стол, там снизу жаровня и вертела разные прикреплены. Пока дровишки до состояния углей дойдут мы кабанчика... того... определим...
– Да! Ваше Величество! А там еще олененок был. Рядом с кабаном... Надеюсь Вы его тоже заметили. А еще чуть дальше барсук. Для моего укрупнения барсучий жир не помешал бы.

Веренс делает широкий величественный взмах рукой.
– Хха, гссподин Арккн…ацлер, по сравнению с тем, как я ххотился с герцогом, с… какая на необъезженной лошади! –
Держась одной рукой за поясницу, начинает лихо собирать хворост.

Чудакулли:
– Ваше Величество, Вы не уточните, был ли это кабан или кабаниха? Мне отсюда не видно… Вопрос не праздный, о подробностях умолчу...
Люди, понимающие толк в охотничьей кухне, делятся на две группы. Первые считают, что самая вкусная дичина – та, что обработана и употреблена непосредственно на месте охоты. Они правы. Вторые уверены, что царские блюда можно приготовить только в цивильных условиях. И они правы ещё больше. Поэтому я всегда ношу с собой походную кухню и оказываюсь втройне прав – и на месте охоты и в цивильных условиях и в окружении прекрасной дикой природы…
Кстати, царские блюда помянуты совсем не случайно. Ранее блюда из дичи всегда считались достойными как минимум дворянского стола. Да и на монарших трапезах их подавали в изобилии – лебедей, павлинов, цапель, журавлей, не говоря уже о такой «простой» дичи, как мелкая полевая или боровая птица. Олени, лоси, кабаны на царских пирах предлагались в таком количестве, что у именитых иноземных гостей буквально глаза на лоб лезли. И от изумления, и от переедания – поститься на званом пиру было крайне сложно…
Единственный минус – дичь у нас в стародавние времена совершенно не умели готовить. То есть, кушанья были многочисленные, сытные и обильные – но не очень вкусные. Загвоздка, как водится, в методике: совсем не принято было жарить мясо на открытом огне, будь то в сковородах, над жаровнями или на вертелах.
А тут главное – не бояться экспериментировать, смело использовать идеи и рецепты иноземных кухонь и – следовать нескольким простым правилам.
Первое: дичь нужно сохранить до того момента, когда вы сможете сделать из неё что-нибудь изысканное. Второе: мясо дичи – будь то олень, кабан, глухарь или перепел – изначально не очень жирное. Для большей мягкости, сочности и, в конечном счёте, вкусности, жир следует добавить. Самый простой способ – нашпиговать дичь салом. Либо же – мариновать её тем или иным способом. Ну и наконец, третье: ничто так не гармонирует с мясом лесного зверя, боровой, полевой и водоплавающей птицы, как соусы и подливки из лесных ягод. М-м-м! Одна фраза: «Подавать с брусникой…», вызывает жуткий аппетит…
Впрочем, теория, как известно, суха, но древо жизни вечно зеленеет. Лучше всего постигать высокую охотничью кухню на конкретных примерах.
Поскольку удалось добыть кабана и доставить свежую кабанятину до места приготовления быстро, то можно попробовать приготовить из неё такое изысканное яство, как цомбер в соусе из плодов боярышника. Цомбер – спинная и почечная часть туши дикого кабана, отсюда и название блюда. Как Вы могли бы догадаться, пришло оно из старой кухни, славной своими рецептами кушаний из дичи.
Итак, мы возьмем кусок мяса весом не менее четырех-пяти фунтов – из той самой почечной или спинной части. Потом положим мясо в керамическую посуду и зальем кипящим маринадом из полулитра сухого красного вина, сока одного лимона, небольшого количества лимонной цедры, двух мелко шинкованных луковиц, половины горсти горошин чёрного и душистого перца, нескольких бутонов гвоздики, пригоршни сушёных ягод можжевельника, маленького зубчика чеснока, небольшого лаврового листа, кусочка имбиря и пригоршни чернослива. Можно добавить немного шинкованной моркови и белого корня...
Параллельно можно готовить окорок. Жарим его! Именно жарим! Именно хорошее мясо. Но сначала маринад…Для маринада из расчета на два фунта мяса: ри-пять столовых ложек оливкового масла, две столовые ложки бальзамического уксуса, белый перец, чесночный порошок (без соли!), перетёртый в пыль орегано…(по желанию можно добавить иные специи, но! – не кари, не мускатный орех, не гвоздику, не молотый душистый перец).
Для этого берём тарелку (суповую) В ней смешиваем до получения однородной массы компоненты для маринада)...
Берём мясо и нарезаем ломтями толщиной два пальца лангетной нарезкой – то есть наискосок... типа по диагонали по отношению к разделочной поверхности, – НО – всё же поперёк волокон. Затем мясо вываливается (вымазывается) в маринаде.. И отставляется в прохладное место на пять минут максимум. Nем временем подготавливаем хорошую сковороду... разогреваем её на БОЛЬШОМ огне... Когда сковорода разогрета – выкладываем ломти мяса. Как только появилась корочка внизу – перевернуть... Опять запеклось – опять перевернуть.
Цель – успевать переворачивать до того как потечет сок. Когда мясо приобретает слегка желтовато-пришкваренный оттенок отодвинуть сковородку с огня, подсолить сверху с одной стороны – плюс накрыть крышкой и на пару минут оставить в таком виде. Подавать к столу с – держитесь Варенс! – с СОУСОМ...из жареных слив.
О-о-о-о… что это за блюдо. Ну и гарнировать свежими овощами и листьями салата руколла.

– Ну так как Ваше Величество – это кабан или кабаниха?... –
Насвистывает мелодию, которую недавно играл на флейте...

За время монолога Веренс слегка протрезвел, но полностью офигел:
– Ни то, ни другое. В смысле, боров. –
Трет лоб.
– Это Клыкач семьи Порчик из Ломтя. Выбрал свободу, как раз накануне прошлого Страшдества. Я помню, как на него всем Ломтем устраивали облаву. –
Деликатно:
– Вид у него действительно диковатый и… Ммм… Клыкастый. У нас все свиньи такие. Леса, подножный корм... Медведи... Волки обычно не связываются. –
Со вздохом:
– Тушу придется вернуть хозяину. Если я начну незаконно есть свиней своих подданных…–
Задумался над фразой.

Теперь пришла очередь офигевать Аркканцлеру. Неожиданная новость о борове и его хозяине... и необходимость вернуть тушу... гасит весь охотничье-кулинарный запал... потерянный вид последней степени огорошенности, просто слезы наворачиваются, глядя на него...
– А-а-а... олененок? – спрашивает он потухшим голосом, – тоже беглый? Его тоже возвращать? –
Сосредоточенно смотрит на Веренса, потом на кабана, потом на край кустарника, ведущего в лес... напряженная работа мысли... не может смириться с потерей трофея...
Мертвая пауза, даже гудения мух не слышно... Обретает некую надежду вернуть уверенность, кураж, полет кулинарной фантазии:
– Пока дотащим – туша протухнет, Ваше Величество, мы Порчику... мы... шкуру отдадим. Хорошая шкура – он ее или продаст или жилетку сошьет...

Веренс:
– Дотащим? –
Кротко:
– Для вашего укрупнения нужен барсучий жир? –
Оценивающе смотрит на Чудакулли.
– Надеюсь, в том барсуке МНОГО жира. –
Уходит по просеке.
Возвращается, снова пятясь, но на сей раз быстро и с пустыми руками.
– Вы хотели мне объяснить, как стреляют из арбалета? К счастью, она занята сейчас олененком (*)…
––––––––––
(*) Черная Рысь – очень редко встречающийся, молчаливый, загадочный представитель семейства кошачьих. Имеет склонность рыськать, то есть рыскать, в труднодоступных и отрезанных от цивилизации областях Припупья. Славится тонким, оригинальным чувством юмора. Например, повадкой прийти к стоящему на отшибе крестьянскому дому и долго точить о дверь когти, мяукая басом. На другой день хозяева ликуют – «Слава богам, хрен с ней с коровой». («Инциклапедия Жывотных и Других Мистических Сусчеств»).

Чудакулли:
– Она? Какая она? Нужно знать размер, повадки... делать поправку на ветер.
Двайте поренируемся. Три стрелы прикреплены снизу ложа арбалета. Еще одна, четвертая, у ручья около зотика, где вы отдыхали, с нанизанной на нее пернатой дичью...
– Кстати неплохо было бы и эту дичь попробовать приготовить...
– Но вернемся к арбалету. Натягиваете тетиву с помощью лебедки вмонтированной в приклад. Затем выбираете стрелу.
Та, что покороче, для ближнего боя и крупной цели, пробивет толстые шкуры... самая длинная снайперская стрела – летит далеко и попасть ей можно прямо в глаз белке или кому угодно. Средняя для типовой охоты... я думаю Вам в самый раз для начала.
Для тренировки будем целиться прям в борова... он по размерам похож и сбежать никуда не сбежит. Пробуем с 10 шагов...

[OOC: А откуда Аркканцлер знает, что «она» размером с борова?]
Веренс, переливаясь акварельными тонами голубого и зеленого.
– Ч-что, стрел всего ч-четыре? –
Подбирает четвертую, стряхивает с нее пернатую дичь.
– По-повадки… Кошачьи. По-поиграть… –
Ищет, где у арбалета ложе.

[ООС: Аркканцлер хитрит. Аркканцлер просто не обнаружил ни одной приличной мешени. Кругом валуны, трава и кустарник... и туша борова. Стрелять в походную кухню -- жаба душит... ]
Чудакулли замечает панические настроения у Веренса и собирается вернуть его "в строй" или хотя бы "придать ему смелости", пусть даже "смелости под мухой"...
– Ваше Величество, нам бы взбодриться. Давайте по походной куржечки из "Биздонной Охлашденной" хлебнем... ну... мне можно в этот наперсток... И песню охотничью перед тренировкой споем, для поднятия охотничьего духа и вероятности прицеливания (второе, это как утверждает Тупс).

Веренс, безжизненно.
– Ваше здоровье, Аркканцлер. Вас она скорее всего не заметит, поэтому передайте королеве, что я оставляю страну в ее надежных руках и прошу не очень плакать. Вернетесь в Анк-Морпорк – скажите Томджону, что я всегда им гордился… Да, еще – пусть Шон особо проследит за индюшатами, это специальная морозоустойчивая порода. Да, и сообщите Большому Джиму, что Ланкр – цивилизованная страна, и таможенный кон-тролль должен быть не в пивной, а в униформе!

Чудакулли бодро опрокидывает наперсток и запевает:
– О, охотник, ты – охотник дальнозоркий,
Что приметит твой глаз – не уйдет,
Кабан, и олень, бобер и кролик шустрый,
Летит стрела и в цель попадет.
Что в норах скроется – тех такса найдет,
Что в чаще скрывается – ухо учует,
Кто из кустов вылетает - их виден полет,
Стрелок искусный всегда попадет...
– Ваше Величество – сначала тетиву натягивем, потом стрелу заряжаем...
Давайте еще по одной и я Вам все детально объясню.
Можно вон тот листик щавеля... совсем маленький ккусочек...
Благодар-р-р-ю...

Веренс крутит лебедку арбалета, пытаясь одновременно стискивать зубы и подпевать.
– Стрелок… скусный …
Кусты раздвигаются.
Не торопясь и даже не давая себе труда двигаться бесшумно, на прогалину начинает выдвигаться она.
По размерам – кабан идет нервно курить в коридоре. Мех рыси не совсем черный, скорее золотисто-бурый в ярких солнечных лучах. Она щурится. На ушах великолепные кисточки. После легкой предобеденной закуски (олененок) успела умыться, но мех на подбородке остался слипшимся в косицы.

Солнце жарит вовсю... Чудакулли наблюдает совсем запредельный сюжет... На него надвигается кошка размером с письменный стол...
Заглядывает в наперсток, там еще плещется... Добивает "целебную", шепчет заклинание "Василиска" и неморгающим взглядом уставился на рысь... на всякий случай сняв шляпу ковыряется в ней...
– Ваше Величество сейчас Вам лучше подойдет шпага или меч. Под столом два вертела сделанные из шпаги и меча, рекомендую...

Веренс стоит к рыси в пол-оборота, не смотрит в ее сторону и вообще делает вид, что не замечает ее присутствия.
Светским тоном, но слегка косноязычно и придушенно:
– Вертела, надо же. Удивительно. Никогда бы не подумал. Я слышал, что холодное железо не поддается магии. Как же вы сумели все так… Мм… Оборудовать?

Чудакулли:
– Это не холодный металл, а очень даже горячий. Он сам может выступить на защиту своего героя... уникальное средство... и оружие и шампур... –
Понимает, что заклинание "Василиска" не срабатывает...
– О боги!!! Это монстр какой-то!!! –
Наконец достает из шляпы пузырек валерьянки, носовой платок.. капает на него валерьянку... достает рогатку, потом 5 серебрянных долларов, заворачивает их в пропитанный валерьяной платок и стреляет в сторону "БизДонной Охлашденной"... попадает очень удачно, – в 3-х сантиметрах от горловины фляги...!
– Хватайте меч! Ваше Величество...! И отойдите на 2 шага назад! Мимо вас сейчас пролетит центнер вожделения! Когда оно (она) вцепится в мой "подарок" – рубите его со всей силы! Или отойдите еще на 3 шага назад.. эта тварь налакается до умопомрачения... из "БизДонной Охлашденной"... тут мы ее и возьмем!

Запах валерьянки смешивается с душно-жарким ароматом лесного разнотравья плюс испарения согревающего.
Странным образом рысь ведет себя так, словно находится тут одна. На присутствие объятого азартом Аркканцлера и сине-зеленого Варенса не реагирует никак. Не выказывает ни малейшего интереса и к туше кабана.
Движется к воде, нюхая воздух (вибриссы шевелятся) и явно стараясь беречь левую заднюю лапу.
Веренс наклоняется, пару раз роняет и с третьей попытки подцепляет лежащую в траве штуку пернатой дичи.
– Аркканцлер, мы в го-в го-в гов… – Берет себя в руки. – В гостях, и она тоже…

Чудакулли:
– Одно растраивает – мы не представлены... а так, согласен, мы все тут в гостях.

Веренс смотрит на Чудакулли. Мутные от страха глаза проясняются мыслью, словно запотевшее стекло протерли рукой.
– Вы не встречали здешнего хозяина?... Вы уверены?... –

Рысь у ручья, трогает лапой Биздонную. Прижимает уши (не дура, магию чувствует).

Чудакулли:
– Хо, ваше Величество! Лакает! Из ручья!.. Скоро уснет, я вместе с носовым платком и валерьянкой умиротворяюще-усыпляющее заклинание послал. В ручье на 5 метров от фляги сонная вода...
– Вы заметили она хромает... то есть быстрый бросок ей не под силу... Возьмите все-таки вертел, по крайней мере Вы так убедительнее будете выглядеть.
– Что Вы сказали? Не встречал ли я тут кого?... – Делает вид, что не понимает о ком речь и хочет узнать, с кем ему так не повезло. – Здешнего хозяина?... Так это же Ваши владения!... Или вы эти угодья отдали кому-то под хозяйство?

Веренс косится краем глаза. Видит, что мошки-козявки, которые вились над ручьем, засыпают и сыплются в воду. Рысь лакает, подергивая хвостом.
– Если она бросится, то лучше уж быстро. Впрочем, не думаю… – Дрожащей рукой вытирает лицо и кладет подстреленную птицу на разделочный стол.
– Д-давайте вести себя естественно. Я – делать то, что не умею, вы – руководить. –
Снова косится на рысь. Она вроде налакалась и, склонив голову набок, медовыми глазами разглядывает зонтик-тент.
– У меня как-то смутно, что было позапрошлой ночью. Но, говорят, одно местное божество вы уже встречали… Даже на прицел брали. Помните?

Чудакулли:
– У Вас есть свои Боги? Вы великий король, Ваше Величество! Королевство с местными Богами!.. То, что Ланкр славен ведьмами – это известно всем, и эльфы тут же у Вас, да еще и Боги!!!
Так Вы говорите я с божеством встречался?
Хм... Если и прицеливался, то в оленя у ручья... А в этого лесного жителя не целился, наоборот, он мне выстрел из арбалета загубил! – В последней фразе проступает недовольство и сдерживаемая ярость.
Размахивая руками моделирует ситуацию:
– Хотя... я магический удар-то нанес... Но он-то! Ловкий какой?! Я и глазом не моргнул, а он уже в другом месте... –
Бормочет тихо:
– Так Вы говорите, божество... похоже барсучий жир нам, то есть мне, пока без надобности... тут другой подход нужен... –
Бодрым голосом, дабы вселить уверенность в себя и Веренса:
– Кажется ей сильно нравятся яркие цветные вещи... как завороженная сидит!...

Веренс сбит с толку.
– Олень? По слухам, он больше похож на мм… козла. Частично. Я говорю о Хоки. – При этом слове по лицу Варенса проходит гримаса, на лбу выступает пот.
– Так вы прицеливались и… в другого? Должен заметить, у вас устойчивый подход...

Рысь тем временем сбила зонтик на землю и катает по траве. Развлекается, бестия.

Чудакулли:
– Целился я в оленя, красивый такой, большой... он из ручья пил. Я бы его добыл. Но солнце так слепило глаза... и... казалось, что рядом с ним еще кто-то... Так вы говорите... Хоки?.. это который с флейтой? Дух природы? –
Зажмуривается и замирает, отгоняя страшные мысли... берет себя в руки...
– Что же, попробуем не арбалетом, а флейтой... раз они его флейту любят...
Кто-то у нас в Университете наигрывал его мелодии... сейчас припомню... –
Достает флейту, играет...

Под влиянием Аркканцлера Веренс себе туда же мурлычет, иногда чисто случайно попадая в такт.
– На мельнице старой
Жил старый король,
Перебирая горох и фасоль

Седьмая серия. Манящие чары

Лесные дебри. Нэнни -- Диаманда
Ghyta0gg_on_the_broom.resize.jpg Нянюшка в шлеме на метле, – зрелище любопытнейшее, сочувствую всем, кому не довелось его видеть...
Еще сверху, вороной летаючи, она определила, куда направляется Диаманда – дорожка эта через картофельное поле кроме как к лесу привести никуда не может.
"Ладно, посмотрим, зачем это тебя туда несет, болезная".
Делает большой крюк, летя быстро, но на небольшой высоте, скрываясь сначала между крышами домов Ланкра, потом – за верхушками деревьев – но не теряя девчонку из виду.
В конце концов оказывается на самой границе леса и поля, чуть сбоку от тропинки, – но все-таки внутри леса, откуда, зависнув меж ветвей, и наблюдает за приближающейся Диамандой.
"Главно дело, понять бы: она и впрямь одержима, или у ней просто крыша поехала?
От чего бы ей и не рехнуться? Вполне возможное дело: где тонко, там и рвется, а ты не нее посмотри: ущипнуть не за что...
А вот если одержима... Тогда да..."
Еще раз проверяет, все ли в карманах на месте...

Убежище
Рысь легла, подмяв зонтик под себя, слегка покогтила и таки опустила морду на передние лапы.
Спит.
Веренс говорит со слабой, но торжествующей улыбкой.
– Видите, все дело во взаимной вежливости. Мы делаем вид, что не замечаем ее, она делает вид, что не замечает нас. –
Вытирает лоб рукавом.
– Ну что, рискнем приготовить птицу, господин Аркканцлер? Здесь хватит на двоих, если вы пока… мм… предпочитаете не укрупняться.

Чудакулли:
– Да-да! Вполне согласен – пора подкрепиться... набраться сил. Вы жаровню пока разожгите. Она заодно и дикого зверя не подпустит. Зверь, он огня боится.
А птица – это хорошо, у меня под птицу и специи есть.
А насчет укрупняться?!... Пока погодим. Чего зря магией разбрасываться. Да и на голодный желудок творить заклинание неправильно... может как-нибудь вредно повлиять... прекосить пространство, не там сконцентрироваться... Торопиться не будем.

Запасы страха на некоторое время исчерпаны, поэтому Веренс подходит к спящей рыси, отодвигает в сторону ее хвост и вытаскивает из травы немного помятый брыль.
Нахлобучивает, сдвинув на затылок.
Разводит огонь в походной кухне.
Собственно, поджарить или запечь птичку можно было бы просто на камне. Солнце палит, близится время ланча.

Лесные дебри. Нэнни – Диаманда
Диаманда приближается очень медленно – видимо, рано ей все-таки было вставать с постели, – совсем обессилела, вон – идет, шатается...
Поэтому у нянюшки есть несколько минут передышки – и она, достав из кармана яблочко и мусоля его, прокручивает в голове все, что видела-слышала с утра, – не отрывая глаз от приближающегося издали силуэта девушки...
"Люси ей сказала: 'Дорогуша. Твой платочек из Сада Смерти. Этот твой кавалер, он – Смерть.' ... Ага. Значит красавец этот голубоглазый как раз насчет Милли ко мне подъезжал утречком... Да... Похоже, ему много стараться не надо будет, – чтой-то она в ем нашла..."
"Руку от меня она прятала – чего прятать, коли обычный порез был бы... Надеюсь, не об косу его она поранилась... Ага, постой – может, она кровью простыню Маграт и уделала, – она ж горничная, постели убирает..."
"Горничная – это хорошо... Я и сама с горничных начинала..."
Тут нянюшка ухмыльнулась и снова сосредоточила внимание на Диаманде, которая была уже почти у самой кромки леса.

Убежище
Чудакулли:
– Ваше Величество, а вы замечали такой любопытный момент в Дикой Природе – часть животных подвержена дрессировке, а другая ни в какую! Хоть разбейся. Причем те, кто подвержены дрессировке тоже делятся на две группы. Одну нужно укрощать, а другую можно приручить и воспитать. Причем и та и другая группы имеют способности к самообучению.
Например приручить песца нельзя, он очень агресивен, его можно укротить и сделать "балаганной игрушкой", а сделать домашним любимцем нельзя. Например песцы, которым клали приманку, соединенную шнуром с заряженным арбалетом, первоначально ее хватали и погибали, но весьма скоро стали прорывать ход в снегу и схватывать приманку снизу, так что выстрел не попадал в них, и они благополучно утаскивали добычу.
В качестве аналогичного примера упомяну о так называемых "контроблавах" на оленей: когда в данной местности произведено несколько облав, то поведение оленей изменяется, и они, вместо того чтобы бежать от шума, производимого загонщиками на стоящих тихо и спрятанных охотников, начинают бежать на шум, то есть на загонщиков, прорываются через их линию и таким образом уходят. Это становится настолько постоянным, что стрелкам приходится становиться позади загонщиков, и тогда олени нарываются на них... Правда тут гибнут иногда загонщики...
Но я не об этом – оленя ни приручить, ни укротить еще никому не удавалось. Держать в загоне или зоопарке – пожалуйста... Любопытное животное.
Но я опять не об этом... как там наша дичь? А Ваше Величество?

Веренс поджаривает птичку на вертеле.
– А мне доводилось читать, что в семье одного лесника приручили олененка. Марала. Они ежегодно сбрасывают рога, как вы знаете. Без рогов это было кроткое, безобидное существо. Но когда отрастали рога… –
Вытирает лоб.
– Знаете, в бытность мою Дураком, я часто на кухне спасался. Вы что-то говорили насчет специй?

Лесные дебри. Нэнни – Диаманда
Диаманда идет, пошатываясь, по картофельному полю. Поле цветет сиреневым, розоватым и фиолетовым. Жуки жуют, личинки ползают. Поселяне неизвестно где, видимо, еще отсыпаются после тяжелой ночи и последовавшим за ней свадебным пиром. Солнце палит.
Но вот дорожка преодолена и Диманда походит к лесным вратам. Тропинка ведет прямиком в лес, над ней с двух сторон, как обрамление ворот, стоят два могучих ясеня. За ними – лесной воздух, зеленая сень и птичьи голоса.
Диманда зашла во врата леса и упала в траву на колени. Запрокинув голову, смотрит на кроны деревьев. Глубоко дышит. Молчит.

Поднялась на ноги, постояла, посмотрела: перед ней поляна, почти круглая, за спиной -- вход в лес, ясени эти самые; от поляны отходят в разные стророны тропинки. Выбрала ту, где заросли бузины погуще, пошла.
Под ногами ковер из прелых листьев, над головой – цветущие липы и все та же дурманящая бузина. Диаманда идет спокойно, уже и не шатается, почти. Глубоко дышит. Скинула на плечи черный платок, распахнула ворот. Подошла к липе, что спустила ветки почти до самой земли, прислонилась к черному стволу.
Когда входила под шатер ветвей, ясно услышала звук, похожий на стук сердца.
Гладит рукой по стволу и чувствует, что дерево пульсирует под ее ладонью.
Прислонилась спиной к стволу дерева. Слушает лес.

Нянюшка неслышно следует за ней за стволами деревьев.
Вообще-то Диамандовы выходки и претензии обычно кажутся ей смехотворными... Но сейчас, в лесу, девушка явно ведет себя правильно.
Но что она задумала, непонятно.
"Эх, нет рядом Эсме!", – сокрушается Нэнни. – "Не вовремя Маграт свои фокусы затеяла."
На нет и суда нет. Придется самой попробовать сделать то, в чем так преуспела матушка – тоже послушать лес.
Нэнни причаливает на помеле к покрытой мягким мохом уютной развилке старого дуба, устраивается там поудобнее, чтобы не упасть, снимает шлем, пристраивает его на колени, и тоже начинает вслушиваться в лес, надеясь ощутить вместе с лесом и Диаманду, которая, кажется, начала словно бы растворяться в ауре леса...
Но на всякий случай левая ее рука опущена в один из карманов и держит там кое-что...

Диаманда отходит от ствола липы. Медленно, спокойно, идет по тропинке. Нагибается за спелыми ягодами земляники. Срывает какую-то травинку, пожевала хвостик, идет, помахивая травинкой.
Тропинку пересекает ручеек. Темная вода бежит по корням и небольшим камушкам... Диаманда наклоняется к ручейку, набирает в горсть воды, пьет, потом протирает лоб влажной ладонью.
Присела около ручейка, заплела растрепанные волосы.
Сидит, обхватив колени руками, смотрит на кроны деревьев.
И тут ей на лицо падает кленовый лист.
Жёлтый.

Убежище
Кухня хоть и волшебная, но дым настоящий.
Веренс снимает брыль, некоторое время машет им, свободной рукой прикрывая лицо.
У спящей рыси шевелятся усы.
Дымок и запах жаркого плывут по воздуху.

Лесные дебри. Нэнни – Диаманда
Увидев листок, Диаманда вскочила. Схватила его и побежала прочь с тропинки.
Бежит, но не хаотично, "не разбирая дороги", а как-то , как будто знает, куда именно. Время от времени останавливается и смотрит на листок.

Убежище
Во время приготовления птицы Веренсом Аркканцлер копается в шляпе. Наконец находит то, что искал – книгу в странном кожаном переплете с застежками из клыков крупного хищника.
Раскрывает, ищет нужное место, утыкается в книгу и зачитывает:
– "Рысь, дикая кошка. Длина тела до четырех с половиной футов, хвоста – до фута. Мех мягкий,пушистый, от палево-дымчатой до ржавой окраски; на концах ушей кисточки. Питается ЗАЙЦАМИ, ПТИЦАМИ, иногда нападает на КОПЫТНЫХ. Живет до 25 лет..."
– Так, не то...
"... рысь – это совсем не мелочь. Если камышовый кот, который гораздо мельче рыси, способен в клочки порвать добермана, то можете себе представить, на что способна рысь..."
– Опять не то...
"... рысь приручению не подлежит. Именно в том плане, чтоб стать домашним животным. Её можно держать в вольере, но не вместо домашнего кота. Даже перестав бояться людей, рысь все равно относится к человеку как к врагу... тем более, что это довольно таки сильный ХИЩНИК, в природе выбирающий наиболее глухие места для обитания..."
– Да, это, наверное самое глухое место в Вашем королевстве... Но мысль про вольер вполне... вполне...
"... в Ветеринарной службе спасения советуют, завидев рысь, не подходить к ней и тем более не подзывать “киску”. Любой пристальный взгляд она может принять за проявление агрессии и накинуться на незнакомца. Попавшись на глаза дикому зверю, ни в коем случае не убегайте, иначе вы точно станете его добычей! Надо во что бы то ни стало постараться изобразить спокойствие: не кричать, не размахивать руками...
– Это тоже вполне... значит в глаза не смотреть...
Ваше Величество, в нижнем ящике большой поднос, блестящий, как зеркало... я думаю, если его установить между нами и рысью, привалив вон к тому валуну и придавив вон тем осколком скалы... то... пусть посмотрит сама себе в глаза...

Наконец реагирует на приятный запах дыма, аромат мяса и вопрос Варенса...
– Приправы? Ах! Да! Вы же не в курсе!
У нас в университете каждый знает мои приправы. Во втором ящик стола вы найдете специальный судок. Который включает в себя: соль, три сорта перца, четыре сорта горчицы, четыре сорта уксуса, пятнадцать различных сортов чатни и мою любимую приправу – соус Ухты-Ухты, представляющий собой смесь маринованных огурчиков, каперсов, горчицы, плодов манго, инжира, тертого койхрена, эссенции анчоусов, еловой смолы и, что особенно важно, серы и селитры для повышения крепости...
Под этот соус обожаю баранину!.. Но птица тоже подходит хорошо...
Мне кажется, птица уже готова.

Веренс лезет во второй ящик стола.
По очереди открывает специи, выбирая.
– Это знаменитый "Ухты-ухты"? Любопытно было бы попробовать.

Чудакулли:
– Ваше Величество!.. Вы поднос установите... а то я уже заклинание пристального взгляда заготовил... еще минуты три, и оно загаснет!...
Не режьте птицу ножом, ее надо руками разделять на части... Металл портит вкус птицы. Там только руки и приправы царят...
И хорошее вино, или пиво в отдельных случаях...
Но то как Вы готовили эту птицу вызвало во мне любопытство и уважение. Где Вам передали такое мастерство? У меня в Университете собраны лучшие повара, я часто за ними наблюдаю... Но так любовно относиться к процессу... Вы поэт дела!

Лесные дебри. Нэнни – Диаманда
Слиться с душой леса у нянюшки выходит плохо – все-таки она не Эсме... Максимум, что у нее получилось – отслеживать общий фон радиусом где-то мили в полторы – спокойное, слегка жужжащее в голове нечто, чуть возмущенное в той стороне, где находится Диаманда.
Но перемену в поведении девушки заметить ей все-таки удалось – небольшой всплеск возмущения, и оно стало удаляться к периферии воспринимаемого круга."
"Ага, идет явно целеустемительно... Значит, все-таки одержима. Вот #@*&**#..." –
Не теряя времени, нянюшка снова нахлобучила на голову шлем, оседлала метлу и, пока не поздно, полетела, довольно быстро, но осторожно петляя между стволами, в ту сторону, куда направилась девушка.

Лесные дебри. Нэнни – Диаманда. Поляна
Замедляя шаг, спокойно и целенаправленно, Диаманда вышла на поляну. Бег не утомил ее. Дышит ровно и глубоко. Платок накинула опять на голову. Спрятала волосы.
Подняла руки ладонями вперед, как будто уперлась во что-то невидимое. Остановилась. Посмотрела на листок, спрятала его за ворот блузы. Села на землю, прислонившись к стволу одной из окружающих поляну лип. Сидит, и, кажется, чего-то ждет.

Убежище
Веренс:
– Не хвалите, пока не попробуете. –
Устанавливает зеркальный поднос напротив спящей рыси.
– С кухней у меня связаны самые безоблачные воспоминания. Приличное общество – привратник и кучер – партия в «дуркер», вкусные объедки… –
Подставляет Аркканцлеру открытую ладонь.
– Позвольте мм… проводить вас к столу.

Лесные дебри. Нэнни – Диаманда. Поляна
Нянюшка, наблюдая за Диамандой, старается держаться как можно тише, но время от времени нетерпеливо ерзает на зависшей среди стволов метле...
"Ну что, так и будем сидеть?! У меня времени мало... Вечером-то я с Казанундой к Верзиле сулилась сходить... Жалко будет если он не сможет еще разок там побывать Twisted Evil Laughing ... Его жалко, конешно." Embarassed
Наедине со своими мыслями нянюшка, оказывается, все-таки порой испытывает смущение...

Убежище
Чудакулли:
– С удовольствием приму Ваше предложение. Какие длинные у Вас пальцы!!! –
Устраивается на ладони Варенса.

Тот транспортирует своего гостя на стол, сервированный зеленью, ягодами – ну, и птичкой тоже.

Чудакулли:
– О Боги! Вот это клубника! Готов поселиться в ней!
Но как пахнет птица! Где мой столовый набор?
Ваше величество – капельку соуса на этот листок земляники!
Какая сервировка! На две головы выше меня! Вам нужно давать мастер-классы на кухне Униврситета... –
Смачно жует все подряд...
– Вкусно!!!!!! –
[Появляется Призрак Гнома!!!!!! Виртуально!!!!!!]

Лесные дебри. Нэнни – Диаманда. Поляна
Диаманда встала, обошла поляну по кругу. Посолонь. Подбосила листок, и он, плавно кружась, проходит сквозь то невидимое препятствие, которое остановило Диаманду. Она идет вслед за листком.
Теперь постороннему зрителю Диаманда видна, как сквозь радужную пленку то ли мыльного пузыря, то ли бензинового пятна на воде.
Девушка встала в центр круглой поляны, подняла руки, начала какой-то танец.

Сначала медленно, потом все убыстряя темп, она кружится в центре поляны. Трава под ее ногами расходится веером. Чуть слышен тоненький звук, вроде пищания комара.

Нэнни из своего укрытия пробует бросить веточку в ту сторону, где танцует Диаманда.
Веточка отлетает от препятствия.
"Так, мне, значит, тоже туда не попасть...
Если она опять хочет на Диск какую-то нечисть впустить, – жаль, что я столько время тянула, дура старая, – сразу дала бы ей по башке булыжником, шлем на голову – и прочь из леса, обратно в замок, добро пожаловать, к Эсме в "невестки " ...
Но уж теперь поздно жалеть... И что делать-то?
И действительно ли она путь кому-то открывает? Нет, похоже, это ей открыли...
Не к лесным ли духам она уходит?..."

Убежище
Веренс отрешенно провожает взглядом полупрозрачную фигуру гнома, который протопал через прогалину и протащил за собой дюжину восклицательных знаков, словно связку сарделек.
Мысль о сардельках ведет за собой следующую.
– Все это хорошо, но с боровом надо что-то делать. Рысь когда-нибудь проснется… – Задумчиво грызет птичью гузку.

Восьмая серия. Пикник с дамой пик

Лесные дебри Ланкра – Убежище
Уже не видя надобности таиться – все равно Диаманда ее не увидит – нянюшка в поисках помощи взвилась вверх.

И тут ее носа коснулся чудесный аромат, перебивший даже дразнящий, но уже ставший привычным запах копчености из кармана – эх, завтрак-то давно был! – аромат жареного фазана.
Нэнни немедленно берет курс на источник запаха, ориентируясь по дымку, поднимающемуся над кронами деревьев.
Через пару минут она уже зависла над полянкой, не без удивления разглядывая представшую перед ней сцену:
У какого-то неизвестного ей, непонятно откуда взявшегося здесь ручья, у кухонного стола со снедью, сидит мужик в соломенном брыле, неподалеку валяется здоровенная свиная туша – "где-то я эту свинку уже видела, ой, видела!" – а еще чуть поодаль, подмяв под себя какой-то пестрый зонтик, вальяжно раскинулась громадная кошка, – сразу видно, не мертвая, а дрыхнет, – ни дать, ни взять Грибо, после того как натрескается, – только что хвост покороче...
Но вид валяющегося рядом с мужиком арбалета подсказал нянюшке, что перед ней сам ланкрский самодержец Razz Laughing , отправившийся, по словам Шона, на охоту с главным волшебником.
"Неужто он один обоих завалил? Во дает! И где Чудакулли этот блаженный?"
Окликает:
– Эй, ваше велико, вы, что ли?

Веренс задирает голову.
– Миссис Огг! –
Энергично семафорит брылем.
– Снижайтесь к нам, сделайте милость. На рысь только не садитесь! –
Испуганно смотрит на стол.
– Господин Аркканцлер? Я вас сдул?...

Нянюшка снижается, приземляется у стола, снимает с головы шлем, утирает пот со лба, не забывая при этом цепким глазом фиксировать подробности сцены, ускользнувшие при взгляде сверху.
– Аркканцлер? –
Принюхивается.
– Да у вас тут не только што жаркое к столу, как я посмотрю. – А стаканчик для дамы найдется? –
Но вид у нее немного смущенный. Впрочем, заметить это могла бы только матушка. Наверное.

Чудакулли:
– Все в порядке, я с той стороны судка со специями.
За солью и соусом Ухты-Ухты ходил.
Потрясающее зрелище, я чуть его не пропустил, пока в судке ковырялся. Какая точная линия полета.
А борова нужно срочно закоптить. Я знаю, Нэнни Огг обожает копченности...
Кстати можно сделать замечательные деревенские колбаски, кровяную колбасу, окорок и ветчину (это из тазобедренной части), рулет копчено-запеченный (на это идет – лопаточная часть в шкуре), из шейной части – пастрома... потом – грудинка особая бескостная, корейка копчено-запеченная, бекон, буженина, карбонад, шейка, окорок, ветчина, рулька, балык...
Нэнни, говорят вы эксперт по рецептам. Что-нибудь добавите?

Веренс:
– Уфф.
Прошу к нашему столу, миссис Огг. Не запечь ли еще птичку на углях?
Осторожно обходит рысь и наполняет из ручья объемистую кружку. Зачерпнув около горлышка фляги.

Нянюшка удивления не выдает. Ставит шлем на стол, прислоняет к нему же помело.
Присматриваясь к обстановке, вкусно хлебнула из кружки:
– Ммм, а ниччё... Пикничок, значит, устроили? Вскладчинку? У меня тут яблочки есть... И маленько орешков осталось. И кулечек с мятными леденцами... Так что присоединяюсь... –
Порывшись по карманам, достает пресловутые пакетики, которые обычно скрашивают ей время от завтрака до обеда и от обеда до ужина.
– А, главно дело, какое место славное подобрали для пикничка – тут тебе и ручеек, – и время самое подходящее чичас свининку коптить – чем жа ишшо на охоте заниматься, особливо когда черная рысь рядом отдохнуть прилегла... –
Нянюшка, строго говоря, перешла в наступление – чтоб у нее самой, часом, не поинтересовались, как там дела во дворце, присутствовала ли королева на завтраке, да как матушке удается поладить с Диамандой...

Чудакулли, охваченный азартом воплощения своего охотничьего "внутреннего смысла" – перейти к приготовлению добытого изысканным методом.
– Да что рысь. Пусть спит. Она до ночи дрыхнуть будет. Она же ночной охотник – это ее переполох разбудил лесной... А свининку пора коптить. Нэнни, поговаривают вы массу рецептов и способов знаете... нетривиальных... хотелось бы испробовать что-то здешнее, чего нигде не встретишь. Знаете, надоедают иногда традиционные рецепты. –
Отхлебывает из наперстка – храбрость удваивается.

Нянюшка пока держится, хотя на сегодняшний день для нее, пожалуй, уже многовато, – Маграт не в себе, Диаманда одержима и, похоже, ушла в лесные духи, даже у Смерти, судя по утреннему разговору, не все дома, – а теперь еще и господин Чудакулли – вынь ему да положь – решил свинью среди леса нетрадиционным способом коптить... Это уж не говоря о том, что он при этом сильно уменьшился противу прежнего объема. Веренс, правда, вроде бы такой, какой всегда – хотя кто его знает, в тихом омуте...
– Не травиальные способы, да? Эта... как его, – припоминает нянюшка слышанную в Заграницах фразу, – "Мусье знаток в превращениях?" –
Поддерживая светскую беседу, одним глазком косится на Веренса – он тоже свинью коптить желает?

Тот тем временем принимается ощипывать второго фазана. Это занятие для Веренса так же привычно, как для воина – чистить картошку.
– Я действительно хотел… Мм… – В свою очередь, прячет глаза от Нэнни, – …вернуться к ланчу домой. Показывал нашему гостю красивые места. – Совсем убитым тоном: – Вот, показал. –
Мрачно косится на борова.
– Тут одних дров для коптильни нужен воз. Это Клыкач из Ломтя – помните, миссис Огг, сбежал от Порчиков накануне Страшдества. Поднял на себе загородку, в которой его держали, прямо с ней и ломанулся в лес. Говорят, от этого зрелища соседский петух начал нести яйца.

Нэнни:
– А, Клыкач... Тот-то я смотрю, окорока какие-то знакомые... Ну, трав душистых тут навалом, но до вечера его все равно не закоптишь, хоть травиально, хоть нетравиально... Разве что в угря его превратить, порося в карася, так сказать, – раз уж речь зашла о превращениях. Заодно и до дому нести легче будет.
– Кстати, о превращениях, – гнет свое нянюшка. – А чего наш гость так усох? Это чтобы птичка жареная больше казалась?

Поперхнувшись, Веренс пытается перевести разговор:
– Порося в карася? Кто-нибудь решится есть свинью, нашпигованную магией? –
Робко:
– Может, просто дадим знать в Ломоть? Пускай приезжают на телеге и забирают свое добро.
Тут еще рысь эта. – (Слегка оживившись) – У меня до сих пор поджилки трясутся. Я понял, что не набросится, только когда заднюю лапу разглядел. У нее задняя лапа поранена, миссис Огг – поэтому она сюда и явилась.
Невольно понизив голос:
– Мне кажется, тут священное место. Вроде убежища. Никто ни на кого не нападает. Мошки даже не кусаются, вы заметили?

Последние слова насторожили нянюшку. В этих местах она редко бывала, главным образом "пролетом", помнила только, что ручья тут быть не должно.
– Постой-ка, милок, я чичас. –
Вскакивает на метлу, взвивается вверх, несколько минут кружит над полянкой и снова спускается.
– Убежище, да? – Остро взглядывает на Аркканцлера. – А ты, мил-человек, как раз тут и решил пострелять. верно? Да, не повезло... Но ты же не знал... –
О Диаманде она решила помалкивать, пока та сама о себе знать не дала. "Будем разбираться с неприятностями в порядке живой очереди"...
– Гляну-ка я, что у этой твари с лапой... Раз уж ты говоришь, что она до вечера дрыхнуть будет.
– А ты, ваше велико, прикинь пока – коли уж нас сюда занесло, – надо хозяину подарок какой-нить сделать...
Не просто ручей из водочки запустить – а зачерпнуть, поклониться, вокруг побрызгать, – сказать – "вот, мол, это тебе подарок, угощайся"...
С другой строны – вот боров этот нещщастный, – он ведь не лесное создание изначально-то был. Тут еще подумать надо – не сойдет ли и он в подарок... Может и да, – потому что вон господин Чудакулли совсем было его съесть собрался. Так что вроде как от сердца оторвет, – а это ценно...
Да, и яблочек и орешков от меня – не забудь. Ага, и леденцов – их-то Он вообще никогда не видал, небось. –
Ухмыляется.
– Может, и помиримся с ним... –
Встает, осторожно подходит к огромной кошке, наклоняется, смотрит, что у нее с лапой.

Чудакулли:
– Я не усох, просто это Причуда Природы в Диких Условиях...
У природы нет плохой причуды – каждая причуда благодать!

Веренс:
– Мда. Меня учили, миссис Огг – если уж даришь, дари свое. У меня при себе ничего своего нет, одежда взята взаймы. Корона есть в рукаве, но она не моя, а государственная. –
Сдвигает брыль еще дальше на затылок и трет лоб.
– Господин Аркканцлер, прошу вас – не оставьте здесь вашу замечательную флягу. Народ рано или поздно узнает, что можно спиртное черпать из ручья. И тут будет сперва побоище, потом пожарище и под конец вытоптанная пустыня.
Что до этого долб… злосчастного борова, – (с нотой железа в голосе) – мы, разумеется, вернем его хозяевам. И целой семье не придется голодать всю зиму, и они будут со слезами благодраности [OOC: опечатка] вспоминать нашего высокого… мм… в смысле, знаменитого гостя.
Так что я, пожалуй, пойду и пришлю сюда кого-нибудь с телегой. –
Берет свою куртку, один рукав завязан узлом – там у нас хранится корона.
– Господин Чудакулли, вы как предпочитаете: составить мне компанию, или побыть еще на лоне… мм… природы вместе с миссис Огг?

Нянюшка поднимает голову от рыси.
– Постой, голубчик, не торопись... похоже, здесь ты сейчас будешь нужнее, чем во дворце. Тебя не удивляет, зачем я сюда в шлеме прилетела? –
Разговоры разговорами, а дело делом, -- убедившись, что животное спит без задних ног, нянюшка уже без опаски задними ногами и занялась: достав из очередного кармана сверточек с чистыми тряпочками, промывает водкой рану на ноге рыси, прикладывает к ней кой-какие найденные тут же травы и делает повязку.

Веренс:
– Вы ведь прилетели по просьбе Маграт, чтобы меня... мм... – Уши краснеют. – усовестить... –
Встревожен.
– А что, вам снова что-нибудь упало на... мм... голову? –
Сильно встревожен.
– Замок... Стоит, как прежде?

– Стоит, стоит, – успокаивает нянюшка. – Но кое-что случилось... Так, по мелочи.
Люси вконец запугала бедняжку Милли – [OOC: вот она, женская солидарность Mr. Green !], – а потом даже усыпила ее – чарами, – да-да. И удрала из дворца.
Хорошо, Милли все-таки успела нас с Эсме предупредить – очень неглупая девочка, должна сказать, никак мне в невестки не сгодится Wink , – так что мы с Эсме договорились – она останется Маграт помогать, волшебников успокаивать, коли понадобится, – а я за Люси прослежу...
Я у Шончика шлем прихватила, – на случай, если вдруг Люси эльфы призывали – ну, на эльфов не похоже... Но до лесу дошла как нечего делать, при всех ее ранах-то. Наверное, через амулеты эти ее дурацкие чары навелись...
Ну, так ли, сяк ли, а она пока что к лесным духам ушла – тут, неподалеку, на соседней полянке. Значит, из лесу она пока не выйдет, – но зато в лесу, – особенно здесь, поблизости, похулиганить может...
Так что с Хозяином нам срочно нужно отношения налаживать. Считаешь, что боровка надо хозяевам отдать... Ну, чтобы не протух он пока... – она обернулась к Чудакулли: – Ты не можешь приморозить его маленько, до завтра, что ли...
Угостить Хозяина и без борова можно – мои гостинцы, водка эта ваша, – а от тебя... –
Нянюшка полезла в карман и достала пакет с копченым аллигатором.
– Вот, эту штуку вам с Маграт прислали, – так она мяса не ест, стал быть, это все твое. Но на всякий случай половинку отрежь, – может дома пригодиться...

Чудакулли бормочет сам себе:
– Неплохо звучит: "У природы нет плохой причуды..."
Хм... это наводит на мысль, что он не со зла... А я-то пытался снять заклинания зла... Но это и не заклинание добра... Что же это? ... Это третье? .. Не зло и не добро? Кажется, я на пороге великого открытия!!?... Лет девятьсот считается, что уже все открытия совершены... и возможны только магические преобразования... есть над чем подумать. –
Обращается к Нэнни:
– Заморозить – только мясо портить. Из замороженного мяса можно только солдатскую похлебку варить или тушенку делать... Есть, конечно, можно, но это уже на случай когда свежие продукты перевелись или голодные времена настали.
Мы его замаринуем – в маринаде он дней пять не утратит своих аппетитных качеств и лучших кулинарных свойств.
Но маринад тут нужен не жидкий, а октариново-газообразный. Октарин остановит все процессы, а ароматические вещества в газообразном виде сделают мясо просто деликатесным. Но тут есть только одна проблема – приступать к приготовлению мяса можно только через трое суток. Если раньше срока нарушить маринование – этим мясом можно уничтожить армию противника, или миллион крыс... Этот способ мы иногда в Университете против крыс и мышей применяем.
В левом нижнем ящике стола есть покров, сделанный из мочевого пузыря дракона. Нужно вложить в пасть кабана вот эту октариново-араматизированную свечу, зажечь ее и быстро накрыть борова покровом... Покров сам охватит всю тушу и создаст необходимые условия. Когда покров обретет полосатую расцветку – туша замаринована. Отдельные гурманы у нас в университете любят еще дополнительно дня по два, по пять домариновать. Но это уже изыски к и так хорошо подготовленному для тепловой обработки мясу.

Веренс взвился.
– Люси? Эльфы? Грэнни? А Маграт одна со всем этим?
– Нянюшка, вы уж тут с господином Аркканцлером сами. –
Подхватывается бежать.

Нэнни, холодно, но очень отчетливо, ему в спину:
– Молодец. Наделал делов, а нам расхлебывать оставляешь. Беги, беги. –
Демонстративно поворачивается к Чудакулли:
– Ну што ж, давай его замаринуем, трофей этот твой... А то как же Порчикам голодную зиму зимовать с мороженым мясом, они ж только к деликатесам привыкши... А потом с Хозяином мириться будем. Может, тогда и король цел останется... –
Сует туше в пасть свечку, накрывает ее покровом.
(Нэнни заметила отсутствие логики в реакции короля, поэтому не считает нужным и в своем ответе руководствоваться логикой Very Happy )

Веренс, повернувшись на каблуке:
– Что я должен сделать, по-вашему? Покувыркаться и покидать куски мяса через плечо? Говорите, я это сделаю и отправлюсь в замок!

Нэнни, ласково:
– Нет, кувыркаться и кидать мясо через плечо – это я буду... Верней, мы с господином Чудакулли.
А ты... Я просто боюсь, что ты не то что до замка не дойдешь, – а из леса не выйдешь...
Я ж сказала: Люси – здесь. Эльфов – нет. А Маграт – с Эсме.
А Убежище покидать пока не стоит...

Лесные дебри. Поляна
«Бензиновая пленка» образует купол, который начинает прогибаться вниз воронкой, похожей на небольшой, но очень радужный такой смерч, уходящий узким концом к макушке танцующей. Танец длится, постепенно замедляясь.
Девушка останавливается, опускает руки, садится на траву. Высокие стебли скрывают ее почти до плеч. Воронка «смерча» растягивается раскрывшимся цветком лилии и накрывает сидящую еще одним куполом – прозрачно-зеленым.
Спустя несколько минут, лесные обитатели увидели, что Люси не одна в своем куполе. Рядом с ней сидит на негнущихся стеблях травы человечек в зеленом колпачке и коричневой куртке. Они о чем-то говорят, но через двойной купол ничего не слышно. Только птицы, смолкшие во время танца, запели с новой силой да солнце выглянуло из-за густых ветвей. Человечек кажется немного сердитым, вернее, назидательным. Люси то отводит взгляд, то снова смотрит в глаза собеседнику. Кивает с (иногда) виноватым видом.

Убежище
Веренс сурово хмурит чело, на которое налипла пара фазаньих перьев.
– Признаться, именно это меня и тревожит. Что Маграт с Эсме, и что Люси здесь. Правда, отсутствие эльфов представляется скорее отрадным моментом.
Миссис Огг, отвлекитесь на минуту от медицины и кулинарии. Я хотел бы кое-что уточнить. Этим утром госпожа Ветровоск заключила со мной уговор о том, что берет мисс Токли на поруки и принимает на себя заботу о поведении этой юной дамы. Скажите мне прямо: как это вышло, что мисс Токли бродит по лесу и занимается здесь – чем бы она ни занималась – без ведома и позволения госпожи Ветровоск?

Нэнни широко ухмыляется, показав в улыбке все наличные зубы, общим числом один. Она и сама очень рада отвлечься от кулинарии – не место ей тут сейчас... А с медициной уже покончено Wink
– Кто ж тебе сказал, мило... рд, что без ведома?
И ты што ж, предпочел бы, штоб я с Маграт оставалась? Уж я бы ее научила... – Нагло подмигивает.
– Излагаю по порядку – сидела я, сидела по твоей просьбе в столовой с волшебниками за завтраком, – но даже и мне порой завтракать надоедает. А Эсме и Маграт все нет. Пошла их искать.
Встречаю Эсме, она по коридорам замка бродит, заблу-... Ну, то есть замок вокруг нее заблудился. Пошли, говорю ей, Маграт поищем – что-то ее нет.. Идем в королевскую спальню... –
(Осторожно! Тонкий лёд! Нянюшка делает микроскопическую паузу.)
– ... А Маграт в этой спальне на тебя ворожит... –
Тут нянюшка сделала паузу позначительнее и испытующе глянула на Веренса – не для того, чтобы проверить, верит ли он ей – она знала, что этот экс-Дурак понимает, что она не врет – только что-то не договаривает, – а чтобы посмотреть, как он отреагирует на известие о ворожбе законной любящей жены на законного любящего мужа...
– Мы ну ее убеждать, что ей этого и не надо вовсе... А тут Милли прибегает, вся в расстройстве... И вызывает меня в коридор – Эсме-то она побаивается, подозреваю.
Говорит, что Люси ее запугала, и сбежать хочет, – да только, грит, она ж слабая совсем, куда ей бежать! А вы бы, грит, проследили за ней потихоньку, издали, чтоб она ничего не выкинула...
Вернулась я в спальню к Маграт и Эсме, посовещались мы и решили, что лучше мне идти, так как если Диаманда Эсме заметит, может совсем что-то отчаянное выкинуть... Она ж, дурочка, себя за соперницу Эсме держит. –
Нэнни качает головой.
– А проследить за ней надо – может, одержимая она – на какие-то искры сине-зеленые Грэнни жаловалсь, летают они вокруг нее...
Вышла она во двор – я со стены наблюдаю – а она раз! – и усыпляет нашу Милли, как нечего делать. И уходит.
– И тут я... – (И тут у нянюшки совершенно искренне становится виноватый вид.) – Да, тут я, дура, – нет бы налететь на нее сзади с размаху, оглушить маленько, шлем на голову надеть – оченно это хорошо от чар помогает – нет ведь, решила посмотреть, что ж ее и куда манит...
Но и ты пойми – (Веренсу) – она ж сама не скажет, а надо знать, откуда напасти ждать. – Вздыхает.
– Вижу, к лесу направляется, – ну, не к камням-Плясунам, уже хорошо. Залетела вперед нее в лес, поджидаю там, – а она до лесу еле доползла, – а как внутрь вошла – все бодрей и бодрей становится...
Походила по лесу, вышла на полянку одну, тут неподалеку – и... Ну, в общем, она вошла внутрь поляны – а я не могла – стена там магическая, пропускает только званых... Она там танцевать начала, – а я помощи искать полетела. И как раз вас и нашла. И, смотрю, помогать-то сперва вам, похоже, требуется...
Так что поверь – чтоб все запутанное распутать, клубочек надо отсюда начинать наматывать... –
Теперь нянюшка уже не ухмыляется, смотрит серьезно и озабоченно на обоих собеседников.

Физиономия у Веренса не синяя и не зеленая, а просто серая.
– Искры. –
Ровным голосом, на полном автопилоте.
– Господин Чудакулли, примите мои извинения. Мне нужно будет отлучиться. Прошу вас позаботиться о даме, то есть о миссис Огг. Миссис Огг, я должен как можно скорее повидать вашу подругу. –
Прощается кивком и быстро лезет вверх из лощины, цепляясь за кусты.
Уходит.

– Хоть шлем возьми! – кричит ему вслед нянюшка. Бестолку.
Вздыхает, обращается к Чудакулли:
– Это што же ж такое, выходит, и он одержим? Если лесные духи и его к себе затянут... О-хо-хонюшки...
Кабы был какой-то толк от "бы да кабы", – хотела бы я знать, что было бы, если бы я ему про это не рассказала?...
Ладно, остались только ты и я, -- и если не мы, то кто, как грится...
Какие будут предложения?

Чудакулли:
– Сколько событий за такой короткий промежуток времени.
А я считал, что провинция – это тихое, размеренное времяпрепровождение...
Что же, раз мне поручили позаботиться о Вас... разрешите Вас спросить... э... видите ли... у нас в Университете... в программе классического магического образования говорится о следующих категориях и видах заклинаний и чар:
Высшие заклинания: Заклинания порядка (иначе добра и света); Заклинания хаоса (иначе зла и тьмы).
Личностные заклинания: Заклинания Ауры, Чары, Заклятие молчания, Императивное заклинание...
Технические и тактические заклинания, их пять видов:
Во-первых, Активные. То есть заклятия, предназначенные для нападения, причинения вреда, разрушения.
Во-вторых, Пассивные. Заклинания для собственной защиты, если вы резумеется, не считаете, что лучшая защита – нападение Smile
В-третьих, Нейтральные. Или же – полезные заклинания, то есть вам в помощь. Чаще всего это все заклинания не относящиеся к Активным или Пассивным.
В-четвертых, Защитные. Заклинания для защиты от всякого рода нечисти и волшебных существ.
И, наконец, в-пятых, Незаконные. Как и следует из их названия – преследуются законом, чаще смертельные, всего их четыре.
Если же заклинания просто перечислить, то это заклинания: Ограждения, Вызова, Призыва, Созидания, Лечения, Привлечения, Перемещения, Ясновидения, Наблюдения, Принуждения, Воплощения, Иллюзии, Вымысла, Морока, Узора, Фантома, Тени, Некромантии, Заклинания дуэлей, Заклинание багажа, Заклинание убирающее все остаточные явления, типа мусора, обьедков... Преобразования... ну их куча, долго перечислять...
Дурманящие заклинания: Манящих чар, Отвода глаз, Розового тумана и т.д.
Бытовые: Заговоры, Приговоры, Наветы...
Заклинания, не имеющие определенной цели...
Но я полагаю, что здесь у вас есть еще другие, свои, местные виды заклинаний, которые нигде больше не практикуют... –
Отщипнул от грудки кусочек и перегнвшись через край судка макнул его в соус, хлебнул из наперстка и закусил..

Лесные дебри. Тропинка
Веренс идет по лесу в сторону замка.
По узкой тропинке.

Убежище
Нянюшка только диву дается, выслушивая аркканцлерову рацею.
Примерно минуту она спокойно сидела, дожидаясь, пока Чудакулли закончит перечисление, но поняв, что это дело долгое, встает и, время от времени кивая и поддакивая, начинает прибираться на лесной импровизированной кухне – как прибиралась бы у себя дома, не будь у нее невесток.
Собирает в кучку и прикрывает листьями перья фазанов и прочий оставшийся от готовки мусор.
Берет кружку, зачерпывает из ручья там, где, как она видела, черпанул Веренс – у самого горлышка фляжки, и ставит кружку на пенек на краю полянки.
Выкладывает на пенек яблоки, орехи, леденцы. Сверток с копченым мясом, подумав, убирает обратно в карман – Веренса все равно нет, а кто его знает, может, мясо это понадобится, чтобы Маграт в себя привести... Госпожа Гоголь ведь тоже не просто так все делает.
Убирает в ящики стола посуду, – оставив только судки с соусами, блюдо с фазаном для Чудакулли и – поколебавшись – большое зеркальное блюдо перед мордой рыси.
К этому времени волшебник как раз закончил краткий экскурс в типологию заклинаний...
– Отлично, – кивает нянюшка, – сразу видать большого волшебника. Правда, мы по большей части без заклинаний работаем, так что помочь ничем не могу... А за заботу спасибо... Все бы такими заботливыми были Smile ...

Лесные дебри. Поляна -- Тропинка
Полупрозрачная стена затягивается туманом.
Туман исчезает. На поляне стоит Люси в зеленом платье и зеленом же платке, наброшенном на плечи. Она оглядывается по сторонам, убирает со лба прядь волос, которая лезла в глаза. Делает шаг.
Проходит поляну. Прислушивается, выбирает тропинку.
Идет по узкой тропинке.

Убежище
Чудакулли:
– Без заклинаний? А как же вы на метлах летаете, чары другого рода? Опять же зелья всякие варите... как же без заговора?... может это у вас по другому называется, но все же, я так думаю, это заклинания... –
Наверн наивно хочет докопаться до природы неизвестной ему магии, против которой он пока бессилен.
– А знаете, Нэнни, я был бы признателен Вам, если бы Вы показали мне то место, куда отправилась Диаманда... т.е. Люси. Я не специалист по Дикой Природе и увидеть такое для меня было бы очень важно и интересно... –
Надеется, что воочию увидев мир, который его отверг и так с ним жесто... неучтиво обошелся... – найдет ключ к этому миру и его законам.

Нэнни:
– А вот это дело, – сразу оживилась нянюшка. – Давай тогда доедай скорей, уберем отсюда все эти фиговины, попрощаемся с Хозяином и полетели. Как это у тебя там называется – "Заклинание убирающее все остаточные явления"?...
Ага, а доесть я тебе помогу. Laughing –
С жаром принимается за второго фазана, которого Веренс успел и ощипать, и на жаровню положить – птичка как раз поспела...
Много времени у нее это не заняло – еще неизвестно, кто из них двоих друг другу фору даст в рассуждении пожрать...

Чудакулли:
– Ну что, на посошок и в дорожку?
Подержите меня, пока я тут приберу... –
Подходит к краю стола.

Лесные дебри. Тропинка
Веренс выбрал узкую тропинку, потому что это самый короткий путь в нужную сторону.
Но давненько по ней не ходил, особенно – в разгар лета.
Не идет, а пробирается через ветки кустов, нависающие с обеих сторон.
Большинство кустов – колючие.
Теперь одежда, лицо и руки выглядят, как после маленькой размолвки с Грибо.

Убежище
Нэнни, подставляя ладонь:
– А фляжку погоди сразу убирать – а то моя фляжечка уже пустая почти, – я только наполню...

Чудакулли устраивается на ладони, творит "Заклинание убирающеевсе остаточные явления", а затем "Заклинание походной компактности". На поляне остаются стремянка, разодранный зонтик и фляга, а также укрытый маринуемый боров и спящая рысь.
– Зонтик и стремянка пусть здесь побудут для обозначения этого места.
Кожа дракона имеет свойство мимикрии... сливается с местностью... даже если это кожа мочевого пузыря.
А Вы чем хотите наполнить свою флягу? В моей очень большой асортимент.

На поляне остались также нянюшкина метла и шлем, – только, когда кухонный стол убрался, они брякнулись оземь... Да ничего, не стеклянные Wink
– Серьезно? – Нянюшка оценила искусство волшебника, она, честно говоря, даже не ожидала, что он так ловко управится. А тут еще напитки разные предлагают... – Знаешь, у меня там еще на донышке укипаловка осталась, но если у тебя есть эти, как их, – я их в Заграницах пила, вкусные... бана-... э, нанана дайкири... Немножко таких дайкирев к себе во фляжку не откажусь Wink –
Наклонилась за метлой.
– Значит, вот они как, заклинания ваши, работают... Ну, у нас по-другому... Потихонечку, полегонечку... Придется к делу, я тебе покажу. –
Подняла шлем, пристегнула за ремешок к ручке метлы.
– Ты, кстати, как лететь предпочитаешь? Можешь в шлеме – там солома и прокладка кожаная... А можешь у меня за пазухой, рядом с... фляжкой. – Хихикнула.

Чудакулли:
– Банана дайкири у меня в готовом виде во фляжке нет, только некоторые компоненты, которые жидкие: Белый ром, Ликер Creme de banana, сок лайма или там лимона... Но нужен еще сам банан, перетертый в жидкую пасту. Я Вам приготовлю его, когда вернемся в замок, там есть бананы, или если вдруг встретим библиотекаря, он всегда с собой запас бананов носит.
Но могу предложить коктейль "Утес" – водка, херес, лимонный ликер, лед, или "Осенний лист" – джин, апельсиновый сок, яблочный сок, сок грейпфрута, несколько капель сиропа Grenadine, лед.
Шлем – замечательное средство для перемещения Аркканцлера, при поднятом забрале получается хороший балкончик, добавим туда войлока для удобства сидения и привяжем ремни безопасности.

Нэнни:
– Ну, если вкусно, давай – и то, и другое! –
Наполняет фляжку, отхлебывает, крякает, одобрительно кивает:
– Сойдет.
– Ну что, полетели? Как раз посмотрим, как там наш самодержец, цел ли еще...

Чудакулли поудобнее пристраивает войлок, привязывается ремнями, предвкушает новые для себя экстремальные ощущения. В голову приходит мечтательная мысль в полете поцелиться из арбалета и может быть даже пострелять... ну и что, что в мошек и мух. ["Цель всегда должна быть... иначе, что это за жизнь, без цели!"]
– Я готов. Есть контакт... со шлемом и забралом...

Метла готова к полету, ждет всадницу. Среди прутьев, в том месте, где обычно устраивается Грибо, прочно закреплен шлем, в шлеме прочно закреплен Аркканцлер.
Упоительный ручеек исчез. Полянка теперь почти в таком виде. как была до прихода гостей – только стремянка и зонтик немного нарушают общее впечатление. Рысь тут выглядит как у себя дома, – а туша кабана действительно как-то не бросается в глаза на краю полянки, среди травы, с пляшущими на ней солнечными и тенистыми зайчиками от листвы растущих рядом дервьев.
Нянюшка окидывает взглядом полянку. Негромко говорит, словно сама себе:
– Спасибо, Хозяин, что приютил. Угостись от нас. И не держи на него зла – он не знал... –
Чуть помолчав, слегка кивает, как бы прощаясь.
Вскакивает на метлу и взлетает.
Держит курс в том направлении, куда ушел Веренс. Летит низко, но не особо скрываясь – от кого теперь скрываться-то? От лесных духов не спрячешься.

Девятая серия. Король и непокорная

Лесные дебри. Тропинка
Диаманда идет по узкой тропинке. Ветки и колючки, как ни странно, ее абсолютно не цепляют. Она проходит между ними (как один бывший президент, "меж капельками"), без особого старания, практически, не замечая того, что крапива почти в ее рост, а терновник может разодрать и не такую тонкую материю, как на ее зеленой юбке. Но сказать, что Люси не обращает внимания на растения, нельзя. Она то наклоняется к какой-то травке, то поглаживает колючую ветку. И уверенно идет вперед.
Посторонний наблюдатель, плохо знающий лесные дебри, не определил пока что направления Smile

Лесные дебри Ланкра
Чудакулли захвачен полетом, даже про арбалет забыл. Крутит головой во все стороны.

Лесные дебри. Тропинка
Куртка, которую Веренс несет на плече, накрепко зацепилась в очередной раз. Не замедляя шага, Веренс резко дергает ее.
Корона выпала и завалилась в гущу спутанных колючих веток.

Лесные дебри Ланкра
Аккуратно петляя между деревьями, Нэнни чуть оборачивает голову к Чудакулли:
– Слышь, господин волшебник, а при тебе Веренс ничего про какие-то там искры не поминал? Чтой-то он как про них услышал, совсем сдулся... Что ж это за искры такие могут быть?...

Пока метла летела по прямой – обуревал неземной восторг. Какие виды! Какие ощущения! Какая скорость!...
Но когда метла перешла в режим рысканья по курсу, крену и тангажу... учитывая недавний обильный ланч... пришлось творить заклинание "Закрепление желудка и иже с ним в строго обозначенном месте" и заклинание "Возвращение сознания из пяток"... несколько минут глубоко дышать... сосредоточенно таращить глаза на собственные ладони не отводя взгляд в сторону (т.е. за борт), чтобы наконец снова обрести и опознать себя и приковать ощущения, неожиданно получившие шесть степеней свободы и стремительно разбегающиеся в разные стороны...
Неожиданная реплика Нэнни почти окончательно вернула в реальность происходящего:
– Искры? Нет, про искры он не говорил... потому, что их и не было... в жаровню мы клали хороший древесный уголь. У меня всегда есть его запас. А хороший древесный уголь искр не дает -- только ровный жар...

Лесные дебри. Тропинка
Диаманда идет по тропинке, подолжая общаться с колючками Rolling Eyes Наклоняется к гуще спутанных веток, качает головой, продолжает идти вперед, но убыстряет шаг.
За пару метров от раздраженной спины монарха убыстряет шаг еще раз и окликает:
– Ваше Величество, у Вас куртка снова за терновник зацепилась, осторожно, не дергайте, позвольте я Вам помогу Rolling Eyes

Веренс, не меняя позы, спокойно:
– Да, Люси, это будет мило с вашей стороны.

Аккуратно, легкими движениями, будто гладит веточки и шипы, девушка отцепляет куртку Веренса. Расправляет запутавшиеся ветки. Отступает на шаг назад.
– Ну, вот. Всё, можете спокойно продолжать свой путь, Ваше Величество. –
Замолчала.

Прежде Веренс стоял к Диаманде спиной, теперь повернулся.
Она может видеть его лицо.
Веренс как Веренс, в брыле.
Добавилась одна деталь: у короля на лбу, по бокам, торчат как пеньки маленькие рожки. Вроде козлиных.
Веренс говорит спокойным и любезным тоном.
– Благодарю, теперь я не тороплюсь. Вы не откажетесь от небольшой беседы и прогулки со мной, Люси?

[ООС: Shocked Shocked Shocked Что случилось?! Рожки-то откудава? Не знаю, как там Диаманда, но Люси села на пол Surprised ]
Она внимательно смотрит на короля. Отвечает спокойным, даже немного слишком спокойным голосом, с тихим ударением на каждом слове:
– Кто же откажется от прогулки с Вами в Ваших лесах, Ваше Величество.
Я вся внимание...

[Мастер OOC: "Рожки-то откудава?"
так иногда бывает, особенно с мужчинами. Вот не было рожков, а вот и есть Laughing ]

Веренс, добродушно:
– Вы можете взять меня под руку.
Подает Люси руку.

Нэнни не увлекается высшим пилотажем, летит чуть выше уровня подлеска, аккуратно, чтобы не врезаться в какой ствол...
Веренса впереди не видно, но заметен след, где он, если так можно выразиться, "продирался сквозь тропинку" – там если не будто лось прошел, то по крайней мере, будто лосенок...
Нянюшка придерживается этого следа... А Веренса все не видать... А, вот, там, где кусты почти уже смыкаются, вроде что-то брезжится...
Нянюшка сбавляет скорость, чтобы понять, видит она что-нибудь, или нет, и если видит, то что...

Зависнув в воздухе и не отрывая глаз от того, что делается впереди, она протягивает руку назад и берется за шлем.
– Помоги отцепить его и держись покрепче за мою руку, – негромко говорит она Чудакулли.
Вот шлем у нее в руках. Она надевает его, подняв забрало, так, чтобы волшебник смог там уместиться.
– Привяжись там чем-нибудь к решетке, – советует она ему. – И старайся не высовываться наружу, чтобы тебя железо охраняло... Смотри вперед. Что ты видишь?

Чудакулли:
– Тут продирался кто-то достаточно крупный, но не медведь. Медведь крупнее и он аккуратней пробирается, а тут кто-то ломился, не разбирая пути. И это не хищник. Хищники мало следов оставляют... так, примятая трава... Может это медвежонок? Они, когда подрастают – здоровые бугаи, а ума еще на полторы страницы. Так их постоянно на подвиги тянет...

Диаманда:
– Спасибо, сир. –
Полупоклон головой.
Берет короля под руку.
– Не будет ли нарушением этикета поинтересоваться, ... –
(Микроскопическая пауза, еще раз глянула на лоб Его Величества. А никто и не заметил)
– ...о чем Вы хотели побеседовать?

Веренс:
– Нарушением этикета не будет отложить его временно в сторону, мы не в официальной обстановке. –
Слегка сдвигает шляпу на лоб. Неторопливо ведет Люси по тропинке обратно – в ту сторону, откуда они оба пришли.
Прежде тропинка была узка для одного, теперь двоим позволяет идти рядом: со стороны Люси ветки спокойно торчат себе, но как-то умудряются ее не цеплять. Со стороны Варенса кусты отшатываются, как под ветром.
– Вам к лицу зеленое, замечательный цвет. Сегодня утром наш разговор в замке был по необходимости коротким, а сейчас я могу поговорить с вами, никуда не спеша. Чего бы вам самой хотелось? Есть ли у вас планы, есть ли у вас желания?

– Кажется, он не против, чтобы мы его видели... – отвечает нянюшка, не столько Чудакулли, сколько своим мыслям. – Но сейчас мы даже не в гостях. – Неужто ничего не видишь?
Только тихо... –
Чуть отводит помело в сторону с "воздушного пространства" тропинки.

Диаманда:
– Спасибо, сир. Я тоже люблю этот цвет. Тем более, он так соответствует...
Так вы собирались поговорить о моих планах? Мне было показалось, что ваш вопрос ко мне несколько иного свойства...
Мне показалось, что вы хотели прояснить настоящее, а не будущее.

Чудакулли пристально вглядывается, перегнувшись через забрало:
– Ну... вон там... на кусте терновника... клок шерсти или лоскуток?... а может сухой лист... шиповник как-то странно цветет... странно ряд веток сломаны в обратную сторону... больше вроде ничего...

Веренс, с едва уловимой иронией.
– Настоящее? –
Протягивает свободную руку вперед, ладонью вверх, подставив ее под солнечный свет.
– Я могу определить, сколько весит один луч. Могу назвать момент, когда кровь, которая сейчас проходит через ваше сердце, доберется в кончики пальцев. Но что такое «настоящее», определить не возьмусь. А вы?

Нянюшка обдумывет ответ Чудакулли. Сама она довольно ясно видит и Диаманду, и Веренса, и то, что она видит, ей не особенно нравится... Слишком Веренс спокоен, слишком вальяжен... (О кустах, прогибающихся, чтобы его не задеть, и говорить нечего)...
Пара не торопясь идет по тропинке в их сторону, не обращая на них никакого внимания.
Нянюшка, подумав, осторожно придерживая Чудакулли в забрале пальцем, снимает с головы шлем и ставит его себе на колено.
Теперь Диаманда и Веренс практически не видны – если бы она не была опытной ведьмой и притом не знала бы, куда смотреть, она ни за что не заметила бы легкий трепет, еле видную расплывающуюся рябь в воздухе.
Нянюшка поднимает Чудакулли к лицу и чуть слышно шепчет ему:
– Посмотри из-под шлема, но только не шуми. –
И сует волшебника под железный колпак.

Тот теперь вообще ничего не видит, кроме узкой полоски света, но и через нее не очень-то что-либо видно...

Диаманда, в тон королю:
– Настоящее – это то, что есть. А есть всё это... –
Подняла руку навстречу Веренсовой ладони, поток света между двумя ладонями стал ярче и плотнее... Убрала руку, свет рассеялся по окружающим листьям. Коснулась веток, поврежденных прошедшим ранее королем. Поломанные веточки срастаются. Помятые поднялись вслед за рукой.
– Зачем загадывать о будущем и строить планы, когда есть солнечный свет, и листья, и трава, и земля?

Оставшись без защиты шлема, нянюшка пристально смотрит на воздушное марево, боясь его потерять. Если очень напряженно вглядываться, вроде начинают мерещиться в воздушной ряби две фигуры, – но слишком зыбко, слишком...
Краем глаза замечает, странное шевеление среди веток неподалеку от этого марева – вот среди тени вдруг брызнул зайчик света , вот сломанные ветки выпрямляются...
Пора снова надеть железо на голову.
Она осторожно поднимает шлем, надевает его – и опять видит Веренса и девушку... Не отводя от них глаз, подносит Чудакулли к лицу, спрашивает еле слышно:
– Ну, видел их теперь?
И тут замечает, как свободно болтаются оба рукава королевской куртки. Чуть громче – но только чуть:
– Постой, постой!... Тьфу ты, а сломанные ветки она исцеляет... Никаких приметок не останется...
Слушай, ты ведь охотник – можешь это место на тропе приметить так, чтобы потом найти – не глядя на сломанные ветки: они сейчас расправятся... –
Стараясь не потерять равновесия, шарит в очередном кармане нижней юбки и достает свое самое секретное оружие – Джейсонову подкову – она так и не успела ее вернуть в кузницу сына.
И теперь, держа волшебника на ладони, установила подкову над ним -- как ворота.
– Смотри на деревья, на тропу – ты их теперь должен видеть в истинном виде. Запоминай это место.

Веренс, Диаманде:
– Взгляните сюда. –
Указывает в сторону от их тропы, на два небольших клена. Они растут слишком близко друг к другу, один из них немного перерос другой и теперь явно и методично его душит: большая часть ветвей протянута над кроной соседа, чтобы лишить его света.
– Итак, вы избрали жизнь. Сказать по правде, ведьмы всегда меня удивляли своим влечением на грань между жизнью и смертью. Как будто жизнь в чистом виде их пугает, а смерть странно притягивает. –
Лениво пожимает плечами:
– У каждого есть право быть собой. Смотрите. –
Раздвигает носком ботинка траву и ветки над землей. Становится видна шеренга муравьев, которые добыли крупную гусеницу и теперь транспортируют ее по назначению.
– Жизнь, как видите, никогда не проигрывает. Она всегда побеждает – в той или другой форме. Разве это не прекрасно? – Хлестко, как пощечина. – В особенности, если всегда разделять чувства победившей стороны!

Посмотрев в строго указанном направлении, Аркканцлер начинает замечать странности и несоответствия в привычной картине леса. На обычный лес как бы наложена еще одна реальность, которая себя маскирует маревом, бликами и рябью. Как будто видишь не лес, а его отражение в воде при легком ветерке..."
– Подумать только – наложенная вторая реальность... Где-то я об этом читал. Сюда бы Тупса, он специалист по ненаписанным текстам и факультативно по нереализованной реальности... там все происходит "как бы...", но "на самом деле"... Обычно это проявление активности малых и мелких богов.
А пометить мы это можем только чем-то, имеющим неживую природу. Если оставить пометку на дереве, то в нереализованной реальности кора быстро изменится и даже может обновиться как змеиная кожа, да и дерево может переместиться на другое место...
Нужно зарыть фляжку вон в ту кочку, чтобы и горлышка не было видно, из кочки будет вытекать уже "обычная вода", но если мы положим пробку от фляжки в ручеек, то она поплывет не по течению, а против течения. У этой фляги пробка всегда знает, где ее фляга и стремится приплыть к ней. А если мы потеряем ручеек, то достаточно подбросить пробку и она полетит в сторону фляги... Самый надежный ориентир.

– Тебе что, такую фляжку не жалко? – Нянюшка сразу жутко зауважала Чудакулли, пусть он даже и в упор не видит лесных жителей. Будь у нее такая фляжка, в которой столько всяких напитков зараз содержится, она бы с ней ни в жисть не рассталась.
– Но нет, пока закапывать будем, с метлы слезать – они уйдут... А чары применять здесь пока лучше не надо – даже мои, мягкие, природные, а уж тем более твои, на сырой магии замешанные... Говорю ж тебе, мы сейчас не в Убежище и даже не в гостях. Нам разрешено здесь быть, ну, на метле летать поблизости -- и всё. –
Сует подкову обратно в карман, шепотом объясняя:
– Похоже, Веренс, пока шел по тропе, корону обронил где-то впереди – вон, рукава у куртки оба болтаются, а он говорил, у него корона в рукаве... А, видать, корона для него вроде оберега была – он теперь вместе с Люси к лесным жителям попал... И не просто попал, а попал так попал! Ишь, как кусты от него шарахаются! –
Подумав:
– Собсно, корона сама неживую, как ты говоришь, природу имеет... Значит, пока тут и полежит... а потом сама придет. Короны, Эсме считает, они вроде как мой Грибо, -- рано или поздно дорогу к хозяину находят...
Давай пока попробуем услышать, о чем они говорят.

Диаманда:
– Победившей стороны? –
Разводит в стороны кусты запутанного густого малинника. Оттуда вытопывает веселый молодой медведь. Он, не замечая философствующей на тропинке пары, резво направляется к муравейнику и радостно начинает лакомиться резбегающимися маленькими черными точками.
– У жизни нет победивших и проигравших. Жизнь просто есть. И я не собираюсь искать сторону, на которую следует встать.
Я сделала много ошибок. И мне предстоит их исправить. –
Помолчала. Провела рукой по перьям папоротника, свисающим над дорогой. Говорит неожиданно звонко и гордо:
– И МНЕ ведомо, КАК это сделать.

Веренс запрокидывает голову и хохочет.
Медведь поспешно удаляется, не утруждая себя выбором направления.
У этого смеха слегка метеорологический характер: если бы вблизи следовал своим курсом какой-нибудь летающий объект – птичка или в этом роде – то попал бы в турбуленцию.
– Конечно! На вашем долгом, долгом веку вы имели достаточно времени, чтобы наделать массу ошибок! –
Вытирает глаза:
– Простите, дитя мое, я не хотел вас обидеть. –
Наклоняется к Люси, так что тень от его шляпы падает ей на лицо.
Тихо, медленно и серьезно.
– Значит, ваш ответ – жизнь ради жизни. Это так?

Нэнни-таки попала в турбуленцию... Спасибо, что скорость реакции, обостренная глоточком смеси "Утеса" и "Осеннего листа", сделанным перед вылетом из Убежища, позволила ей вовремя ухватиться одной рукой за метлу, а другой – удерживая в кулаке Чудакулли, прижать к голове шлем.
Когда смех Веренса утих, она выровняла свое летательное средство, помотала головой:
– Бр-брр! – И глянула на волшебника.
– Я тебя не придавила, часом? –
Продолжая поглядывать на Веренса и Диаманду и прислушиваться к их разговору (слышала она, к сожалению, далеко не всё) – чуть-чуть потеребила волшебника пальцем по щекам:
– Давай, очухивайся. Я тебя сажаю за забрало, привяжись, а то, неровен час, вылетишь. –
Застегивает под подбородком ремешок шлема. Он немного врезается, но придется потерпеть.

Наверн Чудакулли
– Жив я, жив... Я просто замер прислушиваясь, есть такое заклинание "замерший мангуст"... так слух обостряется, что за километр все слышно... Люси говорила, что в жизни нет проигравших и победивших, и что жизнь ради жизни... это почему-то рассмешило Веренса... громерически рассмешило...
– Да... серьезно тряхнуло... –
Забирается за забрало и привязывается ремнями безопасности.

[ООС:Ну воооот, испортили мишутке десерт Sad Wink ]
Диаманда, немного отшатнувшись, но оставаясь в тени шляпы.
– Так. –
Замерла. Слушает паузу. Ей даже показлось, что от коротенького слова возникло эхо.
Птицы замолчали.

Веренс:
– Когда я говорил о побеждающей стороне, то как раз и говорил о жизни в целом. Страдания слабых не идут в зачет, потому что слабые и не должны выживать: сила жизни не знает милосердия.
Вы много видели рожениц, Люси? Вот символ жизни. В эти часы им не до милосердия и не до разума. Это кричащая от боли окровавленная машина для продолжения рода. –
Взяв Люси за плечи, приподнимает ее так легко, словно в ней нет веса. Теперь ее лицо вровень с его расцарапанной физиономией.
– Вы видели моих бедных детей во всем их благородстве, тупую банду отребья? Просто хотят выжить, чтобы выжить. Да здравствует жизни ради жизни. –
Ствол раскидистого старого тополя в нескольких шагах от тропы трескается вдоль, словно его фигакнуло молнией. Веренс опускает Люси на землю, не глядя вытягивает руку в сторону дерева и досадливо щелкает пальцами.
Дерево со скрипом срастается как было, встряхивается после шока и веткой делает в сторону короля неприличный жест, выставив кверху сучок.
К Люси, ласково и очень грустно.
– Неужели вы верите, что это естественно и мир был задуман таким изначально?

Нэнни:
– А что он теперь говорит, слышишь? -- шепчет нянюшка.

Чудакулли:
– Половину пропустил, пока ремнями привязывался.

При упоминаии о роженицах Люси передергивается: она практикующей ведьмой никогда и не была, ей вся эта кровь и натурализм в новинку. Когда Веренс поднимает ее над землей, в глазах девушки – страх.
Тот же страх отталкивает ее в сторону при виде треснувшего дерева.
После паузы она начинает говорить дрожащим голосом:
– Ваше Величество, это Ваша земля, Ваш лес, я – Ваша подданная... и я в Вашей власти... –
Голос крепнет:
– Но до Вас было множество королей, а лес стоял. И люди жили на этой земле, еще когда и королей не было. –
Быстро, как бы боясь, что ее перебьют:
– Я про это читала, Ваше Величество. Я колледж закончила! –
Снова замедляет речь, дышит глубже, успокаивается.
– Я не пришла сюда выбирать или не выбирать. Я тут не за тем, чтобы увидеть, каким мир был задуман изначально – кто я, чтобы постичь Замысел? –
Спокойно и уверенно:
– Я должна исправить то, что сделала только я. Всего не вернуть, и многое уже сделано. Но у меня еще есть работа. –
Резко:
– Мне пора приступать. Вы со мной или нет?

С легкой нотой в голосе, которая показывает, что говорящий забавляется ситуацией – правда, вполне добродушно, Веренс говорит:
– Зачем? Это ваша работа. У меня есть моя.
Впрочем, возможно, имеется дело, где мне понадобится ваша помощь – возможно. Сегодня ночью, после восхода луны, я буду на вершине Лысьей горы. –
Вышеупомянутая нотка в голосе становится чуть слышнее.
– Это не приказ – если не хотите, можете не приходить. –
Снимает шляпу. Никаких рогов на лбу не видно.
– Благодарю, что уделили мне время, Люси. Bonne chance.
Поворачивается и уходит по тропинке в ту сторону, куда направлялся с самого начала.

Чудакулли шепчет Нэнни:
– Под конец Его Величество пригласил Люси на Лысью гору... кажется ночью, после восхода луны...
– Что-то я их из виду потерял? То ли деревья и кусты переменили свои места, то ли нас ветром отнесло... пока я на ремни глядел... совсем другое место...

Десятая серия. Неведомая сила

Лесные дебри Ланкра. Тропинка
Некоторое время Диаманда стоит на тропинке, потом резко встряхивает головой – белые кудряшки рассыпались по плечам – и слегка топает босой пяткой. Покрутилась еще на том пятачке, где ее оставил венценосец: погладила ствол шокированного тополя, пошептала что-то развороченному муравейнику, махнула веткам, на которых еще болтаются ошметки королевских одежд.
Подняла голову к веткам деревьев.
Кричит, негромко так:
– Ня-нюш-ка!

Нэнни как раз озирается, пытаясь понять, то же самое это место или нет – в общем, похоже, что то же самое, только чуть-чуть угол зрения сдвинулся, после ухода Короля.
Тут и раздался зов – услышав его, нянюшка осторожно подлетает к тропинке, спускается и зависает в метре от земли, не торопясь, однако, слезать с метлы.
Лицо очень озабоченное.
– Ну?

Чудакулли на всякий случай пригибается, прячась за забралом. Наблюдает в отверстие забрала.

Диаманда, голосом обиженной девчонки:
– Ушел!
Sad Не послушал...
А я так старалась! Rolling Eyes
А чего вы там висите, миссис Огг? Может, спуститесь?

– Спасибочки, голубушка, нам и тут вполне ничего себе... Может, куда лететь быстро придется, – так чтоб метлу долго не раскочегаривать...
Так чего ж, – получила, чего хотела, как я понимаю? Тебе тут нравится?

Диаманда кивает.
– Нравится, миссис Огг, ох, как нравится. Только... –
Задумалась. Пару раз пробует начать и останавливается. Наконец, решилась.
– Миссис Огг, Нянюшка Огг. Мне с Вами поговорить надо. Я, честное слово, ничего делать не буду. Давайте где-нибудь тут посидим, поговорим. –
При последних словах делает рукой широкий жест – показывает, где посидеть можно. Куст бузины поднимает ветки, они располагаются веером над удобно лежащим поваленым гладким стволом осины.
– Ой, это не я! Честное слово. Это лес – он сам! Миссис Огг, ну, пожалуйста!

Нянюшка качает головой. Диаманду она не особенно опасается, и с метлы не хотела слезать не поэтому, – но все-таки уступает...
Садится рядом с девушкой на ствол, не снимая, однако, шлема.
– Хорошо, если тебе тут нравится. Хоть одному человеку радость от всей этой истории, – мрачно говорит она. – Ты, кстати, приметила, где Веренс корону выронил?

Диаманда облегченно переводит дух.
– Так вы ее тоже заметили?
Миссис Огг, c Королем что-то неладно. Я его знаю-то мало, но... может, мне показалось... но... –
Замолчала, подбирает слова, решается:
– В него, кажется вселился кто-то. Он то такой, то сякой. Поведение неадекватное, темная сторона подсознания, кажется, проявляется. Мы такое проходили, в колледже, но живьем я никогда не видела. И... вы не поверите. Рожки у него... –
Сама себе не верит, что все выложила.
Замолчала

Прячась за забралом, прислушиваясь и поглядывая изредка в отверстие забрала, Чудакулли что-то пишет в блокноте и сверяется с чем-то в карманном гримуаре...

Как ни странно, после подобного заявления Диаманды, лицо Нэнни словно бы чуть разглаживается, с него спадает напряжение.
И голос у нее звучит гораздо мягче и искренней, когда она говорит:
– Рожки?... Рожек на заметила, а что до остального... Мне вот тоже "показалось", что поведение у него, это... как ты там сказала? Странное, в общем. Ни в какие ворота не докатное... А когда двоим мерещится одно и то же, это значит – что, а господин волшебник? –
Спохватывается:
– Кстати, прости, я ведь тут не одна, – вот, познакомься, это господин Чудакулли. –
Подносит руку к шлему.
– Очень могущественный волшебник. Видела бы ты его фляжку!... А как голову умеет морочить – заслушаешься! Хочет поизучать мягкую природную магию... Ну, и заодно кое-чем из своих умений поделиться с нами, ведьмами...

Чудакулли, стараясь выглядеть внушительно и солидно, приподнимается над забралом (виден только поп пояс):
– Наверн Чудакулли, Аркканцлер Незримого Университета. Мисс.

– А это Диаманда... То бишь, мисс Токли. – представляет девушку нянюшка. – Из наших, ланкрских, только образованная... Теперь вот в лесные духи ушла... Не знаю, временно ли, навсегда ли...

На словах Нэнни: "с нами, ведьмами" Диаманда вздрагивает.
Шепчет: "Нааами, да?"
Глубокий поклон.
– Весьма рада встретить столь высокое светило магической науки, профессор. –
Очень сильно старается сделать вид, что высокие светила ей не в новинку, и их размеры – дело привычное. Сощурилась, улыбнулась светской улыбочкой:
– И как вам наши леса, аркканцлер? –
Не дожидаясь ответа, к Нэнни:
– Он что-то затевает, миссис Огг, и куда пошел, я не поняла. Лес его не принял, понимаете?

Чудакулли:
– Места фантастические, волшебные и сказочные! –
"Скажем так – неожиданно загадочные", – неслышно для других бормочет себе под нос.

Нэнни задумчиво смотрит на Диаманду:
– Не принял... А это странно. Как кусты от него шарахались, я видала, – но я сперва думала, они его задеть боятся... Но тополь потом... Да, тебе виднее, наверное.
Кто ж он такой-то?... Коли с рожками... А лес от него отшатывается... –
Прервалась, подумала.
– Слушай, девонька, нам издали плохо слышно было. Что он тебе говорил? И что сказал особенно странного?

Диаманда убрала со лба прядь волос. Рука потянулась к затылку, но вовремя остановилась.
– Он, вроде бы и не сказал ничего. Про естественный отбор говорил, про кровообращение, про давление света. Мы это все проходили. А потом вдруг про победившую и проигравшую сторону, и про то, какую из них выбрать.
А я говорю – что в лесу-то все стороны равны. Просто живем, и всё.
А он как захохочет. Аж ветром потянуло.
Я его что-то побаиваюсь. Лес его испугался. Только не из-за тополя, тополь – он обиделся просто, а все кусты-веточки его сначала задержать хотели, а потом вот – просто шарахаются.
А вот кто он такой – я не знаю. Мы такого не учили. Может, вам, аркканцлер, что-нибудь известно?

Чудакулли:
– Мне так думается, что мы столкнулись с древним проявлением магических сил, которые когда-то потерпели поражение и ушли в глубь диких пространств.
Секреты таких сил описаны в даже не в книгах, а в древних свитках, надежно запечатанных в Сосуды Недоступной Тайны и хранятся даже не в библиотеке, а пещерах Пупземелья, а некоторые затоплены в морских пучинах и никто не знает где их искать.
Я только-что просматривал свои записи, и много думал... Скорее всего это кто-то из изгнанных средних, малых или мелких Богов. А Боги, знаете... это не маги, у них, кроме магии, еще и Высшая сила есть.
... Ну... у кого как... у кого больше, у кого меньше... вообще они к Природе привязаны и за Природу отвечают... и если кто-то из них оказывается вне своей Природы -- жди беды...
Тут разбираться осторожно надо, в отношеним Богов многие заклинания меняют свое значение на противоположное или ему угодное...
Я думаю – корону нужно искать, без нее что-то все наперекосяк идет.

Нэнни:
– Найти корону – мало... Если, как я мыслю, она Веренсу оберегом была, ее на него надеть нужно... А дастся ли он теперь? И где он?
А что заклинания меняют свое значение, – ну, значит, без заклинаний попробуем обойтись... Нам не привыкать. –
Опять к Диаманде:
– Видишь ли, деточка, я сперва боялась, что тебя снова эти твари к себе позвали. Они к тебе однажды в голову влезли, – вроде как дверцу проделали, – и теперь как ее, скажем фигорально, кирпичом ни закладывай, как досками ни забивай, – но все-таки это путь, и если снаружи поднапереть посильней, – можно прорваться...
Та же беда и с Веренсом – они и у него в голове были... Значит, и у него слабина эта есть...
Может, то, что ты успела к лесным духам уйти, тебя немного защитило...
А король вроде нормальный в Убежище сидел, никуда особо не спешил, фазана жарить собирался, а потом я упомянула про сине-зеленые искры – тебе ведь они мерещились, мне Эсме рассказала, что ты ей жаловалась, – и он прямо с места сорвался... И посмотрела бы ты притом на его лицо...
Выходит, вас обоих что-то зазывало... Ты понимаешь, к чему я веду?...
Говоришь, рога у него... Не оленьи?

Во время разговора на большинство реплик собеседников Диаманда кивает. Потом задумчиво:
– Дверку, да... Вы знаете, я, еще как проснулась в замке, пробовала свой амулет перехода. Сначала ничего не получилось, я вечно буквы в заклинаниях переставляю... А потом... открылась дверь. Скрипучая такая. Я ее видела, когда была в темноте. А скрип слышала постоянно.
Я думала, меня ...эти... зовут.
А потом, когда выходила из замка, увидела и тот же поток света, и тот же скрип услышала. Я через черный ход шла – знаете, в той башне, что к картофельным полям ближе.
Вот.
А когда я от лесных духов, вышла искры исчезли. Они все время перед глазами стояли, пока я туда шла. А теперь – нет. Я теперь все как-то очень ясно вижу. Все такое объемное, движется, живет. Я каждую капельку росы вижу. И ту, что на листке, и ту, что с другой стороны. ... Хорошо так...

Нянюшка сокрушенно закряхтела: ну вот, только очухалась, и первым делом за амулет хвататься... Будто это самая безопасная штука на свете... И сразу открывать какие-то двери – кому, зачем, – разве они об этом думают? Ох, молодежь бестолковая...
Но, снявши голову, по волосам не плачут. Надо искать способы выхода из той здоровенной кучи дерьма, куда они все угодили.
– Думала, "эти" зовут?... И что ж ты к "ним" ринулась-то сразу? Понравилось у них, что ли? Но это ладно... –
Покачала головой, достала из-за пазухи свою заветную, откупорила...
– Господин волшебник, у тебя там вроде наперсток был? А для девушки в твоей фляжечке соку не найдется? Она у нас вроде непьющая... Только вот стакана нету... –
Снова возвращается к прежней теме:
– Ты мне так и не ответила, какие рога у... "короля" были.
И кстати, – он о "них" – не упоминал?

Диаманда:
– Он ни о ком не говорил... Он о борьбе и победившей стороне говорил. То ли он себя к этой стороне причисляет, то ли ищет ее. Я и не поняла, если честно. –
Говорит быстро и очень искренне.
[ООС: Общественность надеется, что мудрая Ланкрская Ведьма оценит то, что мисс Токли сама созналась в том, что чего-то не поняла Smile ]
Немного краснеет:
– Он так странно себя вел. То про роды рассказывал, то кааак схватит ... да над землей меня поднял. Потом, правда, на место поставил. –
Вздрогнула.
– А рожки – маленькие такие, как у козленка молоденького. Но с тупыми концами – пенечками. А потом, как уходить стал, то не было рожек-то.

– Мгм... Как у козленка?... Такие рожки знамо, у кого...
Но почему ж его лес-то отверг? Он же всей природе верховный хозяин, ну, и лесу, значит, тоже...
И что ему, шутнику, от Веренса понадобилось, интересно знать? Неужто он у Веренса корону из рукава вытрусил и в него вселился – только чтобы тебя на свиданку пригласить?... –
Отхлебнула из фляжки, подумала.
– Девонька, а ты из леса выйти можешь? – Ну, просто к замку подойти, по городу пройтись? Или ты теперь только в лесу – ну, или на Лысью гору еще можешь – по приглашению?

Напоминание о наперстке как раз кстати. Чкдакулли достает флягу и наполняет наперсток, принимает на грудь, приободряется.
– Для девушки у меня прекрасный редкий сок яблони-поющей. После стаканчика такого сока все поет – и душа, и мысли, и тело. Но не пьянит.
Возьмите временный стаканчик. Его можно потом выкинуть, когда на его стенках или донышке высохнет последняя капля – он исчезнет.

Диаманда с благодарностью берет стаканчик. Отпила пару глотков, думает над словами мистрис Огг. Вдруг даже подскочила:
– Нэнни!!!! Я вспомнила! Я поняла! О начал разговор с того, спросил о моих планах! На будущее. Я попыталась ему объяснить релятивность, этих понятий, окказиональность происходящего и проблематичность будущего в сравнении с настоящим… А как сказала, ЧТО делать собираюсь, так он сразу, распрощался да и ушёл. Все эти философские беседы были, для того чтобы… –
Закрыла рот рукой, моргает широко раскрытыми глазами.

Нянюшкин мозг попытался было запутаться во всех этих ролетивностях и козиенальностях, но привычка первым делом идти к сути взяла свое.
Про себя: "Э, голубушка, после бесед с господином Чудакулли мне все эти твои воративности -- на один зуб..."
– И ЧТО ж ты делать собираешься?

Чудакулли ничего не понимает. Слова, вроде из программы университетского образования волшебников, но все вместе... может местная школа какая?

Люси отрывает ладонь от лица, моргает. Начинает говорить быстро и запинаясь:
– Вы понимаете, я ж ...тех в наш мир пустила. Когда ходила к камням, и всё такое. А потом я туда – в круг, а Грэнни, госпожа Ветровоск меня вытащила. А потом они ... Очень больно... –
Запнулась, помолчала, проглотила комок.
– И тогда, когда меня в лес-то позвали, меня на разговор позвали. –
Медленнее и спокойнее.
– И духи леса говорили со мной. И я им верю. Я плохо сделала, что впустила... тех... сюда. Они землю не любят. С ними она становится дикой, зарастает крапивой и осотом. И их следы еще горят в лесу. –
Подняла голову, смотрит прямо в глаза собеседнице. Звонко:
– Я должна пройти по лесу и залечить следы чуждых ног. –
После паузы:
– А король, как услышал, что я иду, так и с места сорвался. Он еще меня почему-то ребенком назвал. –
Обиженно:
– И вовсе я не ребенок, я уже почти совершеннолетняя.
Он еще про каких-то своих детей говорил. Мол, жить хотят...

Нэнни выслушивает Диаманду, подперев щеку рукой и кивая, что-то параллельно обмозговывая...
– Мда, – задумчиво подводит она итог, – почти совершенно летняя, уже совсем почти июньская, но все-таки еще майская.. –
Бегло улыбнувшись девушке, возвращается к сути беседы.
– Его дети жить хотят... Ну, все дети жить хотят... Что ж у него за дети такие особенные?... И чего ему от тебя надо?
Вообще-то, если это тот, о ком я думаю – он известен тем, что ни одной лесной девицы не пропустит, ходок первостатейный... Но не похоже было, чтобы он тебя домогался...
Во всяком случае, будь с ним поосторожнее, когда на свиданку на Лысью гору пойдешь... В смысле, если пойдешь.
– Теперь вот что, девонька. Королю надо мозги законопатить, – ну, с этим делом Эсме, возможно, со временем справится... Или мы с ней вдвоем... А может, и господин Чудакулли поможет. Потому что это ой как непросто, – но это все равно не сейчас.
А сейчас пока – ему хоть корону-оберег вернуть надо. Ты уж, пожалуйста, выбери время, между делом, пока лес исцелять будешь, найди, где он корону обронил. Принеси ее королю... –
Вздыхает.
– Еще захочет ли он ее надеть... Или хоть в руки взять... Может, хитростью всучивать придется. –
Поднимает ладонь, предупреждая возражение, готовое сорваться у Диаманды:
– Знаю, знаю, лесные духи из леса выйти не могут, и это хорошо, – а то б у нас в городе от них житья бы не было, – уж без обид только.
Но я вот что тут подумала... –
Роется в карманах, достает булыжник.

– Видишь? Он с башни королевского замка... Я его прихватила, думала, тебя стукнуть чем-то придется, если ты дурное замышляешь... Но обошлось... –
Без всякого смущения смотрит девушке в глаза.
– Хороший камушек, а? Симпатишный... Они там, в кладке, все камни симпатишные, это у них семейное. И из симпатии к этому камушку те тебя к себе пропустят, когда тебе очень надо будет вернуться – это так и называется: симпатишная магия. –
Говоря все это, она не торопясь снимает с головы шлем, ставит его себе на колено.
– В общем, я могу поднапрячься и сделать для тебя через него проход в замок – как он там называется, воротекс, что ли? Прям на башню попадешь, где он лежал...
И ты его пока тут спрячь, а лучше в землю закопай, – чтоб никто другой из леса в замок не сунулся...
– А может... – Вопросительно смотрит на Чудакулли. – Хорошо б его заговорить на нее, а? Чтоб только для нее проход работал? Но тут твоя магия нужна будет, чего-нибудь такое заклинаниями оградить... Я такого не умею.

Чудакулли:
– Закапывать, пожалуй не стоит. Это же не просто камень, а камень "из семьи". Он и охранять дожен и проход давать. А значит у него своя магия уже есть, ему приданная.
Закопать – это или Гнома привлечь, они непростые камни на мили чувствуют под землей, или Тролля привлечь. Неизвестно чем это обернется. Особенно если Гномы и Тролли одновременно до камня доберутся.
Задали Вы мне тут загадку... как там в учебнике?... – Каменный, стеклянный, деревянный, оловянный...
По учебнику и поступим – превратим каменный в стеклянный-деревянный-оловянный...
Дерево здесь, в этом месте, не вызовит подозрений. Олово – Гномам оно не нужно, они больше по железу и золоту... Тролли на него тоже не реагируют... Стекло тоже здесь никого не привлечет.
Держи вот туесок с оловянными петельками и замочком и стеклянными украшениями. По лесу с ним ходить удобно, даже ягоды собирать в него можешь.
А возвращаться захочешь – выйди на край леса, стекло, дерево и олово в одно целое соедини, прикосни их друг к другу одновременно и снова тебе камень будет. И заклинаний никаких не нужно. Пока они все раздельно магия и заклинание на них не видны и не действуют. А соединишь – заклинание само сработает.
А уж проход тебе нянюшка обеспечит.

Диаманда кивает с благодарностью обоим собеседникам. Берет туесок, кланяется аркканцлеру.
– Пойду я, наверное – работы много, а до темна успеть надо. –
Поднимается с осинового ствола, ласково гладит его ладонью, как коня по крупу похлопала. Несколько мгновений стоит возле Нэнни, кланяется ей. Повернулась лицом к чаще, шагнула вперед. Исчезла.

Нэнни одобрительно смотрит ей вслед:
– Смотри ты, уже знает, что ведьмы кланяются. Может, и выйдет из нее что под руководством Эсме... –
К Чудакулли:
– А ежели у нее этот туесок кто-то отберет? –
Поясняет:
– Боюсь, как бы кто кроме нее в замок не проник.

Чудакулли:
– У кого отберут? А у Вас отобрали бы? Шутите!
Ну может на ягоды позарятся, так не жалко. Ягод полно в лесу. А в туеске они свежее... и Люси всегда может подкрепиться.

Нэнни:
– Ну что ж, времени у нас – до темноты, пока она должна лес исцелять.
Ближе к закату полетим на башню, я там проход делать буду, – можешь посмотреть...
А чем пока заняться? –
К Порчикам лететь, про их свинину сообщать? Знаю я их, тут же ринутся ее распаковывать. Говоришь, мясо испортится, если раньше трех дней его открыть? – Я к тому – нас же с тобой той же кабанятинкой и угостить положено... В общем, пару дней это дело точно обождет.
Надо бы в королевскую спальню заглянуть, я там Эсме с Маграт оставила в, э... В сложной такой ситивации... Посмотреть бы. как у них там дела.
А потом можно ко мне залететь, я тебя укипаловкой угощу.
Что скажешь?

Чудакулли:
– Пожалуй в замок сначала нужно наведаться, слишком много непонятного вокруг происходит. И с Его Величеством тоже.

– Ну ладненько, тогда давай, я тебя снова в шлеме к метле прицеплю, – сейчас на мозги никто не давит, можно голове прохладу дать. –
Нянюшка с облегчением снимает шлем, привязывает его к прутьям помела, устраивает в нем волшебника и взлетает.

Одиннадцатая серия. Румяна и зеленка

Комната для гостей
Милли отпирает комнату.
Входит и начинает прибирать, напевая:
– Wilder Wein vor deinem Schloss
Wilder Wein ich bin bereit –
Разбирает брошенные на постель вещи Диаманды. Прикладывает к себе полупрозрачную ночную рубашку из черных кружев.

Самозабвенно:
– Man meldet Ankunft nur fur den Konig
Gott steh mir bei und offne deine Tore... –
Подумавши, развешивает одежду Диаманды в занавешенной стенной нише, которая заменяет платяной шкаф.
Собирает в корзину белье, предназначенное для стирки, уходит.

Королевская спальня
Маграт шевельнулась еще раз, веки дрогнули. Слегка повернув голову, Маграт смотрит на Грэнни. Убедившись, что та крепко спит, медленно садится на кровати.
Оглядывает команту, вытягивает перед собой руки и внимательно рассматривает пальцы. Лицо у королевы задумчивое, губы чуть шевелятся, как будто она что-то повторяет про себя. Неизвестно что высмотрев на своих руках, Маграт легко встает и бесшумно подходит к двери.
– Ах да! –
Так же легко и грациозно повернулась и подошла к валяющейся с самого с утра королевской одежде.
– Платье неплохо... Кружева... Нет, так теперь не носят... –
Надевает платье, застегивает крючочки, пуговки, завязывает бантики. Приглаживает волосы, оглядываясь вокруг в поисках зеркала. Не найдя, с досадой морщится и причесывается наощупь. Результат превосходит все ожидания – даже с самым большим зеркалом, хорошим освещением, набором расчесок, щеток и гребней, Маграт никогда не удавалось уложить свои волосы так аккуратно. Королева выглядит совсем... по-королевски, и даже шишка на лбу не может испортить этого впечатления. Еще раз кинула взгляд на Грэнни и вышла из комнаты в коридор.

Коридор у королевской спальни
Маграт медленно идет по коридору, оглядываясь по сторонам. Подходит к окну и выглядывает во двор замка.

В сторону королевской спальни по коридору семенит Милли.
Видит Маграт.
– Мэм. –
Книксен.
– Мадам Пышка просит узнать, чего желаете к ужину и много ли будет гостей, мэм. –
Книксен.

Маграт несколько секунд глядит в окно, потом медленно поворачивается.
– К ужину... Что-нибудь простое, например, Soupe aux Poissons... Filet Mignon aux Oignons – если найдется хороший кусок свиной вырезки, а на десерт подать Mousse au Chocolat... –
Пристально глядит на Милли:
– А скажи... – запнулась, не зная, как обратиться к девушке, – как я выгляжу?

Милли поражена громом:
– Румяна вам идут – прям убиться, мэм! –
Глаза округлились, хлопает себя по губам.
– В смысле румянец, мэм! –
Книксен.
Первая часть сообщения наконец достигла мозгов.
– Простите, мэм? Вы сказали: «суп обоссон»?

Маграт:
– Ах, милочка... – Маграт наконец нашла способ обращения к девушке, которая, в общем-то, не намного моложе ее, – на кухне должны знать, это же королевский двор...
– А у меня есть к тебе вопрос или даже два...
Королева улыбается Милли.
– Ты ведь наверное в курсе всех событий и дел при дворе? Наверное все сплетни знаешь? –
Румянец на щеках становится заметнее, глаза блестят, и можно было бы сказать, что шишка на лбу светится, но как ни странно, она совсем не бросается в глаза.

Милли, без пауз:
– Янесплетницамэмникогданичегоневижунеслышуникомупрочужоебельенерассказываю. –
Переводит дух.
– Тем более, что Его Величество на месяц объявил государственный траур. – (В сторону): – Хи-хи. –
С готовностью:
– А про что вы хотите узнать?

Маграт, осторожно:
– Траур? Да, да, такое несчастье... –
Берет Милли под руку и отводит к окошку, выходящему во двор замка.
– Понимаешь, я хочу сделать сюрприз для Его Величества... Но чтобы сюрприз получился, никто не должен ничего знать, особенно эти две старушки, ведьмы. Давай договоримся, что это будет наш с тобою маленький секрет? –
Кидает взгляд в окно, как будто хочет убедиться, что никто не подслушивает.
– Прежде всего, я хочу знать, кто из придворных побывал недавно за границей, в частности – в Орлее. Мне очень-очень нужно это знать, только чур, все между нами!

Милли складывает руки, как на молитве, и вдохновенно смотрит в потолок.
– Из наших ланкрских? Может из Оггов кто, у них в семье моряки есть. Нев Огг домой приехал… ой, вру, мэм, он в Анк-Морпорке был, а не в Орлее.
Эта Токли ученая, где она там училась?.. То ли в Квирме, то ли не помню… Но не в Орлее… Вроде только вы сами, мэм, если вы про недавно, вместе с госпожой Ветровоск и с Нэнни. –
Озарение:
– Ой!!! Мэм!!! А еще из гостей, которые на свадьбу приехали – милорд Казанунда!!! –
Заливается краской.
– Простите, мэм, я ни про что неприличное не намекаю.

Маграт:
– Милорд Казанунда? Да, это ведь он сопровождал нас в пути, как же я забыла! Настоящий рыцарь, хотя, с одним глазом он больше похож на пирата. А ты не знаешь, где он сейчас? –
Очаровательно улыбнулась.

Милли:
– Не знаю, мэм, я приличная девушка!!!
А что, ему кто-то глаз уже выбил?

В глубине коридора появляется Шон, неся поднос с опрятно накрытым салфеточкой полдником. Замечает Маграт и Милли.
– О! Очухались, ваш-величество. Мама щас ушла, а так она велела вам поесть принести. Так что вот...

Маграт повернулась к Шону и глядит с недоумением:
– Мама? Велела принести? Впрочем, это неважно... Поставьте на столик в комнате. –
Небрежно махнула рукой в сторону двери и снова перевела взгляд на Милли:
– Кажется я немного спутала, господин Казанунда, конечно же! Я помню, он представлялся при дворе... А тот господин с одним глазом, он еще похож на флибустьера! –
В голосе появляются мечтательные интонации.
– Как же его зовут, запамятовала... –
Вопросительно смотрит на Милли.

Та кусает нижнюю губу и теребит передник на груди, сгорая от желания помочь:
– Нет, мэм, по имени Либусер я никого не знаю, а в Дурном Заде вот есть одноглазый Тэд, я у его внучки на свадьбе была. Может, он? –
От перенапряжения, из души вырвалось наболевшее.
– Мэм, а у нас бананы кончаются в кладовой!!!

Маграт округлила глаза:
– При чем тут бананы? Ты что-то хочешь скрыть от меня... Сначала эти две пытались меня запутать, теперь ты... –
Закусила губу и смотрит на Милли с несколько обиженным выражением лица.
– Хорошо, я все поняла! Мне никто не поможет, кроме меня самой. Замечательно! Вы свободны.

Двор королевского замка
В калитку медленно входит Веренс, плетется через двор и скрывается в замке через дверь черного хода.

Королевская спальня -- Коридор
Шон входит в спальню. Обернувшись на доносящийся со стороны постели раскатистый храп, замечает спящую Грэнни... Что ж. Наверное, день такой, тяжелый... Шон очень аккуратно, стараясь излишне не шуметь, ставит поднос на столик. Сон госпожи Ветровоск священен для большинства обитателей Плоского мира. Так как если она спит, то наверное не смотрит на ТЕБЯ...
Поискав глазами, замечает на столике ключ от чулана. Берет его, и на цыпочках подойдя к двери, выглядывает в коридор.
– Вашество, меня тут его величество просил чулан... Туда – сюда... Поработать там, в общем. Я, может, продолжу? А то к вечеру бы и закончить стоило бы... –
Увидев что королева уже ушла, – к Милли:
– Ну, вот... Кстати, она в отключке полежамши, какая-то странная стала, а? По мне так да.

Милли, свистящим шепотом:
– Вот будет у тебя, Шончик, первая брачная ночь, после которой простынка... Ой, молчу, ничего не говорю. Так ты сам будешь потом странный лежать. –
Тщательно и с достоинством оправляет на груди передник.
– Ты у нас цере... мони... мейстер, вот ты мне скажи: среди гостей был кто-нибудь одноглазый?

Шон:
– Чё? Брач... Одноглазый!? Так я и думал что это этот виноват. Ее величество ведь небось из-за него отрубилась. Надо бы его отловить, пока еще каких дел не натворил!
– То есть это ведь небось речь идет про того типа что я в чулане застукал! Чудной весь такой. Почти в чем мать родила был... А может и впрямь гость. С господами волшебниками приехал. А то там с ними, вон один, так тот вообще на человека не похож, тем более когда банный халат напялит.

Коридоры королевского замка
Маграт идет по коридору с гордо поднятой головой. На лице застыло упрямое выражение – я все равно добьюсь своего! На первом же повороте она сворачивает направо, потом опять направо, потом налево... Останавливается и смотрит по сторонам, куда же она попала.

Коридор у королевской спальни
Милли, деловито:
– Шон, я сейчас пойду в погребе прятаться, потому что если господин Ук опять бананов спросит, пусть ему кто другой объясняет, что у нас кончились. А если королева меня будет сильно искать, ты мне подай знак, то есть турурукни. А женская интуиция мне говорит, что королева сегодня кушать полдник не будет. –
Берет поднос и убегает.

Шон смотрит ей вслед. Пожал плечами.
Отпирает чулан и начинает из него мебель потихоньку в коридор вытаскивать...
Мамашино средство и впрямь чудодейственное – рука в лубке уже почти не болит.

Тронный зал
Оглядевшись, Маграт замечает неподалеку большие двери, украшенные богатым орнаментом. По бокам двери стоят два рыцаря в полных доспехах с копьями в руках. Судя по их неподвижности, это только доспехи. Маграт толкает двери, они не двигаются, толкает сильнее и тяжелые створки приотворяются. За ними скрывается длинная зала, освещенная полуденным солнцем через высокие окна. В целом, обстановка залы довольно скромная, даже скудная, но в противоположном конце залы установлен трон. Маграт входит в тронный зал и опять оглядывается по сторонам.

Подходит к ближайшему окну и присаживается на низкий подоконник. С высоты виден двор, крепостная стена с воротами и повращательня башня. Вдали виднеются величественные вершины Овцепикских гор. Маграт с интересом всматривается в открывающийся пейзаж.

Коридор у комнаты для гостей
Веренс идет по коридору, застегивая манжеты. Переодет в то, что (по мнению ланкрцев) полагается носить королю: темный бархат, стоячий воротник, серебряное шитье. Мокрые волосы приглажены, царапины на лице намазаны зеленкой.

А навстречу, по тому же коридору, спешит Милли, направляясь в сторону спуска к подземельям и погребам. С подноса, который тащит в руках, на ходу быстро ест королевский полдник.
Видит идущего ей навстречу Варенса.
– Фир. –
Книксен.

Веренс, глядя сквозь нее.
– Милли, пока я отсутствовал, в замке все было спокойно?

Милли:
– Да, фир. –
Книксен.
Дожевывает и проглатывает кусок.
– Прям как ночью на кладбище, сир. –
Не открывая рта:
– Хум-хум.

Веренс фокусирует взгляд на Милли.
– Где Королева?

Милли:
– Не знаю, сир, она вроде бы гостями пошла заняться, а может, в портретную галерею, а может, в тронный зал, сир. –
Книксен.
Краснеет и нервничает под взглядом Веренса.
– Работы много, сир. –
Книксен.
– Есть вот приходится прям на бегу, сир. А ее величество велела на ужин уху, свиное жаркое с луком и шоколадный мусс. Мадам Пышка прям прослезилась.

Веренс:
– Ладно, ступайте… –
Внезапно, с робостью:
– Милли, как я выгляжу?

Милли:
– А… э… вв… –
Водит рукой вокруг своего лица.
– Зеленое вам идет, сир.

Тяжело вздохнув, Веренс кивает Милли, походит мимо нее и скрывается за поворотом коридора.

Двенадцатая серия. Дело об одноглазом либусере

Тронный зал
Веренс появляется на пороге тронного зала. Остановившись, просто смотрит на Маграт. На лице немое восхищение, как у ребенка при виде витрины с игрушками.

Маграт услышала, что кто-то вошел в зал и повернулась к двери. Смотрит на вошедшего с искренним недоумением.

Лицо у короля тут же становится несчастное.
– Маграт, прости. Я понимаю, что не должен был тебя оставлять одну на весь день. Прошу тебя, не смотри так.

Маграт пытается сообразить, о чем речь.
– Вы... Я... я право не скучала... –
Осторожно.

Веренс, с беспомощной и нежной улыбкой:
– А мне очень тебя не хватало.

На лице Маграт отражается сложная гамма чувств – от недоумения до смущения, досады и растерянности. Маграт встает с подоконника и подходит к королю, не приближаясь, однако, слишком близко.
– Вы ведь король... Да... То есть, нет... Наверное мне следует объясниться... Или... –
Стискивает руки.
– Мне нужно всего лишь узнать одну вещь! Наверное, я лучше пока... Нет, я не могу! –
Смотрит на короля сердито.

Веренс оборачивается и смотрит на дверь. Подходит к трону и заглядывает за него. Подходит к окну и заглядывает за портьеры. Возвращается к Маграт.
– Мы одни, незачем называть меня на «вы». –
Слегка понизив голос:
– Что случилось? Что я могу для тебя сделать? Какую вещь тебе нужно узнать, радость моя?

Маграт делает быстрый шаг назад, от короля и говорит взволнованно и торопливо, кажется, что она больше говорит сама с собой, чем обращается к королю.
– Это очень-очень деликатное дело, я не уверена, что могу обсуждать его с вами, то есть с тобой... Я не уверена, что вообще должна его с кем-то обсуждать, ведь все это не мои тайны... Какая нелепость, что так все получилось, здесь наверняка не обошлось без них, ведь они всегда вмешиваются, меня предупреждали держаться от них подальше. Ах, если бы я знала, знала наверняка! И я не могу подвести мою ммм... крестницу, ведь я стольким ей обязана, то есть она мне! –
Останавливается, чтобы перевести дух.

Веренс смотрит на Маграт внимательно и спокойно, когда она остановилась перевести дух – кивнул, показывая, что все слышал и понял.
[OOC: как ему это удалось, я не знаю Laughing ]
Молча ждет продолжения ее речи.

Маграт, немного успокоившись и приняв какое то решение:
– Да, я все объясню... Я должна уладить одно дело, связанное с Орлеей. Мы ведь недавно были там, навещали мою крестницу, знакомились с городом... Мне бы хотелось только уточнить одну вещь, связанную с нашим пребыванием в Орлее. Этих старушек я беспокоить не могу, не хочется их отвлекать по пустякам... Может, мне поговорить с нашими сопровождающими? –
Очаровательно улыбается.

Веренс отвечает на улыбку.
– Лично я думаю, что почтенных дам не помешало бы чем-нибудь отвлечь, а то мы снова их обнаружим возле замочной скважины в дверях нашей спальни.
Но если ты не хочешь обращаться к ним по всякому поводу – я это понимаю... Только я не совсем понял, о каком сопровождающем ты говоришь, милая?

Маграт:
– Ну как же! Я говорю о том мужчине, одноглазом, как же его зовут... Он охранял мадам Ветровоск, он такой мужественный, такой... –
Смущается.

Веренс:
– Что-что? –
Пару секунд смотрит в окно, выравнивая дыхание.
– Охранять… мм… госпожу Ветровоск – действительно, работа не для слабонервных. –
Снова поворачивается к Маграт.
– Насколько мне известно, Ланкр вы покинули втроем, в чисто женской компании. Стало быть, вы обзавелись в дороге сопровождающим? Он что – инкогнито, благородный безымянный рыцарь? –
Ровным голосом:
– Так он теперь в Ланкре, последовал сюда за… госпожой Ветровоск?

Маграт не смогла сдержать восклицания:
– Так значит он не местный?! Но он здесь, я точно знаю, ведь его видели, он был в спальне... –
Встряхивает белокурыми локонами и продолжает дальше уже более спокойным тоном, мило улыбаясь:
– Кажется я проголодалась... С утра ничего не ела. Не мог бы ты проводить меня в столовую – (после еле заметной паузы) – мой дорогой? До ужина с гостями я, право, не дождусь.

Веренс:
– Да, Маграт, безусловно. Одну минуту. –
Подходит к окну и некоторое время стоит спиной к Маграт, опираясь кулаком с побелевшими костяшками на подоконник.
– Скоро как раз время вечернего чая. –
Подходит к Маграт и берет ее под руку.
– Распорядок в замке установился как-то сам собой, применительно к моим… мм… вкусам. Если ты что-то желаешь изменить – скажи только слово. –
Идет вместе с Маграт к выходу из тронного зала.
– Я тоже должен тебе рассказать кое-что. Но, думаю, это может подождать. По крайней мере, до вечера.

Маграт кивнула в ответ, не проявляя большого интереса.

Коридор у королевской спальни
Веренс, ведя под руку Маграт, появляется в дальнем конце коридора.
– Подожди немного, я должен побрызгать на себя этим душистым как его. Не хотелось бы позорить страну перед гостями. –
Немного пройдя по коридору, слышит разносящийся из спальни богатырский храп.
Смотрит на Маграт с непередаваемым выражением во взгляде.

Маграт, по-прежнему рассеянно:
– Eau-de-Genue? Настоящий, из Орлеи? У нас в последнее время стало трудно купить настоящий Eau-de-Genue, все поставляется из Анк-Морпорка. –
Внезапно встревожилась.
– Там же спит мадам Ветровоск! Не стоит ее будить, пусть отдохнет.

Веренс трет лоб.
– Кто бы еще мог спать в нашей спальне, как не мадам Ветровоск. В таком случае, я не стану входить. Не могла бы ты сама принести мне оттуда Eau-de-Genue? И заодно, не найдется ли у тебя что-нибудь от головной боли?

Маграт настороженно заглядывает внутрь спальни, но не переступает порог. Шепотом:
– Так ли уж это важно? Ты можешь спросить ароматическую воду у слуг, в конце концов. У них же должно что-то быть и от головной боли.

Веренс делает шаг прочь по коридору. Шаг в сторону. Шаг к двери спальни. Шаг назад.
К лицу приливает кровь, причем пятнами. Учитывая зеленку, Варенс выглядит словно кавалер Ордена Зелено-Пятнистого Тигра.
Пауза.
К Маграт, очень спокойным голосом:
– Идемте, миледи.

Коридор у королевской спальни – Спальня
Маграт посмотрела на короля, потом перевела взгляд вглубь комнаты на спящую Грэнни, снова на короля... На лице отражается нерешительность и какой-то скрытый страх.
– Я так не хочу будить мадам Ветровоск. Она... Она плохо ко мне относится. –
Окидывает комнату взглядом в поисках флакончика с популярной ароматической водой. Флакончик стоит на таулетном столике, на столике же стоят оплывшие свечи, оставшиеся от утреннего ритуала. Немного поколебавшись, осторожно на цыпочках заходит в спальню, делает это очень грациозно и невесомо – как балерины на пуантах. Берет флакончик О-де-жинь и тут замечает, что под кроватью, на которой возлежит Матушка (конечно, не сняв свои внушительные ботинки), виднеется край орлейского письма. Застывает в нерешительности.

Коридор у королевской спальни
Услышав слова Маграт о том, что ей не хотелось бы будить мадам Ветровоск, Веренс выпрямляется, расправив плечи. На лице маска спокойствия, которая была бы абсолютно непроницаема, если бы не разноцветные пятна, испарина и дрожащий подбородок.
Поворачивается и шагает прочь по коридору, ожидая, что Маграт последует за ним. Не услышав ее шагов, оглядывается и видит как ее хвостик (в смысле краешек юбки) скрывается в спальне.
Останавливается на одной ноге, вытянув шею и прислушиваясь.

Королевская спальня
Маграт на цыпочках подкрадывается к кровати и ловко вытягивает письмо из-под подушки. Торопливо прячет его за лиф.

Грэнни громовито храпит.
-- Гр-р-ррр-пс-пс.
Гр-р-ррр-пс-пс.

Маграт вздрагивает и смотрит на Грэнни с опаской. Быстро идет к двери и выходит в коридор.

Грэнни, с нарастающим, как лавина:
-- ГррхХРРМ! -- Вскидывает голову, шлепнув острой верхушкой шляпы по спинке кровати, глаза открыты.

Коридор у королевской спальни
[Мастер: По просьбе Шона :
"Шон успел выгрести все из чулана, кое-что туда уже поставил, постелил и повесил...
Прикрыл дверь в чулан и на минутку отошел в сортир -- не будет же он пользоваться королевским сортиром в королевской спальне -- это было бы нарушением пиетета... Или этикета.
Но он уже идет обратно..."]

Шон, довольный, идет по коридору.
Замечает короля и радостно извещает его во всю глотку:
– Ваш-величество! А я уже почти все закончил! –
Поперхнулся словами.
– Чтой-то с вами, ваш-величество? Что это вы такой драный?

Веренс мгновенно принимает нормальную позу.
– На охоту ходил, Шон. Как тут в мое отсутствие гости... да и мм... В целом? Я хотел бы услышать рапорт королевской стражи.

Шон отдает честь. Достать предписанную этикетом фанфару не представляется возможности, так как не хватает рук... Придется уж как есть...
– Так точн Ваш-величество. Про гостей не скажу ничего – не ходил туда... Ну, что ее велчеству худо было... –
Кивает в сторону Маграт:
– ...эт вы, наверное, и так уже знаете. Но ничего. Уже, вон, как новенькая ходит. Психа того одноглазого я потом отыщу, сперва с чуланом закончу... А этот, куда он денется? В одном исподнем по Ланкру далеко не убежишь... –
Пожимает плечами.
– А больше-то и ничего, вроде. Остальное время все в чулане проковырялся... –
Вспоминает:
– Да, а мамаша казенный шлем похитила, когда Милли в обморок брякнулась,... Но она, наверное, вернет...

Громовой раскат матушкиного храпа как будто подтолкнул Маграт в спину. Королева выcкочила из спальни как раз, чтобы услышать последние слова Шона.
– Одно-... Что?! –
Смотрит широко раскрытыми глазами, медленно меняясь в лице.
– Он был здесь... В спальне, в исподнем? Но как же так... Он и она... Да, и они тоже говорили, что он любит... ее?! –
Слегка пошатнулась, но устояла на ногах.

Веренс поворачивается на каблуке, подходит к Маграт, обнимает ее за талию, другой рукой берет за руку. Вместе с Маграт снова поворачивается лицом к Шону.
– Шон, пожалуйста подробнее насчет одноглазого в исподнем. Я беспокоюсь.

Шон, Веренсу:
– Ну, я тут чулан когда только пришел починять, захожу, а тут такой тип чумной старье всякое ломает. Я-то ведь сначала так и подумал, что он недоброе затеял. А потом по дурости решил, что это вы его мне в помощь проислали. Из гостей, типа... Ну, я ему и сказал, чтоб он ход в спальню открыл, если о двух руках... А откуда я знал-то, что там, в спальне, ее величество сидит... –
Кивает Маграт:
– Ну а он – сила есть, а ума-то и не надо, – прям в спальню так и вломился. А когда королева в обморок-то и того... Он в окошко – шнырь, и был таков... Вот.
– Ну да вы не волнуйтесь. Поймаем его потом. Только я сначала на него зол был, а сейчас думаю, что особо жестоко-то с ним лучше не надо. Он, может, зла-то и не хотел. Может, он из деревни какой, что подальше. Его может эл... твари эти сюда загнали, ну, он умом-то и тронулся. На то похоже. Его такого пожалеть надо. Лечить...

Помочь Мастеру

Про Фонд исследования болезни Альцгеймера

Если хотите помочь в сборе средств для Треста исследования болезни Альцгеймера, сделайте, пожалуйста взнос, щелкнув на ссылку официального сайта по сбору средств, где, как вы можете быть уверены, все 100% попадут тресту. Не забудьте упомятуть Терри в окне для комментариев.

Спасибо за вашу продолжающуюся поддержку.