Автор / Сообщение

10 - 2, или Беда Не Приходит Одна (Заморожена)

Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Tue Aug 14, 2007 11:11 am     Заголовок сообщения: 10 - 2, или Беда Не Приходит Одна (Заморожена)

Действующие лица и исполнители

-- Мастер игры -- Рыжая Нетопырка, иначе Пырка. Она же играет за Виолетту , Ри и доктора Шпиндершлосса

-- Лютигк -- ее играет Nanny Ogg

-- Пип -- его играет Staff

-- Желвак Хлеббс -- его играет Михрютка

-- Атвертла, гадалка, -- ее играет Black Lynx, она же Рыся Smile

-- Посох Хлеббса, -- его играет, естественно, сам Посох, то бишь Staff, Staff же отыгрывает в дальнейшем Зеркало

-- Стен, батрак на ферме Хлеббса, -- его роль исполняет Михрютка

-- Гордон ван Беллринг, прославленный охотник за нечистью Smile -- его играет Zzmei

-- Призрак -- его отыгрывает, опять-таки, Рыся

-- Эрмина, -- за нее играет Staff

**********
[NB-1:
В игре использованы рисунки Змея, Пырки, Рыси, Михрютки -- а также обработанные в ФШ фотографии и рисунки -- дело рук Стэффа.
Вводная картинка -- рисунок Calamity

***********************
NB-2
-- Вначале Пипа отыгрывала Мастер -- до его реплики "В ответ на слова Хлеббса о капустной запеканочке раздался тягучий тоскливый звук";
-- Хлеббса сперва играл Dolan -- до реплики "Долговязый Стен повел гостей вглубь дома. Желвак, нахмурившись, смотрел им вслед";
-- Первые три или четыре хода Призрака были сделаны Elmor; ближе к концу несколько его реплик суть результат креатива Кашпира (он же Эвер), однако мне пришлось взять на себя смелость полностью их переделать, ибо там был откровенный бред, никак не связанный с развитием игры и просто-напросто саботирующий развитие сюжета. Потом отыгрыш Призрака снова взяла на себя Рыся;
-- Первые два хода Горди сделаны Мастером;
-- В середине игры несколько ходов за Стена сделал Lewton.]
***********************


Ну вот, действие начинается, занавес поднимается...
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Tue Aug 14, 2007 11:58 am     Заголовок сообщения:



Акт 1. День первый -- В Дазе.

Солнце лениво выкарабкивалось из-за горизонта. В принципе, оно могло и не всходить вовсе,и делало это просто по старой закоренелой привычке. Солнцу давно уже стало всё равно, что творится в этой части Диска освещаемых им своих владений, потому там не творилось ровным счётом НИЧЕГО. Но равнина Сто никогда и претендовала на славу места, славящегося интересными временами. Всё так же синело небо,всё так же зеленела капуста, всё так же несло капустным перегноем. Кучка кривых строений ничего нового и оригинального в этот пейзаж не вносила. В городке,носящем живописное название Вонючий Даз, начался новый день. Фактически, Даз можно было бы назвать захудалой деревушкой, потому что он находился так далеко ото всех транспортных путей и дорог, пересекающих равнину Сто, что его жители даже не подозревали о существовании этих самых путей.Но Даз всё же мог считаться городком, т.к. в нём имелась недостроенная городская ратуша, гостиница «Дурное знамение» и городская площадь. Площадь обыкновенно пустовала и наполнялась людьми, повозками и криками лишь один раз в году. Этим днём был Бальшой Традицаоный Сезд Капусных Спицуалистов и знытаков. В Даз съезжались фермеры со всей Сто, дабы похвастаться своими аграрными достижениями и обменяться опытом. А так как дорог в Даз никогда не было, всем участникам съезда приходилось тащиться многие мили по капустным полям с этой же самой капустой в тележках и повозках К концу пути большая часть экспонатов безнадёжно протухала а большая часть фермеров начинала понимать, что ненавидит капусту больше всего на свете.Но съезд проводился из года в год ,так как считался очень старой традицией и единственной статьёй дохода Вонючего Даза. И вот этот день настал.
Со всех сторон, как муравьи, стремящиеся облепить кусок сладкого кекса, к Дазу потянулись повозки, телеги, тачки, какие-то совсем неузнаваемые средства на колёсах, нагруженные только одним — капустой. По улицам засновали люди с корзинами, мешками и ящиками. Город ожил.

И никому не было дела до двух людей, прибывших в город не на телеге или лошади, а пришедших на своих двоих. Путники выглядели усталыми и обиженными жизнью до крайности.

Первый человек был мужчиной. Он был ещё молод, но выглядел бы более привлекательно без недельной щетины, покрывавшей его щёки и подбородок. Одет он был в плащ, явно с чужого плеча, когда-то дорогие, но сейчас бедствующие брюки и стоптанные башмаки. Шею незнакомца тройным узлом, несмотря на жару, заматывал драный полосатый шарф. На лице человека не отражалось ровным счётом никаких эмоций, кроме молчаливого отчаяния. В одной руке он нёс полупустой дорожный мешок, а другой держал за руку ребёнка.
Ребёнок, девочка, была одета в драное платьице, сшитое неумелой рукой... Дитя исподлобья угрюмо смотрела на мир и любовно прижимала к груди плюшевого мутанта. На груди девочки висел неожиданно изящный кулончик в виде перевёрнутого знака бесконечности. Путники немного покружили по городской площади и остановились у двухэтажного здания. Кривая вывеска радостно оповещала, что они стоят на пороге гостиницы «Дурное знамение».



С трудом открыв массивную дверь, мужчина и девочка зашли внутрь. Толстый хозяин гостиницы, с радостной улыбкой, поднялся из-за стойки им навстречу. И чем ближе подходили путники к стойке, тем мрачнее становилось лицо хозяина. Он надеялся на зажиточного фермера, а не на незнакомых оборванцев. Наконец, скорчив приветливую мину, хозяин спросил:
— Э-э-э… Что вам будет угодно?
Мужчина устало взглянул на толстяка. Девочка, до этого смотревшая в никуда, неожиданно резко вскинула голову и уставилась на владельца гостиницы немигающим пронзительным взглядом черных глаз. Тот почему-то почувствовал себя очень неуютно и ему захотелось залезть под стойку. Девочка неожиданно произнесла ровным голосом, лишенным всяких эмоций:
— Дай руку.
Хозяин, ничего не соображая, протянул ладонь. Девочка взяла её своими маленькими и очень холодными пальчиками и, подержав немного, спокойно изрекла:
— Ты умрёшь. Причём ровно через семь дней.
Толстяк в ужасе отдёрнул руку, словно девочка превратилась в ужасную подземную тварь.
Мужчина, безразлично наблюдавший эту сцену сказал:
— Лютигчка, иди поиграй.
Девочка, носящая, повидимому, странное имя Лютигк, так же тихо села на пол и стала укачивать плюшевого мутанта.
Хозяин гостиницы нервно сглотнул. Затем, вспомнив всё-таки, что нужно поддерживать разговор заметил:
— Какая у вас, хм-м-м, милая дочурка…
Мужчина пожал плечами:
— Она мне не дочь.
Хозяин оторопел.
— Э-э-э... Сестра?
Мужчина мрачно помотал головой.
Толстяк вопросительно уставился на посетителя:
— Тогда кто?
Мужчина вздохнул и поднял на собеседника пронзительно голубые глаза.
— Она? Она — моё проклятье.
Такого ответа хозяин явно не ожидал. Мужчина, глядя в пустоту, объяснил:
— Лютигк Хьюз сейчас семь лет. Я встретил её четыре года назад.
Неожиданно Лютигк оторвалась от укачивания своего мутанта и тихо сказала:
— Мне восемь.
Хозяин чуть не задохнулся от ужаса.
— Т-т-ты ,наверное, хотела сказать семь плюс один?
Хьюз холодно посмотрела на толстяка:
— Восемь, — отрезала она.
Мужчина в драном шарфе решил перейти к делу.
— Ведь это гостиница? Нам нужна комната.
Хозяин долго пытался осмыслить эти слова. Наконец,он произнёс:
— К-комната? Не знаю, сейчас у нас так много постояльцев, смогу ли я что-нибудь подыска...
Слова застряли у него в горле — взгляд хозяина упал на девочку. Той, видно, надоело качать своё безродное чучело, и теперь, натаскав грязи из под гостиничного половичка, она засыпала его.
Как-будто почувствовав молчаливый вопрос, девочка сказала:
— Это Хорки. Я его хороню.
Хозяину стало совсем плохо. Он почувствовал, как чья-то холодная рука сжимает желудок.
— Нет! — уверенно сказал он. — Мест нет!
Мужчина заметил:
— Но мы можем приплатить.
Хозяин гостиницы, в сущности был трусливым человеком. Но его трусость не мешала ему очень любить деньги.
— Да, — добавил мужчина, — мы хорошо заплатим. Только найдите нам место… Лютигк Хьюз, деточка, положи топор на место!
Хозяин обернулся и с ужасом заметил, как худенькая Лютигкчка тщедушными ручками пытается снять топор с крюка на стене. Ребёнок сопел от усердия, но тяжёлый топор не поддавался. Вдруг взгляд хозяина упал на грудь девочки. Это было последней каплей.
— Мест НЕТ! — не своим голосом заорал он. — И для ВАС никогда не будет! Я сам ДАМ вам денег, только убирайтесь отсюда и не возвращайтесь больше никогда!
Трясущейся рукой он вытащил из-за пазухи мешочек и швырнул незнакомцу. По-видимому такой вариант того устраивал, потому что он подобрал деньги, оторвал Лютигк от топора и покинул помещение.
На следующий день гостиница «Дурное знамение» закрылась.

* * * * * * *
Девочка с мужчиной, отойдя от гостиницы подальше, переглянулись.

— Ну что, как тебе мое нынешнее шоу? — спросила малышка, чуть заметно усмехаясь. Тон взрослой, опытной авантюристки странно контрастировал со вполне детским голоском.

Мужчина исподлобья устало посмотрел на девочку:

— Дааа, ты сегодня превзошла себя. Но зачем, ради всех богов, было хоронить мишку?

Лютикг нахально ухмыльнулась.
— Этот медный лоб так просто не пробить было. Ты на него посмотри, сквалыга, будь здоров.
И, помолчав, прибавила:
— Много он нам отвалил, кстати?

Он, мрачно пересчитывая деньги:
— Э... Знаешь, по-моему я не прав, с мишкой ты не переборщила. Нужно было завернуть тот фокус с отваливающейся головой.

— Тебе легко говорить, — скривила губы Лютикг, — а у меня после этого два дня шея ныть будет... Да и необходимости не было, — еще шандарахнул бы толстячка кондратий со страху, — остались бы мы вообще без выручки... — Ну что, куда теперь?

Ее собеседник задумчиво посмотрел на свои ботинки. Зрелище было весьма и весьма плачевное. В принципе, единственную и последнюю гостиницу в Дазе они только что благополучно обчистили, поэтому оставалось лишь надеяться на гостеприимство местных фермеров. В животе противно заурчало.
— Пойдём-ка, найдём, что перекусить. А то у меня от капусты третий день несварение.

— Перекусить, — это хорошо, — поддержала девочка. — Наверное, мне стоит маленько переодеться, чтобы на этот раз никого не напугать.
Однако она не потянулась к вещмешку своего спутника, а закрыла глаза, прикоснулась пальцами ко лбу и сосредоточилась...
Через несколько минут... Нельзя сказать, что она стала намного наряднее, — однако ее обноски производили теперь не столько мрачное, сколько трогательное впечатление. На шее оказался скромный медальончик, при одном взгляде на который любому сразу становилось ясно, что он подарен бедняжке мамочкой, непосредственно перед тем как оная мамочка скончалась, и что в нем бережно хранится последняя иконография мамочки...
В общем, при взгляде на бедную сиротку не осталось бы равнодушным ни одно сердце... Плюшевый мутант, правда, практически не изменился, — разве что стал чуть почище.
— Ну вот, я готова, — сделав губки бантиком и умильно хлопая ресницами, объявила Лютикг. И добавила — Тебя прифрантить?

На лице мужчины отразился искреннейший ужас. Он ещё крепче схватился за свой полосатый шарф, словно тот мог внезапно испариться.
— Н-н-не надо. — он нервно сглотнул. — Я ещё слишком хорошо помню Псевдополис.

— И что ж ты такой нервный? — В невинной улыбке Лютигкчки ехидство мог почуять только очень хорошо знающий ее человек, — например, ее собеседник. — Ну, ладно. Идем?

* * * * * * *

Желвак Хлеббс был самым обычным фермером. Обычным-преобычным. Настолько обычным, что это было даже подозрительно. Впрочем, чтобы что-то подозревать, нужен интеллект, а в Дазе с этим было туговато. Не то чтобы у жителей городка не было интеллекта вообще. О, нет. Он у них присутствовал, но был не освоен, что обладанием назвать никак нельзя.
Поэтому Желвак легко сходил за своего, тем более что родился и вырос он в точно таком городишке. Потом, правда, он его покинул... э... ненадолго. Но после того, что с ним случилось в Анк-Морпорке, дорога домой была для него закрыта. Поэтому господин Хлеббс завёл домик в Дазе, выращивал капусту, и спокойно жил в мире с соседями уже много лет.
Желвак был здоровым мужиком, из тех, которые легко ломают подкову, а потом долго пытаются объяснить, зачем они это сделали. Он много улыбался. На людях. Естественное выражение лица он приберегал для тех случаев, когда оставался в одиночестве.
Один глаз слегка косил — последствия, э... несчастного случая в его биографии.


Когда в дверь постучали, в доме кроме Желвака да наёмного помощника-парнишки никого не было. Помощник уже залёг в постель со свечкой над очередным номером "Капусных звестий", поэтому господин Хлеббс оторвался от увлекательнейшего занятия — пришивания пуговиц к сермяге пугала, — встал с кресла, прошёл в холл, и отворил дверь. Вначале он увидел мужчину, который держал в руке монетку. Лицо Желвака тут же прорезала улыбка, и он прогремел:
— Вот это да! Путник, так? Переночевать хочешь? — и, не давая незнакомцу ответить, он втащил его в дом, с силой захлопнув дверь. — Заходи, дорогой! Гостеприимство — это моё второе имя! А первое — Желвак Хлеббс.
В дверь снова постучали. Это был не стук-просьба, но стук-предупреждение. Господин Хлеббс посмотрел на гостя:
— Ты не один?

Нежный голосок (с совсем-совсем почти незаметной подкладочкой из чего-то очень твердого и неудобного) жалобно пропел из-за двери: "Дяденька, пожалуйста, впустите и меня"...

Желвак осклабился ещё сильнее (если понравиться дочери гостя, то он может быть чуть более щедр), и отворил дверь.
— Входи, моя сла...
Хлеббс замер, глядя на ребёнка. Косой глаз (из которого волшебники не смогли удалить магические колбочки, позволяющие видеть то, чего не видят обычные смертные) дал понять Желваку, что перед ним не просто девочка. Впустить её надо, инстинкт волшебника, пусть даже изгнанного, подсказал это господину Хлеббсу, но вести себя необходимо очень осторожно. Очень. И не дать понять девочке, что он что-то заподозрил.
— Входи, моя сладенькая. У дяди найдётся для тебя конфетка.
Поняв, что сказал двусмысленность, Желвак поспешил исправиться:
— И супчик горячий, и капустная запеканочка. И, знаете что, — он повернулся к "отцу" девочки, — Если вы погостите у меня подольше, денег я с вас не возьму.
"Но эту загадку я разгадаю..." — подумал он, стараясь не смотреть на девочку.

На лице вошедшей девочки остывал румянец спрятанного гнева — добродушная скороговорочка Хлеббса, по-видимому, убедила ее, что простак-деревенщина не имел намерения ее обидеть...
Первым делом она окинула взглядом комнату, в которой стояли ее спутник, ожидавший, затаив дыхание, что же она сейчас выкинет, если сочтет себя обиженной, и Хлеббс (если бы ее первый взгляд был обращен на Хлеббса, возможно, она бы и насторожилась сразу же...)
Комната была — ну совсем обычная комната в совсем обычном фермерском доме: стол и стулья из струганых некрашеных досок, полки по стенам, на полках, повидимому, банки с квашеной капустой, бутыли с наливкой, всякие мелкие хозяйственные инструменты.

Из комнаты вглубь дома вели еще две двери, — и в проеме одной из них стоял, опершись о косяк, заспанный растрепанный рыжий парнишка, подозрительно щуривший глаза на ее спутника...

Парнишку звали Стен. Он задремал было над газетой, — но тут вдруг его разбудил стук в дверь. На их ферму, затерянную среди капустных полей, не так часто заглядывали гости, поэтому пропустить этот момент было бы глупо — а Стен считал себя очень умным. И не зря — хватило же у него ума не вскакивать, чтобы отпереть ту дверь, — хозяин сам утрудился. Ну, а теперь у Стена хватит ума поглазеть на пришедших.
И, главное, ум Стена ему подсказывал: чужаки, они такие! Им доверять нельзя! Чуть отведи глаза, упрут твою кубышку с золотом (правда, у Стена ни кубышки, ни золота не было — было в старом носке под матрацем немного мелочи серебром и медью, общей суммой на полтора доллара, — но это дела не меняет).
Стен подозрительно уставился на утомленного путника в потертой одежде... Но появление милой девчушки его успокоило. Ведь ежу понятно, — а тем более умному Стену, — если у человека есть миленькая дочурка, значит, ему можно доверять... (Даже если этот человек бродяга).

В ответ на слова Хлеббса о капустной запеканочке раздался тягучий тоскливый звук.
Потрепанный гость прижал руку к желудку и сказал:
— Капуста... Да. Превосходно. — Раздвинул большой и указательный пальцы так, что между ними мог поместиться примерно наперсток, и прибавил: — А маленькой кружечки молока не найдется?

Желвак умудрился посмотреть на небритого господина, не сводя одного глаза с девочки.
— Сударь, о чём речь! Ваше желание для меня закон! Ха! Молоко так молоко, какие разговоры! Сколько вашей душе угодно! Вот только молока у нас нет, поэтому пить будем капустный сок. Сейчас позову этого лодыря, и...
Господин Хлеббс быстро повернулся к двери, ведущей внутрь дома, чтобы гаркнуть во всё горло, не видя, что юный Стен уже прошёл внутрь комнаты, желая сказать хозяину, что он уже здесь. Так как Стен двигался от двери прямиком к Желваку, а тот всё своё внимание обратил на гостей, не замечая больше ничего, то опомнился господин Хлеббс только когда уже проорал "Сте-ен!!" прямо в лицо пареньку. После чего покраснел и замолчал.
— Э... Стен, принеси сока из хранилища номер 7а, пожалуйста, — промямлил Желвак.

Небритый гость мягко удержал парнишку за рукав. Сказал тихо и доверительно:
— Пока дело не дошло до сока, мне бы помыться. Моются у вас водой?

Стен снисходительно глянул на гостя:
— Конечно, водой. — А про себя подумал не без самодовольства: "Чокнутые они все-таки, чужестранцы эти. Чем же еще мыться, — капустным соком, что ли?" — Вон, колодец во дворе, идите себе и мойтесь, сколько влезет.

Хлеббс поспешно перебил его:
— Нет, нет, Стен, отведи гостей в угловую комнатку да принеси им туда таз да кувшин воды. И воду подогрей. — Потом, обратясь к "отцу":
— А может, дочурке вашей отдельную комнатку желательно?

Если бы Лютигк могла себе сейчас это позволить, она бы удивленно подняла брови. "Чего этот дядечка так рассыпается мелким бисером? Кто мы такие для него, собственно?"
Однако глупое самомнение Стена перетянуло ее внимание к себе, да и возможность поесть, умыться, отдохнуть была куда насущнее чудачеств какого-то фермера...
Она подергала "отца" за рукав, и, когда тот наклонился к ней, шепнула:
— Ты не переживай насчет сока, я попробую, может, смогу его в молоко переделать... И не дергайся сразу, — не получится, так не будешь это пить...

Пип, негромко:
— Лютигк, молоко у тебя получается удивительно. После него настоящее даже нюхать не хочется, не то что пить. Я это в смысле похвалы. — И посмотрел на нее таким ясным, искренним взглядом, что голубые глаза стали вдвое голубее. Wink
Потом, громче, обратился к хозяину:
— Сердечно благодарю, сударь. Думаю, моя девочка сможет устроиться в отдельной комнате, она у меня уже большая и темноты не боится.
И снова наклонившись к девочке, ласково:
— Ты больше не будешь среди ночи бегать с кухонным ножом и кричать, что у тебя под кроватью страшный эльф?

Лютигк, отвернувшись, надула губы:
— И не собиралась я бегать среди ночи, — буркнула она.
А про себя подумала: "Похоже, я перестаралась, когда мы с Пипом впервые встретились... Я ведь только хотела показать, что со мной шутки плохи. А теперь он какой-то вконец запуганный... И шуток совсем не понимает"...

"А в тот раз нарочно собиралась?" — подумал Пип, выходя из комнаты следом за парнишкой.
И вспомнил грозовую ночь, когда под взрывы грома и удары молний маленькая промокшая сиротка сиганула к нему на живот с воплем:
— Эльф, эльф!
— А? -- ошалело.
— У меня под кроватью.
Новая вспышка молнии окончательно разбудила его, и он сипло сказал:
— Какая кровать, мы же на сеновале. Shocked
В общем, Лютигк умела знакомиться не легко, но быстро...


* * * * * * *
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Wed Aug 15, 2007 7:47 am     Заголовок сообщения:

* * * * * * *

(Где то в 5 километрах от Даза, бескрайние капустные поля)

Давя колёсами перепрелые на жарком солнце кочаны, медленно ползла вперёд маленькая кибитка, запряжённая, как ни странно, миниатюрной копией коровы. Копия могла похвастаться изрядной волосатостью, от коей изрядно страдала под палящими лучами солнц. Сама кибитка была размалёвана косыми изображениями месяцев, кривыми октаграмами, а посреди всего этого великолепия красовалась надпись:

["Мыдам Атвёртла: придскусания судьбы —
узнай кыгды тя пнёт удача"]


На крыше кибитки была прибита жердь с дохлой вороной на конце. На козлах повозки сидела девушка неопределённого возраста, похожая на оживший кошмар старьёвщика, и изо всех сил мучила дырявую гармошку. Гармошка издавала душераздирающие предсмертные стоны. Над равниной Сто разносился бодрый ор (песней это можно было назвать с большой натяжкой)*.

[*"Натяжка" размером приблизительно с путь от Сто Лат до Клатча — и обратно.]

* * * * * * *

Долговязый Стен повел гостей вглубь дома.

Желвак, нахмурившись, смотрел им вслед.
"Мужик явно боится девчонки. Видно, есть, за что... Что связывает эту парочку?"
Логика подсказывала ему, что лучше всего — ублаготворить таких гостей, на всякий случай, елико возможно, и выпроводить утром в дорожку, пока чего не случилось...
Но долгие годы жизни на ферме среди капусты, капусты и еще раз капусты были так скучны, что он, кажется, готов был попробовать чуть-чуть забыть об осторожности, — только бы хоть чем-то, хоть немного нарушить мирное, нудное, тоскливое течение своей жизни...
Он решил последить за странной парочкой.

Вскоре --

Когда почтенный Хлеббс и те, кто находился в ту ночь под его кровом, готовились отойти ко сну, в запасной спальне, переделанной из чулана, происходил важный разговор.
Здесь запах капусты не стоял. Он на вас обрушивался.
— Послушай, парень, — сказал потрепанный гость Стену. — В каждом краю свои обычаи, я понимаю. Но небо у вас тут голубое, а трава зеленая. Под таким небом, на такой траве, должны быть коровы. Коровы дают молоко. Оно белое. А благодарные гости дают сообразительным парням доллары. Ты сообразительный?

Этот вопрос подверг сообразительность Стена суровому испытанию. В доме Хлеббса молока не было. На соседней ферме его можно было, пожалуй, достать, но бежать туда, на ночь глядя... Тем не менее слово "доллары" оказалось замечательным катализатором как для самой сообразительности, так и для подвижности юнца.
Приняв решение, он ринулся из комнаты и, где-то через час снова возник перед мужчиной — который к тому времени стал чуть более умытым, хотя ничуть не менее небритым — с небольшой крынкой молока. Он поставил крынку на стол и безмолвно протянул руку ладонью вверх.

При виде крынки руки у гостя явственно затряслись, вытащенный из-за пазухи мешочек с деньгами прыгал и побрякивал.
Не отводя глаз от молока, гость просто бросил мешочек на кровать.
— У тебя, полагаю, что-то припрятано под подушкой на черный день, да? Доллар-полтора. Ну, считай, что ты сегодня стал вдвое богаче. Отсчитай, возьми деньги сам и выметайся отсюда быстро . Да, постой. Ты молодой, вся жизнь впереди. Так вот, этой ночью сныкайся и не высовывайся . Здоровее будешь. Very Happy

* * * * * * *

Среди ночи Лютигк резко проснулась и открыла глаза...
Вот так всегда... Засыпаешь с лучшими намерениями, а часа через два-три — внезапное пробуждение, сна ни в одном глазу... И как будто бесенок какой тебе в ухо нашептывает: "Скучно, скучно... Сделай что-нибудь прикольное, пока все спят!"...
Но Лютик было уже восемь лет, и она понимала, что пора взрослеть, пора учиться обуздывать этого ночного бесенка. Поэтому сегодня она решила ограничиться стенами отведенной комнаты, уверив себя, что потом сделает "все как было".
Сначала она сосредоточилась на обоях, пытаясь изменить их рисунок... Выцветшие зеленоватые розочки на сиреневом фоне задергались, стали было вспучиваться, пытаясь соскочить со стены, по ним побежали переливы разных цветов... Девочке все-таки удалось, с немалым усилием, подчинить свистопляску форм и цвета своему контролю. Получились шикарные обои — на ярко алом фоне черные рогатые фигурки с крылышками и хвостиками, разбившись попарно, занимались чем-то очень странным... Со стены они не соскакивали, но двигались, причем ритмично и довольно быстро...
"Я так и хотела?" — удивилась Лютигк. — Ничего подобного! Я хотела, чтобы обои были как голубое небо с белыми облачками, а на них порхали бы яркие бабочки. Кто тут что контролирует?"...
Она сердито нахмурилась, сжала кулачки так, что костяшки побелели, и снова принялась за обои...
Через полчаса она была вся взмокшая, но обои стали такими, какими ей хотелось. Бабочки на них слегка трепетали крылышками. Удовлетворенная результатом, девочка решила оставить это пока так ("Обратно переделаю потом", — пообещала она себе без особой уверенности), — и подошла к кувшину с водой, стоявшему возле умывального тазика.
"Смогу я превратить воду в молоко?" — она снова попыталась соредоточиться. Вода помутнела, посинела, над ней поднялся дымок, потом она покрылась тонким ледком, а потом снова стала водой. Ничего не получилось. Возможно, это из-за того, что она устала, сражаясь с обоями.
Она подошла к окну, распахнула его, вдохнула ночной воздух пополам с душком преющей капусты... С молоком пока не выходит, да и не только с молоком.. Тем не менее Лютигк была довольна собой — обои она сделала, как хотела ... И людей в доме не побеспокоила... Правда, ей не очень нравились какие-то бесформенные тени, брезжившие по углам, сгустившаяся в комнате тьма, и раздражал зудящий, лепечущий звук в ушах... Наверное, это от усталости.
И вместе с ветерком из окна на нее вдруг повеяло явным ощущением того, что скоро что-то произойдет... Что-то приближается... Может, утром?...
А пока — спать...
Она снова упала на постель и заснула, как убитая. А на стенах трепетали крылышками бабочки.

* * * * * * *

Хлеббс спал беспокойно, во сне его мучили сонмы пытавшихся его соблазнить демониц на фоне багрового зарева... Потом зарево побледнело, посинело, прояснилось, покрылось бабочками... Хлеббс затих во сне, — но тут ему вдруг пригрезилось, что весь его капустный сок превратился в яблочный сидр...
Он застонал и проснулся.
Вроде, все тихо... Но в доме что-то уж больно темно — просто чернота какая-то, а на потолке помигивают серебристые точки, словно какие-то незнакомые звезды...
А ведь за стеной... Там же — ТА девочка! Что она делает?... Он чуть сосредоточился...
О нет! В ушах звучал щебет Подземельных тварей...
Он кинулся из комнаты, лихорадочно припоминая по дороге позабытые заклинания заграждения, — но вдруг осознал, что все стихло, тьма просветлела...
Прислонившись к стене, он перевел дыхание... А потом осторожно, — ОЧЕНЬ осторожно — подкрался к каморке Лютигк и заглянул в замочную скважину...
Кровать стояла прямо напротив и была хорошо видна.
Девочка безмятежно спала. А стены комнаты в полумраке слегка светились голубым светом, — ясное небо, легкие облачка, бабочки...
"Та-а-ак..." — Хлеббс, кажется, не особенно-то и удивился. Зато совсем не обрадовался. — "Нашелся, тоже мне, алмаз неграненый! Малолетняя ведьма с таким магическим потенциалом и без малейшего понятия о правилах безопасности"...
Тут его стукнуло: бабочки на стене — были в действительности! А сидр?!
От предвкушения и надежды у него потекли слюнки...

* * * * * * *

Повозку нещадно занесло при очередном повороте. На женщине, которая в это время сидела в повозке, загремели многочисленные браслеты, бусы и кольца. Броню из такого количества украшений навряд ли был способен пробить даже хороший меч. При очередном резком повороте угрожающе зазвенели всяческие музыкальные инструменты.

Гадалка была человеком талантливым, можно даже сказать, гениальным, поскольку играла абсолютно на всех инструментах. Даже на тех, что до этого и не подозревали, что являются музыкальными инструментами. Однако ее гений оставался непризнанным, поскольку при первых звуках ее музыки все слушатели мгновенно вспоминали про все свои неотложные дела. Наилучшей композицией гадалки являлась «дорожная» - когда все балалайки, гармошки, бубны, барабаны, флейты, трубы, гитары, клавесины и остальные обитатели великого оркестра сами производили каждый свои ноты, повинуясь законам физики при подпрыгивании и заваливании повозки. Гадалке оставалось только подкрасить впечатление доброй народной песней и зажигательным танцем.
Люди в долгу не оставались – чаще всего за это предлагали ночлег и пищу. (Обычно гадалка слышала за спиной восторженное «утихомирьте ее и закройте ей рот!», что и позволяло делать выводы.) Но гадалка всегда отказывалась от таких предложений.
Сейчас она уткнулась носом в игрально-гадальные карты, половина которых вылетела из телеги при последнем завороте. Но это были мелочи, в колоде еще осталось девять тузов и пять козырных вальтов. Настоящей проблемой было то, что будущее по картам никак не хотело проясняться. Гадалка покосилась на стоящую рядом бутылку – обычно ее содержимое, принятое внутрь, помогало будущему стать ясным. Но на этот раз бутыль оказалась пустой.
— Стой!!! – пронзил тишину ночи дикий крик, доносящийся из повозки. Потом он же гораздо тише заметил:
— Нам надо подкрепиться. В этой деревеньке должен быть паб!
Надо только найти инвестора…
К повозке крадучись приближалась зловещая черная фигура. На лицо подкрадывающегося был надвинут капюшон, в руке зажат острый клинок…
— ПОЗОЛОТИ РУЧКУ, ЮНОША! – вопль разрезал воздух у самого уха человека. Обернувшись, несчастный увидел нависшее над собой безумное лицо со сверкающими черными глазами и небывало дружелюбным оскалом, поблескивающем то здесь, то там золотыми коронками.
Прошло немало времени, прежде чем преступник смог выпутаться из танцующе-поющего смерча разноцветных тканей и бижутерии. Он понесся в спасительную тишину ночи, а вслед ему раздавалось эхо от проклятия:
— ГРЯДЕТ ТЕБЕ ДАЛЬНЯЯ ДОРОГА… В ТО МЕСТО, ГДЕ НЕ СВЕТИТ СОЛНЦЕ!
Прокляв несчастного, гадалка выбросила вслед убегающему силуэту пиковую шестерку...
... Через некоторое время побег грабителя прервался путем падения на его голову чего-то тяжелого с приличной высоты. С ближайшей крыши спустилась фигура гадалки и подобрала причитающееся ей золото. Атвертла была честной гадалкой, она брала деньги за правдивые предсказания. Что ж, беда была предсказана, беда свершилась. Все честно. Атвертла всегда брала на себя ответственность за свои слова, раз уж предсказание сказано, то можно сделать все для его свершения…
Подмигнув пустому месту, она направилась к таверне. Пустое (только на первый взгляд!) место двинулось за ней.

* * * * * * *

Пока Лютигк мирно спала, ветерок слегка колыхал занавеску на окне.
А висела занавеска не на каком-нибудь паршивом шнурке, нет. Как в лучших домах — на жестяных кольцах.
А кольца — не на какой-нибудь паршивой старой ручке от метлы, нет.
На интересной... Ладно, скажем прямо — на ОЧЕНЬ КРАСИВОЙ палке, которая держалась на двух вбитых в стену крюках. Палка была покрыта узором, и с нехилым набалдашником на одном конце...


* * * * * * *

А глубоко заполночь, когда воздух был похож на серебристую дымку, на крыше дома случилось явление.
На карнизе, свесив ноги, сидела босая фигура в исподнем (которое знавало лучшие дни. Лучшие ночи наверняка). Пустая крынка из-под молока прижата к сердцу. Глаза сведены к носу. На лице — предпоследняя степень блаженства. До последней оставался только шаг.
— Есть хррршая пъсня. Я ее зззнаю.
Про ёж... ик.
Со... ик.
Ёкала.
С тАААким нехИИИИлым... ииик! --
Сидящий зажал крынку между колен и похлопал по ней ладонями, проверяя на барабанные способности

* * * * * * *

После срочной внеплановой ночной инспекции хранилищ капустного сока, весьма и весьма Хлеббса порадовавшей, он решил посидеть на свежем воздухе, немного остыть и обдумать свои дальнейшие действия...
Тут-то он и услышал вокально-инструментальные импровизации, несущиеся с крыши дома.
Он довольно быстро определил причину концерта, — теперь следовало как можно скорей и без ущерба для жизни гостя снять его с крыши. Не то, чтобы Хлеббса так уж сильно волновало личное благо и безопасность Пипа, но он понимал, что если тот сломает шею, Лютигк останется на его, Хлеббсовом попечении, — на этот счет сомневаться не приходилось. Причем слово "попечение" здесь — очень слабый эвфемизм ("переплетение судеб" — вот слова, которые Хлеббс старался не пропустить в свое сознание).
Стараясь действовать бесшумно, чтобы не потревожить веселья Пипа, он приставил к стене дома лестницу, забрался на крышу, подобрался к музыканту и, найдя надежную опору для ног, схватил его за шиворот, развернул к себе и здоровенным фермерским кулаком отправил в блаженное забытье, чтоб не брыкался. Затем взвалил его на спину и осторожно спустился вниз...
Итак, похоже, ты таки влип, дружище, сказал он себе, укладывая безвольное тело гостя на солому под навесом (тащить его в дом было лень). Придется разбираться с этой парочкой. Первым делом надо выяснить, какая все-таки связь у этого малохольного с девчонкой...
Да, девчонка... Вокруг нее сильнейшая октариновая аура, на шее — подвешенный вертикально символ бесконечности (тьфу-тьфу, чур меня, чур!) — но эманации от нее идут странные, смешанные, — в чем-то — светлые, в чем-то — зловещие. Как ни грустно, похоже, придется иметь дело также и непосредственно с ней, просто из чувства самосохранения, — в тактичной форме объяснить хоть что-то об опасности бесконтрольного применения магии и возможности прорыва Подземельных тварей. Только действовать надо ОЧЧЧЕНЬ осторожно, и даже ЕЩЕ осторожнее — потому что, среди прочего, не хочется, чтобы бренди в хранилище снова превратилось в капустный сок, — ну, это уж как получится...

[Пип: Спасибо тебе Михрютка ]
[mikhrutka: 2 Pepe — а чем ты недоволен? Что тебе не дали шею сломать? Wink Лучше просыпайся скорей, поговорить надо, пока твоя девчонка дрыхнет Smile ]
[Пип: 2 mikhrutka -- Спасибо, что совсем слепой мышкой меня не сделал нафих]


* * * * * * *

А жестяные кольца с тихим звоном скользили по резной палке: влево... вправо... И занавеска тихо колыхалась. Не то ветерок с нею играл, не то знак подавался кому-то — там, в ночи, среди бескрайних капустных полей...

* * * * * * *

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; однако ж через некоторое время Пип очнулся.
Не пытаясь ворочаться или открывать глаза, пощупал около себя руками. Понял, что лежит на земле.
Тогда набрал побольше воздуха в грудь и монотонно заорал осипшим, но довольно зычным голосом:
— Эй, кто-нибудь! Спасите, помогите. Я ногу сломал. Эй! Кто-нибудь. Спасите, помогите.

--Тшш! — прошипел ему в ухо голос Хлеббса. — Не ори! Неровен час, "дочурку" свою разбудишь!
Хлеббс наклонился над ним, держа в руке черпак с водой. Дожидаясь пробуждения Пипа, он немного покемарил вполглаза, прикорнув рядом на мешке с соломой, но когда начало светать, встряхнулся и решил не пускать это дело на самотек. Он сбегал к колодцу и уже готов был устроить гостю небольшой душ, — но того, видно, спасло хорошо развитое чувство самосохранения...
Упоминание о "дочурке" произвело на него замечательный отрезвляющий эффект, даже бочка воды, опрокинутая ему не голову, так не подействовала бы, о черпаке и говорить не приходится!
Однако Желвак, не обращая внимания на реакцию гостя, продолжал:
— Давай, быстро выкладывай, кто тебе эта девчонка, откуда ты ее взял. Только не впаривай мне, что ты ее родитель, — родители с дочерьми не так разговаривают. И молоко не для себя просят, а для ребенка... Ну, давай, колись.

Пип одним глазом уставился в нависшее над ним лицо радушного хозяина. Второй глаз, которому недавно выпала встреча с кулаком Хлеббса, заплыл синяком.
Несколько мгновений шла игра в гляделки, шансы примерно равные с обеих сторон – один косой, другой кривой – и закончилась вничью.
— А я слышал, что в Дазе добрые люди живут, — печально сказал Пип. – Когда бедный путник случайно забредет к ним на крышу, сорвется и сломает ногу, то наложат шину и забинтуют, и парного молочка дадут. – Он помолчал, и сквозь выступившую в зрячем глазу влагу на Хлеббса посмотрела вся мировая скорбь. — Ладно, неси все сюда, я сам сделаю. Не первый раз с крыши падаю.
Пип измерил взглядом расстояние от земли до карниза и прибавил задумчиво:
— И глаз что-то не открывается…

Хлеббс понял, что поговорка "где сядешь, там и слезешь", повидимому, была придумана как раз про этого типа.
Ладно, попробуем другой подход...
— Нога у тебя цела, глаз через пару дней откроется, не бойся. А молочка я тебе дам, всенепременно дам! Только расскажи про девочку.

Пип сглотнул сухим горлом. Осторожно подвигал руками-ногами, там и сям потыкал пальцами свою голову. Затем — явно проверяя, целы ли ребра и хребет — выгнул спину и почти сделал «мостик».
Сел, глядя на Хлеббса выпученным глазом, и рассеянно промокнул посеревшее лицо концом своего драного шарфа. Потом вдруг оскалился и облизнул зубы – видимо, провел наощупь инвентаризацию. На миг замер, со свистом втянул ртом воздух.
И вдруг подскочил так, словно земля дала ему мощный пинок под зад, невзначай выбил черпак из рук у Хлеббса и прошипел тому в лицо, но бегая взглядом по окнам дома:
— Где ее спальня?

* * * * * * *
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Wed Aug 15, 2007 8:22 am     Заголовок сообщения:

Акт 2. День второй. Эксодус.

На рассвете ветерок улегся, но занавеска в комнате Лютигк трепетала и надувалась парусом.
Комнату освещали слабые предутренние лучики ленивого света да нежное голубоватое сияние, лившееся с небесных обоев.
Когда за дверью раздался быстро приближающийся звук мягких скачков, занавеска обвисла с невинным видом, жеманно задрав краешек.
Распахнулась дверь, в комнату просунулась всклокоченная голова с перекошенной физиономией, с болтающимися под подбородком концами грязного шарфа.
Одноглазым взором обвела безмятежно дрыхнущую девочку, стены с вовсе как живыми бабочками. Шумно выдохнула и бесшумно утянулась прочь из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Занавеска приподняла уголок, повела им из стороны в сторону, и жестяные кольца чуть слышно звякнули.

Солнце было уже довольно высоко, его лучи, проскользнув под услужливо отогнутый занавеской краешек подобрались к лицу Лютигк.
Девочка сквозь сон зажмурилась, защищаясь от яркого света, закрутила головой — и села в кровати.
Выспалась она превосходно, усталости как не бывало.
Она оглянулась, взгляд ее упал на обои, она улыбнулась: "Хорошо все-таки получилось".
Что ж, встанем и посмотрим, что день грядущий нам готовит...
Она оделась, поправила на груди свой талисманчик и отправилась завтракать (во всяком случае, она надеялась, что завтрак ее уже ждет).

* * * * * * *

Жаркое солнце равнины Сто медленно знакомило обитателей Даза с новым утром. От капустных кочанов поднимались разнообразные капустные испарения и элегантно смешивались с мягким запахом навоза. Капустные грядки вплотную примыкали к стенам крайних домиков и приятно сочетались с другими, личными капустными грядками дазских фермеров. В это милое солнечное утро вдова Трухк как раз вышла на крылечко полить свой любимый сорт редкой десятикрестцовой Асобой капусты.
Занеся лейку над кочаном-переростком старушка приготовилась подремать полчасика (а именно столько должен был длиться НАСТОЯЩИЙ полив, по мнению вдовы Трукх), как неожиданно случилось событие, не располагающее к здоровому сну.
Кочан Асобой капусты начал неестественно дёргаться и сочиться радужными всполохами. Наконец бедный вилок разорвало на части, сбив старушку с ног взрывной волной. На месте гордо зеленевших капустных листьев не менее гордо зеленела высокая фигура в чём то больше напоминающем приталенную ночнушку.
При ближайшем рассмотрении фигура оказалась особой женского пола в длиннющем зелёном балахоне и почти такими же длинющими волосами до самых пяток. В руке особа крепко сжимала нечто больше похожее на деревянную кочергу. Отряхнувшись от капустных листьев, девушка пристально посмотрела на свою правую ладонь и сказала.
-- Я ж говорила,что получится.
К вящему ужасу старушки ладонь девушки ответила писклявым тенором:
— В седьмом коренном трактате Семиива ничего не говорилрсь о взрывании объекта.
Девушка нахмурилась. Хмуриться у неё получалось виртуозно. Затем, неожиданно заметив всё ещё прибывающую в шоке старушку, она, продолжая хмуриться (она просто забыла сделать другое выражение лица), высокозначимо произнесла:
Терра флориеволаре!!!
Старушка хлопнула глазами,а затем, сверкнув пару раз, превратилась в кактус.
Ладонь пропищала:
— Ошибка 10 пункт 3 подпункт 56 Главного Свитка!!!!
Девушка пожала плечами:
— Она должна была всё забыть.Кактусы тоже ничего не помнят. --
Заботливо подбросив концом своей древесной кочерги навоза к основанию одинокого кактуса, девушка гордо удалилась по направлению рыночной площади.


Виолетта Сдубарухс никогда не отличалась наглостью. Но скромностью она тоже никогда не страдала. Поэтому её совершенно не беспокоил тот факт, что заходить в чужие двери как к себе домой — не слишком хорошая идея.
Ощупав уже множество дверей в самом Дазе (а Ри настаивал на ощупывании всех, — так, по его словам, фон ощущался лучше) она прошла дальше, к фермам, и была несказанно рада, найдя наконец ТУ САМУЮ дверь. Поэтому, предварительно надев на Ри перчатку (чтоб не болтал лишнего), Виолетта бодро шагнула в дом.

Дом встретил её комнатой с большим столом и маленькой заспанной девочкой. Виолетта посмотрела на девочку внимательно, а потом просто подошла к ней и веско объявила:
— Наконец-то ты здесь.

Из коридора, ведущего в глубину дома, появился Пип – и вид его так брал за сердце, как только может пожелать любой мужчина при встрече с интересной женщиной.
Все цвета капусты нежно смешивались на его лице: от фиолетовой цветной до желтоватой белокочанной, а между ними – радуга оттенков зеленого.
На ходу он пытался завязать веревочный пояс рваных штанов, но при виде гостьи руки у Пипа опустились. Он прислонился к притолоке и проговорил без выражения:
— А я надеялся, что это будет сломанная нога. — И уточнил, обращаясь к затылку Лютигк: - Nous sommes bien calmes, non?*

[* "Nous sommes bien calmes, non?" — "Мы ведь спокойны, правда?" (орлейск.) ]

В принципе жизнь Лютигк в последние несколько лет складывалась так, что она привыкла ничего не бояться. Однако появление странной незнакомки заставило ее напрячься и словно бы изготовиться к защите... Она была готова чуть ли не испугаться.
Девочка еще не знала, что сейчас сделает, но тут прозвучал вопрос Пипа...
Малолетняя ведьмочка, хоть и была привязана к своему небритому наглому спутнику, привыкла относиться к нему скорее снисходительно... Но тут вдруг явственно, спиной ощутила его поддержку.
— Que est-ce que se passe? Qui est elle?* — настороженно спросила она его, не оборачиваясь.

[* "Que est-ce que se passe? Qui est elle?" — "Что происходит? Кто она такая?" (орлейск.) ]

В момент прихода нежданной дамы в зеленом Хлеббс был в комнатушке, где этой ночью спала Лютигк: отчаявшись пока добиться чего-то вразумительного от Пипа, он на всякий случай решил держать при себе ту самую "очень красивую палку" с нехилым набалдашником на конце (ведь он не случайно поместил маленькую гостью в эту комнату — посох должен был ограничить ее активность и не допустить ничего слишком опасного для своего хозяина).
И теперь он снял посох с крюков над окном и попытался стряхнуть с него занавеску с кольцами.
Но занавеска почему-то стряхиваться не пожелала, сколько он ее ни тряс.
Вдруг посох вздрогнул и завибрировал в его руках. "Что-то случилось!"
Махнув рукой на упрямую занавеску, Хлеббс ринулся в гостиную, сжимая в руках посох с полотнищем, словно какое-то знамя.
На пороге он на мгновение замер, увидев зеленую девушку с суровым взглядом, а потом шагнул вперед и оказался рядом с Пипом, за спиной Лютигк.
Томительная пауза все еще длилась...

... когда в проеме второй двери нарисовался всклокоченный, протирающий глаза Стен. Всю ночь ему снились очень интересные сны, так что и просыпаться не хотелось. Но под конец ему стала сниться капустная запеканка... Так что пришлось вставать. Как говорится, есть время разбрасывать камни, а есть время собирать камни. То есть — есть время спать, а есть время завтракать...
Так и вышло, что он тоже присоединился к замершей в напряжении компании.

— Fais attention. Elle a la main agile, je crois.* — ответил Пип, а потом обратился к девушке в зеленом: — Вы совершенно правы, прекрасная леди, мы здесь.

[* "Fais attention. Elle a la main agile, je crois." — "Осторожнее. Она быстра на руку, я полагаю". (орлейск.) ]

* * * * * * *

Для Атвертлы ночь выдалась на удивление спокойная. Никто даже не попытался присвоить себе ее честно заработанные деньги.
Проснулась Атвертла от чьего-то недовольного голоса:
— Зачем, скажи, нам нужен этот дохлый ворон на повозке?
— Это освежитель воздуха. Оккультный. Типа восточная ароматическая палочка, — пояснила голосу Атвертла.
На завтрак у гадалки, как, впрочем и у коровообразного мамонта, что был запряжен в повозку, была капуста. Все было устроено в этом мире идеально — еда сама, готовая, росла на лужайках, причем никто не позаботился о ее надлежащей заборной опеке.
День прошел в целом удачно — парочка несчастных престарелых созданий женского пола долины Сто Лат попросили узнать свое будущее. У одной из них явно должна была быть очень длинная жизнь: линии жизни доходили у нее аж до лица, где и переплетались.
Но потом наступил Вечер. Уважаемая Дама Города, считающая себя представительницей продвинутой элиты, находила необычайную романтику и таинственность в совершении тайных ритуалов. Она была рада вновь прибывшей колдунье и чуть ли не силком привела ее к себе, угостив местной капустной разновидностью чая.
После чего состоялся Спиритический сеанс. Свечки зажглись, тарелка была готова залетать по буквам, но тут Атвертла подозрительно покосилась на "элитянку", взиравшую на буквы с еще большим недоумением, чем сама гадалка, и громко воскликнула:
— Говори, дух!

И дух заговорил. Это был дух умершего мужа клиентки; они болтали довольно мило, пока вдруг дух не понял, что мужа, то есть его, зовут вовсе не Джон, а его жену — не Анна. Воспользовавшись паузой, Атвертла не стала вдаваться в объяснения, подожгла бутылочку с горячительным и таинственно растворилась в налетевшем дыме и грохоте разбивающегося окна. За ней проследовало нечто воющее и лязгающее.
.............
Городская стража, как выяснилось, была не прочь увидеть фокусы. А Атвертла была не прочь их показать, ведь стражники весьма любезно держали свои арбалеты нацеленными на нее, при этом не стреляя.
— Смотрите, — сказала она им, протягивая одну из карт. — Это двойка. Момент — и на месте двойки уже ДЕСЯТКА! НЕ ПРАВДА ЛИ, ЧУДО?! — отчаянно выкрикнула она.
Стражники долго думали, что такое десятка. О нет, они умели считать. Как раз сейчас они посчитали, что 10 — нехорошее число. Они собрались уже сказать об этом гадалке, но она с воплем "Морпорский циирк рождаает чудесаааа..." скрылась на близлежащей крыше. Воистину непостижимы возможности организма!
И вот — навстречу звездам, небу, ветру! Туда, где скрывается родная повозка, корова и свобода! Через трубу, еще трубу, черепичку, — и ...
Тут произошло что-то, чего спортсменка не поняла: вроде бы пейзаж не изменился, капуста осталась капустой, и крыша присутствовала. Только вроде как домов стало поменьше. Эта крыша была одинока. Возможно, это было каким-нибудь коварным магическим вмешательством, но думать об этом времени не было, так как покрытие крыши не выдержало...
— АААААА!

Провалившись сквозь чей-то потолок, Атвертла поняла, что она оказалась в Гуще Событий. Она пока ничего не видела, но слышала, как кто-то что-то сказал по-заграничному. Заграничные клиенты — к заграничным деньгам. О, Атвертла была великой лингвисткой! Она мгновенно вскочила, встала в таинственную позу и произнесла:
— Would you like to hear...,— но получила чуствительный пинок под бок. Ее невидимый вечный спутник заметил: "Это не то! Надо ж говорить 'voudrez-vous ecouter...' или что-то вроде этого!"
А вдруг тоже не то?
— Parlez-vous orlais? Sprechen sie... — совсем уж неуверенно протянула гадалка.
На вновь прибывших смотрело множество изумленных и каких-то не особо дружелюбных глаз. Alors, c'est la vie, подумалось Бегающим По Крышам.

— А может, лучше было по-тихому смыться? — поинтересовалось Привидение. Оно старалось держаться ближе к Атвертле и ничем не выдавать своего присутствия.

Атвертла припомнила одну из своих любимых поговорок "Хорошая мысля приходит опосля" и поняла, что в очередной раз эта мысля пришла в голову не ей. А что, интересно, случится теперь?

— Da haben wir den Salat...* — автоматически ответил Пип.

=================

[* "Da haben wir den Salat..." — "Оба-на"... (убервальдск.)]

Зелёная девушка, невозмутимо проследив за падающей с потолка кучей тряпья и бижутерии, спокойно изрекла:
— Ну, теперь ВСЕ здесь.
С этими словами она с размаху плюхнулась на колченогую хлеббсовскую табуретку.
Приняв вид посерьёзнее и посолиднее, она (девушка, а не табуретка) порылась в пелене своих волос-накидки и извлекла не то кусок коры, не то обветшавшую бумажку. Воздев руку с деревянной кочергой (а это было не что иное как Посох) к потолку, девушка нараспев забормотала:
--Enae waaa-aaaame! A-a-ame sinto-r-eeeeee!
Все присутствующие в полном ступоре уставилшись на это зрелище. Пип даже забыл на мгновение о своём жутком похмелье.
Тем временем, закончив вокальные упражнения, зелёная гостья спрятала кору-бумажку обратно и обвела взглядом присутствующих.
И провозгласила:
--Я — Виолетта Сдубарухс.
Этого оказалось явно недостаточно для общего понимания.
— Я — друид, — добавила она.
Неожиданно для всех рука девушки сама собой задёргалась и из под перчатки раздался писк
— НАРУФЕНИЕ! НАРУФЕНИЕ! АБФАЦ ТФЕТИЙ ПУНКТ 345 ГВАФНОГО КОДЕКСА ТВАФНТКОВ! СТАФЁР НЕ ИМЕЕТ ПВАФА ПВИВЫФАТЬ ФВОЙ РАНГ!
Виолетта продолжила:
— Благословением Матери Природы, всех тварей её,всех детей её, я пришла сюда от моего учителя, ВЕЛИКОГО ДРУИДА ЛЛАМЕДДОСКОГО, ХРАНИТЕЛЯ СВЯЩЕННОЙ РОЩИ И ТРЁХ-МАЛЕНЬКИХ-КУСТИКОВ НА ЕЁ ОКРАИНЕ. Мой учитель мудр, ему известны все тайны природы, и он вот уже 10 лет находиться в беспрестанной медитации и гармонии с ней!
— ПВОФЕ ГОВОВЯ, ДРЫХНЕТ! — уточнила перчатка.
Вилетта постаралась натянуть перчатку ещё плотнее.
— И вот в минуту озарения учитель очнулся и сказал мне: "О мой ученик! Пришёл твой час показать свои знания и стать моим преемником! Над сущим нависла опасность, так возьми из дупла большого дуба те-самые-пергаменты-которые-я-от-тебя-прятал и направься туда, куда там будет сказано. Боги благословят тебя!"
— НА САМОМ ДЕЛЕ СТАРИКАН СКАЗАЛ "СЕЛЁДКА СЕЛЁДКА СЕЛЁДКА МАЛИНОВЫЕ ШАМПИНЬОНЫ. ХВАТАЙ БУМАЖКИ И ВАЛИ НА СТО ИНАЧЕ БУДЕТ ОЧЕНЬ ПЛОХО. КРАСНЫЕ ПУШИСТЫЕ АСПАРАГУСЫ" — заметила перчатка.
Виолетта что есть силы хлопнула в ладоши. Перчатка взвизгнула.
— Ну, и вот я здесь, — подытожила она. — Всё как сказано в предсказании.
С этими словами она извлекла из копны своих волос очередной кусок древней коры и протянула его Хлеббсу.

Тот, стоял, совершенно обалдевший от обилия странных женщин, заполонивших его скромный дом и лишь растерянно хлопал глазами, судорожно прижимая к себе "знамя"... Однако движение Виолетты заставило его очнуться. Он инстинктивно отпрыгнул от ее руки, недоверчиво поглядывая на предложенный ему кусок трухлявого луба. Нашли дурака, — хватать что попало неизвестно из чьих рук...
— Эт-то что? — осторожно поинтересовался он.

Виолетта обречено вздохнула и развернула листок. Откашлявшись, она начала читать. Древние явно не страдали грамотностью.
"И да свяршиться енто никто не знает когда а именно в век Литучий мышы, да и падёт на зямлю темень вяликая и будит ентому виной дитя. А кагды получити знак, саберутся в одном месте хранители, общим часлом 10-2, да-не-будит-произнисино-оно-никагда. И будит им тада..."
В этот момент раздался чавкающий звук и комнату снова наполнил верещащий голос:
— Офибка! Наруфение! Пункт 3 параграф 5 вефнозелёного трафтата...
Виолетта не выдержала.
— Ри, заткнисьзаткнисьзаткнисьЗАТКНИСЬ!!!!
Посмотрев на совсем обалдевших слушателей, Виолетте окончательно поняла, что все её попытки действовать по правилам првалились.
— Вобщем так. Меня зовут Виолетта Сдубарухс. Я — дру...
— СТАЖЁР!!! — взвизгнула рука.
— Хорошо, хорошо, стажёр.
В этот момент Стен вышел из ступора и поинтересовался:
— Кого жёр?...
Пропустив этот вопрос мимо ушей Виолетта продолжала:
— Чтобы стать следующим Старейшиной Лламедосских друидов мне нужно это доказать. Сдать зачёт, так сказать. А чтобы стать ВЕЛИКИМ друидом, нужно сдать ВЕЛИКИЙ зачёт. Спасти мир, например. Такие случаи выпадают нечасто, раз лет в 500-600, поэтому Великие друиды так долго и живут — они просто не имеют права умереть и оставить всё на самотёк. Ну так вот, когда мой учитель вышел на минуту из транса, он отдал мне эти свитки и сказал что теперь я сама должна выпутываться. Доказать свои умения, так сказать. Поэтому я пришла из-за НЕЁ.
Виолетта указала на Лютигк.
— Свитки говорят мало. Они говорят о какой то опасности и о том что это как то связано с этой девочкой. И о том, что её надо охранять и целой и невредимой доставить в какой то храм. Для этого есть хранители, собранные самим Роком. — И она многозначительно обвела взглядом присутствующих.
Рука снова заверещала:
— Сдубарухс!
— А, — Виолетта протянула руку, сняла перчатку и раскрыла ладонь. — Знакомтесь, это РИ.
Ладонь девушки украшало нечто похожее не то на завязь древесного сучка, не то на странное соцветие. У соцветия при ближайшем рассмотрении не было ничего кроме кучи маленьких глазок, которыми оно моргало. И, повидимому, говорило.
— Ри — контролёр, он следит за моими действиями и ошибками, чтобы потом доказать совету Старейшин, что я достойно прошла испытания. Обыкновенно контролёры не могут самостоятельно мыслить, но Ри, по-моему, какой-то испорченный.
— Ложь! Ложь! Ложь! Нарушение кодекса! Ты лучше скажи им, почему меня выдали именно ТЕБЕ!
Виолетта снова хлопнула в ладоши. Ри взвизгнул.
— Ну, да вернёмся к делу. Я не знаю, куда точно и зачем, в конечном счёте, нужно доставить девочку. Я даже про вас ничего не знаю, — (Пипу показалось,что друидка врёт или чего-то не договаривает). — Но я знаю место, где есть ответы на некоторые вопросы.
Виолетта решительно поднялась.
— Собирайтесь. Мы направляемся в Убервальд.

Пипу вообще много чего казалось, а слово "друид" вызывало смутные ассоциации.
Ритуальные ножи, такие остренькие, в форме серпа.
Стоунхендж.
Еще почему-то странная фраза: "Если не умеешь черенками размножаться, значит или грибник-паскуда, или дровосек-сволочь, или охотник-гад. Только все едино: СМЕРТЬ.

Лютигк речь Виолетты в восторг отнюдь не привела.
Она подергала Пипа за обшарпанный рукав и, когда он наклонился к ней, шепнула, привстав на цыпочки:
— Что это она несет? Это из-за меня, что ли, темень великая? Да я ж ничего не делаю, никого пальцем не трогаю. И не хочу я в Убервальд! Там холодно! Может, мне сделать что-нибудь с ней, а?

— Да, холодно... — тихо проговорил Пип.
Потом с почтительным полупоклоном обратился к Виолетте:
— Дорогая госпожа Сдурабухс, я лично готов поверить вам с первого слова и без единого доказательства. Искренне надеюсь, если вы случайно сделаете что-то не то, вас не накажут быстрой смертью где-нибудь под кустиком в священной роще. Но вот перед вами стоит, бурча голодным животом, невинная сиротка... — Он положил руку Лютигк на плечо, что было условным сигналом: "Кажется, с нами темнят. Проверь, так ли это".
Неожиданно быстрым движением скользнул к Виолетте, схватил ее за руку и повернул к Лютигк ладонь друидки, где моргал глазками Ри.
— Ты ведь скажешь нам, правду ли говорит очаровательная госпожа Сруподдубс? — ласково попросил Пип контролера. — Ты ведь не будешь нас обманывать, и нам не придется по одному выкалывать тебе глазки?

Палка в руках Хлеббса все это время играла бликами на своем набалдашнике, бросая солнечные зайчики в сторону деревянной кочерги.
Потом стала побрякивать кольцами занавески (увы, этот звук полностью был заглушен величественными громовыми раскатами, что издавали украшения мыдам Атвертлы).
Наконец, пытаясь осторожно привлечь к себе внимание деревянной коллеги, начала размахивать полотнищем.

Посох так и ходил ходуном в руках Хлеббса, сам же Желвак тем временем лихорадочно пытался сообразить, что предпринять...
Ферма ему надоела до зеленых чертей, это верно... Однако путешествие в такой компании — и не куда-нибудь, а в Убервальд, — это, согласитесь, альтернатива не из самых соблазнительных. В сравнении с ней, пожалуй, и жизнь на ферме покажется привлекательной... ну, терпимой.
Ладно бы еще эта безбашенная малолетняя ведьма со своим спутником-громоотводом, — ладно бы эта сверзившаяся с потолка, обвешанная браслетами и цепочками знойная брюнетка с отирающейся возле нее невидимой, лишь чуть отсвечивающей октарином фигурой, — ладно бы зеленая девица со своей рукой... Но Стен!...
Перспектива иметь в подобном путешествии спутником Стена, воплощавшего в себе все то, чем Хлеббса так достала жизнь в Дазе, казалась невыносимой.
Однако, похоже, ни от путешествия, ни от Стена отвертеться не удастся...

Сам же Стен вообще почти ничего не понял. Внятно он разобрал только последние слова Виолетты, насчет путешествия в Убервальд. Вообще-то он был бы не прочь побывать где-нибудь кроме Долины Сто. Но с чего это прям так, сразу? Куда так торопиться, пожар, что ли? Капусту вон перед уходом полить надо, — а ее ни много, ни мало 10 гектаров. К матери зайти, попрощаться. Подкрепиться на дорожку. Прихватить сбережения (их теперь аж три доллара стало — ну, три доллара 10 центов — он маленько присчитал в свою пользу, когда отсчитывал себе мелочь за молоко, — а кто бы не присчитал?)...
В общем, он тоже не горел готовностью сразу сниматься с места и куда-то отправляться...

Лютигк тем временем пристально уставилась на ладонь Виолетты... Увы, кажется, все происходящее было весьма серьезно. Пискливое нечто на ладони друидки всем своим существом пыталось излучать искренность и правду, корчась под тяжелым взглядом девочки. Врать оно, пожалуй, не врало... Умалчивало о чем-то... Скорей всего, да, — но ощутить, о чем именно, Лютигк было не под силу: штучка была та еще, не слабенькая...
Да и сама Виолетта...

Виолетта не любила грубиянов. Особенно она не любила грубиянов в одном исподнем и рваных шарфах. А ещё она не любила, когда её хватают за руки.
Рванув руку с верещащим Ри, Виолетта обнаружила,что хватка у обладателя рваного шарфа железная, и легче отгрызть себе запястье, чем высвободиться. Виолетта начинала нервничать. Всё было совсем не так как она расчитывала. К счастью (или несчастью) рука с посохом-кочергой оказалась свободной. Взмахнув им и изо всех сил врезавши по макушке грубияна, Виолетта заорала:
Тремере, тремере, тремере!!!!
Эффект оказался не совсем тем. Вернее совсем не тем. Вместо УЖАСАЮЩИХ ЯДОВИТЫХ ЯЗВ СКУЛДА мужчина весь с ног до головы покрылся розовыми цветочками и стал похож на яблоню весной. Пип немного обалдел и выпустил руку Виолетты. Корчившийся под взглядом девочки Ри всё таки нашёл в себе силы противно заверещать:
— ОШИБКА! НЕПРАВИЛЬНОЕ НАЛОЖЕНИЕ УЖАСНОГО СКУЛДСКОГО ЗАКЛИНАНИЯ!!!
Но Виолетте было всё равно. Вскочив на стол она начала что-то быстро быстро вычерчивать в воздухе кочергой. Воздух начал потрескивать и наэлектризовываться. Ри больше не верещал — он перешёл на ультразвук. Волосы девушки тоже наэлектризовались и теперь грозовым белым облаком окутывали её. Крыша подозрительно заскрипела.
Атвёртла, предусмотрительно решившая заползти под стол, пожалела о своём поступке.
— ГЛУПЦЫ!!! — электрическим голосом возвестила Виолоетта. — Вы не понимаете! Мы ВСЕ УМРЁМ!!! Мы...
Неожиданно сквозь дребезжание её голоса и потрескивание раздался звонкий детский смех. Это смеялась Лютигк. Смеялась звонко и весело, как и положено детям её возраста. Но от этого смеха почему то сразу хотелось зарыться в глубокую могилу с очень толстым надгробием.
Виолетта замолчала. Воздух перестал потрескивать. Волосы снова уныло повисли по бокам головы своей хозяйки. Виолетта села на край стола и обхватила голову руками. Посидев так минуту, она неожиданно посмотрела на всех туманными глазами и серьёзно спросила:
— Кто я?
— Эээ... — это всё что смог выдавить из себя Хлеббс.
— Где я?
Ри издал звук, похожий на свист:
— Нет!! Опять!!
В тот же момент рука Виолетты легла на её же глаза и лоб. Через секунду голова девушки безжизненно свесилась на грудь. Картина была довольно забавная: сгорбившая, не то спящая, не то обморочная фигурка в копне волос, ожесточённо жестикулирующая рукой.
— Она переволновалась. С ней такое бывает. Провалы в памяти. Через минуту очнётся.
Глазки постарались все разом принять важное выражение.
— Вы должны её послушать. Она не врёт. Я не дал бы ей врать. А я не могу врать. И ты это знаешь, — глазки разом повернулись к Лютигк. — И, если вам нужны доказательства нашей правдивости, то не подтвердишь ли ты, что в твоём медальончике не хватает трех камушков, и он никак не хочет открываться?

Во время короткой, но увлекательной борьбы с Виолеттой у Пипа оказались и мысли заняты, и руки. А пояс на штанах он среди всей этой суматохи так и забыл завязать
К счастью, спохватился вовремя.
Или почти вовремя.
Впрочем, это его не очень смутило.
— Так что, Лютигчка, мы проявим снисходительность к этой бедной больной девушке с провалами? — спросил Пип, натягивая обратно сползший до щиколоток предмет одежды. — Тебе реша... — Тут его лицо приняло загадочное выражение. Он помолчал и добавил: — Слушай, от этих цветочков такое приятное чувство... Особенно в некоторых местах... Как думаешь, они приживутся, если поливать?

Тем временем Лютикг, надувшись, схватилась за свой амулет.
— Ну и что, что не открывается?! — спросила она сердито. — И откуда я знаю, что там только трех камушкев не хватает? А может, двадцати трех?...
И после паузы добавила:
— И эта нервная тетенька будет, как его там, — Великим Дриадом? Веселенькая перспектива...
Но ясно было, что по существу возразить руке ей было нечего.
Тут, услышав слова Пипа, она повернула голову к нему. Цветочки ей понравились, но она постаралась подавить усмешку.
— Тебе правда приятно? Жалко, они ведь, наверное, скоро завянут и опадут. Но если хочешь, я могу...

[Пип: Спасибо тебе, Рыжая Нетопырка :rolleyes:]

Хотя Пип старался никогда не дотрагиваться до кулончика, что носила Лютигк, он давно уже заметил там три пустых гнездышка — явно служившие прежде оправой для камешков, которые впоследствии кто-то спер.
Впрочем, Пип никогда не спорил со своей маленькой спутницей.
Поэтому попробовал слегка изменить направление разговора.
— Такие скромные путники, как мы, не привыкли злоупотреблять гостеприимством. Но нельзя ли что-нибудь сделать насчет завтрака, почтенный хозяин? — Пип оглянулся в сторону Стена. — И с тобой мы вчера вроде бы так хорошо поняли друг друга...
Цветы испускали мощный медовый аромат. К нему почему-то примешивался доносившийся в комнату запах крепкого бренди.

Стен, однако, был в такой растерянности, что даже намек Пипа не побудил его ни к какой реакции. Он только стоял и хлопал глазами, пока Хлеббс, встряхнув головой, не окликнул его:
— Стен!
— Чаво?

— Ступай, приготовь нам какой-нибудь еды. Уж если и впрямь придется куда-то тащиться, так надо бы как следует подзаправится. Только капустный сок из хранилищ не бери, — понял? Нет, ты правда понял? Честно-честно? Повтори.
— Не брать капустный сок.
— Вот и хорошо. Набери воды в колодце и чай завари, что ли. А капустного сока в пару фляжек я нам на дорожку сам нацежу...

Стен, двигаясь словно сомнамбула, отправился собирать завтрак. А Хлеббс внимательно осмотрел цветущего Пипа.
— Не делай ничего, — сказал он Лютигк, — цветы и в самом деле опадут, когда завянут, к завтрашнему вечеру. Вот только... — Он сделал паузу — Главное, не подпустить к нему пчелок каких-нибудь, или бабочек там... Запах у цветов больно сильный, может их приманить. Если пыльца на завязи попадет, это будут уже не цветочки, а ягодки... Только не надо никакой магии, — поспешно добавил он. — Лучше всего, — отгонять насекомых механическими средствами... Ну, в смысле, дать ему в руки ветку побольше, и пусть обмахивается...
После чего Хлеббс глянул на "знамя" в своей руке и ободряюще погладил посох. "Ишь, как разволновался, — подумал он про себя. — Далась ему эта кочерга"...

— Ты эти цветочки того... навозом подкорми... Они тогда точно приживутся! — радостно подмигнула Атвертла Пипу.
Она со своим спутником тихо и незаметно подвигались ближе к двери, потому что споры, как оказалось, были делом бесполезным, а в Убервальд по доброй воле могли пойти только умалишенные. Довольно многие не верили в различных вампиров, вурдалаков и оборотней, что там обитали. Но похоже, что эти многие никогда не давали представлений в Анк-Морпорском "Заупокое", а еще у этих многих явно не было спутника-привидения.

Пип сделал шаг в сторону, чтобы оказаться между веселой брюнеткой и входной дверью. Сказал шелковым голосом:
— Не снимешь ли для меня кусок навоза с юбки, красавица, — зачем тебе столько? — Пристально вгляделся ей в лицо. — Ты говорила по-убервальдски. Бывала там?

— Ага, бывала — ответила Атверла со зловещей улыбкой. (Ее знания убервальдского были действительно широки, она могла практически без акцента вскрикнуть "Дракула капут"). — Там творятся страшные вещи, — она обвела всех значительным взглядом. — Мы ехали по дороге, где вместо деревьев стоят надгробья... И люди с косами... Ну, народ там такой — поля прям рядом с кладбищами... А еще по ночам на могилах виднеются странные силуэты, ну, знаете, еду оставленную подбирают... Ну, там еще, конечно, живут вампиры, вурдалаки и призраки пополам с прочей нежитью. —
Увидев скептическое выражение на лицах присутствующих, Атвертла вздохнула:
— В общем, самое оно, чтобы желать врагу. И хотелось бы мне, чтобы это было неправдой! — в подтверждение ее слов вокруг послышалось завывание, звон цепей, а потом на пол сами по себе полетели капуста и посуда.
Для еще большего эффекта приведение пару раз открыло и захлопнуло входную дверь. Такого рода развлечений ему не выпадало давно... Но тут главное — не перестараться.
— Хватит, или еще что-нибудь сделать? — поинтересовалось оно у Атвертлы.

Пип отпрыгнул от хлопающей двери и по привычке укоризненно посмотрел на Лютигк.
— Что делается в этом доме, даже не знаю, можно ли тебя оставить на минуту. Хочешь немножко поиграть с девушками? — Взглянул на небо сквозь дыру в крыше. — Мне бы надо снять одежду с веревки, дождик будет. А то что это я — все в подштанниках да в подштанниках.
Пип тронул пальцем входную дверь и быстро убрал руку.
— Будь моей соседкой за завтраком. Поговорим еще об Убервальде, — сказал он, обернувшись к Атвертле. Потом перевел взгляд на Хлеббса. — Дадим им пощебетать наедине? После этого девочки обычно становятся лучшими подругами — все, кто выжил.
И Пип отодвинулся, предоставив Хлеббсу самому открыть дверь.

* * * * * * *
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Thu Aug 16, 2007 5:37 am     Заголовок сообщения:

* * * * * * *

Хлеббс недоверчиво посмотрел на Пипа — этот ли парень только полчаса назад истерически дергался и метался по дому, натыкаясь на все углы?...
Однако сейчас тот явно был готов справляться с ситуацией.
Хлеббс не был уверен, что оставить трех ненормальных девиц вместе без присмотра — хорошая идея, но у Пипа, похоже, что-то было на уме. Да к тому же Желвак ведь и сам недавно рвался поговорить с ним.
Со вздохом глянув на загубленную крышу (что-то будет с фермой в твое отсутствие? — сказал ему его внутренний, еще шевелившийся в душе фермер), волшебник тряхнул головой, решительно шагнул к выходу, и, сжав "знамя", ткнул дверь его верхним концом. Та рассыпалась в щепки, и мужчины вышли.
Отойдя за угол, они испытующие посмотрели друг на друга. На лице Пипа нежные благоухающие цветочки резко контрастировали с многодневной щетиной и заплывшим глазом, однако наслаждаться этим редкостным зрелищем у Желвака не было времени.
Он поднял бровь и многозначительно погладил посох.
— Где ты ее взял, девчонку эту? — спросил он. — Ты знаешь, что она творила нынче ночью? Весь мой капустный сок в чистейший бренди превратила, — спасибо ей, конечно, — но хотелось бы знать, зачем. Вокруг нее была такая концентрация магии, что, если бы мой посох в ее комнате не сумел ее хоть частично сэкранировать, сюда уже прорвались бы очень малоприятные Твари, и "темень великая", о которой вещала та зеленая кликуша, запросто стала бы явью. Ей нельзя разрешать колдовать: не умеешь, не берись!
Пип только открыл было рот, собираясь что-то сказать, как вдруг Хлеббс резко взмахнул перед его лицом занавеской на посохе, после чего пояснил:
— Бабочка, сволочь, к тебе подлетала. Сломи ветку с куста и обмахивайся... И не думай, что я забыл про свой вопрос. Что это за девчонка?

— Не надо больше махать у меня перед носом железкой на палке, фермер, — попросил Пип таким же ласковым голосом, каким обещал по одному выколоть Ри глазки. – Пойдем.
Он обогнул угол дома и направился туда, где на бельевой веревке со вчерашнего вечера сушились пара детских кофточек и его собственная потасканная одежда.
— Знаешь толк в волшебстве? – сказал Пип, снимая деревянные прищепки. — А еще лучше знаешь, что случается с чересчур толковыми волшебниками. Верно?
Он принялся одеваться, шурша цветочками, поднимая вокруг себя облака желтой пыльцы и медовитого запаха.
— Не разрешать ей колдовать, говоришь. — Пип выпростал голову из воротника рубахи и заботливо расправил концы своего дырявого шарфа. — Слушай и запоминай. Что-то ей разрешать или не разрешать — не твоего ума дело. Это раз. Друиды многовато грибочков едят и травкой закуривают, но Лютигк захочет идти с ней из чистого любопытства, я ее знаю. Это два. Прекратить колдовать – не в ее силах. Это три. А теперь давай присядем под стеной на бревнышко, я тебе расскажу одну небольшую историю.
Жил-был маленький драчливый пацаненок. Лез на рожон с чужими, колотил своих братьев и сестер. Единственный друг у него был – какая-то приблудная собака. Мать его просила, отец драл: все как с гуся вода. И вот однажды взял отец хорошую хворостину и говорит: «Тебя пороть больше не буду. Еще раз ввяжешься в драку – выпорю твою псину».
Мне одна старуха из Клатча это рассказала — объясняла, что такое «дзисай». Когда две судьбы связаны, и один все время расплачивается за ошибки другого. Понял?

Услыхав, что ее называют палкой с железкой, палк…
Отличный Волшебный Посох, который можно было также с пользой применять в качестве подпорки, перекладины и дубинки, с достоинством завернулся в занавеску. И пустил набалдашником целый поток солнечных зайчиков.
Что смотрелось особенно эффектно, ибо солнце совершенно скрылось в тяжелых тучах.

— Так что не взял я ее нигде, — сказал Пип, критически разглядывая свои ноги. Потом перевел взгляд на ноги Хлеббса. – Меня ей подарили. Слушай, у вас тут хорошие сапоги достать можно?

Хлеббс на секунду сжал губы, поиграл желваками, потом успокаивающе погладил посох. И, наконец, поднял глаза и Пипа и улыбнулся.
— Хорошие — не знаю. Не очень стоптанные и более или менее прочные — найду для тебя, пожалуй, если тебя это устроит.
После паузы добавил:
— Ты прав, кое-что о волшебстве я знаю. И сразу увидел, что девочка — с "секретом"... Так что же выходит, — все, что она наколдует, другим концом по тебе же попадает? И кто ж ее таким сокровищем, как ты, осчастливил?
Я почему спрашиваю, — идти с ней нам не миновать. Так чтобы заранее знать — ее фокусы будут только на тебя валиться, или всем нам достанется? Если всем — то у тебя имеется неоценимый опыт жизни рядом с ней. Будешь у нас инструктором по выживанию.

* * * * * * *

Оставшись в комнате с Атвертлой и впавшей в транс Виолеттой, Лютигк секундочку постояла, прикусив губу, а затем с самым умильным видом скользнула к снова намылившейся было к выходу Атвертле.
Детская ручка крепко вцепилась в ее юбку, не давая шагу ступить, но голосок был самым что ни на есть невинным.
— Тетенька, а ты правда была в Убервальде? Я сама там жила много лет назад, когда еще была маленькая. Но только я уже плохо его помню. Расскажи, а?
-----------------------
Убервальд она действительно помнила плохо. Смутно брезжило, что жила в каком-то темном домишке, с кем-то... С кем? Этот кто-то был старый — остался в памяти резкий запах чеснока, скрипучий, угрожающий голос, недобрый дребезжащий смешок и шаркающие шаги ... Порой, ночами, когда ей в очередной раз не спалось, в память словно бы пыталось пробиться еще что-то, — кружение каких-то обломков и снега, но что это было, она так и не могла понять...
Вообще снега она помнила много — вьюги, сугробы, заснеженные ели ... Но ни снеговиков, ни санок, ни коньков... Все это она впервые увидела уже много позже, путешествуя с Пипом...
Что еще? — Пожалуй, первое достаточно яркое воспоминание — она с криком проснулась от смутного кошмара. Темно, шум ливня, кругом подмокшее сено. В поисках защиты кинулась к чему-то теплому. А это теплое оказалось Пипом...

-----------------------
Виолетта открыла глаза. Ри весело взвизгнул и начал капустным листом обмахивать хозяйку. Виолетта поморгала, как сова, неожиданно ослеплённая фонариком, и сказала:
— Кто я?
Потом нахмурилась:
— А ну, да, точно, я — Виолетта Сдубарухс. Теперь помню.
Виолетта снова нахмурилась,припоминая события последнего часа.
Вдруг, ни слова не говоря, она изо всех сил треснула ладонью по столу.
— За Чтооооооооо? — заверещал Ри.
— За всё хорошое, мелкий глазастый болтун.
Потом неожиданно, как будто ничего не было, Виолетта спрыгнула со стола и направилась к Лютигк и Атвёртле.
— Я жутко, жутко, жутко извиняюсь за этот спектакль, — особенно Виолетте удалось слово "жутко". — Надеюсь тот молодой человек в подштанниках не сильно на меня обиделся?

— Чего-чего? Пип-то? Да ладно, он привык, — дернула плечиком Лютигк. После чего посмотрела на злосчастного Ри и одобрительно усмехнулась. — Здорово ты его, — кивнула она.
После чего, помолчав, спросила:
— Так что мы будем делать в Убервальде, собственно?

* * * * * * *

— Кто ее осчастливил?.. — переспросил Пип и уставился на Хлеббса с тупым недоумением. — А. Ты пытаешься язвить.
Вытянул руку и щелкнул пальцами, сбив подлетавшего к нему шмеля.
— Думаешь, я сам не хотел бы знать, кто меня сделал ее дзисаем? Возможно, та старуха из Клатча рассказала бы больше, но Лютигк мне запретила просить бабушку.
Пип взглянул на небо. Задумался.
— Тогда тоже шел дождик. Это было на границе Убервальда, у дороги через горы в Ланкр. Я залез в сарай поспать, а ночью оказалось, что Лютигк тоже там спала. Гром ее разбудил.
Пипу снова вспомнилось это трогательное зрелище. Лютигк сидит на нем верхом, вытаращенные глаза блестят сквозь мокрые волосы и сенную труху, в руках — кухонный тесак с нее саму длиной.
— Нам вместе удобно. Люди пускают в дом, — Пип метнул на Хлеббса косой взгляд. — Обычно я чувствую, если она колдует. Сегодня утром удивился, что ничего себе не сломал. Подумал, с ней неладно. А боишься за себя — у той зеленой дуридки спра…
Из дома донеслось верещание Ри. Пип замолчал и повернулся, прислушиваясь. Уши у него двигались.
Точнее, стянутые шрамами обрубки ушей.

* * * * * * *

Со стороны далеких гор на равнину накатывалась гроза водяной стеной: сверху лилово-черной, снизу синевато-серой.
Зря вдова Трухк пыталась этим утром полить свой любимый сорт редкой десятикрестцовой Асобой капусты.
Напрасно Стен терзал себе душу мыслями о засыхающих десяти гектарах.
Первые капли тяжело плюхнулись на тугие листья капусты, которая считала себя пышной разновидностью розы.
На крыльцо перед расфигаченной в щепки дверью.
На стол в комнате через пробитую крышу.
Далекий рокот грома разлетался, словно голос божества:
"Я кому-то пойду в Уберрррвааальд!... Я кому-то вдарю молнией по башкееее!..."

Услышав в доме визг, Хлеббс подавил в себе желание немедленно рвануться к двери в дом (вернее, к оставшемуся от нее дверному проему). Вместо этого он вытянул вперед руку и вопросительно посмотрел на посох: "Стоит ли?

Посох встряхнулся, звякнув кольцами занавески. Звук был весьма похож на дребезжащее хихикание.
Над головой Хлеббса возник широкий невидимый зонтик — разглядеть его можно было лишь по стекающим струйкам воды.
Вся вода с него текла на Пипа.

* * * * * * *

В комнату вошел Стен, держа в руках чайник, над которым вился парок. Явно стараясь обходить стороной Виолетту, он поставил чайник на стол, снял с полки большой круглый хлеб и прикрытую крышкой миску с капустной запеканкой.
Потом, пятясь боком вдоль стены, он выскочил на улицу и, налетев на Хлеббса, внимательно уставившегося на посох, выдавил:
— Можно завтракать...

Виолетта покосилась на прижимающегося к стене мальчишку. "По-моему, эффект всё таки возымел действие. Или наоборот?" :blink:
Тем временем в комнате потемнело, и изо всех сил шарахнул гром. Виолетта даже не вздрогнула (в Лламеддосе и похлеще дождички бывают), в то время как Атвёртла нервно шарахнулась в сторону и явно стала намечать очередную траекторию бегства от неведомой напасти.

— В Убервальд мы пойдём к одному... эээ... человеку. Да, человеку. У него есть кое-что, что сильно пригодиться нам в нашем дальнейшем путешествии.
Взгляд Виолетты встретился с глазами Лютигк, отражающими моря недоверия и океаны подозрения.
— Не смотри на меня так. Ты должна поверить. — Виолетта показала рукой на окно в котором виднелось сизо-чёрное грозовое небо. — Странновато, правда, — если учесть что сейчас середина второго ихрюля, а над равниной Сто в это время обычно такая засуха, что вообще не понятно, как на ней может что-то расти? И это только начало. Дальше будет хуже...
Виолетта не успела договорить. В этот момент небо прочертил яркий сноп света, и в домик Хлеббса шарахнула ТАКАЯ МОЛНИЯ, что на секунду окружающий мир стал чёрно-белым. Раздался оглушительный треск, и крыши из прессованных капустных листьев просто не стало. Она даже не сгорела. Она просто испарилась.Прихватив кусок стены.

* * * * * * *

Хлеббс стоял под своим импровизированным зонтиком и изо всех сил пытался не верить своим глазам. Получалось плохо. Рядом с непроницаемым лицом стоял Пип. Лицо его было совершенно спокойно, если только не считать немного дёрнувшегося глаза. Но только совсем чуть-чуть. Неподалёку, рядом с бывшей стеной, стоял Стен с закопченным лицом и разглядывал кусок капустной запеканки в своей руке. Кусок был совершенно нормальным, если не считать того, что и его, и тарелку кто то словно бритвой срезал. Почти у самых пальцев Стена.

Дождь лил внутрь того, что осталось от дома Хлеббса. Длиннющие волосы Виолетты превратились в водонепроницаемую накидку. Друидка (дуридка Razz ) в который раз за этот нелёгкий день окинула взглядом присутствующих.
— Ну, ТЕПЕРЬ вы мне ВЕРИТЕ? Мешкать больше нельзя, нужно собираться в дорогу. По пути объясню всё подробнее.
Виолетта резко повернулась и уставилась на Атвёртлу.
— Насколько я знаю, у ТЕБЯ есть транспорт? — это было скорее утверждение,чем вопрос.

* * * * * * *

А в самом эпицентре грозового облака на долину Сто надвигалось что-то совсем нехорошее. И надвигалось оно в сторону Даза. Нехорошего было очень очень много, и каждое из них гудело своими жёсткими парными крыльями. Четырьмя парами — всего восемью...

* * * * * * *

У Пипа снова чуть-чуть дернулся глаз, потом еще чуть-чуть и еще. В конце концов Пип остановил это, прижав глаз рукой.
— Итак, договорились. Хорошие крепкие сапоги, — сказал он Хлеббсу. Посмотрел на то, как быстро разливаются вокруг потоки грязи, прибавил: — Высокие. Цвет — на твое усмотрение.
Аккуратно вынул из рук у Стена остатки блюда с остатком запеканки, поднялся на крыльцо, под сурово торчащий на столбиках остаток навеса. Позвал Лютигк, вручил ей кушанье и пожелал:
— Приятного аппетита. Схожу за вещами.
Проходя через комнату, дружелюбно кивнул Виолетте, нагло потрепал Атвертлу по щечке и, шлепая по воде, скрылся в глубине дома.
Трудно сказать наверняка, за какими точно вещами он ходил; но когда через несколько минут вернулся, его дорожный мешок выглядел полнее, чем накануне.

Хлеббс стоял перед дымящимися остатками домика, словно превратившись в соляной столб...
Потом попытался что-то произнести:
— К-к-к-к... — Сглотнул, сделал вдох поглубже и повторил свою попытку, на этот раз с бОльшим успехом: — К-как же это?!!!
Ошеломленно пошатываясь, он сделал несколько шагов вдоль бывшей стены, недоверчиво вглядываясь в нее, словно надеялся увидеть дом целым и невредимым...
Но его косой глаз не смотрел на стену и потому заметил кое-что. Хлеббс кинулся от дома, склонился над землей, да так и застыл, как сеттер в охотничьей стойке.
Его внимание приковал к себе какой-то маленький предмет, лежащий на рассыпавшихся угольках, оставшихся от стены.
— Вы видите то же, что вижу я? — поинтересовался он, не отрывая взгляда от обугленного трупика восьмикрылой стрекозы. — Огненная стрекоза... Слышали о таких? Живут большими стаями, вроде саранчи. Передвигаются внутри больших грозовых туч магического присхождения...
Он выпрямился, опираясь о посох, один глаз его растерянно смотрел на видневшуюся сквозь дыру в стене Виолетту, другой — на верхний левый угол чудом уцелевшего оконного наличника.

Виолетта,почувствовав на себе взгляд Хлеббса, перешагнула через дымящиеся остатки стены и подошла к волшебнику.
— Ну да, огненная восьмикрылая стрекоза, octos dragonarius. Милейшее создание. Правда, совершенно безмозглое и полностью управляемое. Причём кем-то с нехилыми магическими способностями. А значит, этому кому-то очень хочется поскорее заполучить нашу маленькую подружку.

Лютигк жестко сжала губы.
— Заполучить? Так я и дамся этому кому-то!

Вдруг у Хлеббса глаза полезли на лоб.
— Скорей, уходим отсюда! Если долбанет молнией по бочкам с бренди, нам всем кранты!...

Стен вдруг насупился:
— Чего? Мои три доллара! Я их тут не оставлю.
Он решительно кинулся в то, что осталось от дома и героически вынес из своей каморки штопаный носок со сбережениями.
Но — самое потрясающее! — в другой руке он нес старые Хлеббсовы сапоги, которые положил перед Пипом, после чего отряхнул руки, засунул их в карманы и всем свои видом выразил готовность двигаться, поскольку теперь полностью воплощал собой принцип "Omnia mea mecum porte" (как говаривали в Цорте древние лататиняне)...

Желвак, не веря своим глазам, смотрел на батрака — чего-чего, а такой быстроты соображалки и готовности действовать на благо ближнего у Стена до сих пор не наблюдалось...
"Шок, наверное, — подумал волшебник про себя. — Вследствие удара молнии".

Атвёртла всё-таки смогла отклеить себя от места. Сейчас ей сознание делилось на три части: Первая хотела смыться отседова как можно дальше и быстрее, вторая хотела догнать Пипа и нагадать ему "счастьица" на дорожку, а третьей хотелось много пить, танцевать и буянить (ну, эта часть сознания не претерпела никаких изменений).
Её призрачный друг молчал и, повидимому, тоже испытывал порядочный шок. Атвёртла покосилась в сторону Виолетты. Та вроде бы была занята беседой с Хлеббсом и ничего не замечала. Подобрав все свои многочисленные юбки и набедренные платки, Атвёртла начала тихонько красться к чему-то, что раньше было выходом. Уже практически завернув за обгорелый остов домика, она услышала звонкое "ЛОЖИСЬ!". Что-то горячее полыхнуло ей в спину, и Атвёртла почувствовала, как снова куда то летит.
Решив, что в данном положении лучше не гневить богов, брюнетка что есть силы начала исполнять свою личную охранительную молитву, купленную ею в храме Оффлера в Анк-Морпорке всего за AM$99.99: "Боги, храните Атвёртлу".
Молитва явно подействовала, потому что Атвёртла приземлилась на гору удобрений, намедни сваленных Стеном посреди двора.

То, что раньше было домиком Хлеббса, теперь напоминало маленький котлованчик. По дну котлованчика бегали синеватые огоньки догорающего капустного бренди.
В нескольких метрах от эпицентра взрыва на земле лежал Стен и, как мать дитя, прижимал к груди свою штопаную сокровищницу.
Чуть поодаль на земле валялся Пип. Одной рукой он подгрёб под себя свои новообретённые сапоги, другой впечатывал в землю Виолетту.Та была явно против такого обращения и изо всех сил сопротивлялась. Центр экспозиции занимал Хлеббс. Вокруг волшебника светился небольшой октариновый купол, поэтому взрыв повредил только кончик его колпака.
Но самое главное:
На самом краю котлованчика стояла Лютигк и с интересом разглядывала язычки пламени. На теле девочки не было ни царапины, не было даже следов сажи; Даже ее плюшевый мутант ни капли не пострадал.

Атвертла отряхнулась от навоза. Самое время, подумала она, убраться отсюда. Предсказательница выпрямилась во весь рост и залихвацки свистнула так, что звук разнёсся по всей долине Сто.
Через пару секунд на пустырьке,отделявшем жилище Хлеббса от основного массива построек, показалось облако брызг, чернозёма и обрывков капустных листьев. Когда оно подъехало достаточно близко, стало понятно что это Атвёртлина повозка, запряжённая волосатой коровой.
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Thu Aug 16, 2007 6:45 am     Заголовок сообщения:

* * * * * * *

— Хватит брыкаться, — просипел Пип, отплевываясь от грязи и зеленых волос Виолетты, которых у него набился полон рот.
Кое-как встал, подошел к Лютигк и тоже заглянул в котлован.
Потом, щурясь от льющих сверху струй ливня, посмотрел в небо и негромко сказал:
— Ну кто так шутит? Когда я тебя найду, мы вместе посмеемся. — Лютигк, — он склонился к девочке и провел рукой перед ее лицом, проверяя реакцию. — Там тебе карета подана. Пойдем, а?

Лютигк неохотно отвела глаза от догорающих на дне ямы огоньков, взглянула на Пипа, ухмыльнулась и, похоже, хотела что-то сказать, у нее уже дрогнули губы, — но она сдержалась. Отщипывая маленькие кусочки капустной запеканки и отправляя их в рот, она ленивой походочкой направилась к "карете".
И лишь уже у самой телеги приостановилась, обернулась и, прищурившись, глянула на полыхавшее молниями облако. Кто ее знал, тот мог понять: неизвестному "кому-то", решившему ее "заполучить", лучше теперь поостеречься.

Посох в руке Хлеббса закачался, словно гордое дерево в бурю. Октариновый купол исчез, и ливень тут же радостно хлынул Желваку на голову и за шиворот, впервые за много лет смывая запах капусты.
А через двор протянулась тонкая сетка разноцветных лучей. Фиолетовый луч был короче всех и шел к посоху от самого Хлеббса; синий связал посох со Стеном; голубой – с Пипом; зеленый – с деревянной кочергой Виолетты; золотисто-желтый вроде бы терялся в пустоте; огненно-оранжевый уткнулся, словно указующий перст, в Атвертлу; а кроваво-красный соединил посох с Лютигк.
Как только это произошло, с набалдашника медленно, словно падающая вверх капля, сорвался комочек белого света и стал набирать высоту. В полном пренебрежении к законам перспективы, чем выше он поднимался, тем казался больше.
Пока не стало видно, что это гигантский, созданный из белого пламени, капустный кочан.
Очередной страшный раскат грома прозвучал как «Гррр-аааа-ххХХ-ААА-ып.»
По туче, накрывшей всю равнину, прошла волна — словно кто-то встряхнул громадное темное одеяло.

Лютигк с интересом смотрела на происходящее.
Она подняла руку и подставила пальцы под бьющий в нее красный свет, перебирая ими в луче, будто в струе воды.
Увидев в небе светящийся астральный кочан, привычным жестом поднесла ко лбу ладони, словно желая поучаствовать в волшебстве...

Хлеббс, невзирая на то, что был сосредоточен на магии, косящим глазом успел заметить движение Лютигк и крикнул ей:
— Стой! Ничего не делай! — И быстро добавил: — Пожалуйста.

Грозовое покрывало задергалось, разбухло и побагровело, словно физиономия человека, который поперхнулся слишком большим куском.
Сверкающий капустный файербол все еще виднелся среди туч, которые шарахались от него, теснясь и давя друг друга.
Панически квакая, с неба посыпались лягушки.

Атвертла отчетливо понимала, что ее сейчас пытаются втянуть во что-то явно героическое, неведомое и эпическое. Первой ее мыслью было прыгнуть в повозку и катить в Куда-Нибудь Подальше, но опыт и интуиция почему-то сказали, что этого лучше не делать.
Поэтому она, чувствуя безысходность положения, твердила, подобно молитве или заклинаниям, ругательства на всех вообразимых языках.

— Думаешь, тебе это поможет? — мрачно поинтересовалось как всегда болтающееся поблизости привидение. Оно не то чтобы было против, ибо уже окончательно свыклось с мыслью, что и после смерти поскучать ему не приходится, но положение все же "обвязывало".

В тучах образовался просторный — но по сравнению с его длиной казавшийся узким — уходящий вверх колодец. Магическая шаровая молния величественно проплыла по нему и унеслась дальше, в стратополусферу.
Чудовищного взрыва из-за столкновения противоположных зарядов не воспоследовало.
То ли по многолетнему недостатку тренировки, то ли по смутности представлениий о молекулярной физике, посох выбрал не ту полярность.
Спектральные лучи потускнели, как чешуя засыпающей рыбы, и погасли.
Но то, что управляло грозой — кто или что бы это ни было — не стало дожидаться возможности узнать, чем окончится лобовой таран.
Сплошная грозовая завеса распалась на клочковатые тучи. Стосские фермеры выглянули из-под столов и кроватей, из чуланов и сараев, горячо надеясь, что тучка подольше зависнет над моим полем, а не над соседским.
Тяжелой рекой, превращая родные просторы в трясину, хлестал обычный долгожданный ливень.

Сперва был слышен только шум ливня. Потом доблестные собаки Даза справились с потрясением и забрехали.
— Капуфные фпицуалифты, — проговорил Пип в пространство, изящно обсасывая некую маленькую косточку. — И знытаки. — Он бросил обглоданную косточку на землю и со вздохом сожаления обвел взглядом двор, где в лужах валялись вповалку оглушенные падением лягушки.
Грустно сказал:
— Орлейские королевские деликатесные. Правда, мелковаты.
Повернулся к Атвертлиной повозке и замер столбом, выпучив глаза на ее тускло блестящее, бренькающее и звякающее под ударами дождя оснащение.

Лютигк, заметив, чем занимался Пип, нахмурилась:
— Опять ты за свое! Ну что с тобой делать?! Вечно всякую гадость в рот тащишь, стоит только глаза в сторону отвести!
Безнадежно махнула рукой и тоже повернулась к повозке и стала рассматривать ее, ухмыляясь — хоть чуть заметно, но явно скептически.

— Я не тащу, и почему "гадость"? — сказал Пип, честно показывая Лютигк свои пустые ладони.
Но его внимание тут же целиком переключилось на хозяйку повозки.
— Это все твое? — спросил он, качнув головой в сторону ее дорожного оркестра. — И ты на всем этом... умеешь? — Пип смотрел на Атвертлу таким же взглядом, каким дети глядят на лакированную раззолоченную мебель: чистое восхищение плюс желание поцарапать ее гвоздиком.

Виолетта собрала с земли свои зелёные волосы, теперь больше похожие на гигантскую мочалку, и, отплёвываясь от глины, деловито подошла к повозке.
— Ну что ж, — Виолетта покосилась на размалёванный бок кибитки, — госпожа Атвёртла, да? Думаю, теперь самое время двинуть отсюда по направлению к Щеботанскому тракту.
Она подоброла подол своего плаща-ночнушки и по-хозяйски уселась на козлы.

Лютигк бросила взгляд на Пипа, чуть кивнула ему и тоже полезла на козлы, заявив умильным голоском:
— И я с тобой, тетенька, я тоже хочу впереди... — (и добавила далеко не так умильно) — А то кто тебя знает, куда ты нас завезешь.

Посох Желвака Хлеббса от сильного стыда начал казаться сделанным из красного дерева. Резной узор скрылся, и поверхность выглядела теперь оструганной так плохо, что в любую руку готова загнать здоровенную занозу.
А потом он и вовсе завернулся в занавеску с головой (то есть с набалдашником). Явно было, еще не скоро станет он годиться хотя бы для маленького волшебства. Ну палка и палка, что с нее взять.

Убедившись, что Лютигк хорошо устроилась на козлах, Пип подхватил Атвертлу подмышки, крякнул от напряжения и с ненавязчивой галантностью закинул ее в кибитку. Следом туда же полетели его новые сапоги.
Но сам залезать в повозку он не спешил. Нагнулся к своему дорожному мешку, который лежал рядом на земле, и пошарил в нем.
(Если бы стоявший посреди двора Хлеббс мог заглянуть в мешок, то узнал бы там содержимое нижних ящиков комода из собственной спальни: ореховую шкатулку с деньгами и бумагами, свою парадную кожаную куртку и зимнюю меховую телогрейку.) Однако в следующий миг это показалось бы волшебнику пустяком, потому что со дна мешка Пип вынул вещь, которая много лет хранилась под кроватью той же спальни, в тайнике под половицей.
Это был гримуар, не переплетенный в кожу и заключенный в обложку даже не из деревянных или каменных дощечек, а из двух роговых пластин; однако, если бы вы из любопытства присмотрелись, то поняли бы — это не рог, а металл. И вам, возможно, вспомнилась бы пословица о том, что любопытство убило кошку. Но слишком поздно: ваше воображение уже попыталось бы нарисовать существо с металлическими веками такой величины, а потом представить, какие под этими веками глаза.
Пип держал книгу, намотав на руку край своего драного плаща, чтобы не прикасаться к обложке. Раскрыл книгу на середине и прошипел, глядя не в нее, а на Хлеббса:
— Лютигк будет колдовать так и тогда, когда пожелает. Не надо ей мешать. Это последнее предупреждение.
Захватил несколько листов, не спеша их выдрал и бросил в лужу.

— Что ты делаешь, мерзавец, ворюга! Сейчас же отдай! — вскрикнул Хлеббс.
Первым его побуждением было превратить негодяя в лягушку... Однако если чему его и научила жизнь на ферме, так это терпению и умению сдерживаться. Да и все равно: от посоха сейчас толку чуть, для файербола с руки энергию пока наберешь... А магическое поле поблизости и так сильно возмущено...
К тому же кто знает, на что способна эта полоумная девчонка, — того и гляди, несмотря на гордое звание волшебника, сам лягушкой окажешься...
Поэтому он лишь подскочил к луже, выхватил из нее чуть намокшие листки и, стряхивая с них воду, проговорил, чуть сузив глаза:
— А конешно, пусть себе колдует на здоровье... Тебе на здоровье, — подчеркнул он.
Книгу, похоже, пока придется оставить в руках у этого проходимца. Но ведь мы не расстаемся, кажется? Будем путешествовать вместе... Посмотрим, как все обернется... Интересно, однако, как тот ее учуял, как догадался, где искать? И нет худа без добра — теперь он, Желвак, по крайней мере, знает, что книга все-таки не погибла в пожаре.
Он полез в карман, вынул оттуда здоровенный носовой платок, осторожно положил на него листки и свернул все вместе трубочкой. Потом полез в другой карман, вынул оттуда какой-то диск диаметром дюймов десять, встряхнул его, раздахся негромкий "хлоп", — и в руках Хлебса оказалась остроконечная шляпа, — не слишком большая, и не чересчур нарядная (блесток и золотой канители на ней было всего-ничего), — но тем не менее настоящая шляпа волшебника.
Он засунул листки в тулью, водрузил шляпу на голову и окликнул Стена:
— Лезь в повозку, парень.

Стен потоптался на месте. Лезть в повозку ему не хотелось. Однако ему казалось, что для здоровья полезнее — пока что, во всяком случае — убраться от хлеббсовой фермы подальше. Мысль о том, насколько безопасна для его здоровья собравшаяся компания, ему пока еще в голову не пришла...
Так и Стен оказался на повозке.

Атвертла ехидно оглядела присутствующих, особенно тех двух девиц, что уселись на козлы, — больше там места не было.
"Ну, и что дальше? — мелькнуло у нее в голове. — Как будто вы знаете, как управлять нашей лошадиной силой!"
Однако парочкой пинков Виолетта смогла внушить Атвертле, что последнюю жутко укачивает везде, кроме как "впереди", и гадалка неохотно взяла в руки поводья.
Через некоторое время повозка, аккомпанируя всем своим снаряжением, кое-как тронулась. Оставалось загадкой, как это костлявая волосатая корова способна тащить всю эту кучу народу, но факт остался фактом.

Ответ на загадку обнаружился в первой дорожной колдобине. При существующей нагрузке испытания показали, что мощность коровы равна К/2, где К означало диаметр колдобины. То есть, могучее животное дотянуло повозку до середины ямы, где на самом глубоком месте транспорт и укоренился, завязнув колесами в жидкой грязи.
— Лютигк, ты тут пока присмотришь за нашими вещичками, ладно? — попросил Пип, натягивая сапоги.
Обошел кибитку и налег плечом на ту часть, которая показалась ему достаточно крепкой. Кротко позвал:
— Эй там, орлы. Расправить крылья никто не хочет?

Орлов в повозке было двое, остальные — сплошь орлицы (о курах вспоминать не будем...)
Желвак был мужчина крупный, широкоплечий, занятия сельским хозяйством сильно способствовали наращиванию мышечной массы. Стен, хоть и казался тощим, был жилист и крепок.
Подросток, вздохнув, полез было с повозки.
Хлеббсу, однако, соскакивать в грязь, да еще по призыву этого негодяя, укравшего и искалечившего принадлежавшую волшебнику букинистическую редкость, не хотелось.
Он придержал Стена за плечо, ласково потрепал посох, мысленно шепнул ему: "Ну-ка, хватит дуться! Соберись, нужна твоя помощь. Вытащи-ка телегу из ямы". Прислушался — ответа не было.
Можно было, конечно, попробовать ручную магию.
Хлеббс картинно повращал кистью правой руки, разминая ее, сморщился, припоминая подходящее заклинание...

Лютигк радостно усмехнулась.
— Хочешь, помогу? — услужливо предложила она и, не дожидаясь ответа, прикрыла глаза и свела перед собой пальцы рук.
Телега затряслсь, приподнялась и, наподдав под зад корове, вытолкнула свою тягловую силу из колдобины вместе с собой и всеми своими седоками.

В душе Хлеббса легкая досада быстро сменилась удовлетворением: в силах своих он был не совсем уверен и, из-за недостатка практики, вполне мог осрамиться, сейчас же эта опасность миновала, спасибо девчонке.
К тому же теперь телега красовалась над ямой со всеми, кто сидел в ней на момент "взлета", — к числу этих счастливчиков Пип не относился, он так и остался внизу, по колено в грязи, откуда ему еще предстояло выбираться...
Однако всех проблем вмешательство Лютигк не решило.
— Можно попробовать подсушить дорогу, — сказал Хлеббс без особой уверенности. — Если не выйдет, придется по очереди идти пешком, рядом с телегой.

На высоте оказались не только корова с кибиткой, но и магия Лютигк.
Пип тоже воспарил, только немножко по-другому, чем прочие. Задок подпрыгнувшей повозки двинул его снизу в подбородок. Пип тихо и красиво, как осенний лист, проплыл по воздуху и с чмокающим звуком приземлился на спину.
Сапоги, которые были ему самую малость великоваты, остались торчать посреди ямы — одинокие и загадочные, словно колонны покинутого храма.

Выброс магии был столь мощным, что посох Хлеббса мгновенно снова зарядился под завязку — точно так же, как прошлой ночью. Если уж Лютигк начинала колдовать, волшебная энергия шибала из нее во все стороны, как пар из-под крышки бурлящего котла.
Нельзя сказать наверняка — посох ли решил потренироваться и тоже приподнять что-нибудь, или это вышло само собой, но на Виолетте и Атвертле взвихрились юбки, у Стена волосы встали дыбом, а в кармане у Хлеббса не мог пошевелиться громадный железный ключ от амбара, потому что магия на железо не действует.
Что касается коровы, она сперва вместо перегрузки вдруг ощутила легкость необыкновенную, потом ее пнули в зад, а потом у нее сам собой задрался хвост. Не удивительно, что коровий дух взыграл, и она дернула лихим галопом — прямо по воздуху. Бренча, звеня, раскачиваясь и не касаясь колесами земли, кибитка летела вперед.

Однако очень быстро выяснилось, что кибитка летит не только вперед, но и вверх... Постромки упряжи, соединявшие незатейливое транспортное средство с коровой, натянулись и лопнули...
Стену до сих пор еще никогда не приходилось летать...
Испуганно вцепившись в борт телеги, он опасливо глянул вниз. И проговорил:
— Э... А этого, волосатого... Мы его внизу забыли...

Атвертла радостно поддакнула. Ей это все ужасно не нравилось. Причем мало того, что точкой их назначения являлся Убервальд, дак тут еще и летать магически приходится! Не то чтоб ей совсем не нравились полеты, но...
Когда кибитка застряла в канаве, она была первой, кто готов был радостно бегать и вопить: "Ага! Это все Рок! Нам не судьба, дак давайте же не перечить судьбе! Лучше все по своим делам..." Но не тут-то было. Особенно не тут-то было побегать, теперь, в воздухе.
Но вот появился новый предлог спустится на твердую землю. Она опасливо покосилась на авиаторов и сказала:
— А может, лучше по земельке, сквозь капустку? И поедим заодно, если что! А то знаю я вашу магию... Повисим-повисим, а потом где-нибудь этак над пропастью, возьмем, да и бухнемся... Вдруг вам только кажется, что вы управляться с магией-то умеете...

— Спустимся, когда под нами дорога нормальная окажется, — отрезала Лютигк. — А Пипа сюда, пожалуй, все-таки надо поднять. — Давай ты, — кивнула она Хлеббсу.

Хлеббс сердито покосился на Лютигк ("Ишь, раскомандовалась!"), но, сообразив, что только благодаря ей посох опять полон сил, проглотил свое раздражение и, погладив своего деревянного друга, шепнул ему:
— Ну, давай, что ли, поднимем сюда этого малохольного?
Он нацелил посох на удаляющуюся яму внизу...

Ему в плечо вцепился Стен. Что с парнем случилось, не поддавалось никакому разумению. Мало того, что он принял как нечто само собой разумеющееся тот факт, что его хозяин вдруг оказался волшебником, (вот уж чего Хлеббс от Стена никогда не ждал), — так теперь еще и подмечал все, и помнил о всякой мелочи.
— Не забудь сапоги с ним прихватить, хозяин, — напомнил парнишка.

Хлеббс было разозлился. Будь его воля, нагулялся бы этот герой в цветочек босиком...
Но, с другой стороны, если подумать, — то, что он вырвал страницы из гримуара, позволило им прихватить с собой книгу, неся ее, фигурально выражаясь, голыми руками, без всяких специальных защитных контейнеров. Самому Желваку несколько листков с заклинаниями в шляпе вреда не принесут, — а весь том, пропитанный магией, пусть тащит в своей котомке этот ворюга, вместе с прочим украденным добром, — хотя и в книге критическая масса магии теперь ослаблена.
А вода страницам повредить не могла — они были выделаны из рыбьей замши, и буквы на них были не написаны, а вытатуированы...
Пока все это мелькало в голове Хлеббса, он уже успел подцепить и Пипа, и сапоги вырвавшимся из посоха лучом, и подтягивал их теперь все ближе к летящей в небесах телеге.

Со стороны это было похоже на ужение рыбы. Посох выполнял роль удилища. Хлеббс привычной твердой рукой "вываживал, чтоб он, зараза, не сорвался".
Пип, который не совсем пришел то ли в чувство, то ли в разум, трепыхался и сучил ногами. Но все же мало-помалу возносился, раскачиваясь по широкой дуге вправо-влево.
Двое фермеров из-под руки смотрели на все это, стоя в дверях придорожного кабака.
— А щ... щщево ты взял, шо хозяин разбавляет?... — спросил один, и оба, придерживаясь друг за друга, вернулись в питейное заведение.

Виолетта взобралась на крышу повозки и теперь стояла там с совершенно спокойным видом человека, у которого вот-вот начнётся приступ нарколепсии. Зелёные лохмы просохли на ветру и теперь угрожающе развевались, как гордый стяг. Подождав, пока Пип окончательно "вознесётся" на борт их нового летучего корабля, Виолетта авторитетно заявила:
— А теперь держим курс на Пуп.
И уселась на той же самой крыше. Лицо друидки светилось гордостью и сложным чувством под названием "я-очень-стараюсь-и-по-моему-пока-всё-идёт-правильно-так-что-я-буду-стараться-ещё-больше-и-нет-это-не-угроза-это-предупреждение".
И тут Виолетта опустила взгляд на землю. Серьёзное, железное выражение лица неожиданно сменилось выражением маленькой девочки, увидевшей мёртвую кошку. Нижняя губа Виолетты задрожала и она закричала:
— И ВЫ ЧТО, СОБИРАЕТЕСЬ ОСТАВИТЬ ЕГО ЗДЕСЬ???!!!! — и показала на отчаянно мычащую внизу Атвёртлину корову.
Все с недоумением уставились на неё, а Хлеббс спросил:
— А что ты предлагаешь?
Виолетта аж задохнулась от возмущения.
--Это же ЖИВОЕ СОЗДАНИЕ, ДИТЯ МАТЕРИ ПРИРОДЫ!!!
— Ничего, капусты вокруг навалом, прокормится, — отозвался Стен, чем в очередной раз сильно удивил Хлеббса.
Виолетта больше не смогла терпеть. Решительно поднявшись в полный рост на крыше вихляющей из стороны в сторону повозки, она воздела над головой свою кочергу. В воздухе снова начали потрескивать октариновые искорки.
Ормеус де ормеус ВИЕРЕ ВИЕРЕ ВИЕРЕ!!! — заорала она.

С конца кочерги сорвался тоненький зелёненький лучик и ударил в крову. Атвёртла зажмурилась — она мысленно попрощалась со своим милым Боливаром. Но взрыва не произошло. Вместо этого из спины коровы неожиданно прорезались два маленьких отростка, которые стали увеличиваться на глазах.
Через какую-то минуту Боливар стал гордым носителем чего-то, напоминающего одновременно и крылья, и гигантские листья салата. Корова с интересом уставилась на новое приобретение, а потом, словно догадавшись, для чего оно, захлопала ими и стала набирать высоту. Вскоре вокруг повозки носилась по воздуху носилась крылатая корова и счастливо мычала.
Виолетта скептически посмотрела на свое творение и изрекла:
— Вообще-то это было заклинание для создания вокруг коровы зоны с готовым подножным кормом, соответствующим её виду. Но, думаю, и так тоже ничего.

Лютигк наслаждалась происходящим, — она чувствовала себя среди своих.
— А теперь, тетенька, покажи, что ты умеешь, — ехидно сказала она Атвертле, но, заметив мелькнувшую в глазах той легкую панику, только махнула рукой: — Я шучу...
— А дружок твой что умеет, кроме как греметь посудой и хлопать дверями? — продолжала она донимать брюнетку...

Поскольку внутри кибитки царила теснота и без облепленного грязью, обзывающего посохи «палками» Пипа, он был подкинут вверх и шлепнулся на крышу фургона, к ногам Виолетты. Сверху на Пипа свалились один за другим сапоги.
С чувством скромного удовольствия от хорошо исполненной работы посох расправил занавеску, и она заплескалась на ветру так же торжественно, как волосы друидки.
Вот оно, счастье-то! Вот она, свобода! После всех этих лет, что хозяин просидел в Дазе, носа не высовывая, зачем-то упорно притворяясь обычным фермером – так что даже избавился от привычки на ходу приподнимать руками штанины, собрав их в щепотку.
Когда повозка пошла на снижение, музыкальные инструменты мыдам Атвертлы вдруг заиграли сами собой, фальшиво исполнив пару тактов из песни, которую никто не узнал.*

[* Искусство и наука Плоского мира еще не дошли до того, чтобы породить шедевр «Земля в иллюминаторе видна».]

Пип не без труда приподнялся на локте, отвел от своего лица хлопающий на ветру зеленый подол Виолетты.
Отрешенно и задумчиво посмотрел на корову, которая с энтузиазмом училась пользоваться своими салатными, размахом в хороших десять метров, крыльями.
Сказал дрогнувшим голосом того, кому судьба нанесла новый предательский удар из-за угла:
— Теперь она будет доиться капустным соком?

Виолетта отодвинулась от Пипа и, скептически посмотрев на сапог, который удачно шлёпнулся Пипу на макушку, сказала:
— Нууу... Не знаю точно, но вроде на молоко это заклинание никак не действует. А что? — друидка подозрительно покосилась на него.

Атвертла лишь с ужасом вздохнула. Она знала, что это чучело, что обычно возило ее телегу, необычайно живуче. Но теперь ей даже стало жалко несчастное животное. Оно, наверное, и само не подозревает о чудесах своей новой анатомии. Ей сделалось очень грустно, и пока деревушка приближалась, Атвертла прикидывала планы сматывания из опасного путешествия на новой чудо-корове, однако все-таки огромное количество волшебников поблизости не вселяло уверенности в успехе предприятия.

— Прекрасная леди, если молоко будет в порядке – твое счастье, — сказал Пип и лучезарно улыбнулся Виолетте снизу вверх. – А знаешь, флора и фауна близки друг к другу, но все-таки между ними есть маленькие различия. Может, в Лламедосе смотрят на это по-другому… Но с этими цветочками я себя чувствую как-то непривычно, и еще м-м… Как-то мне совсем не хочется отгонять от них бабочек…

— Ну, — не менее лучезарно улыбнулась Виолетта, — тебе эти цветочки очень идут. И с них в ихрюле второго лета можно было бы собрать неплохой урожай. Но если тебе так будет угодно...
Друидка подняла свой посох-кочергу и замахала им перед носом Пипа.
ДЕМЕНТРИ!!! — как всегда громко заорала она и шмякнула Пипа посохом по макушке.
Цветы, густо покрывающие физиономию Пипа, скукожились и на глазах стали превращаться в маленькие красно-жёлтые плоды, в следущую секунду с о стуком покатившиеся по крыше повозки в неизвестность.
Пип стоял как новенький, если не считать следов навоза кое-где на одежде и физиономии.
Он подцепил один из фруктов нового "урожая" и, благодарно хрустя, повернулся к друидке спиной.
Виолетта искренне недоумевала. На этот раз вроде всё получилось правильно. Она поднесла ладонь к лицу и тихо шепнула:
— Ри, неужели ошибки не было?
— На ефоa раз неф, — прошепелявил Ри. -- Тофко ефть один мафенький недофётик. Ефти плоды нельзя ефть. Они применяются как офень сильное слабифельное.
Виолетта нервно сглотнула.

... К этому времени повозка миновала фронт дождя, под ней расстилалась теперь сухая земля, на которой уже кое где виднелись небольшие рощицы...

И тут опять вмешался Стен. Видимо, магическая молния, шарахнув ему чуть ли не по башке, разбудила его дремлющие способности лидера-организатора...
— Я есть хочу, — твердо заявил он, предусмотрительно не обращаясь ни к кому конкретно. — И все остальные, небось, тоже перекусить не прочь. Мы позавтракать не успели. Можно нам спуститься вниз и найти какую-нибудь жратву?

— И я есть хочу, — сказала Лютигк (хотя ей-то как раз, единственной из всей компании, хоть что-то с утра перепало. Видимо, подъем телеги в воздух потребовал слишком больших затрат энергии). Она помолчала и мечтательно добавила: — Блинчиков хочу, с вареньем... И со сметаной... И яйцо всмятку.
И повозка по пологой кривой начала спускаться к земле, к маленькой, притулившейся у очередного леска деревушке.

* * * * * * *
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Thu Aug 16, 2007 3:30 pm     Заголовок сообщения:

* * * * * * *

Солнце неторопливо клонилось к закату.
На границе небольшого хвойно-лиственного леска и деревни стоял крестьянский дом.
И сейчас вокруг стола в этом домике собралось много народу. Правда, сам хозяин сидел не во главе стола, а у стены, на лавке, успокаивающе похлопывая по плечу прижавшуюся к нему трепещущую жену. Из-под лавки, из-за колен отца выглядывали четыре настороженных голубых глаза и два курносых веснущатых носа.
А за столом наши путешественники, нагулявшие полетами под небесами неслабый аппетит, утоляли его теперь, наверстывая за ужином пропущенные завтрак и обед.
Хозяева, люди живущие землей и на земле, не растеряли инстинктов и интуиции, поэтому на столе были и блинчики со сметаной, и яйца всмятку, и ветчина, и яблочное варенье, и даже молоко... Не было только капусты, чему все сидевшие за столом были несказанно рады.

Стен сидел рядом с Лютигк, сочувственно посматривая на нее. Раньше он никогда не отличался особой любознательностью, но девочка его явно заинтересовала и вызывала у него сочувствие. И теперь его так и подмывало поболтать с ней и расспросить о всяком-разном...
И наконец он не вытерпел.
— Устала, а? — И не дожидаясь ответа, продолжал: — Трудно, наверное, такой малышке, жить бездомной, ходить туда-сюда с каким-то бродягой?

При этих словах Пип в очередной раз выскочил из-за стола, перемахнув через длинную скамью. Глаза у него были опущены, выражение лица таинственное и непроницаемое, как у актрисы на свидании с богатым поклонником. Так он и покинул комнату. В очередной раз на дворе заорали, разбегаясь у него с дороги, хозяйские куры.

Лютигк остро глянула на Стена. К страху, в лучшем случае — к опасливому, осторожному отношению к себе она привыкла. Но этот парень как будто не осознавал, на что она способна... И смотрит на нее так жалеючи, сочувственно, что девочка чуть ли не растерялась, что случалось с ней крайне редко.
— Да нет, не так уж и трудно, — наконец улыбнувшись, ответила она. — То есть теперь не трудно, когда Пип более или менее научился себя вести по-человечески. Прежде, да, — было трудновато.

Сидевший напротив Лютигк и Стена Хлеббс насторожил уши. Загадка Пипа и Лютигк не давала ему покоя, но как приблизиться к разгадке, он не знал. Особенно сейчас, когда Пип демонстративно обокрал его и попортил его драгоценный гримуар, — не подойдешь же к нему теперь для беседы по душам... К самОй маленькой ведьме Хлеббс тем более не рискнул бы обратиться.
И тут вдруг Стен, словно догадавшись о желании хозяина, ничтоже сумняшеся, завел с девочкой разговор о ее прошлом, чем, сознательно или нет, начал торить дорожку к отгадке с другой стороны... Может, тут что-то выяснится...
Хлеббс, опустив глаза в тарелку и усердно жуя, стал прислушиваться.

* * * * * * *

Тем временем Виолетта стояла на фермерском дворике и настойчиво сверлила взглядом Атвёртлу.
У Виолетты никогда не было подруг, в принципе, мамой-папой-другом для неё всегда был её учитель. И теперь Виолетте жутко хотелось подружиться с Атвёртлой. По понятиям друидки, начать завоёвывать дружбу человека нужно было с его непосредственного подчинения.
Поэтому Виолетта как можно дружелюбней посмотрела на Атвёртлу и сказала своим самым дружелюбным командным тоном:
— Дальше до Убервальда полетим без остановок, поэтому нам нужен провиант. Ты пойдёшь в город и принесёшь всё необходимое.
Она вынула из своей зелёной ночнушки очередной кусок коры, на этот раз липовой, на котором повидимому, и был записан весь список провианта, и вручила его Атвёртле.

Самолюбие бедной затюканной Атвёртлы взбунтовалось. Оно наотрез отказывалось идти шататься в одиночестве в поисках еды по незнакомому городу. Хотя это был таки неплохой шанс смыться. Но вот уж жадность Атвёртлы наотрез отказывалась оставлять этой противной злой дуридке свою повозку со своим замечательным оркестром.
— Я одна не пойду! — веско заявила предсказательница.
В этот момент из двери домика выбежал Пип. Виолетта ловко поставила ему подножку.
— Вот, пойдёшь с ним — заявила друидка, указывая на растянувшегося и придавившего одну из хозяйских кур Пипа.

Теперь уже запротестовало чувство самосохранения Атвёртлы. Оно подсказывало, что от прогулки с этим чудовищем в драном шарфе ничего хорошего ждать не приходится.
Виолетта впихнула в руки Атвертлы не слишком увесистый мешочек и подтолкнула её к калитке.
— И трать эти деньги с умом. Больше у нас нет.
Совсем оцепеневшая Атвёртла послушно поковыляла было к выходу, как неожиданно к ней пришла мысль.
— Послушай, — возразила она, — а что ты... вы... будешь делать?
— Я? Я буду медитировать, — как нечто само разумеющееся, произнесла Виолетта.
И уселась на землю посреди кудахтающих кур.

Машинально придерживая за лапу курицу, которая упорно пыталась куда-то бежать, Пип с недоумением взглянул на Виолетту.
— Покупать еду за деньги? А что, интересная мысль... Извините меня на минуту, леди, пойду попудрю носик.
И Пип, едва касаясь ногами земли, понесся в конец двора, к дощатому сортиру. Курицу же точным пасом послал в руки Атвертле.

* * * * * * *

Лютигк была не прочь поболтать со Стеном, — ей редко выпадал случай близко пообщаться с людьми совершенно наивными и бесхитростными. Но выкладывать кому попало что бы то ни было о себе она не собиралась. Зачем этому парнишке (а заодно и прислушивающемуся без отрыва от тарелки к их беседе здоровяку-фермеру, — или не-фермеру, кто его разберет?) знать, какими методами они с Пипом зарабатывали себе на жизнь...
Поэтому она решила перевести разговор на другую тему.
— Интересно, что-то там теперь, в Убервальде, делается, — задумчиво протянула она. — Давненько я там не бывала, уже года четыре... Помню, однако, что веселого там мало. Будь мы одни с Пипом, — еще бы ничего. Но уж больно компания большая, как за всеми уследить... Посох твой сможет нам там помогать? — неожиданно обратилась она напрямую к Хлеббсу.

* * * * * * *

Со двора в комнату заглянул через окошко Пип и постучал пальцем по стеклу.
— Лютигчка! Меня попросили сходить в то, что здесь называется городом. За покупками. .— Он подмигнул здоровым глазом. — Ты не против, если я отлучусь? А может, хочешь с нами?

* * * * * * *

Девочка прикусила губу. Отпускать Пипа одного — кто знает, что ему приспичит выкинуть? Но, с другой стороны, она чувствовала себя уставшей, — а ведь завтра еще предстояло пилотировать повозку со всеми пассажирами до самого Убервальда.
Она решилась.
— Иди без меня, Пип, — сказала она. — Но смотри у меня! Чтоб никаких! А не то!...
Это был дежурный набор воспитательных угроз, хотя Лютигк и сама понимала, что толку от него чуть. Чем можно припугнуть того, кого жизнь и так вечно с размаху прикладывает мордой об стол, стоит ей, Лютигк, хоть капельку увлечься магией... Поэтому без особой надежды она добавила:
— Ну хоть попробуй без фокусов. — Ступай, ступай, не тяни время. И возвращайтесь побыстрей.

Посмотрев в окно вслед Пипу и Атвертле (парочка действительно была весьма живописная и обещала привлечь к себе все взгляды в близлежащем городке), девочка подмигнула сидящей во дворе Виолетте:
— Не хочешь поподробней рассказать нам, что мы будем делать в Убервальде? И вообще, какие у тебя на мой счет планы? Может, ты меня в жертву приносить собралась?
Оеа качнула головой, приглашая друидку войти в дом, и вернулась обратно к столу.
— Это было бы сейчас поважней узнать, чем мое прошлое, — пояснила она, обращаясь непонятно к кому — то ли к Хлеббсу, то ли к Стену. И намазала вареньем очередной блинчик.

* * * * * **

Выходя со двора, Пип сунулся в кибитку и вытащил Атвёртлину верную гармошку. Правда, во время полёта на ней сидел Стен, но это не сделало инструмент менее расстроенным.
Дневная жара уже спала, и можно было вполне насладиться вечерней прогулкой. Если не забивать себе голову мыслями о том, что ждёт завтра.
— Люблю музыку, — сказал Пип и пристроил ремень гармошки Атвёртле на плечо, а другой рукой осторожно приобнял её за талию. Неуловимо быстрым движением выудил у гадалки мешочек с деньгами, пояснив: — Неужели я допущу, чтобы в моём присутствии женщина сама расплачивалась?
И замурлыкал, как делают все мерзавцы, которые желают запудрить мозги бедной невинной девушке:
— Солнышко, а почему ты так против поездки в Убервальд? Вот мы с Лютигк два месяца прожили в Анк-Морпорке, и то ничего. Снимали комнату в доме алхимика, она почему-то сдавалась дёшево-дёшево. А ты откуда родом? Где таких красавиц разводят?

Атвертла хмыкнила в ответ Пипу:
— Таких красавиц разводят на сеновалах в Овцепикских деревнях!

* * * * * **

— Боги с тобой, какая может быть речь о жертвах! — воскликнула Виолетта, но как-то не совсем уверенно. Вернее, совсем неуверенно.
Почувствовав на себе колючий взгляд девочки, Виолетта поспешила прибавить:
— Не волнуйся, в пророчестве же сказано что мы — твои хранители. А хранители обыкновенно охраняют, а не наоборот.
То прозрачное и дырявое, что отвечало за Виолеттину память, препогано захихикало и подкинуло ей воспоминание из детства. Как-то учитель наказал ей охранять бельчонка, просто чтобы Виолетта не путалась под ногами. В обязанности девочки входила кормёжка и расчёсывание беличей шёрстки. Через три дня учитель нашёл маленький лысый беличий трупик, нашпигованный орехами. Его ученица перестаралась.
Виолетта помотала головой.
— А в Убервальде... В Убервальде мы должны найти одного, эгм... хм... человека. У него есть одна вещь, которая и определит наше дальнейшее путешествие.
Друидка явно темнила.
Она присела на краешек скамьи рядом с Хлеббсом и незаметно положила ему руку на плечо. Тоненький голосок Ри пропищал в ухо волшебника:
— Хозяйка говорит, что неплохо бы было обсудить кое-что с вами наедине. Касательного всего происходящего.

— Эгм-хм-человека? — не без ехидства уточнила Лютигк. — Впервые слышу о таких. Про вампиров в Убервальде знаю, про оборотней знаю, Игорей там навалом... Даже просто люди есть. А вот эгм-хм-люди — это что-то новенькое...
На самом деле за этим ерничеством скрывалась тревога, в которой девочка ни за что не хотела признаваться даже самой себе. Поэтому она резко оборвала себя, свернула блинчик трубочкой и демонстративно сосредоточилась на нем, и только на нем.

Хлеббс очень сомневался, что Виолеттин маневр ускользнул от внимания этой ужасной девчонки, но поскольку та не сделала никакого замечания, а продолжала, блаженно прикрыв глаза, смаковать свой блинчик, сказал ненатурально бодрым, ненавистным своим "фермерским" голосом:
— Ишь, вечерок-то какой славный! А скоро и луна взойдет! На желаешь полюбоваться на луну, сударыня?
Он с явной неохотой заставил себя встать из-за стола, и, припомнив опыт жизни в Анк-Морпорке, в лучших традициях казанундства предложил зеленовласой девице согнутую бубликом руку и повел ее к двери.

Стен изумленно посмотрел ему вслед. То, что хозяин стал волшебником, он принял как должное, — но то, что тому вдруг приспичило любоваться на луну, парня ошеломило. Спятил старина Хлеббс, что ли?
Однако внезапная романтичность Хлеббса была не самым насущным из того, что беспокоило сейчас юнца.
— Как ты думаешь, чего им от нас надо? — спросил он Лютикг.

Лютигк, несмотря на тревогу, невольно улыбнулась.
Своим вопросом Стен объединил ее с собой — он явно считал, что они оба, невинные, беспомощные дети (ну, дети и подростки), чисто случайно попали в компанию опасных и могущественных волшебников...
— Эх, кабы знать, — ответила она, ничуть не лукавя.

За все время ужина хорошо воспитанные гости обращали на хозяев не больше внимания, чем на мебель. Может, оно было и к лучшему, потому что непринужденная беседа с фермерской семьей как-то сразу не завязалась. Когда мать семейства, собирая на стол, робко спросила: «Может, гостюшки дорогие, курочку хотите? Так я зарежу…» — в награду она получила такой взгляд от Виолетты, что уронила кувшин, который держала в руках. Поскольку это был кувшин с молоком, Пип его поймал у самого пола и уже не выпускал из рук, пока единолично не выглушил до дна. При этом всякий раз, хлебнув молока, он переводил дух и закусывал соленым огурчиком.
Вдобавок ко всем разговорам о фокусах, жертвах и Убервальдах, посреди ужина случилось еще происшествие: домой вернулась с выгона хозяйская коза. Увидев на дворе летающую корову, коза сделала особую козью морду и стала подбираться к салатным крыльям. Боливар выразил свое неодобрение. Впоследствии коза была обнаружена за домом, в бане, где пряталась под лавкой.
Словом, когда гости насытились и потянулись из-за стола, хозяева задышали почти безбоязненно и даже позволили себе шелохнуться. Оставшись в комнате наедине со Стеном и Лютигк, хозяин придвинулся к ним и проговорил негромко:
— Детки, кто ж вас в бродячий цирк-то отдал? А может… — крестьянин бросил быстрый взгляд в окно. — А часом, не украли вас? Может, вам чем помочь, или вашим родным хоть весточку переслать? Вы скажите…
Хозяйка не смела подать голос, но согласно кивала головой при каждом слове мужа.

* * * * * **

Виолетта, повиснув на руке у расказанундничавшегося Хлеббса, держала курс на крыльцо. На этом маневры закончились, потому что Виолетта узрела застрявшую в прутьях плетня курицу и кинулась спасать бедную божью тварь.Тварь была явно против, и поэтому орала и вырывалась.Через десять минут миссия по спасению была завершена и облепленная пухом Виолетта вернулась к Хлеббсу.
— Вам, наверное, страшно интересно, досточтимый господин Хлеббс, — начала друидка, уставившись на Хлеббса пристальным проницательным взглядом — с чего это мы, как бешеные дурностаи, несёмся в Убервальд?
Виолетта сделала красноречивую паузу.
— И вам, наверное, интересно, с чего бы это на наши головы свалилась волшебная гроза с огненными стрекозами?
Хлеббсу и правда было жутко интересно. Он смотрел на друидку как на вконец сумасшедшую. Виолетта осталась довольна результатом и продолжала:
— Ну так вот, на нашу маленькую спутницу имеют зуб очень нехорошие личности. — Виолета подумала. — Вернее не совсем личности. И МНОГО зубов.
Виолетта рывком прыгнула к Хлеббсу и прошептала ему на ухо:
— Вам же чего-то говорит имя Хциоулквоигмнзхаз?
Хлеббсу оно говорило очень многое. Волшебник отшатнулся от Виолетты как от ядовитой змеи.
— Т-ты в с-своём уме? — запинаясь произнёс он.
— Ага! — торжествующе возвестила Виолетта. — Значит, вам должно быть известно, что сие... так сказать, божество... стоит на верхушке пантеона культопоклонников Бел-Шамгарота?!
Хлеббс не выдержал и рывком зажал девчонке рот.
— ТЫ ЧТО, ХОЧЕШЬ НАКЛИКАТЬ НА НАС ВСЕХ ПРОКЛЯТЬЕ? — бешено прошептал он.
— А вот это лишнее — заметила Виолетта, убирая Хлеббсову руку от своего рта. — Потому что оно и так уже открыло охоту на нас. Вернее, на девочку.

До сих пор Хлеббс ни минуты не жалел о том, что покинул Даз. Его словно несла какая-то волна, и хотя он, конечно, понимал, что ждет их впереди отнюдь не пикник, и к тому же злился на Пипа и опасался Лютигк, — все-таки его наполняло пьянящее ощущение свободы и предвкушение увлекательных приключений.
Теперь же слова Виолетты разом его протрезвили...
Нет, трусом Хлеббс не был. Трусы не ввязываются в конфликт со всем преподавательским составом Незримого Университета вскоре после получения диплома и посоха. И тем более трусы не выходят из такого конфликта целыми и невредимыми...
Но Хциоулквоигмнзхаз имел репутацию очень неприятного типа, даже среди сонма плоскомирских божеств, — а это о чем-нибудь, да говорит. Этот интриган с труднопроизносимым именем фактически вытеснил Бел-Шамгарота из его собственного культа — о чем, кроме его культопоклонников, никто бы и не пожалел* — если бы Хциоулквоигмнзхаз не был еще хуже. Бел-Шамгарот, по крайней мере, сидел себе тихо в своем храме, и не лез никуда, где не упоминалось число 10 - 2.
Хциоулквоигмнзхаз же был божком инициативным и пытался распространить сферу своего влияния как можно шире (а всякий, кто знаком с теорией пределов, понимает, что, в конечном итоге, это может включать в себя весь мир).
Хлеббс помолчал, обмозговывая услышанное. Как ни грустно, но идти на попятный было уже поздно (даже если принять сомнительную гипотезу, что это было возможно с самого начала).
Потом он пошевелил внезапно пересохшими губами, прокашлялся и спросил:
— Но зачем ему именно эта девочка? Я понимаю, она очень сильная ведьма. Но ведь не единственная же на всем Плоском мире. Ну, таскает она восьмерку на цепочке, — в конце концов, мы все понимаем, что бояться числа во-... — тут Хлеббс наткнулся взглядом на внезапно помертвевшее лицо Виолетты, замялся и продолжил, — числа десять минус два, — это суеверие. Что особенного именно в Лютигк?

[* А поклонники тем более пожалели, ибо хотел бы я на вас посмотреть, — как вы вставите такое имечко в ритуальное песнопение.]

* * * * * **

В доме Стен растерянно смотрел на хозяев. Похитили их или нет? Пожалуй, похитили... Но в представлении парнишки похищение было — это когда тебя связывают, накидывают на голову мешок и везут неизвестно куда...
А Стен хорошо помнил, что сел в повозку по доброй воле, отчетливо видел все ее эволюции, и, главное, — четко знал куда они все направляются — в Убервальд. У него в уме вознило послание:
"Дорогие мамаша и папаша, не волнуйтесь, я с хозяином, несколькими ведьмами, одним проходимцем и маленькой девочкой лечу на телеге в Убервальд..."
Н-да... С другой стороны, стоит сообщить родителям, что он не сгорел в пожаре, уничтожившем ферму Хлеббса... Он вопросительно посмотрел на Лютигк...

* * * * * * *

А тем времением Хлеббс, дожидаясь ответа Виолетты, обожавшей многозначительные паузы, покрепче сжал свой Посох, словно ища у него защиты...

Посох затрясся от возмущения. Какой-то там?! Запугивать нас?! Да я!... Да мы!...
Неизвестно, знал ли об этом Хлеббс – но в долгие монотонные годы на ферме Посох часто впадал в дремоту. И грезилось ему, что он — палица. Или боевое копье… Ну, на худой конец, хотя бы большая скалка.
Занавеска вытянулась, свилась жгутом, а потом выразительно завязалась в узел.

* * * * * **

Идя с Пипом по городку, Атвертла рассеянно отвечала на его вопросы, хитро обсыпанные кучей комплиментов, — а сама тем временем оглядывалась в поисках... ну, чего-нибудь.
Потом она-таки нашла глазами несколько интересных магазинных вывесок.
— А как насчет того, чтобы подкрепиться чем-нибудь вкусненьким? — заискивающе спросила она, поглядывая на отнятый у нее кошелек. У нее в принципе часто отнимали кошелек, но сейчас его еще можно было как-то вернуть. Увидев скептическое выражение на лице Пипа, она, хитро прищурившись, добавила:
— Я уверена, что хоть в одной из этих забегаловок дают молоко почти задаром...

— Да ты не только красавица, но и умница… — вкрадчиво проговорил Пип, спрятал кошелек себе за пазуху и принялся поигрывать сережкой, которая свисала у Атвертлы из уха. – Явно в Овцепиках отличные сеновалы, надо будет непременно заглян… Хм! – Он осекся, потому что вывески рядом и впрямь были достойны внимания.
Атвертла с Пипом шли по главной улице; местечко было небольшое, но вытянутое вдоль проезжего тракта. Постоялый двор нынче оказался переполнен, и местные торговцы не спешили закрываться на ночь. Над головами путников качались: опасная бритва, гроб и доска с изображением носильщика, согнутого под грузом дорожных сумок и узлов.
Если бы Пип умел читать, он узнал бы, что перед ними «Хиероним Ус Босх, цирульник, зубадер и кровопускание. КРАСОТА ЗАЛОХ ЗДОРОВЬЯ!» Дальше по улице — «"Ниунывающая вдова", похоронная контора Кальмана». И напротив, около постоялого двора – «Эйнштейн, отнасительные услуги».

Штат носильщиков Эйнштейна, его трое сыновей, только что сдали папе дневную выручку и прошли проверку карманов на припрятанные чаевые, как папа прислушался к уличным звукам и сделал охотничью стойку.
С улицы неслись рулады гармошки, которые – видимо, из милосердия к окружающим — пытался перекрыть сиплый мужской голос:
— Ваша удача! Проездом из Клатча! Только сегодня! Морской цирк под облаками! Раскатывайте губки – оптовые закупки! Оплата на месте!

На улице умопомрачительная брюнетка наяривала на гармонике, а некий тип с подбитым глазом шел вдоль торгового ряда, жонглируя шестью… Нет, кажется девятью… Или двенадцатью? – предметами, среди которых были чья-то шляпа, фонарь и вяленая рыбина. При этом продолжал объявлять:
— Спешите, не пропустите! Отпадающая голова, исчезающая колбаса и прочие чудеса! Не отставай, радость моя. Ходячее дерево, летающая корова и мноооого другого!
Он приостановился перед крыльцом, где собралась вся бригада относительных услуг, и проговорил:
— Нужны двое или трое, трезвые, им нести яйца, сметану, сыр и прочее. Оплата на месте.
— На каком месте? – вежливым голосом спросил владелец.
— На месте представления. Приходите к амбару, не пожалеете!

* * * * * * *

[... Стоит сообщить родителям, что он не сгорел в пожаре, уничтожившем ферму Хлеббса... Cтен вопросительно посмотрел на Лютигк...]

Ага! Похоже, Стен все-таки бессознательно уже подпал под давление личности Лютигк! Явно разрешения просит!
Она удовлетворенно улыбнулась и сказала:
— Ну, раз хочешь, так пошли весточку своим...

На что Стен солидно кивнул:
— Своим-то я — ясное дело. А твоим не надо? — И заметив что-то, метнувшееся по лицу девочки, осторожно уточнил: — Ты что, отца-матери не помнишь?

Крестьянка покачала головой, вышла из комнаты и тут же вернулась, неся большой пушистый платок. Накинула его на плечи Лютигк, приговаривая:
— Возьми, моя хорошая. Пригодится.

* * * * * * *

Тем временем Хлеббс и Виолетта, которые стояли возле плетня, услыхали приближающийся шум. На дороге, ведущей к дому, мелькали фонари.
Посох в руках волшебника шевельнулся, и с набалдашника слетела стая огоньков. Они кольцом закружились в воздухе, отбрасывая во все стороны яркий серебристый свет. Внезапно раздались одобрительные возгласы, кто-то захлопал в ладоши…

На выгоне за домом собралась целая толпа. Все оживленно переговаривались и усаживались на траву, выбирая места, где на земле было поменьше лепешек. То и дело кто-нибудь начинал свистеть или выкрикивать хором: «По-ра на-чи-нать! По-ра на-чи-нать!»
Оттуда же доносился уже порядком охрипший голос Пипа:
— Пока наши звезды готовятся, устраивайтесь поудобнее. Больше места в середине оставьте, чтобы им было где развернуться. Сегодня покажем все самое лучшее! Полные сборы в Агатовой Империи, гастроли в Клатче, аншлаги в Анк-Морпорке, бешеный успех повсюду! Незабываемое действо под названием «Как волшебник с друидкой х… м-м… силой мерялись»!

Во двор зашли трое плечистых парней, нагруженные всяческой снедью и снаряжением для путешествия по гористой местности в морозную погоду. Тут же как будто из-под земли вырос Пип и генеральским жестом показал на кибитку.
— Ребята, складывайте груз прямо туда. Скорее давайте, представление сейчас начнется.
-- А вы, кажется, уже готовы, — прибавил он с лучезарной улыбкой, обращаясь к Виолетте и Хлеббсу. – Лютигк вас целый день, можно сказать, на своих плечах таскала. Совесть у вас есть? Поработайте сейчас хоть немножко. Заодно развлечемся чуток, а то сегодня день выдался какой-то скушный. Вперед, публика ждет.

Атвертла тем временем развлекала публику экспромтными частушками под звуки Гармошки Ада. К счастью, деревенские жители — не столичная знать. И, к удивлению танцующей (ну, то есть прыгающей и топающей) народные танцы Атвертлы, некоторым это даже нравилось... Эти некоторые уже хорошо подвыпили и готовы были подпевать чему угодно. Пока звезда шоу пела фольклорную песню прибрежных народов, воспевающую какую-то водоросль (но зато она очень красиво звучала, поскольку прибрежного языка никто не знал), она обдумывала план действий. Можно будет еще показать всем свою цыганскую сторону, а возможно, прибегнуть к помощи привидения и продемонстрировать фокусы... Ах, нет, вот уже подходят волшебник с шизоф... в смысле, с друидкой.
Отойдя с глаз, она позвала к себе призрака.
— Как там наша дымовая завеса? — спросила она. Привидение утвердительно загудело и протянуло бутылку с темной массой. "На всякий случай, — подумала Атвертла. — Ведь никогда не знаешь, когда понадобится незаметно, но внезапно и с помпой улизнуть".

Хлеббс был в полной растерянности от наглости Пипа, — в срезании, так сказать, подметок на ходу он никогда не блистал, и теперь просто не знал, что делать...
Конечно, проще всего было бы послать этого нахала подальше... Но кто знает, как отреагирует его малолетняя патронесса, — ссориться с ней было ни к чему... К тому же начинать препирательства на глазах толпы, по большей части состоявшей из подогретых спиртным зевак, — это шло вразрез с самой натурой Хлеббса...
Но что же — идти на поводу у этого прохиндея?
Хлеббс беспомощно взглянул на Виолетту...

Посох не отказал себе в удовольствии — выстрелил острым лучиком света Пипу прямо в глаз и победно звякнул кольцами. Но саму идею встретил с восторгом: набалдашник засиял, занавеска, завязанная узлом, развязалась и безо всякого ветра заплескалась, как боевой стяг.

Пип отшатнулся, прикрывая свой последний здоровый глаз, и бросил:
— Ну-ну, не робейте. Все у вас получится.
Взбежал на крыльцо и заглянул в дом.
— Лютигчка, как ты тут? В порядке? Знаешь, я подумал: прежде чем доберемся в Убервальд, надо бы выяснить, на что те двое годятся… Ну хоть примерно… Хочешь посмотреть? – Пип заглядывал ей в глаза с таким видом, что если бы у него был хвост, он вилял бы на полную мощность. – И потом, не платить же за припасы, правда?

Похоже, друидка и сама несколько растерялась.
Придется, кажется, решать дело самому... Сколько их тут? -- Хлеббс прищурился на зрителей. Ага, человек пятьдесят есть. Хорошо, что толпа стоит на выгоне кучно, не окружает дом со всех сторон...
Он сделал глубокий вдох, предупреждающе сжал Посох, и лицо его раскололось привычной, сердечной, неискренней, набившей оскомину за годы жизни в Дазе улыбкой.
Шагнул вперед, оставив за спиной Виолетту и дом с Лютигк, Пипом и Стеном...
Вскинул руку с Посохом (чей набалдашник, чисто случайно, вероятно, оказался направлен как раз на толпу), призывая почтеннейшую публику к вниманию... И, улыбаясь, произнес:
-- Omni hypnomorphi sic!
Раздался негромкий звук, вроде аккорда.
После чего вся почтеннейшая публика разом заснула, образовав на выгоне живописные кучи похрапывающих людей. Кому повезло, тот упал в траву, кому не повезло — в... Ну, неважно, потом отмоются.
Заснула также и Атвертла, на беду (или на счастье, зависит от точки зрения) оказавшаяся в "секторе обстрела" посоха.
Хлеббс подошел к ней, вскинул ее на плечо и повернулся к Виолетте.
— Если у тебя есть еще, что мне сказать, говори быстро, — а то нам еще отдохнуть надо, а они часов через двенадцать проснутся... Я спросил — что особенного в девчонке?

Донельзя гордый хозяином и собой, Посох растопырил занавеску, как павлиний хвост.

[OOC: эта... А привидение Атвертлино тоже заснуло и валяется на выгоне? Вай-мэ, вай-мэ...]

Виолетта вспомнила,что она так и не ответила на его вопрос.
— Девочка нужна Хцг... Хмцп... то есть Гцх... В общем, не важно. Она не просто могущественная ведьма, таскающая на шее оккультную финтифлюшку. Понимаешь, господин Хлеббс, у Хрц... ну, у этого ХЗ, — у него очень большие амбиции. Ты знаешь, что бог тем могущественнее, чем больше народу в него верит. А этот метит на места и Госпожи, и Оффлера, и Слепого Ио, и даже Рока — (последние слова были произнесены особым кричащим шёпотом). Он хочет стать, — страшно подумать, — единственным богом. Где это видано,чтобы в мироздании был один Бог! Такой мир — верх абсурда.
Виолетта поправила свои зелёные локоны,свалившиеся ей на лицо.Так как это происшествие равнялось маленькому путешествию через джунгли, прошло минут пять, прежде чем друидка снова заговорила.
— А в такого бога как Хг... — ну, ты меня понял, господин Хлеббс, — ни один, даже окончательно свихнувшийся фанатик, верить не будет. А как заставить людей тебя уважать? Надо их запугать. Надо поставить позади каждого невидимого стража, поселить в каждый дом живую тень...
Лицо Хлеббса стремительно мрачнело.
— Да, да, господин Хлеббс, мы, по-моему, подумали об одном и том же. — Виолетта перешла на шёпот-ультразвук. — Он хочет вернуть Тёмные времена. Он хочет вернуть Дам и Господ.
Солнце зашло за тучи, голубое небо на миг посерело и подул неизвестно откуда взявшийся зимний холодный ветер.
— А девочка... Единственное, что я знаю, что у девочки есть ключ. Что это, и как он выглядит, я не знаю. Но в пророчестве говорится именно так. А в Убервальде мы сможем найти ответ на этот вопрос. Или хотя бы ответы на наводящие вопросы.
Лицо Виолетты было грустным и задумчивым. Глаза друидки были устремлены в далёкую даль и, казалось, пытались прозреть альтернативное будущее всего человечества и нечеловечества.

Хлеббс, ошарашенный подобным количеством ТАКОЙ информации, казалось, тоже проникся.
Даже Посох в его руке дрогнул, издал икающий звук и выпустил слабенький заряд магии, оставшийся после усыпляющего заклинания. Заряд был маленький, остаточный, но невзначай попал Виолетте прямо в лоб. Друидка, не издав ни звука, свалилась на руки Хлеббсу.

* * * * * * *
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Thu Aug 16, 2007 4:05 pm     Заголовок сообщения:

Акт 3. День третий. Первый бой.

Следующее утро...
Невысокое еще плоскомирское солнышко подсвечивает снизу золотистыми лучами гордо летящую в сторону Пупа повозку, растопырившую оглобли, как таракан усики.
Вокруг повозки порхает Боливар (хоть он и был коровой, но, повидимому, являлся транссексуалом, поскольку иначе как "он" об этом волосатом сокровище никто никогда не отзывался, так что салатовые крылья не слишком много добавляли к его уникальности — но это так, к слову).
В повозке сидит вся компания Хранителей (и телесных, и бестелесных) и одна маленькая, но очень самоуверенная охраняемая.
Лютигк накануне так устала, и так плотно поела перед сном, что ночь прошла практически спокойно, — она лишь ненадолго проснулась и попробовала превратить глиняную ночную вазу в золотую, — правда, сначала, как водится, получилось не то, что хотелось, — бронзовая статуэтка Оффлера, — но после приложения минимальных усилий вышла очень миленькая белая фарфоровая вазочка для цветов, с золотым ободком и розочками на боку...
После чего девочка опять уснула.
Она очень хорошо отдохнула за эту ночь, а воспоминания о блинчиках с вареньем обеспечивали хорошее настроение.
От утреннего и высотного холода она кутается в пушистый платок, подаренный сердобольной хозяйкой.
Телега летит, словно птица... Но...
Но кроме Хранителей повозка нынче нагружена кучей всяких припасов, так что сегодня она значительно тяжелее, чем вчера...

Атвертла не спала так крепко с того, наверное, дня, когда родилась на свет.
Удивительно, какой привлекательной может показаться жизнь во сне, когда ее не видишь. Нет, раньше Атвертла, конечно, спала, но обычно по три-четыре часа в день, а потом кто-нибудь бодро будил ее криком:"Эй ты, а ну заплати, это моя земля, а иначе вызову стражу!"
Атвертле настолько понравилось высыпаться, что, проснувшись и поняв, что от спящей от нее не требуют никаких героических поступков, она вновь умело притворилась окутанной действием заклинания.

Как известно, делать что-то в первый раз куда сложнее, чем во второй. Посох Желвака Хлеббса осторожненько и незаметно подключился к делу. Сил-то у Лютигк море, а вот умения – кот наплакал. Снова так и тащит на себе всю телегу, хотя достаточно использовать принцип рычага.
Конечно, если бы она знала этот принцип.
Теперь маленько изменим направление прилагаемой силы, чтобы уменьшить воздействие бокового ветра. Ну вот, это ж совсем другое дело! Боливар, – и тот оценил и пристроился позади телеги, где легче лететь.
Все, что Лютигк смогла бы заметить сейчас — телега словно покатила в небе по невидимой дороге. Сохранять высоту стало совсем нетрудно. Трудно другое – не разгоняться чересчур…
Правда, мерзкий Пип завозился в своем углу, на мешках, и посмотрел на Посох с гнусной подозрительностью. Но сказать ничего не сказал. Ну вот и правильно, и молчи себе в тряпочку.

Виолетта очнулась от своего очередного нарколептическогго припадка. Повидимому, он свалил друидку прямо на сцене, потому что последнее, что она помнила — куча спящих людей и Хлеббс, с то ли спящей, то ли мёртвой Атвёртлой на плече.
Кто-то заботливо уложил Виолетту на мешки с картошкой. И так же заботливо придавил её сверху корзинкой. При детальном изучении в корзинке оказался шпинат. Почему-то при мысли об этом ком-то на ум сразу приходил Пип.
Виолетта выбралась из под шпинатовых завалов и произвела стратегическую оценку местности (насколько повозку возможно назвать местностью). Разведка выяснила, что за соседней сырно-огурцовой грядой мило посапывает Лютигк, неподалёку на мешке с вяленой курятиной (Виолетте стало плохо при одной мысли о бедных засушенных птичках) храпит Стен.
Рядом с навесом обнаружилась огромнющая бутыль с весьма однозначной надписью "МАЛАКО". Бутыль, как заботливая мать дитя, прижимал к груди Пип, и при этом громко храпел... Виолетта поморщилась. Вылакать столько органического производного продукта парнокопытных в одну морду... Нет, этот Пип безусловно кажется ей подозрительным. И эти обрубки ушей...
Стройную череду размышлений прервала фигура Хлеббса, в которую со всего размаху въехал пытливый взгляд Виолетты. Волшебник стоял у бортика повозки, жевал сэндвич с ветчиной и наслаждался пейзажем. У его Посоха был такой вид, что он тоже не прочь бы понаслаждаться. Сэндвичем с Ветчиной.
Виолетта бесшумно подкралась сзади и приветственно похлопала Хлеббса по спине. Волшебник от неожиданности подавился куском сэндвича, и поэтому Виолетте пришлось похлопать его по спине ещё, во избежание страшной смерти от удушья.
Наконец волшебник был спасён, и гордая Виолетта отправилась продолжать свою утреннюю инспекцию.
Теперь целью Виолетты было найти Атвёртлу. Виолетта решила, что фундамент их добродружеских отношений уже заложен, и надо начинать возводить здание. И не важно, что это крематорий.
Атвёртла нашлась мирно посапывающей под навесом между мини-органчиком и клатчским бубном-для-жертвоприношений-и-холостяцких-пирушек. Виолетта весьма дружелюбно наклонилась над ухом спящей и так же дружелюбно заорала:
— ДОБРОЕ УТРО!!!!

Атвертла привыкла к тому, что обычно просыпается именно от того, что на нее кто-то истошно кричит. Но никто еще не кричал на нее столь дружелюбно и со столь благими намерениями. Про себя Атвертла отметила, что не уверена, что хуже.
Она прикинула, уж не притвориться ли ей мертвой, но потом вздохнула и, неохотно вернув душу из пяток после такого пробуждения, привстала. И открыла рот.
Вся повозка ломилась от еды. Почти все спали. Виолетта что-то радостно рассказывала то о погоде, то еще о чем-то. Атвертла со всем соглашалась, поддакивала, а между делом запихивала в рот очередной кусок чего-нибудь съедобного.
Потом, взглянув на проплывающий внизу ландшафт, она для поддержания беседы поинтересовалась:
— А где это мы сейчас?

— Да уж, пожалуй, к Убервальду скоро подлетим, — раздался у них за спиной резкий дискант Лютигк.
Девочку разбудил вопль Виолетты, она осмотрелась и теперь решила внести свою лепту в беседу.
— Не стоит нам перед этим еще разок приземлиться? Чтоб продумать план действий, так сказать? — Лютигк многозначительно поджала губы. — Я, к примеру, точно не знаю, что станется с Пипом, когда мы окажемся в Убервальде... Он и сейчас-то не подарок, а там...

До этой минуты Пип размеренно и убедительно храпел. Звучало это как поступь слона по скрипучему снегу. Но тут слон замер на полушаге, как будто перед ним из-под снега выскочила разъяренная мышь.
С мешков послышался совсем не сонный, хотя и сиплый голос:
— Лютигчка, ты о чем? Я холода не боюсь. – Пип встряхнул пустую бутыль, заглянул в нее и печально вышвырнул за борт повозки. — Ты что, про вампиров наслушалась?
Пип странно хихикнул и послал Атвертле воздушный поцелуй.
— А интересно будет посмотреть на вампира, который захочет у меня отсо… Э-э… Насосаться моей крови. И почему я не подарок? Я, кажется, вполне… — Он ощупал свое лицо. — Вот и глаз вроде открылся…

Хлеббс тем временем искоса поглядывал на Атвертлу. Поглядывать искоса ему было легко, — вернее сказать, иначе он просто не умел, учитывая уже упоминавшийся выше дефект зрения.
Хлеббс и сам был не дурак поесть, — однако аппетит бедной девушки его буквально заворожил. Пересев поближе и привычно задействовав отработанную улыбочку добродушного деревенщины, он сочувственно спросил:
— Что, бедняжка, редко тебе поесть-то досыта удавалось?...
(Строго говоря, проблемы питания брюнетки его интересовали мало, но он знал, что женщины всегда рады сочувствию, и это хороший способ заставить их разговориться. А хотел он всего лишь оценить, что умеет Атвертла, на что способен ее призрачный, предпочитающий помалкивать спутник, и будет ли от них обоих хоть какой-то толк в весьма вероятном магическом состязании с Хциоулквоигмнзхазом)...

А Стен продолжал блаженно храпеть. Можно было подумать, что в служившем ему матрасом мешке не вяленая курятина, а мак... Даже вопли Виолетты его не потревожили. Ему выпала возможность отоспаться — и он явно решил воспользоваться ею на полную катушку.

В ответ на слова Пипа Лютигк лишь закатила глаза, после чего, поправив уютно устроившегося под теплым платком плюшевого мутанта, решительно заявила:
— Вы как себе хотите, а мне кой-куда надо. Начинаю спуск.
И она начала... Да вот только повозку уже нес практически один Посох...

Посох ничего подобного не ожидал [OOC: абсолютно] и продолжал гнать кибитку прежним курсом. В результате повозку словно дернули за передок вниз, она перекосилась и начала опрокидываться.
Груз посыпался и покатился по дну телеги. Часть поклажи вывалилась.

Пип вскочил на ноги, тут же плюхнулся назад, сев на яйца (куриные ), и вскочил снова.
Одной рукой схватил Лютигк поперек туловища, другой стряхнул с головы связку копченых колбас, которая мешала ему видеть, и выпрыгнул из телеги.
Пип метил на спину Боливару, но животное проявило хорошую реакцию и шарахнулось прочь. Он смог только ухватить корову за заднюю ногу над самым копытом.
Так он и повис –- над головой хлопает крыльями Боливар, на свободной руке — Лютигк, а на плече -– неразлучный дорожный мешок.
Остальных пассажиров фургона Пип мужественно предоставил их собственной судьбе.

Хлеббса неожиданный толчок бросил прямо в объятия Атвертлы, однако он не обрадовался такому нежданному счастью, а ринулся за Посохом, который нечаянно выпустил из рук.
Посох ему удалось перехватить у самого края повозки.
Вцепившись одной рукой в дощатый бортик, а другой покрепче ухватив свой ненаглядный Посох, — волшебник осторожно глянул вниз и увидел очень недовольного Боливара, пытающегося стряхнуть с ноги непрошенных пассажиров, Пипа, мертвой хваткой вцепившегося в возмущенную корову, и перепуганную Лютигк.
Levare in excelcis! — поспешно крикнул Хлеббс, чтобы выровнять кибитку...
После чего, высунув голову, окликнул девочку:
— Лютигк! Лютигк! Подцепить вас посохом, или сама справишься?!

Когда повозка выровнялась, наконец нехотя проснулся Стен — среди месива из растекшихся яиц со шпинатом.
Он растерянно глянул вокруг себя, коснулся липкими руками липкого лица и, с отвращением сморщившись, сказал:
— Ну, и что теперь делать?
Вопрос был актуален.

Когда повозку тряхнуло, Лютигк от неожиданности завизжала, и, оказавшись в поднебесье под мышкой Пипа, упоенно продолжала это занятие.
Окрик Хлеббса прервал ее визг... Но девочка явно была растеряна и не знала, что делать — ну, имеет она право хоть раз в жизни растеряться?!
Чтобы что-то предпринять, ей ведь нужно сосредоточиться, — да к тому же иметь возможность свободно двигать руками, что, вися под мышкой Пипа, не очень-то легко осуществить. Кроме того, начни она колдовать, с ее бедолагой-спутником опять, наверное, случится что-нибудь экстремальное, — а он сейчас — единственное связующее звено между ней и летучей коровой...
Но признаваться в своем бессилии не хотелось.
Лютигк молчала...

Тем временем Боливар быстро снижался. Отчасти потому, что салатные крылья едва позволяли ему держать в воздухе самого себя. А главным образом потому, что на твердой опоре куда удобнее лягаться.
С высоты метра в полтора Пип спрыгнул, выпрямился и поставил свою спутницу на землю. Подобрал и отдал хозяйке плюшевого Хорки, который в момент приземления вывалился у Лютигк из рук.
— Ты как, ничего? Я тебя не придушил? –- спросил Пип, заглядывая ей в глаза.
Тут рядом с ними совершил посадку и Боливар. Пип обернулся к нему.
Если бы кибитку Атвертлы возила лошадь, у этой лошади скорее всего были бы на копытах железные подковы. Тогда в компании путешественников одним проходимцем стало бы меньше. Но и коровье копыто, которое со всей полнотой чувств засветило Пипу в живот, произвело определенное впечатление.
Лежа на боку и сложившись пополам, Пип хватал ртом воздух, а потом у него на губах выступила зеленовато-голубая пена.

Лютигк гневно пошла на Боливара:
— А ты тварь поганая! Ты на кого смеешь хвост поднимать?! А ну лежать!
Опешивший Боливар лег.
Лютигк склонилась над Пипом. Ничего, кажется, жить будет (если это можно назвать жизнью, конечно...)
Тут она вспомнила, ради чего все началось и, оставив Пипа отлеживаться, направилась в кустики...

Хлеббс решил приземлить повозку — раз главная охраняемая внизу, без нее остальным Хранителям смысла лететь нету...
— Давай спускаться, — сказал он Посоху. — Может, там ручей где-нибудь есть...
И он выразительно посмотрел на изгвазданного Стена. Впрочем, и остальные были не намного чище...

Телега мягко приземлилась на берегу ручья и, прокатившись немного под уклон, остановилась в нескольких шагах от воды.

[Staff: OOC: Нетопырка, ты не сориентируешь нас по карте, плз? Мы уже в горах?]

Неподалеку, из-за кустов, раздался звонкий визг Лютигк (понравилось ей, видно, визжать... )

Пип резко приподнялся и так же резко свалился опять. Синяя жидкость потекла у него изо рта густой струйкой.

Хлеббс, также ринувшийся от ручья на крик Лютигк, как раз выскочил из зарослей, увидел Пипа и остолбенел.
Синяя кровь... Шрамы на ушах... Небесно-голубые глаза... И молоко готов хлестать без конца... Все сошлось воедино и щелкнуло.
Откуда ОН здесь?!...
И он — в числе Хранителей?!
Но не смолкавший визг девочки заставил его очнуться и, отложив выяснение этих вопросов на потом, он выставил перед собой Посох — "Раздвинь ветки, дружище, покажи, кто там?" — и стал осторожно подбираться к кустам...

В запасе у Посоха (еще с давних времен — эх, моя золотая молодость!) был один простенький прием, который не следовало делать напоказ. Представители разумных рас — в особенности, почему-то, женского пола — могли за такое и набалдашник отвинтить.
Но тут уж Посох решил тряхнуть стариной, тряхнул занавеской и переплетенные ветки кустов, листья на них, пара паучьих сетей с дохлыми мошками — все стало совершенно прозрачным.
И теперь хозяин ясно, как сквозь стену примерочной дамского ателье, мог увидеть...

Лютигк больше не визжала. Потому что, признайте, очень сложно визжать, когда вас запихнут в огромный вонючий удушливый мешок, в котором до этого три месяца держали тухлую птичью требуху и носки пяти футбольных команд. Именно так участники Каралевского Щиботанского кружка Батаников-интузиастов охарактеризовали бы редкий вид болотного растения "мухожорка". Единственное "но" — редким оно считалось везде, кроме Убервальда, и мухи были далеко не на первом месте в его богатом меню.
Сама мухожорка представляла собой мясистую толстую ножку, выигрывавшую по толщине даже у слоновьей ноги, усеянную шипами и увенчанную огромным ядовито-розовым бутоном. Бутончик был способен открываться и напоминал что то вроде "зонтика-наоборот". Хватая свою жертву, мухожорка "засасывала" её в свой кокон и начинала интенсивно переваривать.Поговаривали,что внутри некоторых особо крупных экземпляров находили троллей.

Ри верещал как резаный — Виолетта попала ладонью в рассыпавшуюся при падении телеги соль. Это было не к добру, и в любое другое время Виолетта незамедлительно провела бы освящающий обряд от сглаза, но сейчас как раз было НЕ другое время.
Выбравшись из-под мешков с крупой, друидка кинулась на крик Лютигк. По пути она споткнулась обо что-то, и мельком констатировала, что этим чем-то был Пип, явно нуждающийся хотя бы в любительской медицинской помощи. Но времени не было, и поэтому Виолетта ринулась туда, где полминуты назад раздался крик девочки.
Продравшись через густые кусты, Виолетта остановилась как вкопанная.

Ри, проморгавшийся (и прооравшийся) снова заверещал:
— Attanticus kannibalus mortus!!! Оно фе "мухофорка", оно фе "пофиратель свонов", оно фе "а-а-а-оно-схвативо-меня-ва-ногу"!! Трефья степень опафнофти!!!

Тут бутон-пасть на секунду раскрылся и в его глубине мелькнула голова Лютигк, крикнувшая «Помогите!».
Это вывело Виолетту из ступора. Друидка, вращая над головой посохом-кочергой и бормоча заклинание, двинулась на растение-переросток. Но на самом предпоследнем слове мухожорка проявила небывалую для её инстиктивного сознания изобретательность и хлестанула друидку листом-лианой. Которого в принципе быть не должно было.
Виолетту так удивил и обескуражил этот факт, что она брякнулась в свой очередной нарколептический приступ. В это время мухожока решила, что обед из двух блюд — это небывалая удача, и схватила Виолетту своим листом-лианой.
Ри орал как противопожарная сирена и дёргал Виолетту за волосы:
— ТЫ ФТО С УМА СОФЛА! НАФЛА ФРЕМЯ ПАДАТЬ В ОБМОРОКИ! НАФ ФЕЙФАС СОфРУТ!
Мухожорка тем временем продолжала перемещать друидку по направлению к тому, что у нее сходило за рот.

Хлеббсу соображать надо было быстро. Если сжечь или взорвать этот монстр растительного мира, — можно заодно прикончить и Лютигк, а это в условия задачи не входило...
Вытянув посох, он крикнул:
— Гляционате экстериум! Профунде нон троппо!
Мухожорка застыла, превратившись в кусок льда... Виолетта выпала из ее лианы-щупальца...
Но заклинание Хлеббса предусмотрительно заморозило ее лишь снаружи, внутри она лишь сильно охладилась, что просто резко замедлило идущие в ней процессы...
Желвак подскочил к ноге и крикнул:
— Лютигк! Ты меня слышишь?
Изнутри раздался невнятный звук. Ага, жива!
— Поберегись, я эту штуку сейчас кромсать стану! — и бросил через плечо:
— Атвертла, сюда! Поможешь ей выбраться, когда я сделаю дыру!
Направленными разрядами посоха он стал осторожно отбивать замороженные куски растения, стараясь добраться до сердцевины, не зацепив девочку...

Лютигк задыхалась, лицо и руки немилосердно жгло от кислоты, которой была наполнена пищеварительная полость мухожорки... Она не могла сосредоточиться, чтобы применить магию...
Но почувствовав, что мясистые стенки ее темницы содрогаются от ударов, а в одном месте вроде бы даже чуть-чуть подаются, взяла себя в руки, напряглась и попробовала вызывать на ладонь немного энергии... И ощутила привычное покалывание... Наощупь вытянула руку в направлении прогибающейся стенки и резко послала энергию вперед.
Плотная мякоть ножки прорвалась, внутрь хлынул воздух, изнутри — пищеварительный сок...
Лютигк протянула руки в отверстие и тотчас была подхвачена Хлеббсом и Атвертлой и извлечена наружу...
Вид у нее был плачевный, но, чуть отдышавшись, она вдруг повернулась к растительному убийце и стала рваться обратно.
— Хорки! Хорки! — плача, бормотала она...

Не разгибаясь и зажимая руками живот, Пип умудрился подняться на колени.
В какой-нибудь книжной истории он бы встал, эффектно поблевывая кровью (или что бы там ни текло в его жилах), добрался до мухожорки и попросил ее вернуть ребенку игрушку.
Но наша история развивается не в придуманном шарообразном мире, а на вполне реальном электронном дис… Прошу прощения, просто – на Диске. Так что Пип рухнул снова, на сей раз физиономией вниз.
Дорожный мешок у него на спине заерзал. В мешковине прорвалась дыра. Наружу, клацая роговым переплетом, выползла книга.
Она сама собой раскрылась на середине, на большой красочной иллюстрации. Там была изображена пухлая кудрявая девочка с наивными глазами, в кружевном платьице и с гигантскими бантами конфетно-розового цвета. Рядом, странными письменами, похожими на усики ползучего растения, змеился заголовок:
«Вредные разновидности: Дитя Несъедобное Тошнотворное».
Но страницы, где шел сам текст, были грубо вырваны.

Теперь, когда девчонка была цела и относительно невредима, Хлеббс предоставил ее заботам Атвертлы и снова обратился мыслями к Пипу...
Он подошел к нему, лежащему на земле бесформенной кучей, гадливо прищурившись и крепко сжимая Посох. Даже на книгу свою, готовую вернуться к нему и пытавшуюся ему что-то подсказать он обратил лишь мимолетное внимание.
Эльф...
Хлеббс стоял над Пипом и в голове у него звучали слова Виолетты:
"... Он хочет вернуть Тёмные времена. Он хочет вернуть Дам и Господ... А девочка... Единственное, что я знаю, что у девочки есть ключ".
Ключ, вот как? Ничего себе "ключ"!...
Хорошо, что у меня тоже есть ключ, подумалось ему. Он сунул руку в карман и нащупал огромный железный ключ от амбарного замка... Вытащил его, задумчиво взмахнул им перед собой пару раз... Но железо так и не коснулось Пипа...
Да, ворюга и прохвост, врет и тащит все, что плохо лежит... Но в нем не заметно эльфийской жестокости, надменности, пренебрежения к чужой жизни...
Странно... Может, это на него дзисай так повлиял?
Хлеббс осторожно, держа перед собой наготове ключ, концом посоха перевернул бессильно стонавшего нелюдя, склонился над ним и, подумав, сдернул с него шарф.

Шарф был завязан в несколько узлов, и когда волшебник дернул, голова Пипа приподнялась над землей. Из-под грязной ткани тускло блеснул металл. То, что показалось Хлеббсу стонами, на самом деле было приглушенным рычанием, а теперь к этому добавился недвусмысленный скрежет зубов.
Пип откатился в сторону, опять скрючился на боку и пробулькал, пуская голубые пузыри изо рта:
— Что с ней?

А мухожорка очень расстроилась. Ей было больно. И обидно.
Не каждый день твой обед вырывают прямо у тебя изо рта, да ещё и обжигают какой то мерзкой штукой. Но не всё было так плохо. Ведь у мухожорки оставалось ещё и блюдо номер два — непонятное костляво-зелёное волосатое существо. Мухожорка повертела перед собой Виолеттой и запихнула друидку к себе в пасть.
Виолетта очнулась от резкого удушливого запаха.Вокруг было темно.И сыро.И жарко.И вообще крайне неуютно.
--Где я? — спросила Виолетта.
— ВНУТРИ ЦВЕТКА!!! — незамедлительно провизжал Ри.
— А почему я до сих пор жива? — не менее спокойно спросила Виолетта.
Тем не менее, весь остаток жизни внутри цветка сидеть не хотелось, и Виолетта решила действовать. Кочергу-посох она благополучно выронила, и поэтому приходилось надеятся на собственные силы. И на дырявую память.
Друидка сосредоточилась и начала как молитву бубнить длинное сложное проклятие. Теоретически, после него в районе 300 км в течении 1000 лет не должно было вырасти ни одной мухожорки. Но это теоретически.

Бедная Виолетта, просто страшно подумать, как ее потом должна будет мучить совесть (если для друидки наступит «потом»). Защитница всего живого хочет проклясть редкое, по-своему прекрасное и, если разобраться, совершенно невинное дитя Матери-Природы! С другой стороны, идея наложить проклятие в радиусе 300 километров и на 1000 лет была не лишена смысла.
Любому понятно: если бы упомянутое дитя Природы смиренно сидело в ожидании слона, который случайно придет к реке на водопой, или маленькой девочки с неотложными потребностями организма — это растение давно бы подохло с голоду.
Мухожорка не собиралась подыхать с голоду, ибо получать свою скромную долю жизненных благ ей помогало интересное устройство корневой системы. Корни недалеко уходили вглубь, зато весьма и весьма далеко тянулись вширь (оно и понятно — в горах Убервальда слой мягкой почвы тонок). Эти разветвленные корни служили мухожорке так же, как пауку служит его сеть: отсюда и пошло название растения.
Корни довольно сильны и подвижны. Время от времени вокруг мухожорки слегка меняется рисунок местности. Тут небольшая осыпь на тропе, там вывороченный валун, здесь яма или трещина в земле — удобнее всего будет пройти мимо этих кустиков, и… ААААааа-а-а…а…а.
Конечно, время от времени мухожорке приходится затормаживать свои внутренние процессы и впадать в спячку: «Нечего жрать — ляжем поспать», как говорят в Орлее. Неудивительно, что теперь несчастное растение было совсем сбито с толку: его разбудили, сунув прямо ко рту что-то вкусненькое, потом опять насильно усыпили, потом сделали больно и разбудили снова… Вся земля вдоль берега реки затряслась, как студень, шевельнулась, начала трескаться и осыпаться…

Пипу Хлеббс ответить не удосужился. Он был в шоке от увиденного.
Надо что-то сделать... Только без поспешных шагов, цена ошибки слишком велика... С кем-нибудь посоветоваться?...
С кем? Со Стеном? С Атвертлой и ее привидением? Даже думать смешно!
С Виолеттой? Она хоть что-то знает...
Виолетта, где она? Он растерянно огляделся...
И то, что он узрел, долбануло его еще сильнее.
Виолетты нигде видно не было.
Недобитая мухожорка раскачивалась, от нее неслось приглушенное верещание Ри...
Но что хуже всего — весь пейзаж резко и целенаправленно менялся...
Что делать?!!!

Что-то крепко ударило волшебника по уху. Это был его гримуар, который упал на землю к ногам Хлеббса и так яростно защелкал обложкой, что гремучая змея от зависти ушла бы на всю жизнь работать шнурком.
Пип в очередной раз попытался подняться и наполовину прорычал, наполовину прохлюпал:
— Шляпу. Дай. Сюда твою. Шляпу...

Желвак помутневшими глазами глянул на эльфа — и вдруг понял, о чем он.
Сняв шляпу, он выхватил из нее завернутые в носовой платок листочки, поспешно стряхнул с них ткань, вгляделся в текст и прокричал:
— Филия вирга вомито генере!
И стал ждать результата — предусмотрительно сжав в кармане амбарный ключ.

Тут из кустов вывалился еще какой-то монстр — судя по внешнему виду, это был злобный, поросший сухими листьями и ветками леший, вознамерившийся внести свою лепту в погибель путников...
Однако он произнес всего четыре слова, — и тон его вопроса был так знаком, что у Хлеббса не осталось сомнений — это Стен, загрунтованный яичным меланжем, на который налип всякий лесной мусор:
— А чо тут делается, а?

Как известно, в магии применяется много специфических ингредиентов.
Некоторые используются как растворители, катализаторы, ароматизаторы и красители, но большинство действительно служит практической цели: создать у волшебника соответствующее настроение. Так сказать, вдохновение.
Ибо без вдохновения все получается выдохшимся...
Посох подхватил брошенное хозяином заклятие, в воздухе соткался сияющий иероглиф...
И с виноватым "пфк" рассеялся, словно неумелое колечко табачного дыма.

Очередное содрогание почвы бросило Стена под ноги хозяину, и тот брякнулся наземь.
Шляпа и листки с заклинанием подлетели прямо к Пипу...
Хлеббс в отчаянии потянулся за ними — но было поздно...

Земля вокруг них расползалась — трескаясь, шурша, хрипя. Повозка на берегу покатилась вперед, потом назад и в конце концов завалилась набок.
Потрясенный таким предательским поведением твердой почвы Боливар взревывал и хлопал крыльями, но почему-то не взлетал. То ли с перепугу забыл, как это делается, то ли Лютигк ненароком наложила на корову заклятие, когда крикнула «А ну лежать!».

Пип уткнулся лицом в шляпу и стал похож на лошадь, которой подвесили к морде мешок овса.
Потом откинулся назад, пытаясь вытереть рукой рот, а другой придерживая шляпу, полную... не то чтобы небом, хотя чем-то голубым с молочно-белыми хлопьями.
— Выплесни. В кокон, — сказл Пип хрипло.

Посетило ли Хлеббса магическое вдохновение при виде шляпы с ингредиентом – наша история умалчивает.
Но его Посох от прилива вдохновения перевернулся набалдашником вниз, прижав к нему скомканную занавеску.
Руна пронзительного конфетно-розового цвета снова вспыхнула в воздухе прямо над мухожоркой, соперничая с оттенком ее цветка.
Растение содрогнулось. Оно сейчас поклялось бы здоровьем своей мамочки (чуть более крупной мухожорки, которая росла выше в горах), что никогда в жизни не пробовало ничего противнее на вкус, чем сегодняшнее блюдо № 2.
Бутон раскрылся так широко, словно хотел вывернуться наизнанку. Виолетта – встрепанная, мокрая и окутанная приторным розовым светом Заклятия Тошнотворности – была выплюнута на свободу.

— С тем же успехом можно было бы покатать мухожорку часа три на нашей повозке, — усмехнулась Атвертла.
Она пыталась успокоить рвущуюся к цветку Лютигк.
Девочке явно требовалась помощь, кожа ее была обожжена. В сумке Атвертлы было много разных травок и бутылочек с отварами и настойками, которые она толкала во время ярмарок всяким лохам. Ни названий большинства из них, ни свойств брюнетка не знала, — но все-таки про целебные свойства двух-трех смесей помнила. Атвертла уж хотела обратиться к друидке за советом — вдруг какая-то из них может помочь? Но потом передумала (Виолетта яростно носилась и кричала, что сама уже почти что выбралась и ей не нужна была такая помощь), и просто откупорила известную ей бутылочку и покапала на ожоги Лютигк..
Лекарство помогло, горящие красные пятна на коже девочки побледнели, но тут окрестность пронзил громкий горестный возглас:
— ХОРКИ!!!
Все обернулись. Привидение (которое за некоторое время до этого без особого вреда для себя проникло внуть мухожорки и вылетело обратно), смущенно моргая и виновато позвякивая цепями, держало в руках какое-то разорванное тряпье.
— Только не это! — в ужасе прошептала Атвертла. Все затаили дыхание.

Вот она, человеческая благодарность.
Ты их вытаскиваешь из мухожорки, а они лезут обратно. Ты блистательно применяешь тошнотворное заклятие — между прочим, из магии третьего уровня, это вам не баран чихал! — и где восторженные взгляды? Где апплодисменты? Кто сказал: «Ой, какой ты талантливый, большой и сильный»? Кто сказал: "У меня есть симпатичная деревянная кочерга, не хочешь ли ты с ней познакомиться поближе?"
Никто.
Они размахивают мокрыми зелеными волосами и кричат, что им не нужна была твоя помощь.
Посох самолюбиво завернулся в занавеску, всем своим видом показывая, что здесь не ценят высокую магию, и пускай в ближайшее время от него никакого волшебства не ждут.
А земля продолжала сотрясаться, уже целые пласты почвы сдвигались и плюхались в реку...

* * * * * * *

Четыре года назад, когда Лютигк и Пип выбирались из Убервальда, они заблудились в горах.
Была зимняя ночь, и метель в двух шагах не позволяла разглядеть ничего. Тропа внезапно закончилась, обрываясь в расщелину.
Пип оставил Лютигк под прикрытием расколотого валуна и взобрался вверх по склону, поискать путь. Через некоторое время вернулся и сказал, что нашел подходящую тропу.
Лютигк отругала его за то, что где-то потерял правый ботинок, и поинтересовалась — почему правая штанина изорвана в клочья, а нога перевязана. Пип сказал, что оступился.
Когда они брели по найденной тропе, Лютик заметила сбоку какую-то темную, заметаемую снегом груду; но мороз, усталость и желание скорей добраться до жилья пересилили любопытство.


* * * * * * *

Лютигк была безутешна. Она сжимала в руках мокрую плюшевую рвань и плакала.

Хлеббс с отвращением глянул на Пипа: чего и ждать от эльфа, кроме гадости!...
Однако было не до шляпы.
— Уходить надо! — крикнул он. — Атвертла, бери девочку, уноси ее отсюда! Потом с ее игрушкой разберемся! Виолетта, помоги этому... этому... — Теперь, когда он понял природу Пипа, он не мог заставить себя назвать его по имени, — это словно придало бы тому что-то человеческое, человечное, в чем Хлеббс непроизвольно отказывал несчастному существу. — Стен, помогай! Надо попробовать поднять повозку, и быстро!!
Он пинками поднял Боливара на ноги и за рога поволок перепуганную скотину к фургону.
Хлеббс направил на телегу посох, — но напрасно он тряс им, — видимо, заряд магии истощился.
— Ну, не обессудь, дружище, — сказал ему Хлеббс, — придется тебе поработать рычагом...
Они со Стеном навалились сбоку — вряд ли они смогли бы вдвоем быстро поднять повозку, — но почву очередной раз встряхнуло, и с чудовищным аккордом, изданным всеми заполнившими ее инструментами, она подпрыгнула и встала на все четыре колеса.
Хлеббс привычной рукой схватил постромки и перекинул их через шею Боливара.
— Тяни, болезный, давай, тяни!
Телега тронулась с места... Хлеббс подхватил с земли свою книгу и закинул ее в движущуюся повозку.
— Уходим, уходим вниз по склону! — крикнул он.

"Несчастное существо", привстав на колено, размахнулось — насколько позволила длина руки.
Шляпа со всем своим содержимым полетела, важно колыхаясь, к мухожорке. Попала в раскрытый зев цветка и канула вглубь.
На счет "раз" лепестки растопырилсь во все стороны.
На счет "два" свернулись в трубочки.
На счет "три" — осыпались.
Нога-кокон скукожилась и как-то потеряла устойчивость, как хорошо выстиранный носок.
И жемчужина убервальдской флоры превратилась в груду жалких и трогательных растительных останков.
Корни еще разок-другой дернулись под землей — и упокоились.

Стен ошалело посмотрел вокруг себя, потом на себя, — и озвучил свои чувства:
— Помыться бы...

А Хлеббс где стоял, там и сел... Шляпу было ужасно жалко, — теперь, когда он снова ощутил себя волшебником, без нее он чувствовал себя как без штанов... Почему-то сейчас, после всей этой суматоха, криков и усилий, только об этом он и мог думать...

Привидение участливо подлетело к Хлеббсу.
— Хочешь, он и тебе остатки шляпы принесет? — сочувственно спросила Атвертла.

Хлеббс ошалело посмотрел на нее, представил себе свою шляпу внутри мухожорки и выдавил:
— Спасибо, не надо...

— Не серчай, мы просто помочь хотели, — сказала гадалка и лязгнуло привидение. — Ничего, тут расстраиваться нечего. Вот придем в Убервальд — новую тебе шляпочку сопрем! — на Атвертлу непонятно с чего нашел приступ помощи ближнему. Она сидела и старательно выцарапывала пометку "от ожогов"на баночке с давешней травкой.

Хлеббс с надеждой взглянул на Атвертлу.
Мысль о возможности заполучить в скором времени новую шляпу — тем более в Убервальде — и тем более, что все его деньги были теперь, повидимому, в котомке Пипа, — сама ему в голову как-то не пришла...
"Ладно уж без блесток и без мишуры, — мелькнуло у него в голове, — была бы только шляпа".

А Пип спокойно лежал себе в сторонке, никого не трогал, не шумел и не шевелился.
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Fri Aug 17, 2007 2:27 pm     Заголовок сообщения:

Лютигк продолжала навзрыд плакать, но чего-то ей не хватало...
Прежде, при малейшем ее огорчении рядом сразу появлялся Пип, и пытался в меру сил и умения — ее успокоить, утешить, отвлечь... А сейчас? Где этот Пип?
Не прерывая плача она подняла голову и поискала взглядом своего непутевого спутника...
И мигом забыла о Хорки.
Вскочила, подбежала к лежащему Пипу, опустилась рядом с ним, чуть потрясла, — и беспомощно подняла глаза на окружающих.
— Я не могу с ним колдовать, ему может хуже стать! Помогите!

— Ты уверена, что ему стоит помогать? — осторожно спросил Желвак. — Он эльф, — подчеркнул он.

А Стен, пользуясь моментом затишья, уже влез в реку и смывал с себя все, что на него налипло...

При звуке голоса Лютигк Пип вздрогнул, мутно посмотрел на девочку и пробулькал:
— Ты... в порядке? Ты вся... расплываешься.

Виолетта была злая. Мокрая и злая. Она бы прекрасно справилась сама, тем более разряд магии был уже выпущен на волю и не дойдя до первоначальной цели блуждал теперь как придётся. То есть в любую секунду могло случиться что угодно: от бегающих кактусов до крупномасштабных землятресений.
Поэтому надо было торопиться.
Виолетта подбежала к остальным. Мозг друидки констатировал факты и не давал ни секунды на выводы. Пип. Раненый. При смерти.
Виолетта опустилась на траву рядом с Пипом. Эльф.
Откуда она это знает? Не понятно. Знает и всё. Такое ощущение, что она это всегда знала, только забыла надолго. А теперь вспомнила.
А ещё Виолетта знала, что она не имеет права дать Пипу умереть. Ни в коем случае.
Девушка повернулась к Лютигк.
— Ведьмовской магией тут не поможешь. А дать ему новую жизнь... Даже Верховный друид вряд ли такое смог бы.
Взгляд Виолетты стал пустым.

--Ты бы смогла. Но не сейчас. Слишком рано. Но я могу попробовать другое.
Друидка воткнула свой посох-кочергу в землю.
Положила одну руку Пипу на грудь, а другую прижала к глазам.
Вся нерастраченная на убийство мухожорки магия стала собираться вокруг них и закручиваться в октариновые спирали. Зелёные волосы снова взметнулись в воздух клубами. А потом началось.
Из земли отовсюду к эльфу потянулись зелёные ростки и побеги. Они окутывали и его, и Виолетту сплошным саваном, переплетаясь. Вскоре их совсем не стало видно за пеленой растений. Затем последовала яркая вспышка — и ростки снова убрались в землю.
Всё было по-прежнему. Пип лежал с закрытыми глазами, над ним склонилась Виолетта. Друидка поднялась с колен и посмотрела на девочку.

— Лютигк? Меня, кажется, немного задело... — сказала Виолетта голосом Пипа.
Над поляной повисло гробовое молчание.

По лицу Пипа прошла судорога.
— И кто просил меня спасать? — устало и зло пробормотал он голосом Виолетты.

Лютигк, остолбенев, переводила глаза с Пипа на Виолетту и обратно.
Потом, сглотнув, обратилась к "Пипу":
— Чем это ему поможет?

Хлеббс же не был особенно потрясен. Подумаешь, обмен телами, заурядное дело!
Но тут ему пришло в голову: на кого теперь будет оказывать влияние неупорядоченная магия Лютигк? Если все шишки будут теперь валиться на Виолетту в теле Пипа — тогда с Пипом в теле Виолетты, пожалуй, будет не совладать... Разве что Ри сможет его как-то контролировать, но на это надежда плохая...
Ну-ка проверим... Желвак, зажав в кармане свой амбарный ключ, ставший теперь для него своего рода амулетом, подошел сзади к фигуре друидки и, незаметно вынув железяку, коснулся ею руки, еще пять минут назад принадлежавшей Виолетте.

— Надо что-то делать! — шепнуло привидение Атвертле.
— Почему? — удивилась та. — Ведь теперь у нас молока будет на побольше хватать...
— Ну, мы же вроде как команда, — пожал плечами призрак.
Атвертла тем временем деловито прошлась по полянке и аккуратно собрала в бутылочку ядовитую смесь, которая была разлита повсюду и являлась, судя по всему, следствием химической реакции чего-то с чем-то.
— Эй, ты! — окликнула ее Лютигк.
Гадалка обернулась.
— Ты обязана нам помочь! — заявила девочка.
— Я?!! Как?! — удивилась Атвертла. — Навряд ли ему теперь гадание поможет.
Они посмотрели на Пипа / Виолетту и покачали головой.
— Впрочем, — прищурилась гадалка, — давайте отведем его к одному моему знакомому лекарю — он-то уж что-нибудь примозгует!
Все с недоверием посмотрели на нее, даже Хлеббс, с неудовольствием оторвавшийся от своих экспериментов..
— Не бойтесь, он хороший врач, — заверила всех Атвертла. — Учитывая то, что он, возможно, единственный на весь Убервальд. А какой он варит самогон!!

Обратив на Хлеббса с ключом примерно столько же внимания, сколько на пустое место, «Виолетта» ослепительно улыбнулась… Или улыбнулся? Нет, все-таки скажем: улыбнулась. Почему-то именно теперь всем стало заметно, какая Виолетта красивая, изящная и обаятельная особа. И с чего бы это?
Так вот, «Виолетта» ослепительно улыбнулась гадалке и сказала:
— Никогда не сомневался, что я тебе небезразличен. Только, прежде чем трогать это, надо чуток его залатать. А то потроха рассыплются по дороге. Лютигчка, помнишь, когда тролль мне руку наполовину оторвал? Поиграем, как в тот раз? Тебе тогда понравилось.
«Виолетта» нагнулась, развязала дорожный мешок Пипа и вытащила его рваный дорожный плащ. Расстелила на земле около неподвижного тела, извлекла со дна мешка сверток, тщательно увязанный в несколько слоев тряпок, и стала раскладывать его содержимое на плаще. Это содержимое вы могли бы принять за бритвенно-портняжно-сапожный набор (если вы, конечно, никогда ничего не слыхали про Джека-Потрошителя. Иначе у вас появились бы другие ассоциации). Там был хороший кремневый нож — из тех, что делают на Мелу, и пара керамических, а еще – грубый каменный тесак. Штопальные и швейные иглы, шило – это все костяное, и несколько щипцов разной величины и формы. Щипцы все были серебряные, в основном столовые и могли бы иметь крупную надпись в завитушках: «Краденые». И разная прочая мелочь.
Уставилась на свою ладонь, в моргающие глазки Ри, «Виолетта» подмигнула ему и сказала:
— Давай, растопырь все глаза пошире, будешь смотреть и говорить мне, что там. Только не ори у меня в животе, а то из-за твоего визга еще что-нибудь порвется.
Весело позвала:
— Лютигк, ты идешь? — явно предвкушая одно из любимых, редко ей выпадающих развлечений. И кремневым ножом сверху донизу распорола рубашку Пипа.

Привидение подтолкнуло Атвертлу:
— А наш-то дядюшка все больше бурчит чего-то, кувыркается вокруг котла и собирает коллекцию редких ингредиентов редких народных методов лечения!
Потом оно почему-то удивилось и спросило свою спутницу:
— А чего ты так попятилась-то? На некоторых этих штуках даже сыграть че-нить можно... Ну, подумаешь, тесачок-другой...

Лютигк свела брови. Подошла к Хлеббсу:
— Сделай, чтобы она потеряла сознание. Может быть, ей будет очень больно... Хотя, может, и нет. Не знаю. Но сама я не могу. А то вдруг еще больше наврежу.
И повернулась к "Виолетте":
— Ну, давай. Только смотри, — осторожно.

— Лютигчка, ну когда я был неосторожен с девушками? — промурлыкала «Виолетта». — Я же понимаю, что сперва надо связать… Но, если хочешь, давай проверим. — И «Виолетта» чиркнула кончиком ножа по щеке «Пипа». Порез тут же засочился голубой кровью, однако на лице «Пипа» не дрогнул ни один мускул.
— Пускай кто-нибудь мне посветит, — сказала «Виолетта», не глядя в сторону Хлеббса. — Лютигк, бери щипцы для сахара. Я вот тут разрежу, а ты оттянешь край. Потом зажми. Ну, ты помнишь, как.

Лютигк с непроницаемым лицом выполняла все, что говорил ей делать новоявленный хирург в теле Виолетты.

"Виолетта", совершенно счастливая, пыталась немузыкально насвистывать между репликами:
— Готовь спринцовку, Лютигчка... Мне бы чаще тренироваться. Жаль, что ты не разрешаешь. Прищепки сюда и сюда. Убирай кровь скорее, не видно ничего. Щипцы для орехов. Нет, Лютигчка, те, что без зубчиков...

Лютигк прижимала, подавала, оттягивала, — но по ее лицу было непохоже, что ей это нравится — или хоть когда-то нравилось, как заявила "Виолетта".
Наконец девочка буркнула:
— Смотри, не заиграйся. Заканчивай поскорей. Это, между прочим, твое собственное тело. Потеряешь слишком много крови — еще помрешь.

«Виолетта» перестала насвистывать и метнула на Лютигк острый короткий взгляд. Потом, не прерывая работы, спокойно проговорила:
— Так может, и вправду помру: это уж не от меня зависит. Иголку. Сама видишь, внутри я такое же совершенство, как и снаружи. Нож. А совершенство штука хрупкая. Крови потерял действительно многовато. Переливание мне бы не повредило. Иголку. Ты случайно не знаешь, где тут поблизости можно раздобыть голубой крови?
Закончив накладывать шов на разрез, «Виолетта» с наслаждением потянулась, причем зеленое одеяние у нее на груди чуть не треснуло, и сказала недовольно:
— У нее что, спина дальше не гнется? Как вы таскаете с места на место такие колоды? Ваше счастье, что долго не живете...

Тут откуда то из района желудка тела Пипа раздался голос Виолетты. Именно Виолетты,а не "Виолетты".
— ПРЕКРАТИ ГНУТЬ МОЙ ПОЗВОНОЧНИК! ЕСЛИ ТЫ ЕГО СЛОМАЕШЬ!...
Лютигк уставилась на тело Пипа. Ни единый мускул "пациента" не шевелился.
Только левый глаз нервно дёргался.Создавалось впечатление,что Пип очень рьяно подмигивал кому то в небе.
А через дёргающийся глаз неслось:
--Ты не особо-то радуйся, этот обмен ненадолго, только чтобы поддержать в твоём теле жизнь. Кстати, ты никогда не слышал о такой вещи как оздоровительная терапия в целях очищения организма? У тебя тут бардак! Особенно печень, фу, какая мерзость!

— Так это у тебя позвоночник? Я думал, таскаешь под платьем запасную кочергу. — «Виолетта» заглянула в дергающийся глаз «Пипа» и проговорила раздельно: — Я не просил тебя об этой услуге и не считаю себя обязанным ни тебе, ни тем, кому ты служишь, милая леди. Запомни.
Потом распрямилась и прибавила легким тоном:
— Охотно верну твое имущество по первому требованию, а пока я, пожалуй, пойду выкупаю в ручейке эту ходячую корзинку с галлюциногенами. – Липкой рукой подобрала липкий подол и плавно заскользила к берегу.
Через пару шагов обернулась и позвала:
— Лютигк, лучше бы ты пошла со мной, а? Это все-таки Убервальд. Я боюсь.

Хлеббс посмотрел вслед "Виолетте" и Лютигк, потом подошел к Боливару, растерянно жмущемуся у края развороченной поляны.
Присел, поглядел ему в глаза. И выразился как-то не вполне внятно:
— Ну что ж, теперь мы, по крайней мере, знаем, что это за тип.
И повернувшись к Атвертле, сказал:
— Ну что, нам всем тоже стоит ополоснуться.

— А я уже помылся! — подал голос Стен.

— Вот и хорошо, — одобрил Хлеббс. — Присмотришь за больной... За больным, — поправился он.
И они ушли. А Стен присел возле "Пипа", достал из кармана железный перочинный ножичек и начал от нечего делать обстругивать какой-то корешок, подобранный на поляне.

Лютигк тем временем вспомнила о своих огорчениях.
— Пип, — сказала она "Виолетте", — мой Хорки... — она поискала слово. — Хорки умер.
Она подождала, не подступят ли снова слезы, — нет, глаза оставались сухими, пик отчаяния был позади.
— Я хочу его похоронить, — добавила она.

«Виолетта» оставила свои попытки спуститься по склону к воде, а не съехать на заднице. Повернулась к Лютигк, из-за крутизны спуска их лица оказались как раз на одном уровне, и сказала:
— Слушай, ты так быстро растешь – я уже заморочился твое платье переделывать. Как думаешь, сколько тебе понадобится времени вырасти достаточно большой, чтобы я мог… Ну да ладно.
Быстро повернулась к Лютигк спиной, заскользила дальше и прибавила, не оборачиваясь:
— Давай попросим волшебника устроить Хорки обряд, как положено. Если откажется, я ему пальцы сломаю.

* * * * * * *

Атвертла от нечего делать подкреплялась и проверяла состояние инвентаря.
— И как у тебя еще аппетит после такого остался? — возмутилось привидение.
— Тоскливо как-то! — вздохнула гадалка. — Но чегой-то я песенку подходящую вспомнить не могу. Даже "Ээ-х, дороги, пыль да туман, Ни хрена не видно, Да в ногах бурьян! И вообще у нас карту и деньги давно сперли..." — тоже сюда не подходит!!!
— Чего ты орешь, мы ж в Убервальде! — воскликнуло привидение.
— В Убервальде — не в Убервальде, а все наши спутники чего-то разошлись группками! И не боятся... И что они такого геройского скушали? По мне, лучше с тропки не сходить...

* * * * * * *

— Лютигк, — продолжала «Виолетта», — ты разреши, я теперь буду все время поближе к тебе держаться. Кустики там, или не кустики. А то я в этом теле себя чувствую… — «Воллетта» подобрала юбку и перепрыгнула через корень мухожорки, который торчал вверх из земли как толстый, перевитый жилами… палец. — Чувствую паралитиком. Почти как тогда, когда ты меня подобрала, помнишь?
(Ответить)

* * * * * * *


У Гордона Оглопкинса не было ничего, что говорило бы: да, перед вами настоящий таинственный герой с миллионом приключений и парой десятков почти-смертельных ран. У не было ни подтянутого атлетического телосложения, ни хитро прищуренных красивых глаз, ни загадочной улыбки, способной разбить сердца трём Пансионам благородных девиц и мамаше-воспитательнице впридачу. Зато у него были прищуренные от вечной близорукости глаза, спрятанные за толстенными очками, нос, из которого перманентно текло, и гнусавый голос с элементами картавости.
Ещё у Гордона был потрясающий красный костюм и такой же плащ, придающие Гордону поразительное сходство с огородным чучелом. Положение не спасали даже белые перчатки ручной работы (изрядно загвазданные кетчупом и чем-то ещё).
Определённой части населения Диска Гордон был известен как Великий Охотник На Нечисть Гордон Ван Беллринг. Но Оглопкинс решительно пёр из него и портил весь мрачный имидж. Гордон даже носил на груди значок с надписью «Привет, я Гордон Ван Беллринг», но непосижимыи образом каждый, кому «посчастливилось» общаться с Гордоном чувствовал,что перед ним самый настоящий Оглопкинс.
Впрочем, это не избавлояло несчастного от ужасной участи.
Гордон любил нечисть сколько себя помнил. Да, именно ЛЮБИЛ. Причём страшной, маниакальной любовью.
Ещё будучи подростком, Горди наткнулся на чердаке на старую книженцию, повествующую о страшных вампирах и полуголых укушенных девицах, и потерял голову. Он просидел, запершись на чердаке, 5 дней и твёрдо решил, что когда нибудь тоже станет таким – станет великим вампиром.
А потом Горди уехал учиться в Анк-Морпорк. Там он приобрёл у старьёвщика драный чёрный балахон и огромную шляпу. Пусть балахон висел на Горди, как тряпка на заборе, пусть из под шляпы торчали во все стороны (на чердаке Оглопкинс поклялся себе, что никогда больше не будет стричься) покрашенные разведенным в воде углём кудрявые волосы, пусть его принимали за обнищавшего убийцу, — всё равно Гордон был просто счастлив.
Его всё время отовсюду выпирали. Сначала Беллринга-Оглопкинса выперли из Училища Торговой Гильдии — за намалёванные кетчупом круги в туалете, потом его выперли из Молодёжного кружка поклонников Ихор-бел Шамгарота – за попытку НА САМОМ ДЕЛЕ вызвать предмет культа и пообщаться с ним. Эти неудачи ещё более убедили Гордона полностью отдаться своей мечте и увлечению. Он собирал все книги и брошюры, хоть как то связанные с оккультизмом, скупал всемозможные талисманы для привлечения / отпугивания тёмных сил.
Гордон стал бичом «Заупокоя».Он тихо подсаживался к любому посетителю и начинал его планомерно ОБОЖАТЬ.Он задавал ему вопросы, распрашивал о жизни, о пристрастиях, просил автографы, безделушку на память, и в конце концов увязывался за своей жертвой. Бедняга, будь то страшила или вервольф, ни угрозами, ни физической расправой (ведь некоторые из талисманов и правда работали) не могли отвязаться от поклонника. В конце концов несчастный накладывал на себя руки или умолял чтобы руки наложили на него, лишь бы избавиться от Горди. Горди это очень огорчало, но и радавало, так как с мёртвого кумира можно было взять всё, что угодно и даже сделать из него чучело.
Вскоре слухи о «неизвестном маньяке, убивающем нежить», стали расходиться по Анк-Морпорку и за его пределы. Некоторые состоятельные люди смекнули, что могут использовать эту особенность Горди себе на руку и стали сами за вознаграждение просить Горди найти того или иного умертвия.
Оглопкинс-Беллринг с радостью принимал деньги, но откровенно не понимал, зачем ему платят за его счастье. Вскоре Гордон разбогател, приоделся, обзавёлся хорошим псевдофамильным замком и сотнями различным коллекций (в том числе и коллекцией гробов, с их, заключенными внутри, хозяевами). К вампирам у Горди было особенное отношение — плюс ко всем «пыткам», которым он подвергал свою жертву, прибавлялась еще и просьба в добровольно-принудительном порядке укусить его, Горди, за шею. Белл-Оглопкинса называли Чумой Убервальда.

* * * * * * *

Хциоулквоигмнзхаз:
Сейчас Гордон стоял посреди огромного подземного храма и умирал от разрывающего сердце чувства преклонения перед восседающим перед ним на троне. Высказать свою признательность ему не давали защитные заклинания, густо окутывающие трон.
Охотник хлюпнул носом и ещё раз уточнил.
--Так вам нужна только девчонка?
— Да, именно девчонка. И она нужна целой и невредимой, — сказал сидевший на троне.
— А она случайно никак не относиться к оккультным силам? — на всякий случай уточнил Горди.
— Она перспективная ведьма, можно и так сказать.
Горди не любил ведьм. Они единственные заботились о том, чтобы Горди запомнил их надолго. Вечную Чесотку и дубасящие тебя зачарованные дубинки сложно забыть.
Собеседник Горди вытянул вперёд пару щупалец и пророкотал:
— С эльфом можешь делать что хочешь.Он твой.
Горди аж передёрнуло от бурлящей радости. Эльф. Он сможет пообщаться с НАСТОЯЩИМ эльфом. И возможно, добыть пару частей его тела для своей коллекции.
Гордон Оглопкинс-Ван-Беллсинг отсалютовал, поклонился и твёрдым шагом направился к выходу. По пути он запутался в плаще и растянулся на полу.

Хциоулквоигмнзхаз подождал, пока охотник выползет из зала и, скрестив по крайней мере 16 своих щупалец, крепко задумался.
Вера. Ему нужна вера. Всего-то немножко веры. Вернее, много. Вернее, ВСЯ.
Разве он многого хочет? Мега-храмы в его честь, пару тысяч жертвоприношений в день — и ему будет достаточно. Тогда он покажет этим разодетым хмырям на Пупе, и кто тут круче всех, и что куча щупалец — это тоже даже очень привлекательно.
Хциоулквоигмнзхаз вздохнул и взял себя в щупалца. Скоро, очень скоро, как только эльф и девчонка будут у него. Этот дурак-охотник ничего не сделает с эльфом. Скорее эльф сделает с ним. Но он сможет привести их прямо в его руки. Вернее, в щупальца.
А теперь надо отдохнуть — впереди его ждала долгая телепортация к Дереву ЩА.

* * * * * * *

Посох лежал на бережке. Смотрел, как хозяин приводит себя в порядок и с фермерской заботливостью купает замурзанного Боливара.
… И предавался размышлениям об изящной, длинной деревянной кочерге, с которой совсем не помешало бы перекинуться парой октариновых искорок…

* * * * * * *

[Pepe писал: "А то я в этом теле себя чувствую… – Чувствую паралитиком. Почти как тогда, когда ты меня подобрала, помнишь?]
Еще бы не помнить. Тогда, четыре года назад, в Убервальде, в ту грозовую ночь на сеновале, она сперва решила, что перед ней какой-то даун из эльфов — еле разговаривал, с трудом, неуклюже, двигался... И пахло от него... ну, скажем, чем-то сомнительным...
Она, конечно, не собиралась его тогда убивать найденным тесаком, — просто схватилась за железо для безопасности, — почему, кстати? Откуда она знала, что железо помогает справиться с эльфами? Вроде бы это знание пришло из той жизни в темной, пахнущей чесноком избушке, — там же она и читать научилась, и еще кое-что узнала... Не знала она одного — кто она такая сама, так как до избушки тоже что-то было, это она помнила точно, — хотя и совсем не помнила, что именно.

-----------------------
Лютигк тряхнула головой, избавляясь от воспоминаний. О чем шла речь-то, до того? А, да...
— Не валяй дурака, — строго сказала она. — Не маленький. Главное — юбку подобрать повыше. В общем, справишься.

А кочерга-посох тем временем лежала в руке Виолетты-Пипа и сильно нервничала. Что-то было не так — она больше не чувствовала свою хозяйку и не могла мысленно говорить с ней. Зато вместо хозяйки теперь здесь квартировал какой то подозрительный тип с наклонностями садиста. Кочерга мысленно вздохнула. Вот бы тот интересный посох толстого волшебника поговорил с ней...

* * * * * * *

Добравшись до воды, «Виолетта» попробовала ее босой ногой.
— Теплая. Горный ручей, хм… Лютигчка, давай сперва ты, а я постерегу. Старайся не мочить ожоги, ладно?
Путаясь в зеленых волосах, стянула через голову платье, разложила его на мелководье и придавила камнями, чтобы отмокла слизь. Тщательно, не спеша оглядела свою новую оболочку со всех сторон, тихо бормоча:
— Центр тяжести не там… кулак не сжимается из-за этого лупоглазого… Тьфу, никогда не чувствовал себя настолько глупо в присутствии обнаженной женщины...
И «Виолетта» уселась на берегу в трогательной классической позе пригорюнившейся девушки.

Хлеббс не только сам отмылся, — прежде чем купать Боливара, он, предусмотрительно зайдя ниже по течению, ополоснул выхваченный из развороченной земли магический фолиант и вырванные из него страницы — благо вода книге была нипочем и стекала с рыбьей кожи как ртуть с тарелки. Теперь, после того как книга просохла (много времени на это не потребовалось) — он завернул ее в рогожку и уложил на повозку, поглубже, между инструментами Атвертлы.
И теперь, чистый и готовый оказать отпор любым эльфийским проискам, он подошел к "Пипу" и спросил:
— Ну, как ты теперь? Получше?

Когда Посох оказался рядом с кочергой Виолетты, явно начало происходить нечто. Embarassed
Посох урчал и жужжал, кочерга в ответ негромко попискивала и повизгивала. По собеседникам пробегали разноцветные огоньки: один, зеленый, горел постоянно, несколько красных мигали-мерцали.
Разговор занял всего несколько секунд, но это привело посох в такое состояние, что он как будто увеличился в размерах, а набалдашник засветился, словно раскаленный.

* * * * * * *

— Господин Хле-е-еббс! Господин Хле-е-еббс! Ты где?! — раздался издали голос Лютигк. — Мне надо Хорки похоронить! По всем правилам! Господин Хле-е-еббс!...

Желвак поднял бровь в сторону крика. Пожал плечами: "Чем бы дитя ни тешилось... Особенно такое дитя". И уж лучше похоронить эту рвань и забыть о ней, чем девчонка будет всю дорогу прижимать ее к себе и всхлипывать.
— Ладно, детка, похороним, все чин-чином, — откликнулся он, повернувшись к кустам. — Вот только шляпа мне для этого нужна, — вдруг спохватился волшебник. — Из чего бы ее соорудить?

— Может, я из бересты сделаю? — вмешался Стен, близко к сердцу принимавший все, что касалось Лютигк.

— Из бе-е-ересты? Она ж белая будет! Куда это годится?!

— Нет, не белая, а черная почти. Вы смотрите, какие тут березы.

Березы — во всяком случае, деревья почти во всем, кроме одной "незначительной" мелочи напоминавшие березы — действительно отличались очень темным цветом коры.
Хлеббс оглядел эти "березы", обнюхал их, отломил крошечную щепку, пожевал, пробормотал что-то магическое, прислушался в результату и, удовлетворенный им, согласился:
— Делай, если сможешь. — И добавил: — Спасибо, кстати.

Стен сунул в карман недоструганную деревяшку, отряхнул руки и взялся делать островерхую берестяную шляпу. Через десять минут она была готова.
Хлеббс посмотрел на нее, вздохнул, хотел было сказать: "Я в ней на пугало огородное похож буду", но воздержался, понимая, что ему кто-нибудь непременно ответит: "Ты и без нее за принца не сойдешь"... — и украсил себя творением Стена. Вышло сносно.
На самом деле шляпа для погребального обряда была ему вовсе не нужна, — просто он теперь без нее чувствовал себя очень неуютно. Ну что ж, теперь он в шляпе.

* * * * * * *

По пояс в ручье, «Виолетта» отжала свои мокрые волосы, начала полоскать зеленую хламиду и заметила:
— А неплохую одежку делают в Лламедосе – даже кислота ее не взяла. Должно быть, в сыром климате научились обрабатывать материал. Иначе сгнивал бы за месяц.
Вот с платьем Лютигк пищеварительный сок мухожорки обошелся по-свойски. Старая мешковина ползла по всем швам.
«Виолетта» надорвала зубами юбку зеленой хламиды, с треском отхватила кусок полотна и окликнула:
— Лютигчка, подожди. Не надевай эту рвань, она все равно сейчас развалится.
Выбралась из ручья, на ходу влезая в свое слегка укороченное облачение – не то, чтобы юбки совсем не осталось, но путаться в ногах она точно не будет. Потом одним движением накинула на юную ведьму оторванный кусок зеленой ткани, завернула и завязала парой узлов.
Конечно, у эльфов нет кое-чего на букву «м», но в своеобразном чувстве модного стиля им не откажешь. Лютигк стала похожа на девочку со старинной эфебской фрески. Ну, или на мальчика – они там вроде бы не делали особых различий в одежде.
— Как тебе? Удобно? Нравится? — спросила «Виолетта», стоя перед Лютиг на коленях и заглядывая ей в глаза.

Лютигк оглядела себя и слегка улыбнулась Пипу:
— Да...
Потом еще раз оглядела себя и добавила:
— Интересно. а меня теперь за друидку принимать не будут?

Улыбка Лютигк в тот же миг отразилась на лице «Виолетты», как в увеличительном зеркале.
— А некоторые ведьмы тоже всегда ходят в зеленом. Особенно самые красивые.

* * * * * * *

Конечно, посох раздулся и раскалился не от чего иного, как от избытка важной информации.
У них с хозяином и так было неплохое взаимопонимание, поэтому они почти никогда не вступали в прямую телепатическую связь. Чересчур уж побочные эффекты сильные: Хлеббс после такого всегда ходил некоторое время, словно аршин проглотив, а голова его была окружена сияющим нимбом.
Но тут случай был исключительный. С набалдашника сорвался пузырь радужного света и обволок Хлеббсову голову вместе со шляпой. При таком разговоре не пользуются словами — в сознание волшебника хлынули образы.
Он увидел себя самого и Виолетту в каком-то храме, заполненном изображениями богов. Изображения были просто на редкость искусно выполнены! Волшебник и друидка вроде бы пытались что-то сообщить или объяснить. Волосы Виолетты развевались, она воздевала над головой руки. Хлеббс топал ногами. Оба выглядели убедительными, как пара законченных психов.
Потом картина сменилась. Теперь он видел Лютигк: уперев кулаки в бока, она смотрела исподлобья взглядом, не обещающим легкой жизни. Ее фигурка вдруг расплылась и превратилась в традиционный ведьминский котел, полный бурлящего варева. Перед котлом на задних лапах стояла голубоглазая лисица в металлическом ошейнике. В передних лапах она сжимала черпак. Не боясь обжечься и не обращая внимания на пар и брызги кипятка, лисица помешивала варево, пробовала его и что-то добавляла в котел. Время от времени она поворачивала голову в сторону Хлеббса и нагло, издевательски ухмылялась во всю пасть. Laughing
Желвак снова увидел самого себя: отпихивая ногой лисицу, которая старалась прокусить его сапог, он закрыл кипящий котел крышкой и для надежности придавил ее булыжником. Брызги перестали лететь во все стороны, он удовлетворенно вытер пот со лба, и тут под внутренним давлением котел взорвался.
Телепатический радужный пузырь тоже лопнул, правда тихо, с деликатным «пукс».

Хлеббс с трудом перевел дыхание, потряс головой и неслышно пробормотал себе под нос:
— Так я уж давно бросил все попытки вмешиваться в колдовство этой девчонки... Да она и сама старается сдерживаться — мерзавца этого жалеет... Меня бы кто пожалел...
Тем не менее с благодарностью погладил Посох, после чего деревянно, всем телом обернулся к кустам, за которыми предположительно была Лютигк с Пипом, и позвал:
— Ну так что, хоронить эту рв... э, Хорки будем? Давайте уж, пока больной в себя приходит, — сделаем поскорей, и займемся чем-то понасущнее!

[mikhrutrka: OOC — а я-то уж было думал, что нам можно ждать через какое-то время появления маленького посошонка — его бы назвали "Посошок на дорожку" Smile ]

[Staff: OOC: Даже и предположить не берусь, что могло тебя навести на такую мысль! Shocked ]

* * * * * * *

— Лютигкчка, какой ты выбрала обряд? — спросила «Виолетта», поднявшись и отряхивая колени. — Если похороны варвара, то надо будет лодку сделать. Или построим пирамиду с лабиринтом и ловушками?

— Не надо ничего усложнять. — Шагая рядом с Пипом, Лютигк, осторожно, как полную чашу, несла свою несказанную красоту в новой одежке. — Закопаем Хорки в землю, попрощаемся с ним... Ну, может, камень какой-нибудь сверху положим... Надо только, чтобы Хлеббс как-нибудь его заклял, чтобы он в зомби не превратился — он ведь с нами и в Орлее был, помнишь? Мало ли какие чары на него налипли...
Пипу — прохиндею-златоусту — явно удалось отвлечь Лютигк от ее горя. Сейчас она думала главным образом о своем новом наряде...
Так они и вышли из кустов — две раскрасавицы в зеленом — и подошли к остальным.
Лютигк невольно ждала, что-то они скажут о том, как она выглядит... Но тут же, рассердившись сама на себя, нахмурилась и, подняв с земли бывшего Хорки, коротко проговорила:
— Так начинай. — И протянула обрывки плюша Хлеббсу.

"Виолетта" положила одну руку на плечо Лютигк, а другой почтительно коснулась останков Хорки.
Ее пальцы, уже менее почтительно, полезли вглубь расползшегося плюша, и она сказала с интересом:
— А что, это все время было здесь?
На ладони "Виолетты" блестел небольшой драгоценный камешек без оправы.

Хлеббс, уже изготовившийся было бубнить какие-то ритуальные песнопения, заткнулся и остро глянул на "Виолетту".
"Ну да, — мелькнуло у него в голове, — они же ощущают магическое поле... Так он и мою книгу заклинаний нашел под половицей. А сейчас его восприятие не сдерживается ошейником..."
— А еще парочки там нет? — поинтересовался он, невольно нарушив свою решимость игнороировать мерзкого нелюдя. — Чтоб для комплекта, до трех штук, — которых как раз в ее кулоне не хватает?

— Смотри: вот она, людская жадность, — сказала «Виолетта», жестом экскурсовода указывая Лютигк на Хлеббса. Протянула девочке камень. — На, это твое.
(
Лютигк растерянно повертела камешек в руке, приложила к своему кулончику — вроде, похож на остальные... Не зная, куда его девать, зажала в кулачке. "Это я попозже обдумаю".
Обратилась к Хлеббсу:
— Ты можешь определить, осталось в Хорки что-то магическое — я с ним в Орлее была?

Хлеббс, с демонстративным достоинством проигнорировавший слова Пипа, пожал плечами, взял останки бедной игрушки, устроил их у себя на ладони.

Стен почему-то проявил большой интерес к произошедшему, перестал ковырятьcя со своей деревяшкой и, вытянув шею, уставился на Хорки. Потом, кивнув каким-то собственным мыслям, снова взялся за ножик.

А волшебник внимательно рассматривал комок плюша, прищуриваясь тот так, то сяк и что-то бормоча. Покачал головой. Нет, магической ауры вокруг игрушки не чувствовалось.
— Так я приступаю?
Чуть подождав и не услышав возражений, приподнял Gосох и завел:
— Мы все собрались здесь, возлюбленные друзья мои, чтобы почтить память безвременно почившего...
(Основы похоронных ритуалов и техники безопасности при их проведении преподавались в Незримом Университете еще на третьем курсе, а Хлеббс был тогда — нас мелко не кроши! — отличником. Теперь эти знания пригодились. Wink )
Сказав о Хорки много хороших слов (но предусмотрительно опустив кусок о вечной жизни, ждущей нас после смерти — чем боги нb шутят у нас на Диске, вдруг и впрямь оживет! Rolling Eyes ), Хлеббс заставил Хорки взлететь со своей ладони и плавно спланировать в небольшую ямку, в которой уже заранее была приготовлена кучка травы.
Метнув небольшой файербольчик, со словами "Земля к земле, прах к праху, пепел к пеплу", Хлеббс воспламенил этот маленький погребальный костерок.
Через пару минут огонь погас, пожрав все, что в бедном Хорки b в траве было горючего. Осталась крошечная кучка пепла.
— Теперь пусть каждый бросит по горсти земли. — распорядился Хлеббс. — И на этом обряд может считаться завершенным. Жених, можете поцел... Эээ, прошу прощения. Приступайте.
И первым наклонился, набрал в свою здоровенную жменю побольше земли и высыпал в ямку.
Остальные сделали то же самое. Сверху положили небольшой валунчик.
Хлеббс вздохнул с облегчением:
— Ну все. Теперь можно заняться нашими делами. Уже темнеет. Положим больного... э, больную на повозку. Надо поужинать и устроиться на ночлег. Завтра с утра отправимся к твоему знахарю, Атвертла... Ты пока сваргань нам что-нибудь перекусить, а я очерчу вокруг нас магический круг, чтобы ночью к нам никто не влез без приглашения.

Они с Атвертлой уложили "Пипа" на повозку, расчистив там место среди инструментов. Потом Хлеббс подозвал к телеге Боливара, заставил лечь, сунул под нос охапку травы — и, подняв Посох, пошел в обход стоянки...

Как только защитный круг замкнулся, рядом с Хлеббсом появилась русалочья фигура «Виолетты».
— Слушай, волшебник, ты какой-то нелюбезный в последнее время, — сказала она гнусным серебристым голосом. – Женское общество тебе нужно. Не прими мои слова за интимное приглашение. Я хочу поговорить о Лютигк. Я ее сильно подвел сегодня, ты видел сам. Раньше такого никогда не бывало.

"Подвел?" — подумал про себя Хлеббс. — "Как ни противно мне это признавать, я бы скорей назвал это 'спас'..."
Однако вслух он лишь сухо уточнил:
— Что ты имеешь в виду?

— Она кричала «помогите», ты не заметил? А я ничего не мог сделать. Вынужден был к тебе обращаться. — «Виолетта» потупилась и разгладила на себе то, что при большом желании можно было назвать подолом. — Да, заодно уж: когда я о чем-то прошу, не делай вид, что не слышишь меня. Ладно? — И одарила Хлеббса сияющей улыбкой. — Видишь ли, мне попадает не потому, что Лютигк плохо умеет обращаться со своей силой. Ты вообще знаешь, чем отличается ведьма от волшебника?

— Слышал. И?

— Мы с ней жили в Анк-Морпорке у одного алхимика. Он много рассказывал про магию, к Лютигк привязался, говорил, что она живой котолизатор. Я ему посоветовал котов лизать самому, а они вдвоем стали смеяться. — «Виолетта» задумчиво вздохнула, глядя в даль. — Думаю, Лютигк тоже привязалась к нему, жаль, что его дом вскоре сгорел. Так вот, алхимик нам говорил, что по сути Лютигк — настоящая ведьма, хотя внешне колдует как волшебник: напрямую с воздухом, огнем, водой… А ведьма все время должна делать выбор между светлой и темной дорогой. Тот, кто связал меня с ней, хотел ее направить. Мне достается отдача, когда Лютигк идет не в ту сторону. Но дело в том, что непонятно — в какую сторону ее подталкивают.
«Виолетта» придвинулась к Хлеббсу ближе.
— Она теперь старается не колдовать. Но это неправильно. Ей надо учиться, чтобы могла защитить себя. За ней вправду охотится кто-то? — «Виолетта» внезапно положила руки ему на плечи. — Ты знаешь.

Хлеббс посмотрел в глаза "Виолетты", но что именно он там увидел, разобраться не смог.
Он непроизвольно отстранился из-под рук собеседника, стараясь, по мере сил, чтобы это не вышло демонстративно.
Рассказать эльфу, о том, что ему известно? Ведь это же безумие, а?
Хлеббс никогда не блистал интуицией, но в данный момент, кажется, решил положиться именно на нее, здраво рассудив, что за все эти годы бездействия она могла-таки накопить достаточно сил, чтобы хоть раз в жизни сработать.
"Но только не выкладывай ему все до конца!" — напомнил он себе.
И ответил:
— Вправду охотятся. Если, конечно, то, что сказала мне друидка, правда.
И, предупреждая следующий вопрос, добавил:
— Один божок с Дунманифестина: мелкая сошка, но с большими амбициями. Но зачем она ему нужна, не знаю. Могу лишь предполагать, что он хочет использовать ее силу — ее у девочки невероятно много...

— Божок. Использовать ее. — Глаза «Виолетты» сузились, а потом резко расширились. — Тогда об этом и другие божки могут знать. Если даже друидка знает. Что бы ты сделал на их месте? Помог бы нам? Или разобрался бы с нами проще? — и «Виолетта» дунула себе на ладонь.

— Знаешь, они — очень азартный народ. Весельчаки, понимаешь ли. Играть любят... Людьми. — Помолчал и добавил: — Ну, и не только людьми... Так что, думаю, каждый реагирует по-своему. Кто-то вообще об этом не думает и знать не хочет. Те, кто удосужился принять его усилия во внимание, начали игру: кто-то нами играет, кто-то следит и ставки делает — за нас, против нас. Возможно, они уверены, что при любом раскладе сумеют его вовремя остановить. Но одно ясно: они считают себя намного сильнее его, иначе бы самые сильные уже его прикончили. А недооценивать врага опасно, этому нас еще на первом курсе учили...
Но, думаю, нам на их помощь лучше не рассчитывать.
Жаль только, насчет пророчества тоже ничего не понятно. Но иногда в таких штуках присутствует какая-то доля истины, так что я предпочитаю о нем не забывать. Хорошо бы, правда, и смысл его понять, но тут уж — что есть, и на том спасибо...

— Поиграть – это мне понятно… — пробормотала «Виолетта», снова разглядывая даль. — Слушай, волшебник. Научи ее хотя бы той чепухе, что умеешь. Она все хватает на лету, клатчский алфавит запомнила с одного раза. И дай ей попробовать посох. Может, она лучше тебя будет с ним управляться. — Увидев, каким стало лицо Хлеббса при этих словах, «Виолетта» в упор посмотрела ему в глаза и проговорила: — Я могу заплатить. У меня сейчас есть хорошая возможность.
Двумя пальцами взяла свой локон и провела по щеке Хлеббса прядью зеленых волос.

Хлеббс дернулся, как от удара током, и отскочил от "девушки" с проворством вспугнутой серны, что при его комплекции было не так-то просто.
Несколько секунд казалось, что его сейчас хватит удар — лицо побурело, он тяжело дышал, не сводя с "Виолетты" глаз...
Потом резко отвернулся, сделал несколько дыхательных упражений...
Чуть успокоившись, сотворил кубик льда и протер им лоб, виски, ладони...
Наконец ему удалось взять себя в руки и, избегая глядеть в эти наглые зеленые глаза, он с трудом выдавил:
— Э... Конечно, я понимаю, тот факт, что жрица-друидка — девственница, для тебя ничего не значит, как и то, что только ей решать, переходить в другое качество или нет... А на то, что волшебникам это запрещено, тебе наверняка вообще наплевать. Но, может быть, для тебя будет аргументом вот что: не исключено — НЕ ИСКЛЮЧЕНО — что потеря жрицей девственности будет иметь фатальные последствия для всей нашей миссии... Ну, если попроще — когда мы окажемся в каком-нибудь храме какого-нибудь Бел-Шамгарота или подобного ему злыдня, невинность друидки может послужить защитой не только ей, но, допустим, и Лютигк... А может, и нам всем... А что, такое бывало... В жизни случаются и менее вероятные события...
А теперь извини, — вон, Атвертла машет, значит, ужин готов. Я хочу есть.
И решительным шагом прошел мимо"Виолетты" к костру.

[Увы, все, что Хлеббс наговорил здесь Пипу было просто-напросто отговорками. Нет-нет, он вовсе не был решительным приверженцем целибата для волшебников. Был он мужчина не старый и сильный. Пока он жил на своей ферме, его организм время от времени ставил перед ним этот вопрос ребром, и Желвак решал его просто: отправлялся в Даз, в домишко Колифлауэр, местной жрицы любви, которая за скромное вознаграждение быстро и квалифицированно помогала ему справиться с его проблемами... Возможно, он не остался бы равнодушен к авансам Виолетты (настоящей Виолетты) — и уж точно — к авансам Атвертлы, особенно если учесть, что в последний раз к Коли он наведывался очень давно... Но эльф! Пусть даже в прекраснейшем женском теле! Мысль об этом была для него почему-то совершенно невыносима — и при этом невыносимо соблазнительна... М-да, тяжелая ему предстоит ночка... И стреляный воробей Хлеббс решил перед сном сделать триста приседаний, триста наклонов и триста... ну, еще чего-нибудь.]

Лютигк была совершенно измучена, — какой тяжелый и бесконечный выдался день! Поэтому, неохотно что-то пожевав у костра, она свернулась калачиком на прикрытой пустым мешком охапке лапника, укрылась другим мешком — и заснула, в надежде, что магическая сила оставит ее на эту ночь в покое...

Атвертла радостно помахала всем рукой. Она взяла руководство над привидением и Виолеттой-Пипом, которых насильно-добровольно заставили воспользоваться музыкальными инструментами. Импровизированный оркестр бодро играл похоронный марш, а Атвертла, дирижируя, крикнула волшебнику:
— Эй, налетайте все! У нас поминки!!! Я уже сварила фирменного отвара для таких случаев! Убивает все неприятные воспоминания! Быстро щас помянем, а завтра пойдем к дядечке. Или вам понравилось телами меняться?! — гадалка весело подмигнула.
— Да не бойтесь так, вот сейчас выпьем отвара, и дядечке придется лечить нас всех!! Но это не страшно!
Хлеббс попытался что-то сказать, но Атвертла яростно зашипела:
— Тише! Девочка спит!

Женская рука осторожно приподняла голову Лютигк и подсунула подушку из пушистой свернутой шали. Другая рука отвернула край мешковинного покрывала.
Прежде, чем улечься окончательно, «Виолетта» окинула взглядом стоянку. Избалованный капустой Боливар со скучным видом потреблял траву. Звякая и мерцая в полумраке своими побрякушками, Атвертла копошилась возле повозки. Стен мастерил что-то возле костра и время от времени ворошил слабо тлеющее пламя. В сторонке Хлеббс выполнял заключительную серию своей вечерней гимнастики — триста отжиманий. Зажав себе ладонью рот, чтобы не разбудить Лютигк, «Виолетта» выгнулась дугой в приступе беззвучного смеха.
Легла рядом с Лютигк, обняв и почти свернувшись вокруг нее кольцом, словно хотела загородить собой от всего мира.

И Лютигк спала. Очень крепко. Несколько часов...
А потом все-таки проснулась... Чуть-чуть пошевелилась, повернулась с боку на бок, попыталась снова заснуть...
Но очень скоро поняла, что не получится. Потребность что-то сделать горела в ней и не давала спать.
Осторожно-осторожно, чтобы не разбудить, высвободилась из объятий "Виолетты", — правда, какое там "не разбудить", яснее ясного, что Пип сразу проснулся, только виду не подает...
Встала, оглянулась. Вроде все спят. Вон, прямо напротив, с другой стороны костра, художественно храпит Хлеббс, обняв свой Посох, вон тоненько посвистывает носом Атвертла... Над ней реет ее приятель-призрак — но тоже как-то очень тускло, осев, — хотя разве призраки спят? Ну, может, медитирует... У повозки огромной кучей лежит Боливар, вздыхает, подлец, во сне, бурчит животом и чуть почавкивает... Рядом, положив голову ему на бок, примостился Стен.
Девочка осторожно подошла к кибитке, заглянула внутрь — как там "Пип"? Лежит спокойно, дышит, вроде бы, ровно... Девочка коснулась пальцем его лба — нет, не горячий... Хоть бы выздоровел он поскорей — тело его, в смысле. Правда, на нем все быстро заживает.
Глубоко вздохнула, подняла голову... Над повозкой, над полупогасшим костерком — над всей стоянкой — чуть светился октариновый полог. Ну конечно, как она могла забыть — это волшебник отгородил их на ночь от убервальдских опасностей... А это значит, — это значит, что пространство, в котором она должна будет действовать — очень ограничено... Да еще и Пип полуживой... Придется быть очень осторожной... если это хоть чему-то может помочь.
Еще раз вздохнув, решила все-таки что-то сделать, — все равно иначе не получится. Взяла из кучки веток у костра небольшой кривой засохший сучок, села на корточки, положила его перед собой... Во что его превратить? Она задумчиво, почти не напрягаясь, протянула над ним ладони...
Сучок зашевелился, начал менять форму, цвет...
Вот он как будто бы ожил — зазеленел, на нем появились листья и светлые душистые цветы... Цветы становились все больше, темнее, тяжелее, по краям их лепестков появились зазубрины, на стебле — шипы... Потом и шипы, и цветы пропали, перед Лютигк лежал вороненый стилет с ручкой в виде змеи... А потом стилет превратился во флейту, — правда, это потребовало некоторого напряжения сил...
Девочка перевела дыхание, устало потянулась и подняла глаза.

На Лютигк, затаив дыхание и выпучив глаза, смотрел Хлеббс...
Усиленная зарядка на ночь помогла плохо, ему не спалось, — но нет худа без добра: он все равно хотел присмотреться к тому, что же маленькая ведьма делает ночами. И вот — теперь он получил такую возможность.
Девочка была так поглощена своими манипуляциями, что не услышала, как Хлеббс прекратил притворный храп, тихо сел и поставил рядом с собой посох, прислонив его к плечу, — чтобы тому тоже все было видно...
И теперь он внимательно следил за Лютиг, время от времени бросая мгновенный взгляд то на "Виолетту", то в сторону повозки, на которой лежал "Пип"...

Косоглазие позволяло Хлеббсу смотреть в разные стороны одновременно, и все же волшебник не мог бы сказать, которая из двух фигур шевельнулась первой. Медленно и беззвучно (только тенькнула какая-то струна в Атвертлином оркестре) «Пип» выпрямился во весь рост. А на подстилке из лапника, так же выпрямившись и повернувшись к Лютигк, уже стояла «Виолетта». На лицо ей свисала копна зеленых волос. Лица «Пипа» тоже было не видно в полумраке, и Хлеббс не знал, двигаются ли чьи-то губы, когда послышались два голоса. Звучали они без напряжения, ровно и негромко, но четко. Абсолютно в унисон.
— Лютигк Хьюз. (Лютигк Хьюз). Где же твой Хорки? (Где же твой Хорки?) Ты не уберегла (ты не уберегла) то, что любила? (То, что любила?) Ты позволяешь (ты позволяешь) другим вести тебя (другим вести тебя) неизвестно, куда? (Неизвестно, куда?) Ты не ведьма. (Не ведьма). Ты пустое место. (Пустое место).
И так же одновременно, беззвучно, как две тряпичных куклы «Пип» и «Виолетта» мягко свалились каждый там, где стоял.

Но тут же "Виолетта" снова оказалась на ногах, причем почему-то возле костра, почему-то как раз между Лютигк и Хлеббсом и почему-то с кремневым ножом в руке. И прошипела:
— Кто здесь?

— Пип.
Голос Лютигк был негромкий, усталый, лицо осунувшееся, под глазами круги...
Она подошла к "Виолетте", взяла ее за руку.
— Идем спать. Уже можно...
Обернувшись к Хлеббсу, сказала:
— И ты спи. Если сможешь.
И опять взглянув на "Виолетту" слабо улыбнулась:
— Вот, возьми. Это тебе. — И протянула ей флейту. — Неделю продержится.

Беря у Лютигк флейту, "Виолетта" быстро наклонилась и поцеловала девочке руку, а потом направилась вместе с ней к разворошенной лежанке.
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Sat Aug 18, 2007 5:15 pm     Заголовок сообщения:

Акт 4. День четвертый. Дорога и поляна.

Наутро Лютигк была довольно оживлена. Казалось, она и не помнит о ночном происшествии, — казалось до тех пор, пока вы не приглядывались повнимательней к ее лицу.
Лицо свидетельствало о том, что спалось ей плохо...

* * * * * * *

"Пипу" вроде стало получше, и вся компания собиралась трогаться в путь, к знахарю-целителю...
На дорожку решили перекусить, сервировав завтрак на повозке, возле страждущего.
И тут, за завтраком, Лютигк неожиданно сообщила окружающим:
— А похоже, мы с Пипом тут проходили четыре года назад. Я дорогу, конечно, помню плохо, — но, по-моему, тут, вверх по реке, как раз и будет тот сарай, где мы с ним познакомились... --
И вдруг обратилась к "Виолетте":
— А знаешь, ты, пожалуй, был прав нынче ночью... — И ты тоже, — кивнула она "Пипу". — Я действительно не знаю, куда иду... Позволяю вести себя, как овцу, — а куда попаду? — на бойню? На продажу?
Теперь она уже смотрела на "Пипа".
— Я бы хотела все-таки знать что нам всем и мне лично светит... Нельзя ли как-нибудь поподробнее и поконкретнее? — Там, на ферме, когда ты только-только пришла, ты сказала, что "падет на зямлю темень великая"... И "виной этому будет дитя"... Я, по-видимому. И вывод тут возможен только один — чтобы это предотвратить, дитя надо как-нибудь того... К ногтю.
Вы все тут, конечно, называетесь "хранители", — но плеников тоже охраняют, не так ли?...
Изучив растерянное лицо "Пипа" девочка добавила:
— В общем, сейчас идем к целителю, чтобы он Пипа на ноги поставил. Если к тому времени ты решишь посвятить меня в суть дела — я готова послушать. Если нет... Ну, можно будет считать, мы с Пипом просто родные места навестить решили. Да еще по небу полетали... Не зря прокатились, так сказать... И теперь, когда цель как бы достигнута — каждый пойдет своей дорогой.
И чуть мягче добавила:
— Послушай, я ведь понимаю, что от меня что-то зависит. И даже, пожалуй, готова сделать то, что надо. Но если уж тут все завязано на мне, — я должна решать сама, а не чтобы ты — или вы все — за меня решали.
Отвернулась и отошла к костру.

— Я был прав? О чем ты, Лютигчка? — «Виолетта» в полном недоумении посмотрела на уходящую Лютигк. — Ночью? — Переводя взгляд с одного сотрапезника на другого, «Виолетта» не забывала уговаривать вяленую рыбину.
Перехватила поудобнее за обглоданный хвост и вдруг отшвырнула.
... Эта полянка слыхала много криков и воплей. Но у «Виолетты» из горла вылетел такой звук, что лишь малую часть его можно было услышать. Остальные части этого звука ощущались. В оркестре лопнули все струны, даже запасные в коробочках. Боливар подоился сам собой, хотя этим утром его уже доили. Прислоненный к повозке посох упал, откатился в рытвину и залег, накрывшись занавеской.
«Виолетта» каталась по земле и одновременно ревела, выла и верещала. Но главным образом орала — мощно, словно грудной младенец со взрослым голосом. Лицо мокрое и малиновое от натуги, в кулаке зажат указательный палец другой руки, на кончике пальца ранка от укола рыбьей костью.

Атвертла радостно потряхивала бутылками с дополнительным молоком:
--Это хорошо, что в палец! А если б в горло?
Потом подозрительно покосилась на нее:
— А у тебя, случаем, аллергии нету? А то могу устроить курс специфической иммунотерапии!

Хотя в данном теле молоко было «Виолетте» до звезды, сработала привычка. Икая, хлюпая и шмыгая, «Виолетта» забыла орать и сфокусировала запухшие глаза на бутылках с дивным белым напитком. Кое-как выдавила:
— Не… прии… яаааааатно!!! Что… за…?

Лютик явно растерялась — за все время их знакомства с Пипом он таких концертов ни разу не устраивал...
В первый момент ей показалось, что крик Пипа — то есть "Виолетты" — реакция на ее слова, на намеки о сказанном ночью, о том, что он чего-то не помнит, — тема эта для Пипа действительно была больной, и девочка решила было, что вдруг прорвалось подспудно таящееся горе...
Но когда причина воплей стала ей ясна, она перевела дух, подошла поближе, утешающе похлопала его по плечу:
— Ну-ну, дурачок! Из-за чего такой шум? Ну, чуточку больно. Пососи палец, и все быстро пройдет.

Когда "Виолетта" начала орать, Хлеббс от неожиданности подскочил на месте и лихорадочно зашарил вокруг себя в поисках Посоха, чтобы противостоять каким-то неведомым подкравшимся врагам... Посоха не нашел, а когда понял, в чем дело, сделал непроницаемое лицо и отвернулся...

Стена, который все продолжал возиться с деревяшкой и карманным ножиком, крик "Виолетты" тоже застал врасплох, он дернулся — и глубоко порезал себе палец. Брызнула кровь.
— У, демон! — ругнулся Стен и сунул палец в рот.

Хлеббс заметил это. Конечно, зельеварение в Незримом Университете преподавали очень скудно, считая, что это епархия ведьм, — но все-таки о такой малости как подорожник Хлеббс вспомнил. А уж чего-чего, а этих сорняков тут было навалом...
— Приложи к ранке подорожник, — посоветовал он парнишке. — Быстро заживет.

Подбородок «Виолетты» поднялся, углы рта поползли вниз.
— Боль существует не для таких, как я, — сказала она, подумала, пошмыгала носом и прибавила: — Ах нах дурбатулук*.
[* Как известно, все ругательные выражения когда-то давно были заклинаниями в религиозно-магических ритуалах сакрального типа. Еще раньше эти заклинания были отчетливыми практическими рекомендациями. Так что, если подумать, все со временем возвращается на круги своя.
Можно понаблюдать за этим живым процессом на примере выражения RTFM (read this fucking manual) = («Когда с десятой попытки все равно не выходит, прочтите долбаную инструкцию»).]


— Ты тоже приложи подорожник, — сказал Хлеббс, увидев, что "Виолетта" не поняла намека. — А то начнется нагноение, — Виолетта тебе спасибо не скажет.

— Я сам скажу ей спасибо, — проговорила "Виолетта" странным тоном. — Если меня сегодня же не выпустят из этого тела, я его сброшу.

— Выпустят, я думаю, — сказала Лютигк. — Чуть ближе к вечеру... А пальцы оба давайте сюда, я вам их перевяжу. С подорожником.
... Что она и сделала.

* * * * * * *

Заваливаясь из стороны в сторону на камнях и кочках, телега двигалась вниз по склону. С высшим пилотажем решили пока завязать и, чтобы поберечь силы Боливара, все шли пешком – кроме Атвертлы и «Пипа».
Посох исполнял свое прямое назначение: придавал облику хозяина солидности, служил подпоркой и цеплялся занавеской за все встречные кусты.

Дорога шла вдоль берега все того же ручья...
В полдень, утомившись от ходьбы и жары, решили сделать привал.
Атвертле, зарекомендовавшей себя неплохой поварихой, поручили организовать обед.

Хлеббс отправил Стена за водой, а сам подошел к "Пипу" — проверить, как там самочувствие у болящего организма... Организм лежал в полузабытье, лишь время от времени и ненадолго приходя в себя. Волшебник решил его пока не беспокоить: все-таки полостную операцию тело перенесло... Поправил полог повозки, чтобы солнце не светило "Пипу" прямо в лицо, сменил смоченную водой тряпку на лбу и отошел.
— Неудобно, что воду приходится специально охлаждать, чтобы сделать холодный компресс на голову, — пожаловался он Посоху. — С какой стати вода тут вообще теплая, в горах? Хорошо, хоть стынет быстро, на ветру...
А потом занялся своей новой шляпой: подобрав у ручья горсть белой кварцевой гальки, начал лепить камушки к полям собранной по дороге на сосновых стволах смолой...

Стен принес от ручья котелок с теплой водой, отдал его Атвертле, а затем подошел к Лютигк.
Он вынул из-за пазухи грубо вырезанную деревянную куклу, над которой трудился весь день накануне и нынче с утра. Болванчик был голый, даже без волос, но на том месте, где положено было быть лицу, темнели три пятнышка — словно глаза и рот... И еще одно пятнышко, побольше, темнело на груди, там, где должно быть сердце.
— Ты не грусти, что твоя игрушка испортилась, — сказал он Лютигк. — На вот, возьми. Это, конечно, не такая мягкая и теплая штука, как та, — но все-таки, тебе будет не так одиноко. А что до пятен — ты извини, это когда кровь брызнула, она на деревяшку попала, это нечаянно так получилось. Но зато вроде как лицо, даже и разрисовывать не надо... А зато смотри: если сделать вот так... — тут Стен повернул верхнюю половинку относительно нижней и разнял игрушку на две части, — тут открывается такой тайничок. Можешь свой камешек в него положить, как он в твоем Хорки лежал.

Лютик смотрела на него, потеряв дар речи...
Парень явно сам не понимал, что сделал: своими руками подарил ей свою собственную куклу вуду... В Орлее Лютигк насмотрелась на такие штучки.
Сглотнув, девочка взяла куклу:
— Спасибо тебе большое. Я буду с ней очень осторожна... — Потом, заставив себя улыбнуться, добавила: — Надо ее как-нибудь одеть.

"Виолетта" от еды отказалась. Она после происшествия с рыбьей костью как-то ушла в себя и выглядела так, словно ей первый раз в жизни доверили вынести ведро навоза. С той разницей, что "Виолетта" старалась нести осторожно и не расплескать саму себя, и сама от себя при этом пыталась отворачиваться.

Виолетта, вернее "Пип", очнулась и подала голос:
— Не смей калечить тело! Не жалеешь своё, так к чужому имей сочувствие! Ты своё внутреннее биополе видел?
(Тон был настолько безапелляционным, что казалась, что Виолетта глазеет на своё собственное биополе, как на картину по семь раз на дню.)
— Оно же похоже на чёрную дыру!

Задевать сейчас «Виолетту» было так же мудро, как дразнить щенную суку. [OOC: это не ругательство. Это собака со щенками, кусачая.]
Одним прыжком «Виолетта» оказалась на повозке, нависла над «Пипом» и прорычала:
— Ты, дрянь. Засунула меня в эту оболочку, которая испытывает боль. И разные желания. Думаешь, я не догадываюсь откуда твои припадки, ясновидица ты безмозглая? Хочешь — покажу цвета спектра, которых ты еще не видела?
«Виолетта» наклонилась ниже, и прочие путешественники не получили возможности понаблюдать за поцелуем: зеленые волосы упали, как занавес, и скрыли оба лица.

Хлеббс подскочил к "Виолетте" и попытался ее оттащить:
— Не сходи с ума! Ты соображаешь?! У нее же шок! Видишь же — она только сейчас осознает то, что было утром! Думаешь, ей в твоем теле намного комфортнее, чем тебе — в ее?! Дай ей немного прийти в себя, тогда и будете выяснять отношения! --
Вдруг кровь бросилась ему в голову: он осознал что держит — и очень даже крепко держит — "Виолетту" за талию...
Теперь надо было заставить себя разжать руки. Повод не делать этого был самый что ни на есть подходящий: "Виолетта" не отпускала "Пипа"...
"На счет три!" — приказал себе Хлеббс. — "Раз... Два... Т-... Т-... ТРИ!!!"
И он оторвал руки от этой гибкой талии.

— Волшебник… — хрипло сказало существо с гибкой талией, обернувшись и вытирая губы тыльной стороной руки. — Все хуже, чем ты думаешь. Сделай… — и "Виолетта" стиснула руку Хлеббса, словно клещами. — … Для Лютигк то, что я просил. Сделай, пока не поздно.

— О чем он тебя просил? — спросила Лютигк. Она настороженно наблюдала за происходящим, и как только "Виолетта" выпрямилась, подскочила к "ней" и взяла за руку. — О чем он тебя просил?

Мелко трясяь, и дребезжа кольцами, Посох попытался заныкаться за хозяйскую спину. Evil or Very Mad
Много лет он, великий и ужасный, переходил из одних волшебных рук в другие. Ничего и никогда сроду не боялся.
Но этого...

Хлеббс прожег "Виолетту" взглядом, покрепче сжал Посох и сказал Лютигк:
— Отойдем-ка с мной в сторонку. На пару слов наедине. --
Оказавшись шагах в тридцати от спутников, Желвак присел перед девочкой и глянул ей в глаза. Выдерживать ее горящий взгляд было непросто, но волшебнику это все-таки удавалось, — возможно, благодаря косоглазию: пока один глаз брал на себя эту задачу, второй отдыхал...
— Мне кажется, ты очень многое понимаешь, несмотря на возраст, поэтому буду говорить с тобой прямо.
Пип просил меня научить тебя тому, что я знаю как волшебник... Ну, это еще ничего, я и сам думал, что это было бы полезно — не только тебе, но и нам всем...
Но он к тому же хочет, чтобы я дал тебе свой Посох... Для меня это возможно только в том случае, если я соберусь умереть — тогда я могу передать свой посох кому-то, вроде как наследнику...
Но, во-первых, умирать я пока не собираюсь, во-вторых, посох волшебники передают обычно мальчику, он — атрибут волшебника, а не ведьмы... Правда, известен один случай, когда посох получила девочка, и вполне неплохо научилась с ним справляться...
Пип твой мне, прости уж, не нравится, но, насколько я могу судить, он знает, что говорит, когда речь идет о твоей безопасности. И раз уж меня угораздило попасть в Хранители — приходится это учитывать...
Итак, разделим вопрос на два пункта:
Первое. Обучение, — ты будешь учиться? В ответе я почти уверен.
Второе. Мой Посох... Если ты действительно хочешь иметь собственный посох — я вижу лишь один выход: сделать для тебя посох из подходящего дерева и попробовать насытить его магией. У тебя ее предостаточно, — а научить его ремеслу, думаю, поможет мой Посох... — Правда, дружок? — обратился он к своему деревянному товарищу.
Хлеббс взглянул на девочку, которая слушала, пристально уставившись на него и не перебивая.
— Ну что ж, умница, теперь я готов послушать тебя.

— По пу-у-унктам... — с двусмысленной интонацией протянула Лютигк. — Я тебе тоже по пунктам отвечу. Учи меня. Посох, наверное, тоже штука полезная, и мне пригодится. Но это все второй "пункт". А первый и главный: я хочу знать, зачем меня сюда тащат. "Темень великая" — это не ответ. Солнце из-за меня на Диск не упадет. Что должно случиться, и при чем тут я?!

"Посох ей!"
Занавеска на Посохе ходила волнами.
"Дайте девчонке посох и посмотрите, что она с ним сделает. Она пучок прутьев к нему прицепит и начнет пол мести."
Посох содрогнулся.
"У, смотрит, маленькая мымра. Помело ей дать, самое место ей на помеле.
Этот ее ручной мерзавец раскатал губы на чужой посох, а вот потрясти хорошенько, чтобы ворованные деньги посыпались на землю – и пусть идет, покупает ей помело у гномов. Гномы ему как раз хорошую скидку сделают, ага. За голубенькие глазки."

Хлеббс утешающе сжал Посох. Отвечать девочке не хотелось, но, если собираешься хоть как-то рассчитывать на ее сотрудничество — придется...
— Я сам знаю лишь то, что успела сказать мне Виолетта, — глядя одним глазом а сторону, сказал он. — Один мелкий божок рвется стать главным и единственным. Для этих целей ему нужем сильный источник магии. В тебе магии очень много, больше чем в ком бы то ни было, кого мне приходилось видеть.
К тому же, как я полагаю, этой магией он собирается распоряжаться единолично, так что, скорей всего, должен подчинить тебя себе.
Наверное, он считает, что это дело несложное, так как ты еще маленькая девочка... Он, видно, надеется сделать тебя бессловесным проводником своей воли... Знаю, знаю, ты, похоже, намного самостоятельней, чем он думает, — поспешно сказал он, заметив выражение лица Лютигк. — В этом вся наша надежда...
Способ, которым он собирается добиться своей цели... — тут Желвак чуть замялся. — Я о нем ничего не знаю, кроме того, что жизнь на Диске станет совсем иной — причем намного страшней и безнадежней, чем сейчас, — хотя она и сейчас не блещет, — добавил он себе под нос.
И чуть помолчав, спросил:
— Я ответил на твой вопрос?

— По-моему, ты чего-то не договариваешь, — сказала Лютик, прищурившись. — Ничего, скажешь. Надеюсь только, не слишком поздно...
И как же зовут этого... божка?

— Хыц... Хцио-улк-вои-гмнз-хаз, — со второй попытки, хоть и по складам, осилил Хлеббс имя, произнеся его шепотом на ухо девочки.
Потом добавил вслух:
— Лучше его лишний раз не произносить. Чтоб не накликать... Ну, и чтоб язык не сломать.

* * * * * * *

Теперь, когда их не слышали, «Виолетта» опять низко склонилась к лицу «Пипа».
— Ты говорила правду, прорицательница? Мы все умрем?

Виолетта, которая и правда практически потеряла чувство времени в чужом теле, наконец поняла, какую гадость вытворил этот эльф и, собрав все свои усилия, заставила "свою"ногу взметнуться вверх. "Виолетта" не успела отскочить и получила удар под дых. Друидка повалилась на траву, злобно шипя.

— Вот тебе, — изрекла настоящая Виолетта. — И не думай, что, если я нахожусь в твоём мерзком теле, я не смогу отдубасить своё. — Виолетта задумалась над нелепостью фразы.
Силуэт катающейся по траве "Виолетты" расплывался. Надо сказать, на это магическое "зрение" у Виолетты Настоящей уходил остаток сил. Причём даже "видела" она с опозданием где то в полминуты.
— Хочешь знать, умрём ли мы? Да, мы умрём! Мы умрём, если понадобится. Но чтобы она, — Виолетта попыталась направить слова в сторону силуэта Лютигк, — осталась жить. Если она достанется этому божку, даже ты запросишь о смерти.
Виолетта замолчала. Сил почти не осталось — силуэты плыли и плыли перед глазами, и что-то шумело в ушах, как звуки штормового моря...

— Обязательно запрошу. Но не для себя, — выдавила сквозь зубы «Виолетта».

Лютигк, забыв о Хлеббсе, уже была возле "Виолетты"...
— Ляг, ляг спокойно, — говорила она, поглаживая "ее" по волосам, по лбу. — Скоро пройдет, расслабься.
Потом подскочила к оседающему "Пипу", на дав ему грохнуться головой оземь. Уложила его на травке поудобнее и крикнула Хлеббсу:
— Дядя Желвак, ее надо обратно на повозку положить...
И снова подошла к "Виолетте":
— А чего ты ждал? — уже сурово начала она. — Сам напросился. Кидаешься на девушку, на больную притом, — вот и схлопотал.
Голос был строг, однако руку она очень ласково положила "Виолетте" на живот, легонько массируя солнечное сплетение.
И, снова мягче, добавила:
— Полежи так немного, старайся дышать ровней... Вот видишь, уже почти прошло...

— Она не девушка, а провидица, — с ненавистью проговорила «Виолетта» и вкрадчиво добавила: — Вот тут еще, по затылку погладь…
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Sat Aug 18, 2007 5:38 pm     Заголовок сообщения:

* * * * * * *

Чуть позже. "Пип" уже спокойно лежит в отключке на повозке, а стряпня Атвертлы уже пахнет вполне аппетитно, уже вот-вот можно будет приступать к трапезе...
Стен, в ожидании обеда, кемарил в тенечке, опершись спиной о ствол дерева, а ноги задрав на кочку, чтоб отдохнули.
К нему подошел Хлеббс:
— Слушай-ка, парень, вижу, ты с деревом в ладах. Нам нужно для Лютикг найти небольшую молоденькую осину. Высотой футов в пять. Чтобы сделать для нее... — он замялся, но продолжил: — Чтобы сделать для нее посох. Сможешь найти такую?

И поэтому теперь Стен, ловко поигрывая топориком из Атвертлиных запасов, обтесывал тонкий осиновый стволик. Осинку он не срубил, а нашел подходящую, вывернутую из земли с корнем, и решил обработать комель, сделав какой-нибудь необычный набалдашник.

А Хлеббс тем временем спешно посвящал Лютигк в теоретические основы магии...

* * * * * * *

— Подвинься, — услышал Стен, и «Виолетта» быстро стала раскладывать рядом на траве свои собственные инструменты. — Не знаю, кого твой хозяин хочет убедить, что такой посох можно сделать волшебным. Но мы его хотя бы сделаем красивым. Чтобы Лютигк было приятно. Она тебе нравится?

Стен поднял на нее взгляд.
Как-то не вполне улегся у него в голове факт обмена телами...
Поэтому он не знал, как обращаться к собеседнице и смутился. Но вконец его добила грация и непринужденность, с какими эта красивая девушка опустилась подле него на траву.
— Э... Да. — сказал он, побагровев. Снова опустил глаза на свою работу, чтобы не пришлось смотреть в это чудесное лицо... Посох был уже почти готов — прочный, изящных пропорций, чуть суженный книзу. Набалдашник тоже уже в общем приобрел определеную форму — в нем просматривалась лошадиная голова.

— Тогда надо придумать что-то для ее защиты. На всякий случай. Только пусть это будет наш секрет. — «Виолетта» положила руку на плечи Стену и зашептала в ухо. Потом отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. — Ну что, сделаем?
И повернувшись так, чтобы Стен этого не видел, метнула пристальный взгляд в сторону Хлеббса.

— Эээ, я попробую, — неуверенно сказал Стен. Его внимание перешло к деловой стороне вопроса, и смущение немного рассеялось. — Только я не знаю, как это делать. А ты знаешь?

* * * * * * *

Хлеббс тем временем извлек с повозки свой (или, после того как Пип его спер, нужно говорить "условно свой" Wink ? ) драгоценный фолиант и показывал Лютигк основные заклинания.
Он был поражен: девочка впитывала знания как сухой песок воду. Он даже чуть возгордился про себя — надо же, какой он, оказывается, превосходный педагог! Эти старые хрычи-профессора в Университете, небось, локти себе кусают, что лишились такого специалиста...
Они сделали перерыв на обед, а потом, поскольку у них был еще часок, пока Атвертла со своим приятелем-Призраком все приберут, вымоют тарелки, подоят и запрягут Боливара, продолжили занятия.

(Кстати, мыть тарелки у Призрака получалось очень здорово — он заставлял посуду взлетать и сыпаться прямо в теплую воду ручья, — а потом, уже чистые, тем же методом левитации перебрасывал их Атвертле, на расстеленную рогожку, для просушки).

— Теперь ты знаешь главное о теоретических принципах работы с сырой магией, — сказал Хлеббс. — Но надо попрактиковаться... Как любил говоривать у нас один парень в университете, помощник Библиотекаря: "Суха, увы, теория, мой друг, а древо жизни зелено, уук"... — Тут он прервал себя. — В общем, поупражняться необходимо. Проблема в Пипе... И в его теле. Как бы не навредить...?

* * * * * * *
[Стен сказал "Виолетте": Только я не знаю, как это делать. А ты знаешь?]
— Я тоже, но у меня кое-что есть, — ответила Стену «Виолетта», копаясь в дорожном мешке. — Давай раскурочим и посмотрим, как она устроена. Мне давно хотелось. Но там сталь внутри. — Она вынула продолговатый предмет из черного дерева или рога, длиной примерно в ладонь, сказала мечтательно: — Я это храню с тех пор, как вынул у себя вот отсюда, — и указала на левую сторону груди. — Тот парень думал, что сердце у меня там.
«Виолетта» мгновенно отвела руку, прежде чем Стен успел взять вещицу, и прибавила:
— Так что смотри, без пальцев не останься. Было бы жаль. — Улыбнулась ему и наклонила голову так, чтобы солнечный свет заиграл в глазах.

Стен несколько секунд приходил в себя от этой новой атаки, потом оторвал глаза от "левой стороны груди", перевел дыхание и попытался сосредоточиться на "предмете".
Это был бандитская финка с выкидным лезвием. В Дазе ему таких ножичков видеть не приходилось, он начал изучать ее действие.

По привычке, «Виолетта» не прикасалась к железу. Смотрела через плечо Стена, увлеченно дышала ему в щеку и бормотала:
— Значит, надо сдвигать вниз эту фигню, с другой стороны. Смотри, а пружина не железная. Похоже на гномий сплав. Мудрил, или как его. Дорогая штука.

— Никогда не слыхал, — ответил Стен, не менее увлеченный и возбужденный к тому же теплом у себя за плечом. — Откуда мне знать, я про железо, э... про металлы ничего не знаю. У нас в Дазе кузнец только своих сыновей в кузницу пускает... А у меня папаша плотник.

— Давай сюда, проверим.
"Виолетта" выхватила у Стена из рук массивную пружину голубовато-белого металла. Подошла к повозке, положила пружину на голый живот "Пипа" и предусмотрительно отпрыгнула в сторону.
Но предосторожность оказалась излишней: прикосновение этого металла не вызвало ни воплей, ни судорог — в общем, ничего интересного.
С пружиной в руке, "Виолетта" вернулась к Стену и удовлетворенно сказала:
— Пойдет. Может, это и не мудрил. Но точно не железо.

* * * * * * *

Тем временем Лютигк, теоретически подковавшись, готовила к запуску первое в своей жизни заклинание.
Половину времени занятий Хлеббс талдычил ей: "Только никогда не забывай золотое правило — Большая сила — большая ответственность!", чем достал ее неимоверно. Но она все терпела — уж очень хотелось научиться правильно колдовать по-волшебнически...
Итак, задача была: послать заклинание на некоторое расстояние, где оно должно превратить что-то во что-то другое... Притом, как сказал ей Хлеббс, чтобы ничего не приключилось с Пипом — ни с телом его, ни с... э, — с позволения сказать, душой, — интенсивность, должна быть минимальной, — что чуть ли ни трудней, чем послать сильное заклинание, — и надо было постараться выбрать такую направленность трансформации, чтобы это не было — по мере сил — ни движением в сторону зла, ни движением в сторону добра...
Лютигк даже немного вспотела от напряжения.
Она подготовила заклинание, примерилась к зеленеющему на солнышке шагах в десяти от нее кустику львиного зада, который решилась превратить в кустик шерстистой горечавки...
Сделала глубокий вдох... Нет.
— Пип! — крикнула она, обернувшись, — отойди на минутку туда, где как можно меньше того, что может на тебя упасть или в тебя воткнуться, или еще что! Я начинаю!
Опять сделала глубокий вдох — и пустила заклинание в львиный зад... Ой, а был ли там львиный зад? Горечавка там точно стояла...
Она вопросительно подняла глаза на Хлеббса.

Тот сиял.
— Потрясающе! Безупречно! На самом нижнем пороге мощности! — Потом восторг на лице несколько поугас, он добавил: — Кажется, эльфа твоего даже не задело. Пошли проверим.

Если бы у Посоха были глаза, он бы в ужасе их зажмурил.
Это, значит, называется у нас «минимальная интенсивность». Confused Берем куст львиного зада — herba leonis cacatum — и всего лишь убеждаем его в том, что, сколько себя помнит, он был горечавкой.
А он, обратите внимание, из семейства покрытосеменных, которое на семейство шерстистых спокон веку смотрело с величайшим презрением, как на низшую ступень эволюции.
Но вот, является некая Лютигк Хьюз и прямо так спрашивает в лоб: «Ты мне на эволюцию не кивай, а скажи – где твое собственное место под солнцем и в чем твои заслуги». Львиный зад отвечает, конечно: «Ты слепая или как? Мое место – на этой кочке, а мои заслуги – в том, что я сумел тут вырасти!» А она ему: «Правда? И это все? В таком случае, ты можешь с тем же успехом быть и горечавкой». И хлоп! Приехали: здравствуйте, девочки.
Чисто из абстрактного научного интереса: видит ли она разницу, например, между человеком и эльфом?

«Виолетта» сидела на травке рядом со Стеном и смотрела на Лютигк и Хлеббса, чьи слова явно расслышала.
— Волшебник, почему же ты такой злой? – тихим дрожащим голосом спросила она, зеленые глаза наполнились слезами.
Уткнулась в плечо Стену и приглушенно всхлипнула.

— Ну вот, цел и невредим, — с облегчением сказал Хлеббс, и только потом осознал вопрос "Виолетты" и удивился: — Что ты несешь? — И уж совсем под конец понял игру этого прохвоста. Или решил, что понял.
На минутку отвернулся в сторонку, приготовил небольшое заклинание и обратился к Стену:
— Парень, не подойдешь ко мне на секундочку?

Стен медлил. Хлеббс ждал.
— Она же плачет! — сказал Стен сердито. — И все из-за вас!

— Это не "она", — уточнил Хлеббс. — Да неважно. Пусть ее пока Лютигк поутешает, — поутешаешь, а, Лютигк? А ты ко мне на минутку подойди.

Стен осторожно отстранился от "Виолетты", растерянно-умоляюще взглянул на Лютигк и подошел к хозяину.

— Вот и ладно, — кивнул Хлеббс. — Просто очень уж сейчас жарко, мне кажется. Давай охладимся. Оба. — Он отбросил в сторону свою новобретенную шляпу. — Aqua glaciata!
И на обоих хлынула ледяная вода из образовавшегося у них над головами облачка.
Стен попытался выскочить из-под душа, но Хлеббс удержал его за рукав.
— Потерпи маленько, парень. А то ты уж больно разгорячился...

Лютигк присела рядом с "Виолеттой" и пристально глянула ей в глаза...
Пип любил выкидывать самые разные штучки, но так придуриваться — это было не в его стиле.
— Пип?

Не поднимая головы и продолжая всхлипывать, «Виолетта» зарылась лицом в волосы Лютигк и прошептала:
— Интересно колдовать, как волшебник? Скажи ему, что это все благодаря его прекрасным объяснениям. Ну, ты лучше меня знаешь. И попроси у него Посох. Не навсегда, только попробовать. Пока твоя собственная игрушка будет готова. Тренируйся и за меня не переживай.
Потом встала и повернулась к представителям сильной половины человечества, которые вместе принимали душ.
— Тебе нужно будет что-то каменное или костяное. Выбери сам из моих инструментов. Я их тебе оставлю. Потому что доверяю. — «Виолетта» смотрела на Стена, вытирая рукой мокрые глаза и улыбаясь. Потом перевела взгляд на Хлеббса. — Волшебник, ты женщину от мужчины на вид отличить можешь? Все чувства у меня сейчас женские, потому что я в женском теле. А души у меня нет, разве тебе неизвестно?

[mikhrutka: OOC: Два мужика?! Вдвоем под душем?! Да ишшо на глазах у всех?! Shocked Embarassed ]

Темы женских особенностей Хлеббс предпочитал не касаться, поэтому просто ободряюще похлопал мокрого и сердитого Стена по плечу:
— Ничего, солнце жаркое, от реки теплом веет, мигом высохнешь и согреешься... — Поднял с травы шляпу, подчеркнуто аккуратно водрузил ее на голову и обернулся к Атвертле: — Ну что, можем уже трогаться? Еще бы миль хоть десять до вечера пройти.

* * * * * * *

Долгий летний день клонился к вечеру, а солнце — к закату...
Тени перед нашими путешественниками. двигавшимися в сторону Пупа, ползли перед ними, становясь все длиннее и длиннее.
Пора было устраивать привал для ночевки.
Лютик словно бы и не устала, хотя шла уже четыре с лишним часа подряд.
Припоминая на ходу всё, чему успел днем научить ее Хлеббс, она вертела в руках подаренную Стеном деревянную куколку. Камушек (который до этого держала в завязанном узелком уголке зеленого подола сделанной для нее "Виолеттой" одежки) она вложила в тайничок, и теперь рассматривала игрушку со всех сторон, примеряясь, какое бы дать ей имя...
— Назову ее Сикаряжкой, вот, — сказала она "Виолетте". — И еще надо будет потом придумать, во что ее одеть...

— Смотря кем она будет, — сказала «Виолетта», вышагивая рядом с Лютигк на своих чужих длинных Лламедосских ногах. – Если Убервальдской девушкой, то нужен кафтан и ожерелье из чеснока. Если джейлибейбкой, то шаровары и покрывало такое блестящее, помнишь? Если орлеянкой, то красная юбка. У них в жизни не бывает полного счастья без красной юбки. Еще пояс из змеиной кожи. Хочешь, я тебе поймаю змею или ящерицу?

— Не, не надо ящерицу, — Лютигк передернуло. — Давай пока я из листьев ей платье сделаю — зеленое будет, как у меня, — она двусмысленно улыбнулась "Виолетте". — Надо найти какой-нибудь лист — большой и мягкий, но плотный, вроде лопуха... —
Вдруг, заметив что-то краем глаза, она словно споткнулась и остановилась.
— Пип! Ты узнаешь эту скалу?! —
Дорога проходила мимо очень приметного утеса — возможно даже, это был старый, давно уснувший тролль, так как формой он очень напоминал огромную ссутулившуюся человеческую фигуру в высокой шляпе, — причем шляпа из светлого песчаника отличалась от базальта основного массива скалы.
Спутать было невозможно.

— Я давно все тут узнаю. — "Виолетта" искоса взглянула на Лютигк и мягко добавила: — Asche zu Asche und Staub zu Staub...*
[* Пепел к пеплу и прах к праху (убервальдск.)]

В этот момент Хлеббс, размеренно шагавший впереди рядом с Атвертлой, сбоку телеги, обернулся и крикнул:
— Ну что, давайте к обочине, что ли? Разбиваем лагерь.
И повел Боливара с тропы.

— А кто мне обещал, что мы скоро доберемся до лекаря? Мне обещали, что сегодня выпустят из этого тела! — взвыла "Виолетта".

Хлеббс резко обернулся.
Помолчав (повидимому, он считал в это время до десяти), он перевел дыхание и ответил "Виолетте" довольно резко:
— Я тебе ничего такого не обещал, — хотя бы потому что это не в моей власти...
И, помолчав, добавил мягко и устало:
— Я тоже жду не дождусь, когда Виолетта вернется в свое тело...

— У меня сохнет во рту, мне жарко в этих волосах, меня укусило насекомое, — отозвалась "Виолетта" со слезами в голосе. — Лютигчка, можно я дам кому-нибудь в морду, пожалуйста?

Толстяк-волшебник только смерил взглядом хрупкую фигурку "Виолетты", закатил глаза и отвернулся, не удостоив ответом эти инсинуации.

— Не надо, не надо в морду, — поспешно сказала Лютигк, подавляя улыбку. — Но может все-таки пройдем подальше, — там сарай есть, где мы с Пипом встретились... Может, там заночуем7
Было видно, что ей очень хочется побывать у того сарая.

— Ты ведь слышал, что тебе сказали, правда? — тут же обратилась "Виолетта" к Хлеббсу, на сей раз без малейшей жалобности в голосе.

— Сарай? — Хлеббс отвечал Лютигк.
Он подумал... [Ему понравилось, и он подумал еще раз Wink Razz ]
— Уже темнеет... Тут ведь Убервальд, все-таки. Одни растения чего стоят, а о зверях и подумать страшно... С дороги сходить как-то... Может, давай завтра с утра туда пойдем, хоть светло будет.
Вообще-то мысль посмотреть на место, где девочка встретилась с эльфом, показалось ему совсем не глупой.

«Виолетта» немного наклонилась к Лютигк чтобы лучше видеть ее лицо в быстро сгущающихся сумерках.
— Этот сарай уже давно растащили на дрова, или от греха на месте спалили. Но если хочешь посмотреть — идем. Решай, Лютигчка, завтра пойдем или теперь?

— Давайте сейчас! Ну хоть на минуточку!... — Девочка переводила глаза с "Виолетты" на Хлеббса и обратно. — Мы с Пипом пойдем, а вы тут устраивайтесь пока...

Хлеббс вздохнул... Это было явно неразумно, — и, следовательно, неизбежно...
— Ладно, — решил он. — Я сейчас обведу лагерь защитным кругом, и пойдем. Все равно уже почти темно, лишние пять минут ничего не изменят. А Стена с Атвертлой оставим тут, по хозяйству.
— Стен, только заранее набери воды из реки, а то вы потом выйти не сможете, до нашего прихода... Ну, или до утра.

Стену эта идея не понравилась, но его мнение явно не учитывалось.
— Ладно, я тогда пока посох доделывать буду, — вздохнув, сказал он Лютигк.

И вот, через десять минут, обезопасив лагерь, Хлеббс был готов идти за Лютигк и "Виолеттой".
Он сжал свой посох: "Смотри в оба, дружище, вся надежда на тебя".
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Sat Aug 18, 2007 6:02 pm     Заголовок сообщения:

* * * * * * *

Существует не подкрепленная твердыми доказательствами теория, что волшебники направляют свою — как бы это выразиться – мужественность на увеличение своей волшебной силы.
За монотонные годы в Дазе Посох замечал несколько раз, что все вокруг насыщено энергией и даже воздух слегка мерцает октарином. Конечно, это наполняло Посох надеждой, что его снимут с дурацкого места над окном и начнется настоящая жизнь.
Увы. Хозяин уходил из дома, где-то пропадал (иногда всю ночь) и возвращался магически опустевший. Confused
Бывало, что Посоху хотелось чисто случайно бухнуться с крюков, когда хозяин подставлял шею, выглядывая из окошка на капустные поля. Но в целом, Посох своим хозяином гордился — особенно в последние сутки. Прошлой ночью магический потенциал Хлеббса прямо-таки резко поднялся и потом не опускался. Можно сказать, хозяин даже сам сейчас не знает, на какие чудеса способен.

* * * * * * *

Лютигк, прижимая к груди наряженную в лопух Сикаряжку, со своими двумя спутниками приближалась к тому месту, где, как она помнила, должен был быть сарай... И, кажется, не только сарай... В память что-то настойчиво стучалось, но ей никак не удавалось ухватить это "что-то"...
Уже совсем стемнело, зато взошла огромная яркая луна. Под ее неверными лучами полянки, казалось, светились голубым светом сквозь черные мрачные стволы...
Лютигк все ускоряла шаги, стремясь к цели...
Как ярко освещена эта поляна... Что это на ней? И какая от нее идет духота... И что это за звук... Плеск...
Лютигк резко остановилась.
— Пип! Разве тут было так, когда мы уходили?

— Не было. А жаль, — сказала «Виолетта», разглядывая открывшуюся картину.
Пипу пришел на память уголок сада за одним домом в Агатовой Империи. Тоже лунной ночью. То есть, на небе тогда луны не было, но в саду были две гостеприимные сестрички – одну из них звали как раз Лю На. Вторую звали Лю Эс, впрочем, сейчас это к делу не относится.*
В том саду был бассейн с фонтанчиком в виде игривого крокодила. Собственно, поза крокодила была не игривой, а обычной, то есть в виде бревна. Но струйки воды растекались по крокодильему телу так, что мерцание бликов действительно придавало ему игривый вид.
Зрелище на берегу ручья напомнило Пипу тот фонтан. Струя воды падала из деревянного желоба и с шипением растекалась по какому-то странному предмету. Предмет похож был с виду на приземистый купол продолговатой формы, небольшой высоты (Лютигк примерно по колено), а длиной и шириной шагов пять на десять или около того.
Подробностей рассмотреть Пип не мог: все там окутано было большим облаком пара, который клубился в лунном свете.

[* В именах сестричек использована идея, автором которой является Адити (с)
См. тут: http://www.pratchett.info/forum/index.php?...opic=2041&st=15 ]


— Но сарай все-таки здесь, смотри! Значит, мы не ошиблись местом! — сазала Лютигк.
Действительно, на краю поляны, скрытая от лунных лучей деревьями, стояла какая-то развалюха. Она казалась совсем черной. Но только на первый взгляд... если приглядеться, она мерцала разноцветными, хотя и очень тусклыми, искрами.
— Сарай... Мне кажется... Мне кажется, здесь должно было быть... Должна была... Должен...
Голос Лютигк замер. Она, не отрываясь, смотрела на дымящийся купол.
И наконец сказала:
— Здесь должен был быть дом. Хижина... Я в ней жила... — И опять замолчала. Глаза ее казались в лунном свете огромными, и в них отражались светящиеся струйки пара, поднимавшиеся от этого странного купола.

— Лютигчка, — сказала «Виолетта» и, взяв Лютигк за плечи, плавно повернула ее лицом к себе. — Ты не будешь снова плакать? Ты тогда все говорила: «дом, дом». Но дома тут не было, я его не видел. Я тогда видеть почти не мог, но дом бы заметил. Если бы он был. А тут стоял только этот сарай. Сарай помню.

— Там был дом, — упрямо повторила Лютигк. — Я... я осталась одна... Я... я злилась... Я хотела заглянуть в миску... В миску на столе... Высокий-высокий, огромный стол... Этот... В хламиде... В юбке... поставил на него миску — большущую такую синюю миску, над ней что-то прыгало... Я хотела посмотреть... А этот, в юбке, ушел и запер дверь... И я... — Она запнулась.
Подняла руку к лицу, словно пытаясь разогнать туман перед глазами. И с трудом, хрипло заговорила, как будто слова, застревая, проходили сквозь сжатое горло:
— Осколки... И искры... Синие искры и треск... А потом... Не помню.
Помню снег, буран какой-то... Холод... Я в сарае... Это был наш сарай... Не помню... А потом проснулась — а там был ты.

Пока Лютигк говорила, Хлеббс буквально замер, превратился в слух.
И теперь осторожно, боясь нарушить ее воспоминание, спросил:
— "Он"? А кто — "он"?

Лютигк обернулась и посмотрела на него, словно не видя.
— Он?... Он... Не помню... Кто-то... С кем я жила... Кто меня учил... Помню запах чеснока... И кашель... И одежду такую долгополую...
И вдруг, будто рассердившись, крикнула:
— Ничего не помню! — и зажмурилась, и плотно сжала губы.

— Селедка!.. — неожиданно воскликнула «Виолетта», вдохновенно подняв глаза к небу и красиво изогнув руку ладонью вверх, словно держала поднос, полный хрусталя. — Мы ели ее. Там было три бочонка соленой селедки. В подполе. Под сараем. Кто-то хранил там селедку. Если он погиб и умер, то так ему и надо.

— Да-да, и картошку пекли, — расслабившись, проговорила Лютигк, не открывая глаз. — Тогда был снег, зима была...

Хлеббс пристально посмотрел на них, захваченных общим воспоминанием и, сотворив заклинание охраны, осторожно приблизился к странному феномену.
От него несло жаром и магией... Пар почти закрывал поверхность купола, так что было невозможно разглядеть, что это такое.
Волшебник сосредоточился, набрал в ладонь энергии — она в него буквально хлынула, так что пришлось даже поставить границы, — и сотворил идущий от руки сильный воздушный поток.
Ветер на несколько мгновений сдул пар — и в свете луны стало видно, что купол прозрачен, и под ним...
Хлеббс резко отвернулся.
... Белая заснеженная земля...

— Почему снег? — удивленно спросила «Виолетта» у Лютигк. — В ту ночь, как мы встретились, была гроза, и если снег — то в сильно жидком виде. Полсарая через дырку в крыше залило.

— Гроза? — Да, была гроза, — немного удивленно согласилась Лютигк. — Но помнишь, как было все время холодно, пока мы тут жили... Снег шел без конца, нам приходилось в сено закапываться.

Тут сбоку от них раздалось негромкое покашливание, как кашляют, с целью привлечения внимания...
Воспоминания парочки бродяг прервал Хлеббс.
Вытянув руку ладонью вперед он стоял у купола и сдувал с него посылаемым от ладони потоком воздуха облака пара...
Хотя трава на поляне, там, где на нее падал свет луны, казалась серебристо-белой, было четко видно: то, что под куполом — белее... Но оно не было серебристым, это был тусклый белый цвет...
Хлебб выжидательно смотрел на Лютигк — и особенно — на Пипа.

— Что ты во мне разглядываешь? — поинтересовалась «Виолетта» у Хлеббса ласково. — Если друидкину грудь, я могу повернуться боком.

У Хлеббса так и вертелось на языке: "И это ты называешь грудью?!" — но по ряду причин, среди которых не последнее место занимало присутствие здесь восьмилетней невинной крошки Twisted Evil , он просто сделал глубокий вдох, протяжный выдох, — и сказал:
— Как думаешь, что это такое? — и кивнул на пространство под куполом.

— Тут какое-то вздутие магии, — равнодушно сказала «Виолетта», — как воспаленный нарыв. Если захочешь своей палкой туда потыкать, предупреди, чтобы мы с Лютигк успели уйти отсюда.

Хмм... Хлеббс остановил ветер, и купол опять окутался паром.
Волшебник сжал посох и осторожно пошел а обход этого "нарыва".
Поляна и в самом деле буквально сочилась магией, — это не говоря уж об удушливой, влажной жаре...
Пройдя примерно треть пути вдоль окружности загадочного феномена, Желвак поднял глаза. Ага, вот он откуда, этот странный плеск: из темного желоба, нависающего над куполом, лилась вода и с шумом и брызгами разбивалась на струйки, наткнувшись недалеко от земли на какую-то преграду в воздухе, словно на плотно натянутую мембрану.
Сливающаяся с плоского пузыря горячая вода собиралась внизу в другой желоб, идущий по земле кругом купола... Хлеббс продолжил обход — ага, вот! От нижнего желоба отходит что-то вроде трубы — горячей трубы, — куда она идет, в темноте не видно, но волшебник готов был побиться об заклад, что по трубе вода сбрасывается в реку. "Это, выходит, система охлаждения? — подумал он. — Вот почему в горном ручье такая теплая вода".
Но это было единственное, что он понял. Остальное окутывал мрак неизвестности. Куда делся дом, если он тут был, кто в нем жил, почему на его месте оказался этот кусок ледяной пустыни, почему надо льдом такая жара, а лед не тает, почему... почему... Да наконец, кто устроил тут этот желоб?
Хлеббс обратился к Посоху:
— Ты можешь считать то, что здесь произошло четыре года назад? Какие-нибудь следы остались?

Услышав, что к нему обращаются с вопросом, Посох подавился большим куском сырой магии, которую не без жадности поглощал, и некоторое время перхал. Потом, восстанавливая достоинство, подвигал по себе кольцами занавески взад-вперед и выпустил пузырь октаринового света, который обволок Хлеббсу голову.
Образы закружились перед внутренним зрением.
Край стола, над которым то появляется, то исчезает голова Лютигк — она прыгала, держась руками за край столешницы, чтобы заглянуть в миску на середине стола. Потом голова девочки перестала показываться, видны были только ее руки над краем стола, сжавшиеся в кулаки.
Миска медленно поползла по столу. Костяшки на пальцах Лютигк побелели от напряжения, миска приобрела скорость напуганного таракана. Следующее, что увидел Хлеббс — Лютигк сидит на полу, опрокинутая миска у нее на голове. Потом — страшный взрыв октаринового сияния, снежный вихрь, темные обломки летят на фоне звездного неба.
И все кончилось.

Лютигк тем временем смотрела на сарай... Искры на нем были от каких-то темных, почти непрозрачных кристаллов, отражавших, казалось своими гранями лунный свет, хотя строение и находилось в тени. Сарай оброс этими кристаллами как старый пень поганками.
— Слушай, ведь и этого тут не было, когда мы уходили.

— Раньше тут не было столько магии. Жарко, это тело все насквозь мокрое, — с неудовольствием сказала «Виолетта». Подошла к верхнему желобу, стала зачерпывать оттуда холодную воду и плескаться, пока мокрое платье совсем ее не облепило. — Эй, волшебник, сними ты с себя эту важную мину хоть на часок! — «Виолетта» засмеялась и выплеснула на Хлеббса пригоршню воды.

Хлеббс рассеянно посмотрел на "Виолетту" и машинально обтер лицо...
Честно говоря, последние дни он отдыхал от жизнерадостно-добродушной личины, принятой на себя в Дазе... На фоне всех прочих неприятностей одно несомненно грело душу: возможность быть самим собой — нудноватым, не склонным к веселью тугодумом...
А сейчас на него к тому же обрушилось столько новых сведений, которые необходимо было осмыслить.
Но заливистый смех "Виолетты" все-таки привлек к себе его внимание, и он попытался в ответ искренне улыбнуться...
Получилось очень так себе. Улыбка вышла невеселой, а Хлеббсово косоглазие убивало любое впечатление искренности...
— Э... Прости. Что-то мне не до смеха... — Он проследил за взглядом Лютигк. — Как вы думаете, стоит заглянуть в сарай, посмотреть, что там делается, или это опасно? Там темно, но можно сделать светящийся шарик...
(Он с удивлением поймал себя на том, что обращается не только к Лютигк, но и к "Виолетте").

— Лютигчка, хочешь — сделаем как тогда, когда мы осматривали гробницы в Джейлибейби? — предложила «Виолетта». — Вы двое стойте на пороге, а я войду внутрь. Если там прячется что-то интересное, я его подразню, а вы долбаните магией.
«Виолетта» посмотрела на Хлеббса и слегка замялась.
— Мне на всякий случай нужна какая-нибудь железка. Знаешь, как в Анк-Морпорке некоторые парни зарабатывают на жизнь? Обвешаются железом и ходят рыться в помойке за Незримым Университетом. Называют себя сталькерами.

— Железка у меня одна небольшая есть, — признался Хлеббс, сунув руку в карман и нашаривая там ключ. — Но одно дело, когда вперед, в опасное место, идет эльф — я имею в виду, в своем теле, — вас ведь трудно убить, и боли вы не ощущаете, зато магические поля чуете в сто раз лучше нашего. Но другое дело, когда в в темноту и в скопление магии первой пойдет женщина... Нам нельзя никого терять... Может, мы все просто встанем поближе друг к другу? — Посох нас закроет защитным зонтиком, а на набалдашник мы ему посадим огонек, вот такой.
Тут он собрал в горсть энергию — ее тут было так много, что на это и секунды не потребовалось — и выпустил в воздух небольшой, мягко, но ярко светящийся шарик.
По поляне от него тут же разбежались тени, все осветилось, стало видно, откуда из леса выходит желоб, куда уходит труба... Стена сарая вспыхнула и заиграла разноцветными зайчиками кристаллов... Купол над заснеженной землей бросил яркий блик, как от линзы, брызги над ним засверкали... Но тусклый снег под колпаком не осветился, на нем не появилось теней от струек... Он остался таким же, каким был...
"Даже света внутрь не пропускает", — понял Хлеббс. Он погасил волшебный фонарик и сказал, обращаясь к Лютигк:
— А лучше ты такой шарик зажги, если Пип не боится, — ты ведь про это сегодня учила. Только осторожно — здесь очень много магии, не переусердствуй.

Лютигк обрадовалась. Вообще говоря, она не понимала, чего тут так опасается этот старикан (сорокалетний вошебник казался ей, конечно, стариком) — ну, темно, ну, магии много...
Она сунула за пазуху Сикаряжку и, точно подражая движениям Хлеббса, вытянула вперед руку горсточкой, ощутила, как ладонь наполнилась энергией, и запустила светящийся шар... Да, он вышел покрупнее, чем у Хлеббса, и сиял жарче, — но все-таки оставался во вполне разумных пределах светильника, а не прожектора и не файербола...

Выражение лица «Виолетты» мгновенно изменилось. Глядя внутрь сарая, она сделала боковой шаг к Хлеббсу и тихо зашипела:
— Ты, родник мудрости. Твоя палка вечно делает что хочет. Неизвестно, что ей через минуту стукнет в набалдашник. Желаешь – сам иди внутрь хоть под зонтиком, хоть под знаменем. Но если еще раз предложишь, чтобы Лютигк рисковала собой, мы точно кого-то недосчитаемся.

Брови у Хлеббса непроизвольно полезли на лоб... Потом разгладились.
— Знаешь, я буду считать твои слова следствием того, что Лютигк обратилась к магии. Видимо, когда она работает по мужскому типу, ты просто становишься непредсказуемым... Мой Посох входит в число Хранителей, он никогда не причинит зла ни Лютигк, ни даже тебе... пусть ты ему и не нравишься.
Не ты ли сам настаивал, чтобы я дал ей Посох в руки — уж это точно поопаснее, чем быть под его защитой.
Он глянул на девочку:
— Что скажешь? Если решишь, что эта тощая девица, вооружившись амбарным ключом, может в одиночку лезть в темный, заросший магией сарай, где нас может поджидать что-то опасное, — я даю ей ключ, и вперед. В конце концов, Пип — твой дзисай и душой, и телом. А тело его сейчас в другом месте...
Хлеббс протянул ладонь. На ней лежал амбарный ключ.

Лютик, заколебавшись, посмотрела на "Виолетту".
— Пип, решай ты. Мне кажется, там ничего особенно опасного нет. Но я могу и ошибаться — мухожорку-то я вовремя не заметила.

«Виолетта» стремительно подхватила ключ с ладони Хлеббса и процедила:
— Если б я думал, что твой посох не желает Лютигк добра, мы бы сейчас не разговаривали. Но я видел и говорю: ты своей палкой плохо умеешь управлять, она у тебя вытворяет без спросу что ей хочется и когда хочется. Или думаешь – я не заметил, сколько раз ты ее просил что-то сделать, а она хоть бы занавеской повела? Как на нее можно положиться? Вот поэтому я тебе снова повторяю: одолжи на время свой посох Лютигк, после сам будешь благодарен. Она его в два счета научит строем ходить и Родину любить. — «Виолетта» неприятно улыбнулась и прибавила: — Разве ты сам сейчас не сказал с такой важностью, что мы «хранители»? Значит, у нас все общее. Друидка для меня на свое тело не поскупилась, а ты для Лютигк палки с набалдашником жалеешь.
С презрением отвернулась и бросила через плечо:
— А что до тощих девиц — я могу вырезать агатовый лотос у тебя на лбу, прежде чем успеешь сказать «Извините».

Посох содрогнулся и выстрелил в Пипа октариновым лучом.
Тут же втянул свой луч обратно и попытался сделать невинный вид.
Нет, ну правда, любое терпение когда-то кончается.
Там, где стояла «Виолетта», на земле теперь валялся амбарный ключ и сидела лягушка.
Зеленая.
С пышными зелеными волосами на голове.
Как могла бы выразиться сейчас настоящая Виолетта, «над поляной повисло гробовое молчание».

Лютигк перевела дыхание и вышла из ступора...
Она метнулась в сторону Хлеббса, с захлебывающимся криком "Сейчас же!.. Сейчас же!...", прожигая его взглядом и сжав кулачки...

Хлеббс мгновенно спрятал посох за спину, и, резко протянув ладонь в сторону Лютигк, очень тихо, но очень твердо сказал:
— Стой.
И воспользовавшись секундной паузой, когда девочка отшатнулась от его движения и замерла, продолжал уже нормальным голосом:
— Сейчас ты его расколдуешь. Сама. Считай, что это тоже урок. В частности — что железо не всегда спасает от магии.
Но сначала послушай меня внимательно.
Посох для меня — такой же товарищ, как для тебя Пип. Он мне так же предан. Но он — самостоятельная сущность, и я не позволю ни себе, ни кому-то его "муштровать", заставлять "ходить строем" и даже "Родину любить" — как ты не учишь этому Пипа... Скоро у тебя будет собственный посох. Настоятельно советую: пока будешь его воспитывать и насыщать магией, думай о нем не как о рабе, а как о товарище. Тогда, со временем, приобретя индивидуальность, он действительно будет тебе предан.
Он взглянул на девочку. Кажется, она чуть успокоилась и действительно услышала и поняла все, что он ей сказал.
Не давая ей времени ответить, он заговорил снова:
— Теперь — как расколдовывать. Даже я смутно вижу над ним его октариновую ауру. Ты ведьма, ты должна уметь видеть её четко. Прищурь глаза и посмотри как бы мимо него, чтобы он оставался на краю зрения. Что видишь?

— Я умею видеть ауру, — раздраженно сказала Лютигк. — Что дальше делать?

— Заклинание, которое метнул в Пипа Посох, должно выглядеть как узел на ауре. Ты должна будешь этот узел "развязать"...
Но имей в виду — узел этот наверняка не единственный. Должен быть как минимум еще один — узел, удерживающий его в теле Виолетты... Может, там и больше узлов, — думаю, что больше. Так что ты должна точно знать, что ты хочешь развязать, а что нет. Чтобы Виолетта не оказалась вдруг в теле лягушки. Или чтобы... — тут он прервался.
Итак, выбери самый недавний, свежий узел — он должен быть чуть ярче других и иметь чуть салатовый оттенок... Выбрала? --
Теперь собери в ладонь магическую энергию. Тебе надо будет выпустить ее тонким острым лучом, точно в этот узел, сопроводив ее заклинанием... — Хлеббс опять прервался. — Сейчас скажу его тебе. Только попрошу — когда он станет каким был, попроси его больше не задевать мой Посох. --
Итак, заклинание — "Restitutio in integrum". Начинай. —
Глядя, как девочка готовится послать расколдовывающий луч, Хлеббс напряженно прижал к себе Посох... Кто знает, что взбредет на ум этому эльфийскому психопату после применения Лютигк магии на этот раз?
"Только ничего не делай" — прошептал он Посоху.

Лютигк точно следовала инструкциям Хлеббса.
Вот горсть полна энергии, готовой вырваться оттуда мгновенной искрой..
На ауре она различала три более ярких пятна, видимо, это и были "узлы", о которых говорил волшебник... Там были еще какие-то переливы яркости, но пока думать о них не обязательно... Вот этот узел самый яркий — он чуть перекрывает наиболее тусклый из трех выделяющихся...
"Будем надеяться, я не задену ничего лишнего"...
Restitutio in integrum! — и из ладони девочки в направлении лягушки сверкнул острый луч.

«Виолетта» снова появилась на месте лягушки, но теперь не стояла во весь рост, а сидела на траве. Крупно дрожа, посмотрела на Лютигк, на Хлеббса, опять на Лютигк и неуверенно сказала:
— К… ва.

Лютигк кинулась к "Виолетте":
— Пип?! Опять притворяешься?!

Застыв на месте, «Виолетта» молча смотрела на Лютигк и пульсировала горлом.

Откровенно говоря, Посох не собирался делать с этой тошнотворной эльфийской тварью ничего столь кардинального. Хотел он сделать всего лишь то, что произошло (по слухам) с одной знаменитой певицей Анк-Морпоркской Оперы: эта дива имела глупость поссориться кое-с кем весьма могущественным, и когда исполняла виртуозную арию, вместо колоратурного сопрано из ее горла понеслось лягушачье квакание.
Говоря еще откровеннее, Посоху сейчас казалось, что сараев на этой полянке пять или шесть, Хлеббсов как минимум двое, а виолетт и лютигков целый букет. Плавно покачиваясь и пуская набалдашником расфокусированные блики света, Посох скрутил занавеску жгутом, свернул ее на конце фигой и показал в пространство.

Хлеббс, в свою очередь, в растерянности приблизился к "Виолетте", тоже надеясь, что этот проходимец просто прикидывается, и лишь молясь про себя, чтобы тот не кинулся и не прикончил его в приступе злобы:
— В чем дело?
Нет, похоже эльф действительно считал себя лягушкой...
— Может, это результат применения тобой магии?
В поисках помощи Хлеббс повернулся к Посоху, — и у него отпала челюсть — он увидел его эволюции...
— Он пьян в лоскуты! — сдавленно сказал он Лютигк. — Нажрался сырой магии по самый набалдашник! Не знаю, можно ли на этой поляне — да и вообще поблизости, — понизить в нем заряд магии, не привлекая к нам внимания вспышками, грохотом, разрядами... И хуже всего, что тут ее столько, что неизвестно, как ему помешать ее поглощать, если он сам не захочет прекратить...
А без его помощи, не знаю, смогу ли я разобраться, что там с Пипом — я же, в отличие от тебя, гораздо хуже вижу и ауру, и узлы... —
Тут ему пришла в голову идея — правда, он не очень-то стремился сообщать о ней Лютигк: если ему всерьез будет грозить опасность, Посох может заставить себя мгновенно протрезветь и кинуться на помощь...
Но при этом запросто может убить того, кто ему угрожает... Нет, сталкивать Лютигк и Посох нельзя...
Надо попробовать сделать то, что люди делают со своими перепившими собратьями — надо заставить его "проблеваться"...
— Постой рядом с Пипом, — сказал Желвак Лютигк, стараясь не замечать ее грозно сдвинутых бровей. — Может, если это все-таки воздействие твоего колдовства, он скоро придет в себя. Я на минутку...
Он отошел в угол поляны, как раз рядом с сараем, — и настойчиво стал шептать посоху:
— Сделай глыбу льда, сделай, glaciate, глыбу льда, глыбу льда...
(Надо было не просто добиться от него этого, — надо было, чтобы он сделал это многократно... Действие не трудное, но из-за жары потребует большого количества энергии, — и если нагромоздить штук двести таких глыб, он может начать очухиваться...
Да, Хлеббс никак не предполагал, что Посох, — единственное близкое ему существо, верней, единственная близкая ему сущность, — так нажре... э, проявит такую безответственность... Но и то сказать, — как давно он не был в деле, не видел нормальной магии)...
— Сделай, сделай глыбу льда!...

Лютигк присела перед "Виолеттой" на корточки и испытующе заглянула той в глаза... Ей никак не верилось, что ее замечательное заклинание не сработало — она так тщательно и точно все сделала...
На всякий случай она решила испробовать крайнее средство для чрезвычайных ситуаций.
Нежным голосом она шепнула "Виолетте," на ушко:
Sauce Soubise aux champignons et fines herbes...
А скопившаяся на поляне магия заставила этот шепот шелестящим эхом отозваться со всех концов поляны:
— Сос субиз о шампиньон э финз эрб...

«Виолетта» шарахнулась как ужаленная и вскочила на ноги с криком:
— Я не лягушка!!!

Посох покрылся изморозью, потом ледяной корочкой, а потом воздух как будто разорвали с треском и подвыванием: «Дирррроууууллл», и на берегу ручья появился цельный брусок прозрачного льда в человеческий рост высотой. Посох был вморожен внутрь этого бруска, примерно в центре. А рядышком в лед вмерз боком Хлеббс.

Явно делая над собой усилие, чтобы не передвигаться прыжками, «Виолетта» подошла к волшебнику и сочувственно сказала:
— Ой, смотри: к твоей палочке ледышка примерзла. Тебе хорошо, волшебник?

— Мне плохо, — сухо ответил Хлеббс. Он немного подергался и освободился из льда — главным образом потому, что на поляне было очень жарко и лед активно подтаивал по поверхности...
"Ну что ж, эльф в порядке, это уже хорошо, — пронеслось у него в голове. — Но что это за заклинание она употребила? В моей книге такого точно нет... И главное, магического последействия на Пипа вроде нету... Надо будет запомнить: Сос субиз о шампиньон э финз эрб... — повторил он про себя. — Хорошо, что у меня слуховая память хорошая."
Он глянул на Посох. Вообще-то его устраивало, что тот сейчас в куске льда — по крайней мере Пип на него не кинется сразу... А прохлада, которой веяло от глыбы, была приятна в этой жарище...
— Итак, — спросил он, — в сарай идем?

— Идем, — без колебаний отозвалсь Лютигк. — Давай, Пип, бери на всякий случай этот ключ, и пошли... Думаю, мы и без твоего Посоха пока обойдемся — мой фонарик и так вроде в воздухе висит, не падает...
Действительно, сотворенный Лютигк светящийся шар исправно покачивался метрах в двух над землей. Когда девочка кинулась к волшебнику, а потом к Пипу — он легонько менял свое положение, словно следуя за ней на свободной привязи.

— Сделаем, как я предлагал с самого начала, хорошо? — сказала "Виолетта", подобрала с земли ключ и, не оглядываясь, вошла в сарай.

— Хорошо... — пробурчал Хлеббс. — Какой у меня выбор?
Он чуть приподнял руки, готовый в любой момент, при необходимости, "долбануть магией", как выразилась "Виолетта".

* * * * * * *
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Sat Aug 18, 2007 6:03 pm     Заголовок сообщения:

Акт 5. День четвертый. Сарай. Посошок.

Тем временем оставшиеся под защитой магического полога путешественники обустраивали стоянку для ночлега.
Атвертла, подойдя к повозке и убедившись, что с "Пипом" пока все в порядке, вместе с Привидением занялась стряпней.
Стен же, разведя костер, от этих хлопот устранился и полностью погрузился в доделку посоха для Лютигк.
Он раскурочил финку, которую дала ему "Виолетта", нашел, порывшись в костяных и каменных инструментах Пипа, подходящее острие и теперь вдохновенно работал над набалдашником (что ни говорите, а в любом посохе это — главный орган).


* * * * * * *

Лютигк прислушалась — было слышно, как "Виолетта" расхаживает в сарае, что-то напевая себе под нос.
— Пойдем туда! — сказала девочка Хлеббсу. — Слышишь? Там все в порядке... Оставь пока свой посох, — такая глыбища не скоро растает, а мы же ненадолго...
В крайнем случае вместе будем действовать...Вдвоем-то мы наверняка справимся...
И она решительно направилась внутрь сарая. За ней, дернувшись, как на веревочке, поплыл светящийся шар.

Хлеббс нехотя поспешил за ней.
Внутри сарай тоже оброс темными кристаллами, — хотя они были мельче, чем снаружи и покрывали стены не целиком.
Если не считать этого, сарай был — как любой обычный сарай: вдоль стены до сих пор стояли какие-то бочонки, частично разбитые (тоже в мелкой кристаллической щетке), в глубине был дощатый настил, служивший сеновалом — на нем так и осталось раструшенное сено (во всяком случае издали так именно и казалось).
В дальнем углу была какая-то яма с торчащими из нее двумя деревяшками — при ближайшем рассмотрении это оказались концы приставной лестницы, уходившей вниз — то ли в погреб, то ли в подпол...
В середине — выложенный булыжниками неровный круг, на нем — следы кострища. Видимо, тут-то Лютигк и Пип и пекли свою картошку...
... Верней — почти как обычный сарай... Как мог теперь заметить Хлеббс, концы лестницы, блестящие, словно отполированные, проросли в пол, на них топорщились какие-то коротенькие шипастые сучки... Очаг тоже оказался не простым — когда светящийся шар Лютигк, неторопливо плавающий туда-сюда в воздухе, случайно оказался за спиной Хлеббса, и на кострище на мгновение упала тень волшебника, в этой тени явственно мелькнуло переплетение мерцающий нитей, столбом возвышающихся над закопченными камнями..
Хлеббс покачал головой.
— Сколько же вы тут прожили, в такой концентрации магии?

— Н-не помню точно, — сказала Лютигк, внимательно осматривая то, во что за четыре года превратилась внутренность сарая. — Я еще маленькая тогда была... Но тогда такого тут не было... Мы пожили тут сколько-то — ну, пока Пип оклемался... Когда он стал лучше ходить и нормально разговаривать, мы ушли. Еще снег лежал... Ну, зимы тут довольно долгие... Месяца полтора-два, наверное.

— Я же сказал, что прежде здесь не было столько магии, — отозвалась «Виолетта», заглядывая в темную яму погреба. – Я спущусь, волшебник. Если что, прикрывай.
"Виолетта" взглянула на Хлеббса оценивающе и сочла нужным уточнить:
— Лютигк прикрывай.

— Постой, — сказала Лютигк. — Давай туда сначала светящийся шар запустим... Хоть видно будет, что там и как...
Она повела рукой — и магический фонарик послушно проплыл к погребу и нырнул в черное квадратное отверстие. В сарае стало темно — зато подпол осветился.
По потолочным балкам забегали тени и светлые полосы, выбивая из темных кристаллов приглушенно-радужные зайчики — это огонек внизу покачивался из стороны в сторону, бросая отсветы вверх, через люк и лестничные перекладины...
Девочка подошла поближе к погребу.
— Ну, теперь можно, — кивнула она "Виолетте".

Вот что интересно в магии: ее присутствие придает красоту тому, на что иначе вы посмотрели бы с омерзением.
Кто бы ни выкопал подпол, он сделал это умеючи. Там было сухо, земляной пол посыпан речным песком. К стене прикреплены сбитые из реек пустые ящики для хранения овощей; с одного из них свисал высохший клок ботвы. «Виолетта», держась рукой за лестницу, стояла на нижней перекладине и оглядывала погреб. В трепещущих световых зайчиках, ее фигура и все вокруг выглядело заманчиво-сказочным, словно пещера сокровищ.
— Лютигчка! По-моему, тут никого не было после нас, — проговорила «Виолетта». — Вон гвоздик торчит, помнишь, я на него ладонью напоролся? Ты сказала: «Не верещи, я тебя вылечу», а пока лечила, на мне одежда загорелась от костра. Ты мне потом несколько дней запрещала на спине спать. — «Виолетта» весело засмеялась этому светлому воспоминанию и спрыгнула с лестницы.
И вдруг серый песок на полу заблестел. На его поверхности выступила серебристая субстанция, похожая на жидкое зеркало стального цвета, и ноги «Виолетты» мгновенно увязли в нем по щиколотку.
Не издав ни звука, «Виолетта» повернулась к лестнице, вцепилась в нее и попыталась подтянуться на руках.
Теперь картина выглядела еще красивее. Серебристая лужа, залившая весь пол, маслянисто сияла. Световая рябь струилась по земляным стенам погреба. Зеркальное вещество тянулось, как смола; и, видимо, было столь же липким. «Виолетта» подняла лицо, встретилась глазами с Хлеббсом, резко выдохнула и сказала сдавленно:
— Дай руку.

Склонившись над отверстием, Хлеббс одной рукой схватил "Виолетту" за руку, другой — уперся в край люка.
— Лютигк, — пропыхтел он, — кажется, все-таки без моего посоха нам не обойтись... Выхода нет. Пожалуйста, подойди к двери и скажи ему — "Хлеббс в опасности. Просит принести тебя ему". — Если он дастся в руки, можешь брать его без опаски... Если нет — не трогай его: не знаю, кто из вас сильней, и не хочу выяснять... Просто сразу крикни мне — я его сам позову...
Теперь он, расставив ноги, уперся ими в края люка и, перегнувшись вниз, перехватил руками руки "Виолетты" и стал изо всех сил тянуть ее вверх. В голове его при этом мелькнуло: "Если удастся его спасти, он ведь еще и нахамит, как пить дать... Ну да ладно, сейчас главное — спасти..."

Лютигк подбежала к двери и выглянула наружу.
Посох по-прежнему стоял в центре подтаявшей ледяной глыбы, поблескивающей в лунном свете.
— Хлеббс в опасности и просит принести тебя ему, — сказала она Посоху и протянула к нему руку.

— Тяни, — сказала «Виолетта» еще более сдавленно. – Я буду орать. Не слушай. Тяни.

И Хлеббс тянул.. В глазах плыли красные круги, в ушах шумело...
Ему удалось немного подтащить "Виолетту" вверх, он наклонился еще ниже, закинул ее руки себе за шею, сказав "Держись крепче", а сам плотно обхватил ее подмышками и начал распрямлять ноги...
Теперь уже заработало правило рычага — какой-то минимум физических законов и на Плоском мире действует. Тянуть стало легче...

Посох внутри глыбы засветился, как раскаленный, постепенно меняя цвет от вишневого к огненно-красному, желто-красному, ослепительно-белому.
Кусок льда при этом выглядел так, что любой правитель в мире дорого бы дал за такую люстру, и потом всю жизнь выпендривался бы перед соседями. :rolleyes:
А потом осталась только лужа, и Посох лежал в ней, слабо бултыхая занавеской. Confused

— Дядя Хлеббс, он же совсем пьяный! — крикнула Лютигк от дверей. Она не без отвращения взяла Посох и втащила его в сарай. — Может, без него обойдемся?

-- Ладно, -- с трудом прокряхтел Хлеббс, -- я вроде уже ухватил ее удобно... Ее там держит дрянь какая-то, вроде зеркальной смолы... Близко не подходи... Лучше совсем отойди, я сейчас попытаюсь сделать резкий рывок, может, он освободится...
"И она меня тут же душить начнет, -- мелькнуло у него в голове. -- Или хуже того, загрызет... То есть не она, а он.

По лицу «Виолетты» рекой текли слезы. Орать она особо не орала, потому что первым же воплем сразу посадила себе голос (и слегка оглушила Хлеббса на одно ухо). Поэтому она в основном скрипела зубами, мычала и шипела удивительные выражения на разных языках.*
[* В частности, упоминались мать какого-то Рица, некая Алиска и некая Электродрель, имевшие почему-то сложные интимные отношения каждая со своим зеркалом.]

Лютигк послушно отошла... Правда, сперва все-таки с любопытством глянула через плечо Пипа в отверстие люка...

Собрав последние силы, Хлеббс рванул!
Тяж клейкой массы, облепивший щиколотки Пипа, лопнул.
Волшебник в обнимку с "Виолеттой" по инерции отлетел от люка шагов на пять...
И тут же предусмотрительно оттолкнул ее от себя и откатился в сторону Посоха.
И еще успел схватить Посох и направить его набалдашником наружу, в дверной проем...

Почуяв хозяйскую руку, Посох немедленно наладил оборону хозяина от грозящих отовсюду опасностей. Заключил Хлеббса в защитный магический кокон повышенной прочности. Правда, кокон оказался по размеру чуть-чуть маловат, и бедного волшебника скрючило внутри в три погибели, в позе эмбриона. Но зато снаружи ему теперь ничто не грозило. Посох вертикально стоял рядом, воинственно размахивая занавеской и побрызгивая с набалдашника во все стороны предупредительными электрическими разрядами.

Глядя на Хлеббса, Лютигк невольно хихикнула, невзирая на напряженность момента. Но тут же согнала с лица улыбку и подбежала к "Виолетте".
— Ты цел? Только смотри, не смей на него кидаться! И Посох не трогай.
Девочка с интересом смотрела на лежащую перед ней на земле женскую фигуру — что-то выкинет "Виолетта" после ее колдовства на этот раз?
Заодно она успела бросить беглый взгляд на ее ноги — следов зеркальной массы на них не было...

— Как скажешь, — ответила «Виолетта» на распоряжение Лютигк. — Хоть их и надо бы… — тут она подняла голову и нашла взглядом хорошо защищенного Хлеббса и гордый чувством выполненного долга Посох.
Несмотря на то, что грязное лицо «Виолетты» было в слезах и в крови, которая текла из разбитого при падении носа, она захохотала.

Хлеббс с трудом прохрипел Посоху:
— Все в порядке, отпусти меня...

* * * * * * *

Тем временем в лагере Стен наносил последние штрихи на будущий посох Лютигк. Срезав два последних ненужных сучка, он оглядел дело своих рук. Посох получился хороший. Не то чтобы произведение искусства, но, учитывая, что наждачной бумаги не было, совсем неплох. Особенно удался набалдашник в виде лошадиной головы.
"Вот приедем в город или деревню, обязательно зайду в лавку и куплю наждачки," — думал парень. — "А пока надо будет сказать Лютигк, чтобы держала его поаккуратней".
Если честно, то посох сделать было легко. Единственной проблемой было лезвие, которое следовало вставить в набалдашник. Пружина никак не хотела становится. Но всё-таки, приложив к делу всю свою силу, терпение и парочку крепких слов, которые он как-то разок слышал от Хлеббса, Стен преуспел. Стоило только нажать на маленький сучок на посохе, из набалдашника выскакивало стальное лезвие.
Положив свое творение рядом с собой, Стен подкинул в костер хвороста и стал ждать возвращения волшебника с Лютигк и "Виолеттой".

* * * * * * *

Посох готов был защищать хозяина до последней капли октарина, не отвлекаясь от этой приоритетной задачи ни на что. В данный момент развернул наблюдение и анализ разведданных, то есть сканировал магическое поле внутри сарая и пытался понять, что значит вся эта фигня. Например, свойства кристалликов на стенах. Посох оценил, подумал, перепроверил, подсчитал примерную стоимость на черном рынке в Анк-Морпорке и упал в обморок.

Грузный Хлеббс, который не отличался змеиной гибкостью, перестал багроветь лицом и начал синеть.
— Лютигк, — просипел он, — Попробуй вскрыть защитную сферу. Это тоже… урок. Посох оставь, раз уж он вырубился, да оно и к лучшему…

Осторожненько, чтобы не наступить, Лютигк обошла лежащий на полу Посох и распластанную вокруг него занавеску.
Склонив голову набок, некоторое время спокойно разглядывала октариновую сферу и скорченного в ней волшебника.
— Дяденька Хлеббс, это ведь сделано для вашей защиты? — спросила Лютигк, водя ладонью вдоль поверхности сферы. — Снаружи она очень прочная, и от магии тоже защищена. Но может, она легко изнутри открывается?

Мысли у Хлеббса мутились, приток крови к голове и недостаток воздуха мешали соображать...
Но он заставил себя успокоиться и по возможности расслабиться и дышать медленно и поверхностно. Стало чуть легче, хотя боль в спине мешала. Ну, это можно потерпеть...
Теперь он вспомнил, что он волшебник, а значит — точно знает, когда придет его время, и оно — еще не сейчас, а следовательно, как-то он из этого пузыря магии выберется...
С трудом вывернув руку открытой ладонь вверх, он шевельнул губами, беззвучно произнеся "Dissiolve nunc et in manum meam".
Магическая энергия с внутренней поверхности защитной оболочки начала понемножку стекать к нему в ладонь — сначала тонкой струйкой, потом побыстрее...
Прочность сферы таяла вместе с энергией, — Хлеббсу удалось уже чуть разогнуться (вскрикнув при этом, потому что в спине зверски стрельнуло) — и, вывернув руку теперь ладонью от себя и вложив последние силы в крик "Ultra crepidam", он резким толчком послал вперед набранную со стенок кокона энергию... и без сил вывалился на землю из располосовавшей пузырь сверху донизу прорехи...
Несколько секунд он приходил в себя, хватал ртом воздух... Потом нащупал посох и, опираясь на него, заставил себя встать — и вскрикнул от боли. Спина у него болела не случайно — он потянул ее, когда тащил "Виолетту" из погреба...
— Ну что, ты нагляделась на места своей юности? — не без сарказма спросил он у Лютигк. — Может, теперь мы можем вернуться в лагерь?

Лютигк смотрела на действия волшебника, не шелохнувшись, с непроницаемым выражением лица.
Когда он выпал на траву, ее лицо чуть оттаяло — возможно, по нему пробежала легчайшая тень облегчения...
— Можем, — кивнула она в ответ на его вопрос. — Идем, Пип.

Светящийся шар, изготовленный Лютигк, все это время преданно крутился возле нее и понемногу прибавлял яркости. Должно быть, Лютигк вложила в него способность к самостоятельной подзарядке, а в магической энергии тут можно было кататься как сыр в масле. Шар немного переместился к «Виолетте» и осветил ее в тот момент, когда Лютигк с ней заговорила. «Виолетта» сощурилась и заслонила глаза рукой.
— Лютигчка, у этого тела связки совсем хлипкие. — «Виолетта» вытерла кровь с верхней губы (то есть, размазала по щекам). — Я обе лодыжки растянул, идти сейчас не смогу. Полечишь меня?

— Надо просто наложить давящую повязку, — сказала она. — Бинтов нет, но я сейчас еще оторву полоску от твоей хламиды. И заодно могу сделать так, чтобы у тебя ноги пока не болели.
Девочка задумчиво посмотрела на светящийся шар. Во случай применить только что услышанное новое заклинание.
Она направила на огонек палец, провела им вниз, шепнула только "Dissiolve nunc", — и от него потекла тоненькая струйка энергии, рассеиваясь в воздухе. Шар стал медленно-медленно тускнеть...
При его угасающем свете Лютигк уставилась в глаза "Виолетты" — направив на нее ладони.
— Ты же знаешь, что у тебя ноги вовсе не болят, — твердо сказала она.

Хлеббс, забыв о боли, открыв рот, смотрел на девочку... Все слова куда-то улетучились.
Потом они вернулись. Желвак тряхнул головой и кашлянул:
— Кхм, — и когда она обернулась, попросил: — А со мной можешь попробовать сделать то же самое? Я потянул спину. Тогда я мог бы донести ее до лагеря.

Лютигк повела плечом:
— Пожалуйста.
И впилась глазами в глаза Хлеббса.

Он почувствовал...
Он почувствовал, что ее глаза огромны, что он не видит ничего, кроме них...
Он почувствовал, как боль растворяется, исчезает...
Он выпрямился, не отводя от нее взгляда, и в каком-то полузабытьи пробормотал:
— Спасибо, Эрмина...

"... Эрмина..." — отдалось в ушах Лютигк.
Что за Эрмина? Она не знает никакой Эрмины. Девочка тряхнула головой
Наверное, вспомнил какую-то из прежних подружек.. Видно, от магии в голове помутилось. Небось раньше-то только он над другими колдовал, а над ним — никто...
Она снова склонилась над "Виолеттой". Взялась за подол ее платья и попыталась надорвать — но такнь была очень крепкой. И грязной... Зубами -- надрывать неохота. Лютик досадливо вздохнула, чуть повела рукой, зачерпнув в горсть немного энергии, и, выпрямив ладонь, рубанула ее ребром по натянутой материи (предусмотрительно направив движение руки вместе с энергией так, чтобы не задеть "друидку". Край ткани треснул — и Лютигк легко оторвала от хламиды полоску, укоротив это одеяние еще сантиметров на пятнадцать.
— Ну и юбочка у тебя теперь будет, — сказала она. — Тебе-то ладно, а вот что скажет Виолетта, когда вернется в свое тело... Лежи и не дергайся.
"... Эрмина..." — звучало у нее в голове.

— Лютигчка, — вкрадчиво попросила "Виолетта", — а скажи мне: "Опять, подлец, выпил целый подойник".

— Что это ты так разнежился? — нахмурилась девочка. — Тоже мне, нашел время и место! Быстро идемте к лагерю, через час все опять болеть будет.

"Виолетта" поднялась, демонстративно цепляясь рукой за стену сарая и тихонько ноя:
— А потом как я ходить буду?

Хлеббс заставил себя включиться в происходящее...
Так, Лютигк уже направилась к выходу с поляны.
"Виолетта" стоит, опираясь на стенку сарая... Нет, ей сейчас не может быть больно, не надо поддаваться на эту игру...
— Пойдем скорей, пока шар не погас окончательно, — буркнул он. — А что потом будет, поживем — увидим.
Он встряхнул посох, обернул его мокрой занавеской и неверными шагами пошел вслед за девочкой...

— Смелее, волшебник, — сказала «Виолетта», отлепилась от стены, сделала шаг и упала. — Лютигк запретила мне тебя трогать, поэтому можешь понукать, плевать мне в морду и все, что угодно. — И посмотрела на Хлеббса с кротким укором.

Хлеббс машинально оглянулся, мутно глянул на "Виолетту", едва ли осознав, что она ему сказала...
— Идем, идем, — пробормотал он. — Уже совсем темно, а нам придется идти мили полторы по убервальдскому лесу без защиты Посоха...
И так же машинально подошел к ней, вскинул на плечо и понес вслед за Лютигк...

* * * * * * *
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Sun Aug 19, 2007 7:04 am     Заголовок сообщения:

* * * * * * *

По дороге к лагерю Хлеббс имел случай убедиться в том, что женщин гораздо удобнее таскать на плече, когда они в глубоком обмороке. «Виолетта», однако, была в полном сознании, а потому старалась изо всех сил скрасить время в пути. Она ерзала и сдвинула берестяную шляпу Хлеббса набекрень; пыталась пальцами одной ноги почесать под коленом другую; хныкала, что Хлеббс мог бы идти ровнее, потому что ее укачивает, и к тому же он передавил ей живот и ее вот-вот вытошнит; если юбки совсем не осталось, это не значит, что надо совать под нее лапы; интересовалась, какой мудрец запретил волшебникам наслаждаться женским обществом: его гробница всегда должна быть усыпана свежими цветами от благодарных женщин; и так далее в том же роде.

Поэтому, когда они добрались наконец до лагеря и Желвак открыл проход в защитном пологе, он мог с полным правом сказать, что познал, что такое блаженство: блаженство, оказывается, — это скинуть с плеча на землю у костра эту невыносимую девицу и без сил рухнуть рядом...
Посох он, правда, предусмотрительно положил с другой стороны от себя.

Всю дорогу от поляны до лагеря Лютигк была насторожена и готова в любой момент запустить файербол или простой разряд магии...
Посох этот дурацкий, на который с трудом опирался Хлеббс, волоча "Виолетту", — он их сейчас ни капельки не защищал... "Ну, если у меня действительно будет посох, мелькнуло у нее в голове, так напиваться я ему все-таки не позволю, товарищ там или не товарищ"...
Что-то лес ей нынче не нравился... Где-то в отдалении слышался вой.
Но до стоянки они всё-таки добрались без приключений.
Пока Пип и "Виолетта" приходили в себя, девочка сразу кинулась к Стену, который, привалившись к повозке, дремал в обнимку с очень многообещающей палкой... Пожалуй, ее УЖЕ можно было назвать посохом...

Невыносимая девица мужского пола проводила взглядом Лютигк и подтащила к себе свою торбу, которая лежала тут же у костра. Вынула свой драный плащ, закуталась, а мешок пристроила под голову.
С закрытыми глазами, в резких тенях от костра, "Виолетта" теперь напоминала не русалку, а рядовую утопленницу. Должно быть, она отключилась прежде, чем упасть на подушку: плащ съехал с ее плеч, но она его не поправила.

Хлеббс тоже несколько минут лежал неподвижно...
Потом заставил себя встать, стараясь не вскрикивать и не скрипеть зубами, — так как действие колдовства Лютигк уже заканчивалось.
Он выпрямился. и стал набирать в горсть магию, — тут ее было значительно меньше, чем на поляне, но все-таки очень много...
Пальцы его руки словно месили комок глины... Потом он коснулся ладонью загривка, пробормотав "Cure", — и с его лица исчезла гримаса боли.
Волшебник посмотрел на "Виолетту", потом на девочку.
— Лютигк, — окликнул он ее негромко, — мне Пипа полечить, или ты сама?

Лютигк на мгновение оторвалась от рассматривания посоха, который уже успела осторожно вытянуть из рук спящего Стена.
— Полечи ты, ладно? — сказала она и снова занялась посохом.

Хлеббс повторил те же действия ладонью, присел у ног "Виолетты" и. окликнув ее:
— Пип! Пип, я сейчас приоткрою тебе ступни, не дергайся, — откинул плащ с ее ног и, пробормотав заклинание, поочередно коснулся ее лодыжек.
— Надо бы поесть, — сказал он, закончив. — Стен и Атвертла, пока нас ждали, заснули, так устали... Нам бы тоже надо отдохнуть до завтра.
Он подошел к повозке, проверил состояние "Пипа" — тот по-прежнему лежал без сознания, но дышал довольно ровно, жара не было. Потом Хлеббс заглянул в котелок, пошел за мисками...
За всеми этими хлопотами он забыл о дыре в магическом пологе... Правда, чтобы восстановить ее, все равно нужна была помощь Посоха, который сейчас был не в состоянии делать что бы то ни было, но Хлеббс по крайней мере был бы начеку...

Когда Лютигк вытащила из руки Стена посох, парень моментально раскрыл глаза. Пару секунд он фокусировал взгляд на девочке, а потом улыбнулся.
— А, Лютигк, это ты. Как прогулялась? — сонным голосом спросил Стен — Я тут для тебя кое-что сделал... Где это!? — парень зашарил руками под повозкой в поиске чего-то. — Да где же это!? — в голосе Стена зазвучало отчаяние, — Я же его рядом полож... — тут он заметил посох в руках девочки, --..ил, — закончил он. — Вижу, ты его уже нашла. Он, правда, немного грубоват, но у меня не было наждачной бумаги. Ничего, придём в деревню, купим наждачку и всё сделаем... Ну, так как погуляли? Нашли что интересное?

Лютигк улыбнулась Стену.
— Кое-что нашли... Чего не искали. Зато узнали, почему вода в ручье теплая...
Ее внимание снова вернулось к посоху.
— Здорово ты умеешь с деревом работать, — какой набалдашник красивый сделал, обалдеть!
(Лютигк редко снисходила до похвалы, но в данном случае она совершенно искренне восхитилась творением Стена ).
Ее пальцы коснулись ноздрей лошадки-набалдашника, пробежались по гривке, нащупали на лбу какую-то щель, замаскированную челкой...
— Странно... Как-то странно сделано... Там что, какой-то секрет? — Лютигк испытующе глянула на парнишку. — А, ну да, — вспомнила она. — Вы же о чем-то с Пипом шушукались... Там точно секрет! Да?

Стен улыбнулся:
— Конечно, там есть секрет! А ты у нас наблюдательная! — сказал он и аккуратно взял посох из рук девочки. — Понимаешь, Пип вечно трясётся, как бы с тобой что-нибудь не случилось. Ну вот он и попросил... — Стен нажал на сучок около головы лошади, и из её лба выскочило лезвие.
— Вот, — сказал парень и протянул посох Лютигк.

— Волшебник! — окликнула «Виолетта» негромко, нагнувшись вперед и разматывая повязки на ногах. — Иди-ка сюда. Поговорим.

Хлеббс повернулся к костру, кивнул и отвернулся.
— Есть мы будем или нет? — во всеуслышание вопросил он присутствующих. — Я лично с голоду умираю. — Лютигк, Стен, Атвертла! Наливайте себе похлебку! — А я Пипу его порцию отнесу, он у нас ходить не может.
Он подошел к "Виолетте", протянул ей миску и уселся рядом.
— Слушаю тебя, — сказал он негромко.

— Скоро совсем в женщину превращусь, — жалобно сказала «Виолетта», снова закутываясь в плащ. — А я еще думал прежде, что Лютигк понимаю. — Она криво улыбнулась, полузакрытыми глазами наблюдая за тем, как Лютигк примеривается к своему посоху: палке с деревянной лошадиной головой на конце. — Помнишь, как она плакала из-за игрушки? А с кем ей дружить, не со мной же. Я для нее как запасная рука или нога. — «Виолетта» вздохнула. — И правильно. — Пощелкала пальцами по мочке своего маленького человеческого уха. — «Если твое правое ухо соблазняет тебя, отрежь его и брось от себя». Мы в Омнии слушали проповедь. Мне понравилось. — «Виолетта» внезапно посмотрела на Хлеббса в упор. — Я хочу тебя спросить о том доме, которого не было. Четыре года назад ей каждую ночь снились дурные сны, пока мы из этих мест не ушли. Надо было припадочной друидке притащить нас в Убервальд. Надо было нам плюхнуться как раз в этих краях. — «Виолетта» приподнялась. — Что Лютигк могла такого сделать, от чего ей потом покоя не было? Это магия. Ты волшебник. Ты должен знать. Скажи мне. Что мне сделать, чтобы ее от этого защитить? Скажи!

Глаза Хлеббса блеснули, когда он поднял их на "Виолетту". Но он тут же опустил их, потом, через секунду, взглянул на нее снова уже спокойно.
— Я не знаю надежных рецептов, как защитить девочку. Просто, думаю, каждый из нас должен делать для этого все, что в его силах, — по обстановке...
Что касается дома, — дом там был. Лютигк, похоже, опрокинула миску с каким-то магическим зельем, — из-за этого дом исчез, а на его место... на его месте оказалась покрытая льдом земля...
Возможно, девочку преследует чувство вины. Возможно, тот, кто жил с ней, — погиб при этом... И она постаралась все это забыть.
Но мне кажется — магическое зелье она ведь не сама сварила, — в четыре-то года... Это сделал кто-то взрослый, и умный, и хитрый. Может, даже мудрый...
Кому-то надо было, чтобы Лютигк это сделала. Помнишь, она сказала: "Этот... В хламиде... В юбке... поставил на стол миску — большущую такую синюю миску, над ней что-то прыгало... Я хотела посмотреть... А этот, в юбке, ушел и запер дверь..." —
Хлеббс на секунду замолчал.
— Я в детях мало что понимаю, — продолжал он, — но даже я не оставил бы любопытную своенравную девочку с таким магическим потенциалом одну в комнате с "миской, над которой что-то прыгает" на столе, если бы не хотел, чтобы она эту миску разбила... В общем, она сделала то, что было неизбежно.
И так же неизбежно было нам сюда попасть, я думаю. Так что не вини Виолетту... — Он вдруг улыбнулся.

"Виолетта" снова пристроила затылок на своем мешке, уже привычным движением откинув наверх волосы, и сказала:
— Какой толк ее винить, надо просто убить. Ей не понравилась моя печень. А ты видел бы ее желудок — ни к чему не приучен, кроме травы. После того, как я съел рыбу, в животе как будто железка, и я ничего больше в рот взять не могу. Из еды.
И "Виолетта" с нечеловеческой тоской посмотрела на Хлеббса, державшего в руках миску похлебки, которую она так и не взяла.

Хлеббс напрягся. Разговор рисковал перейти за грань безопасного. Но если "Виолетта" и впрямь свалится, не справившись с телом друидки... Вон, что-то этот ее Ри совсем примолк, не верещал даже, когда Хлеббс крепко сжимал руки "Виолетты", таща ее из зеркальной трясины.
Волшебник склонился над девушкой.
— Может, полечить твой желудок? — У Атвертлы могут быть какие-нибудь травы... Или я могу попробовать — хотя я больше по скелетно-мышченым травмам специализировался... Или сама Лютигк?...

Атвертла поежилась. Все вокруг если не спали, то занимались еще какими-нибудь делами типа разговоров. Гадалка ничем не стала выдавать своего бодрствования. Она тихо переговаривалась с привидением.
— Знаешь, а ведь он скоро совсем того… Добром это не кончится! Конечно, это забавно и все такое… — Атвертла хихикнула, — но так неправильно.
— Кажется, Виолетте тяжело поддерживать в порядке организм эльфа. Она так редко приходит в себя, — согласилось привидение.
— Надо срочно заканчивать с этим! — заметила Атвертла. — Последствия могут стать самыми непредсказуемыми. Завтра, если все будет в порядке, мы все же дойдем до дядюшки и тогда…
— Особенно теперь, когда девочка наконец-то может контролировать свою силу. Это несомненно поможет.
Некоторое время они молчали. Потом гадалка усмехнулась:
— То, что девочка учится магии — ты для этого заставлял нас петлять по Убервальду лишний день?
— Я подумал, что ее можно будет использовать нам в помощь.
— То, что случилось на поляне… Ты знаешь, я умею ВИДЕТЬ… Странно, не правда ли?
Молчание. Через некоторое время привидение смущенно молвило:
— Мне кажется, дядюшка нам уже ни к чему…
— О, ее сила очень велика! Подумать только.. Мне даже кажется, что она может вс… Очень многое! — гадалка подумала и добавила: — Я, может, и шарлатанка где-то, но могу видеть ПРАВДУ. Так вот, друг мой, со всей этой историей что-то не так... Не могу сказать точно.
Они еще долго молчали, и лишь некоторое время спустя Атвертла заметила:
— Что я точно могу сказать, так это то, что никогда раньше не подозревала, что умею вкусно готовить.

— Ух ты! — восхитилась Лютигк посохом. — Лезвие! Костяное... Ну, ты молодец! Теперь надо насытить его магией, как дядя Хлеббс говорил!
Она кинулась было к костру, но приостановилась, обернулась и улыбнулась Стену:
— Спасибо!
И побежала к волшебнику и "Виолетте".
— Смотрите, посох совсем готов! Его надо насытить магией, ты говорил? Можно это сделать прямо сейчас?

— Всегда пожалуйста! — крикнул вслед девочке Стен, улыбнулся и, устроившись поудобней около колеса повозки, заснул.

[Лютигк сказала: Его надо насытить магией, ты говорил? Можно это сделать прямо сейчас?]
Наверное, было бы разумно не медлить с этим делом...
Однако как отреагирует "Виолетта" сейчас, когда ей так плохо (да и о теле Пипа забывать не след — на него тоже должны действовать все манипуляции Лютигк с магией)...
С другой стороны, сейчас они находятся в местности с повышенным магическим фоном — здесь магии, конечно, меньше, чем на поляне, но все равно очень много, — так что начать "вливания" будет нетрудно. Заодно его собственный Посох можно попробовать освободить от избытка магии, которой он так жадно нахватался на поляне...
— Сейчас попробуем это сделать, — принял решение он. — Но сначала ты помоги Пипу — ему что-то не по себе. А я подойду к Виолетте, постараюсь облегчить ее состояние.
Хорошо бы еще Виолеттину кочережку попросить помочь — может, ей удалось бы разбудить мой Посох, он к ней неравнодушен, она поможет выкачать из него избыток энергии, очистить ее и перелить в твой...
Виолетта, правда, без сознания, не сможет к кочерге обратиться, но Пип, вероятно, способен войти с ней в контакт...
— Только без угроз, — обратился Хлеббс к "Виолетте". — Попробуй ее обольстить. Ты же это умеешь, — улыбнулся он...

«Виолетта» некоторое время молча лежала, глядя в ночное небо (точнее, в октариновый купол над лагерем) — видимо, выбирала из предложенных зол меньшее.
Потом осторожно встала, испытательно переступила с ноги на ногу, и направилась к повозке, рядом с которой отдыхал Боливар в позе крылатого быка древней Кактотамии. Заглянула в темноту кибитки и позвала:
— Эй, гадалка? У меня и в этом теле несварение — должно быть, судьба. Попробуй на мне что-нибудь из твоей бурды. По крайней мере, будешь потом знать, что там ядовитое.

Атвертла задумалась над словами эльфа. Интересно, если он отравится ее ядом, то помрет тело Виолетты? Хотя, какая разница, если он уже отравился чем-то не ее... Гадалка начала размышлять. Потом она переглянулась с привидением, и, решив, "от чего в животе несварение, тому в животе не место", протянула Пипу слабительное.

— Хм? — сказала "Виолетта".
Шагнула в сторону, опустилась на колено и ловко сунула лекарство в пасть Боливару.
— А теперь подождем, — заключила она и лучезарно улыбнулась Атвертле.

И тут Атвертла представила себе, как они будут лететь, если вдруг надо будет, на таком Боливаре... И побледнела. Бедные жители Убервальда...
— Сейчас мы заполучили очень страшное оружие, — заметила гадалка.
— Да ладно, зато все вокруг будет так хорошо удобрено... — пожало плечами привидение.

— Оружие — это всегда хорошо, — сказала "Виолетта". — Не хочешь ли попробовать на мне свое другое секретное оружие? Я имею в виду — погадаешь на счастье?

— Счастье? Интересно, каким полагается быть счастью для эльфа? — прищурилась Атвертла. Кольца и украшения загремели.
— На чем тебе погадать? — на стол начали выкладываться предметы: карты, чай, кофе, вот бульончик остался, на нем тоже можно, руно...то есть руны, по руке еще можно, а, забыла — спиритический сеанс...
Привидение поклонилось.
"Вообще-то это все фигня," — прошептало оно незаметно.
— Тебе гадать... — Атвертла пристально вгляделась в лицо "Виолетты", — или хочешь знать правду?

— И то, и другое, — сказала "Виолетта" и протянула гадалке ладонь. — Поводи пальцем... Ах да, рука не та. Ну тогда карты кинь. — "Виолетта" мечтательно подперла кулаком щеку. — Их вид у меня приятные чувства вызывает. Знала бы ты, как я умею шу... Ну, сейчас песня не о том.

Хлеббс тоже подошел к повозке — к "Пипу"...
Анатомия и физиология эльфов была ему незнакома, но он решил, что если вольет больному немного самой обычной жизненной энергии, это повредить не может.
Он расставил ладони, словно держа между ними крупный грейпфрут и начал перегонять разлитую в воздухе магическую энергию в телесную, направляя ее в лежащего "Пипа".
Это занятие не требовало особой сосредоточенности, поэтому он между делом косился на устроившихся с другой стороны повозки "Виолетту" и Атвертлу.

В ожидании "Виолетты" и Хлеббса Лютик присела у костра. Она рассеянно гладила свой будущий посох, проводила пальцем по всем прожилкам, по сучкам... Зря Стен переживал, что он недостаточно гладкий, его чуть неровная фактура была приятна ладоням...
Продолжая оглаживать деревяшку, она подняла глаза и обвела взглядом лагерь... Вот "Виолетта" с Атвертлой и ее Привидением, вот Стен спит возле повозки, вот Хлеббс колдует над телом Пипа...
Мирная картина, — насколько картина может быть мирной в данных обстоятельствах... Эта идиллия вызывала почему-то в девочке странное напряжение... Наверное, дело было просто в том, что опять настала ночь, и ее внутренний демон снова требовал от нее колдовства...
"Вот я попробую пока разбудить свой посох. Сама"...
Она закрыла глаза, сосредоточившись на внутренней структуре дерева, из которого он был сделан, стараясь слиться с ним... Что-то получилось, что-то сдвинулось...
Нет, нельзя сказать, что палка ожила, — но где-то глубоко внутри себя Лютигк ощутила, что палка ее узнала, признала, — что теперь это ее и только ее вещь...

Откуда-то из глубин Пиповского тела донёсся стон. "Вливание" явно пробудило дух Виолетты и выдернуло его из астральной комы.
— Мама? Наставник?? Где я? Фу, как тут мрачно. И воняет эльфом. Ааа, я все ещё в этом теле! — голос доносился, как будто из под перевёрнутого чугунного горшка, но звучал отчётливо.
— Волшебник? Да, это ты, волшебник, я тебя вижу. Хлеббс, кажется? Не знаю, что тут было.. Нет, нет, даже не пытайся рассказать, что ОН сделал с моим бедным телом. — Виолетта замолчала на секунду.
— Странное место, не знаю где мы, но здесь полно... сырой магии, так вы её называете? Мы называем её Дыханием земли. Если ты дашь мне мою Ветку... то есть посох, я постараюсь... — Виолетта заткнулась.
А потом сказала медленно и серьёзно.
— Знаешь, пора вернуть нашему псевдоушастому другу его тело.

— Счастье! Вот оно!
"Виолетта" взвилась, как зеленая сигнальная ракета, проделала весь путь по воздуху и финишировала рядом с "Пипом".

Хлеббс сам не ожидал, что его действия повлекут за собой такие значительные последствия. Кажется, он почувствовал громадное облегчение... Больше ему не придется разрываться между противоречивыми чувствами, больше не понадобится бороться с собой...
А внутри этого облегчения, как гусеница в яблоке, таилась печаль...

А "Виолетта" уже вовсю начала командовать.
"Хех, — подумал Хлеббс. — Почти что мёртвая, а орёт, как пять живых."
— Так, положите меня на землю, в центр поляны. НЕТ!!! Не эльфа, а меня, меня! Эй ты, как там тебя... А! Стен! Я, кажется ясно выразилась!
Так. Теперь эльф. Ляг на землю симметрично моим ногам. Да не на меня! Снимите меня с меня.. Тьфу ты, снимите эльфа! Лежи спокойно! Так-то. Теперь мне нужен мой посох. Где мой посох? Ооо, Атвёртла! Рада тебя видеть! Найди мой посох, будь добра. Чтооо? Что значит "кочерга"?! Это не кочерга, это сосредоточение природной жизненной силы, передаваемое тысячами поколений Великих дру... А, в общем, ладно. Нашла? Теперь встань за моей головой и держи надо мной мой посох.
Теперь ты, волшебник, встань за эльфом и держи свой посох над ним.
Теперь Лютигк... --
Виолетта сконцентрировала расплывающийся взгляд на Лютигк. Когда ей удалось разглядеть предмет, который был в руках у девочки, друидка потеряла дар речи и нервно сглотнула. У тела Пипа в ответ на эти астральные манипуляции задёргался правый глаз.
— У. ТЕБЯ. ЕСТЬ. СВОЙ. ПОСОХ. — слова прозвучали отрывисто и в виде утверждения.
Виолетта постаралась взять себя в руки. Весьма сомнительное предприятие, учитывая, что собственные руки находятся в метре от тебя.
— Ладно. Так даже лучше. Да. Просто замечательно. Пожалуйста, Лютигк, встань вот сюда и держи посох там, где ноги эльфа и мои ноги соприкасаются. А теперь сосредоточьтесь и начнём.

Виолетта загудела. Да, не запела прекрасную песнь и даже не стала читать заклинание, что более подобает таким обрядам. Просто монотонно загудела, как рой пчёл гудит в полдень. Казалось, этот звук был материальным и делал воздух вокруг густым и тёплым. Концы посохов Хлеббса и Атвёртлы поблёскивали и испускали маленькие молнии. Когда гудение заслонило все звуки окружающего мира, из посохов вырвались два луча, и, встретившись, не скрестились, а слились и упали на посох Лютигк. Девочка дрогнула, оступилась, но тут же вернула себе первоначальное положение. Было видно, что удерживать посох ей тяжело. Тем временем лучи превратились в два прозрачных "лепестка", отходящих от её посоха и укрывающих тела Пипа и Виолетты с головой. Сами тела стали зыбким и, казалось, почти бесплотными. Гудение прекратилось.
— А теперь, — сказала Виолетта, — дели нас.

Лютигк непонимающе посмотрела на Виолетту.

— Ну, как бы тебе объяснить... Ты ведь, наверное, перебирала когда-нибудь чечевицу? Зёрна отдельно, шелуха отдельно... Так и тут. То, что принадлежит Виолеттиной душе, отдавай Виолетте, а что душе Пипа — Пипу. Ты справишься, твоей силы достаточно. Главное, не бойся.

Девочка подумала о чём-то мгновение.
— Ну хорошо, — сказала она. — Я попробую.
Губы Лютигк бесшумно зашевелились. С каждым безмолвным словом сгусток энергии отлетал то к Пипу, то к Виолетте, делая тела чуть реальнее. Наконец последнее слово было произнесено, и лучи погасли. Девочка устало опустилась на траву.

Воцарилась долгая тишина... Ничего не происходило, только Атвертла с привидением перешептывались:
"Почему, ну вот почему у меня такое чувство, что то, что мы сейчас видели — это нечто даже почище клатчского "Сада Услад"? Только для посохов..."
"О чем ты говоришь? Что у тебя вообще за махинации в мозговой ауре происходят?"
"Слушай, а ведь тебе догадать не дали!"
"Потом догадаю, когда в собственном теле будет... Так правильней выйдет, не так ли?"
"Интересно, а чего волшебник такой недовольный?"
"О Рок! Ты, недотергейст с цепочкой, задержись на одной мысли хоть пять минут! Ты бы лучше поинтересовался, живы они или нет?"
"А что, ты где-то видишь Смерть?"

Когда лепестки света исчезли, Хлеббсовский посох издал заметный вздох сожаления.
Этот вздох можно было даже видеть глазами: с набалдашника сорвалось облачко светящегося дыма. Оно стало понемногу расплываться, но вместо того, чтобы просто растаять, повело себя как часто ведут облака: стало принимать разные формы. Некоторые явно напоминали те, что возникают в клубах дыма, когда какой-нибудь одинокий холостяк мрачно встает покурить среди ночи.
Облачко подплыло к Виолеттиному средоточию природной жизненной силы*, окутало ее и постепенно рассеялось.

[* Мы говорим о деревянной кочерге.]

Пип медленно поднял руку, ощупал свое лицо, потом ошейник, обтрепанные концы шарфа, грудь, шрам на животе.
Слегка приподнял голову и командным голосом проговорил:
— Сдубарухс! Могла бы хоть немного прибрать за собой, тут после тебя валяются воспоминания о каких-то лысых белках!
Атвертла, ты никогда не слышала, что выздоравливающих надо поить молоком? У тебя припрятаны четыре бутылки, быстро давай их сюда!
Хлеббс, мне сейчас нельзя напрягаться, так что перенеси меня на повозку! Да поаккуратнее, на руках, а не на плече!
Лютигк, а ты… — Тут Пип запнулся и после паузы сказал совсем другим тоном:
— Лютигчка, ты ведь все правильно разложила по местам, правда?
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Sun Aug 19, 2007 7:32 am     Заголовок сообщения:

— О Боги, кажется, им забыли поменять мозги, — иронично хмыкнуло привидение.
— Ничего, скоро очухается, — заметила Атвертла. — А то привык в женском теле ныть и виртуозно играть на нервах!

Виолетта Сдубарухс никогда не считала себя ханжой. В принципе она практически всё знала о пестиках и тычинках, и знание того факта, что живые существа переодически делают других живых существ, вполне её устраивало. Но то, что ждало её в своём родном подсознании по возвращении, не поддавалось описанию.
Сдубарухс вскочила с земли и приготовилась придушить эльфа. В районе нижних конечностей ощущалась удивительная лёгкость и свобода. Виолетта опустила взгляд, морально умерла и начала лихорадочно искать что нибудь тряпочно-покрывальное. Найдя нужное на повозке, друидка собралась рвануть за добычей, но притуплённая боль в ступнях не дала совершить задуманного.
Общий осмотр подтвердил общий урон, нанесённый кожному покрову, и превращение волос в мочалку. Виолетта молча подковыляла к ещё лежащему Пипу и так же молча и размеренно пнула его под дых.
— Я знаю, тебе на это наплевать. — безразличным тоном сказала она. — Но мне так спокойней.
— Атвёртла, будь добра, одолжи мне одну из своих юбок.

— Всем-то все подай... — проворчала Атвертла, возвращаясь с бутылками молока и стопкой цветастых юбок со всяческими оборками и складочками.

— Вот это... дааа... — вырвалось у Стена. Совсем недавно он сладко спал и видел седьмой сон, и вдруг всё как завертелось, закружилось, заорало, запиналось и засверкало, а потом... затухло. Бедный мозг деревенского парня, он совсем не привык к обработке такого количества информации. Чтобы хоть как-то снять напряжение, он нашёл палочку и, достав ножик, стал её строгать.

Пип отреагировал с явным запаздыванием, зато бурно.
— Не смей пинаться, ты, травоядная кактусоманка!!! Если у меня разойдется шов! Я тебя тогда успокою окончательно! — Пип задумался и поправил себя: — Нет, пожалуй – тогда я уже сам успокоюсь. Но Лютигк о тебе позаботится.
Он сделал паузу, чтобы выхватить из рук Атвертлы молоко и перелить в себя содержимое бутылки. После этого стало ясно, каким сухим у него прежде было горло: теперь голос Пипа зазвучал со свежей силой.
— Чем пялиться на ее хромые ноги, взял бы меня на руки! Хлеббс, да-да, я к тебе обращаюсь. И соблюдайте тишину, мне надо восстановить душевное равновесие. Я буду медитировать. — И Пип энергично присосался ко второй бутылке молока.

Хлеббс, обладев, смотрел на Пипа.
Только этого не хватало... Интересно, а что от Пипа осталось в Виолетте? Пожалуй, оно и к лучшему, что все так вышло.
Тем не менее брать на руки скандалящего эльфа волшебник не собирался. Он проверил Посох — кажется, тот уже пришел в норму.
И Желвак просто подцепил Пипа лучом из Посоха — точно так же, как сделал это, когда они летели на телеге, — и мягко опустил на повозку.
— Ну вот, дружок, лежи. Тебе удобно?
Заподозрить в его голосе издевку не мог бы даже самый злонамеренный человек. Насчет эльфов, правда, неизвестно...

Лютик, чуть придя в себя после своего колдовства, села на траву и с удовольствием наблюдала за этой сценой — жизнь в последнее время была не скучной, но приятных развлечений на долю девочки выпадало немного...
Выходка Пипа ее не особенно обеспокоила — скорее всего, это было последействие применения ею магии. Скоро рассосется...
Однако когда эльф начал вливать в себя содержимое очередной бутылки, она нахмурилась:
— Не пора ли знать меру, "дружок"?
Посох-конек в ее руке чуть вибрировал — он был не просто насыщен магией, мужская и женская магия посохов Виолетты и Хлеббса, слившись, оживили его...
Лютик посмотрела на него.
— Ну вот, теперь будем тебя тренировать... Ты теперь сильный... И я сильная... Будем действовать вместе.

Пип виновато скосил глаза на Лютигк, одним глотком втягивая в себя остатки молока из третьей бутылки, а четвертую с тяжелым трагическим вздохом отложил в сторону.

Атвертла тоже плюхнулась на повозку, радостно болтая ногами.
— Итак, вся эта свистопляска закончилась! Интересно, а в Виолетте осталось что-то от эльфа?
— Что, боишься, начнет всех душить ради забавы? — кисло усмехнулось привидение, покосившись на друидку. — Боюсь, она и раньше бы так сделала. А когда эта ее ручная говорилка очнется — так вообще житья не будет!
— Кто бы говорил, — проворчала Атвертла. — Ри хоть треснуть можно... Это только тебе у нас все пофиг...

Виолетта не обратила внимания на крики Пипа. Друидка напялила пять Атвёртлиных юбок, потом всё же три сняла, взяла свою кочергу, ласково погладила её и, чуть опираясь, подошла к Лютигк. Девочка сидела в обнимку с посохом и о чём-то думала.
Друидка опустилась на траву рядом с ней.
— Знаешь, Лютигк, — сказала Виолетта, немного помолчав, — я представляю, что ты обо всём этом думаешь. Припёрлась чокнутая друидка, сорвала всех с места , треплет невесть, что да ещё и отмалчивается. Но я и сама не могу ответить на большую часть того, что ты хотела бы спросить. — Виолетта неловко улыбнулась. — Пока не могу. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя в опасности, ты можешь доверять мне, что бы там этот твой... эльф ни говорил.
И я тоже хочу доверять тебе, поэтому... — Виолетта засунула руку куда то в дебри своей шевелюры. Лютигк удивлённо заморгала. Друидка извлекла на свет малюсенькую трубочку, которая на проверку оказалась очень старым и сухим свёрнутым листом какого то папоротника. Бережно развернув её, Виолетта протянула "артефакт" Лютигк.
— Это карта, которая прилагалась к тому пророчеству. Как там было сказано: "Ищите и обрящете по оному пути ответы. А с ними и новые вопросы. Но с ними найдёте и путь". Да, да, бред, не спорю. Но всё дело в том, что здесь дан реальный Убервальдский адрес. Не так уж часто пророчества балуют точными адресами, верно? — Виолетта ослепительно улыбнулась. — Так почему бы не зайти и не спросить?
Друидка пододвинулась к Лютигк и обняла её за плечи.
— Я хочу, чтобы ты вела нас туда. Ты быстро учишься. Считай это... ммм... уроком навигации по дикой местности, ладно? — Виолетта подмигнула и оставив немного обалдевшую Лютигк направилась в сторону Хлеббса.
Лютигк задумчиво смотрела в след зеленой девушке. Эта уверенность... Да и эти улыбки. Что-то она всё-таки напутала. Совсем чуть-чуть.
Девочка вздохнула. Ладно, чуть-чуть, как известно, не считается.

Оторвавшись от молока, Пип обратился к Атвертлиной спине с гордым заявлением:
— Я получил благословение Матери ик Природы. И теперь готов услышать любую правду, даже самую приятную. Приоткроем ик завесу грядущего, в смысле карты доставай.

Гадалка так долго не занималась своим делом, что даже отвыкла от этого. Но ее клиент сейчас все равно в стельку пьян, поэтому ему в принципе должно быть все равно. Итак. Она вздохнула, собираясь с мыслями.
Потом принялась раскладывать карты. Одновременно с этим она объясняла Пипу:
— Я нигде не смогла найти нормальной колоды гадальных карт, поэтому специальных карт у меня всего несколько — стырила у конкурирующих организаций... А так карты игральные, но гадать на них можно. Мой метод гадания — свой собственный, он основан только на внутреннем даре, карты же — просто вспомогательный элемент и никакой особой системы я не применяю... Зачем я тебе рассказываю все это? Да помогает настроиться и успокоиться...
Итак. (Шлепнув несколько карт на дно телеги). Вот это — твое прошлое. Тут у тебя — дальняя дорога. Встреча с девушкой, чье появление изменило всю твою жизнь (это Лютигк, — видишь, даму пик?). Значит... э-э-э... особого дохода я у вас тут не вижу... ну ладно. О! Друг мой, ты пережил множество новых знакомств и влияний! Ну, это нас встретил, ладно. Так... Еще у тебя позади осталась борьба с собой и с некоторыми недоброжелателями... Бубновый король, это, небось, Хлеббс... А эта дама червей — Виолетта... С ней у тебя была, как мы все помним, борьба особого рода...
Ладно, кого волнует прошлое? В настоящем...(несколько новых карт) на твою старую знакомую пиковую даму некоторым образом влияет король бубей и чуть-чуть дама червей... Так! В личной жизни у тебя полное смятение, хотя и такой же полный ноль, вот, видишь, даже карта есть специальная — червонный ноль...
А вот это уже серьезно... за пиковой дамой охотится вот этот вот король со своими приспешниками (нет, в МОЕЙ колоде МОЖЕТ быть столько вальтов! или валетов.. как их там...) с явно воинственными намерениями, и мне это очень не нравится... У меня очень плохое предчувствие насчет этого.
— Ну как? — она подняла глаза на эльфа. — Готов к будущему?

Лютигк тем временем сидела там, где оставила ее гламурная... почти гламурная Виолетта, — и потихоньку закипала. Пальцы ее на посохе-коньке сжимались все крепче, костяшки пальцев начинали белеть...
"Урок", вот еще!
Хлеббсу она позволяла эти самые "уроки", поскольку сама согласилась стать его ученицей... Но эта девица... Да еще украла Пипову улыбку!... Да еще юбки эти напялила... Да еще...
Трудно сказать, что выкинула бы рассерженная девочка, но вдруг на плечо ей легла чья-то рука.

За ее спиной стоял Хлеббс, и он смотрел на нее очень странным взглядом.
— Смотри-ка, ожил твой посох, — поспешно проговорил он. — Как думаешь, можно считать случайным совпадением, что он был готов как раз тогда, когда понадобилось возвращать Виолетту и Пипа по своим телам?...
Заметив, что девочка отвлеклась от гневных мыслей и задумалась над вопросом, волшебник продолжал уже спокойнее:
— Значит, ты нас поведешь... — (Тон был отнюдь не вопросительный). — Большая ответственность. Как я тебе и говорил, — помнишь? — "Большая сила — большая ответственность"...

Лютигк улыбнулась Хлеббсу.
— А с первого взгляда и не скажешь, что ты такой хитрый... — Не думаю, что хоть что-то в жизни можно считать случайным совпадением, а уж тем более любое событие, происходящее в нашем путешествии — оно ж завязано на существование Диска, верно?

Хлеббс улыбнулся ей в ответ.
— Ты права. — Тут его лицо немного омрачилось, и он сказал очень тихо, — главным образом себе:
— Значит, и то, что ты не полностью их разделила, — тоже не случайность... Но зачем это?... — "Я-то надеялся, мне теперь станет легче, — уже совсем про себя подумал он. — Но не с нашим счастьем..."
— Кстати, можно на эту карту посмотреть? — резко переменил он тему.

— По-твоему, это можно назвать картой, дядя Хлеббс? — снова вспылила Лютигк. — Если уж кусок бересты нельзя было взять у них там, а Лламедосе, хоть бы лопух использовали... так ведь нет — надо на папоротнике рисовать, а потом его еще в трубочку скатывать! Это тоже не случайно, да? Чтоб мне приятнее было?!

"Это все потому, что лопухи в Лламедосе, скорее всего, используются для несколько иных целей", подумала Атвертла, случайно услышав кусочек разговора колдуна и девочки.

[Атвертла спросила: Готов к будущему?]

— Свет моих очей, ик, — сказал Пип, — это не червонный ноль, а туз. Означает глубокую, безумную, нежную любовь.
Пип неожиданно трезвым взглядом посмотрел в сторону занятых папоротником Лютигк и Хлеббса. Видимо, зрелище успокоило его, и он снова прилег на дно повозки.
— Ну, давай глянем в будущее… На короля, у которого много лишних вольтов…

— А ты постарайся смотреть не на листок этого папоротника, — посоветовал Хлеббс, — а на... э... на тот образ карты, который был, когда эта карта рисовалась на свежем листке... На кафедре Информационной магии у нас в Университете это называли информационным полем объекта... Ну, попробуй посмотреть на него, вроде как прищурив глаза...

— А, знаю! — сказала Лютигк. — Это способ, которым угадываешь, кто когда брался за ручку двери в доме, где произошло ограбление. Я это делала однажды в Щеботане, когда нас с Пипом обвинили в воровстве, — а мы, — ну честное слово, — ни сном, ни духом в тот раз!... Пришлось искать настоящего вора. — Дай-ка попробую...
Девочка опустила глаза, мысленно сосредоточившись на "карте".
— Тут присутствует какая-то придорожная таверна "Веселый Вурдалак"... — Надо будет спросить Атвертлу, действительно ли тут есть такое место... Заодно яблочко из корзины возьму...
Она встала, воткнула свой посошок в землю и отбежала к повозке...

— В общем, так, — объявила Атвертла, торжественно выкладывая еще несколько карт. Потом прервалась. — Интересно, почему это пустая карта с маленькими ноликами и червями по углам стала тузом... Ах да, туз там с другой стороны... ну да боги с нею, карты врут. Особенно когда не крапленые...
— Так вот. На чем я... Ах да. Тебе предстоит какой-то неприятный разговор... О... а этот валет, кажись, наш! Это же Стен! Ну, как догадалась... женская интуиция... Ого! смотри-ка, да парня ждут перемены! Да еще какие... Что-то изменится, неспроста вот эта двойка рядом с десяткой лежит... Ага! Так я и знала, что с девочкой что-то не так! — гадалка закусила губу, потом сказала:
— Нам надо ей помочь. Когда выпадают одни черные, да еще и этот король со всеми своими... Здесь очень много плохих предзнам... предзамений.. Ну, короче, знаков! Но мы как-нибудь... А вот у Хлеббса будущее как-то связано с прошлым... что-то это прошлое ему сообщить захочет... Что же касается меня, то... ох, хоть бы казенный дом и куча денег... ну пожалуйста! Ладно, не буду смотреть. О!
Гадалка замолчала. Следующая карта была не игральная, на ней была изображена очень хорошо знакомая всем фигура с голубым сиянием в глазах и странного вида песочными часами в руке. Фигура предпочитала практичный черный цвет и явно работала косарем... Все детали были прорисованы очень четко, как будто бес-иконографист создал сей шедевр в момент фатального падения аппарата со стола.
— Это не по мою душу, — медленно сказала Атвертла. — Это, кажется, к тебе, Пип.
Некоторое время стояло молчание.
— Нет, погоди! Смерть не только на тебя выпал... он вообще как-то странно выпал! Ну, то есть он выпал Призраку в прошлом, настоящем и будущем, но это не то... к тебе относится еще одно событие... Большая ответственность и предстоящий тяжелый выбор...
Долгое время опять стояла тишина. Серая жидкость в голове гадалки булькала. Она смотрела на карты. Потом заглядывала к себе в память, ища зацепки. Потом смотрела на Пипа, нужен он им или нет. Нужен, — потому что Виолеттино пророчество. Наконец, взгляд ее прояснился и она выкрикнула что-то напоминающее "Ё-моё-врика!"
— Знаешь, есть вероятность раздвоения тебя! Возможно... возможно, что от этого выбора будет зависеть твоя жизнь! То есть где-то ты помрешь, а где-то нет! Надо только попасть в это второе где-то! Делов всего ничего! Но... надо только понять, что, где и как правильно делать... И... — Атвертла бросила нервный взгляд на карту Смерти. На одном плече у него был Смерть Крыс, а на другом — котенок. — ... И к каким последствиям может привести... твоя не-смерть...
А Виолетту ждет переосмысление смысла собственной жизни, — обыденным тоном закончила гадалка.
Затем, ловко собирая карты, она сказала Пипу:
— Юноша, я бы взяла с вас сотню баксов, но деньги у нашей группы общие. К тому же... Твое будущее я так толком и не узнала, потому что слишком точно туда заглядывать, увы, не умею. Однако я буду работать над этим, и надеюсь в самом скором времени прояснить ситуацию.

Виолетта, направившаяся было решительным шагом к Хлеббсу, неожиданно остановилась. Как будто в её голове что то щелкнуло, и друидкины "надмозги" вернулись на законное место жительства. Виолетта сама слабо понимала, что на неё нашло — такие приступы смелости случались с ней раньше только пару раз, и только после дегустации (без ведома учителя) полынной настойки, припрятанной им в дубло старого дуба (О да, именно так и называл это место учитель, после очередного "приобщения к тайному"*). Сейчас вроде никакой полынной настойки не наблюдалось. Виолетта попыталась повторить походку, которой шла только что и даже попробовала повилять бёдрами. Но заметив, как Стен, оторвавшись от деревяшки, во все глаза смотрит на трясущуюся в странных конвульсиях друидку, бросила сие занятие. Что-то было явно не так.
Виолетта тихонько подошла к Атвёртле и тронула её за плечо. В какой то старинной книжке из вяза она читала, что подруги должны делиться проблемами (конечно, они подруги, а кто же ещё? Сдубарухс искренне считала, что весь мир просто обязан её любить).
— Слушай, — спросила Виолетта, — я странная?

[*А именно к полынной настойке.]

Атвертла, погруженная в свои мысли, подняла глаза на Виолетту.
Ничего себе денек.
— Ты про то, что в тебе эльф жил некоторое время? Или вообще?
— Вас что-то беспокоит? У вас проблемы? Если да, то, может, вы хотите поговорить об этом? — заботливо вставило привидение.
— Заткнись, — шикнула на него Атвертла.
— Тебе нелегко пришлось, не так ли? — обернулась она к Виолетте.

Виолетта фыркнула.
— Ещё бы. НЕЛЕГКО — это слабо сказано. Ты даже не представляешь, что это такое — погостить в подсознании эльфа, пусть даже и полумёртвого. — Виолетту передёрнуло. — А теперь вернуться к себе, которое почти в таком же состоянии.
Ты мне вот что скажи, — то, что я такая сейчас, — это следствие того, что раньше это был эльф, или эта странность странная только с позиции моей собственной странности?
Атвёртла недоумённо переваривала информацию. Привидение хихикало.
— И ещё Ри. Он молчит. Я чувствую, что он не умер, но вроде бы как он спит.

— Поверь мне, иногда такое состояние лучше, чем бодрствование, — вздохнула Атвертла, покосившись на привидение.
— А насчет твоего поведения... Ты, конечно, друидка, но ведешь себя так, будто ты дерево! Но знаешь, вмешательство Пипа доказало, что даже с твоими внешними данными можно быть привлекательной! Пара лет упражнений и все будет окей! — она хлопнула Виолетту по спине и подмигнула. — Что, согласна учиться у меня? Ага, на переосмысление жизни потянуло! Отлично! Для начала — не натягивай столько юбок сразу!
Что ты там говоришь? Ри? Ну... у тебя есть предложения, как нам его разбудить? Может, заклинанием каким?

Лютигк, подойдя, с любопытством все это слушала (ну конечно, кто ж обращает внимание на ребенка!)...
Но наконец ей наскучила чужая беседа и она решила вмешаться.
— Атвертла, скажи пожалуйста, есть в Убервальде таверна "Веселый Вурдалак"? Нам туда.

Виолетте вдруг захотелось улыбнуться девочке, но она ещё глубже зарылась в волосы и сообщила Атвёртле:
— Обычно, чтобы Ри проснулся, я просто опускала руку в холодную воду или шлёпала о землю, в зависимости оттого, как крепко он спит. Но тут случай особый... — Виолетта задумалась.
— Знаешь, Ри очень любит петь. — Виолетта сорвалась на шепот. — Это ужасно, правда ужасно, его пение нельзя долго слушать, он исполняет весь известный фольклорный репертуар, включая "Песенку о Ёжике". Но выхода нет. — Ты же музыкантша. Сыграй чnо-нибудь и спой, и тогда он очухается.

— Я, кажется, задала вопрос, — Лютигк гневно раздула крылья носа. — А Ри твоего я легко разбужу, — как дядя Хлеббс тебя разбудил, — надо просто накачать в него жизненной энергии.

"Дядя Хлеббс" тем временем стоял, потеряв дар речи и вытаращив глаза на посошок Лютигк...
Воткнутая в землю палка покрылась ветками, которые мгновенно зfзеленели, зацвели... Цветы тут же опали — и вот уже "деревце" оказалось усыпано яблоками...
"Яблоки? — растерянно думал Хлеббс. — Почему яблоки?... А, ну да, она хотела яблоко взять, отходя..."

— О да, — заметило привидение. — Они с Ри неплохо бы сошлись.
Атвертла повернулась к девочке.
— Конечно, обязательно туда пойдем, только завтра, хорошо? А то гиблое это дело — ночью по Убервальду разгуливать. И вообще все устали, особенно наши "больные"... Поспим, да пойдем!
А потом, чтобы поскорее избавится от проблемы, грянула:
— Анк-Морпорская народная! — На весь Убервальд раздавалось отрывочное эхо:

...Если у вас нету сабли,
То вам не гулять по Теням,
И с вором не будет драки,
Если у вас, если у вас,
Если у вас денег нет...
Вот стража гремит мечами...
Им пофиг, в кого стрелять...
Думайте сами, решайте сами,
Гулять или не гулять...
Если считать ты умеешь
и даже до трех порой
И от жары не тупеешь
Значит ты точно
Значит ты точно
Значит ты точно не тролль!!!!
Если Достабля сосиску
Купите вы наконец
И в одну харю сожрёте,
Значит уже вы
значит уже вы
значит уже вы мертвец!
Если у вас нету крысы,
Значит вы вовсе не гном,
И если вы не живете,
К Смерти в коттедж
К Смерти в коттедж
В гости пойдете потом...


Рука Виолетты задёргалась, самопроизвольно взметнулась, и по Убервальду понёсся ещё один, тонкий и до ужаса противный голос:
— Значит, вы точнооооо,
Значит, вы точнооооо,
Значит, вы точноооооооо
Мертвец!!!
А эхо разносило пение по ущельям и различные убервальдские твари в ужасе прятались в свои норы. А один вампир даже подавился ужином.

Лютигк презрительно вздернула нос и отвернулась от этого трио... Или дуэта.
И увидела деревце рядом с Хлеббсом, — и самого Хлеббса в полном ступоре.
Девочка в восторге подбежала к чудо-яблоне.
— Вот здорово! Это ты сделал, или он сам? И интересно, можно ли есть эти яблоки?
Она сорвала с ветки аппетитный плод — в ладони ощущался его вес, его гладкость, — понюхала — пахло горьковато, осиной, — и осторожно поднесла ко рту...

Пип снова немного приподнялся и, выставив голову чуть выше тележного борта и чуть ниже локтя Атвертлы, пристально наблюдал.

— Я ничего не делал, — выдавил Хлеббс. И добавил: — Может, не стоит его есть, а?
(Когда он подкинул идею о собственном посохе для девочки, — главным образом, чтобы прекратить разговоры о том, чтобы отдать, передать или хотя бы просто временно дать ей свой собственный Посох, — он, конечно, надеялся, что сильная магия Лютигк сможет напитать простую струганую палку и сделает из нее что-то подходящее... Но о подобном эффекте он и помыслить не мог...)

Девочка хмыкнула.
— Я и не собираюсь это есть... — Она протянула к нему ладонь. На ней лежала щепотка древесной трухи.
"Классный какой посошок получился!" — с восторгом подумала она, разглядывая яблоню. Потом осторожно потянулась, взялась за стволик и слегка дернула вверх.
Яблоня исчезла. Лютигк стояла, держа в руке свой конек-посошок...
— А ну-ка, а если елку захотеть, — получится? — Лютик снова с силой воткнула посох в землю и уставилась на него...
Прошло несколько секунд, и на нем показались ветки — светлые молоденькие хвойные лапы. которые быстро потемнели и украсились шишками!
— Уууй! — упоенно взвизгнула Лютигк. — А теперь березу!
Она снова выдернула посох, снова воткнула его... Все повторилось сначала, — перед девочкой и волшебником развесила тонкие зеленые косы молоденькая березка.
— А пальму?!...

— Может, хватит на сегодня?! — взмолился совершенно измученный Хлеббс. — Нам с утра идти надо... Куда там? К знахарю? Или в таверну "Веселый Вурдалак"? Неважно, — главное, всем сейчас надо отдохнуть. Давайте ложиться спать!

— Лютигк, — негромко позвал Пип. — Иди спать ко мне, рядом. Хорошо?

— Ладно, — пожала плечами Лютигк. — Тебе, вроде, получше, а я на нынешнюю ночь, думаю, уже наколдовалась. Только смотри, не брыкайся. У меня теперь, видишь, — посох. Он может тебя не так понять...
Девочка засмеялась, потом резко оборвала смех, подхватила у костра Пипову торбу, залезла с ней на повозку и стала устраиваться рядом с эльфом... Посошок положила рядом с собой, с другой стороны, свернулась калачиком и сонно проговорила:
— А с костяным острием ты неплохо придумал, молодец... — и заснула.

"Хорошо, что она умеет владеть собой, — подумал Хлеббс, укладываясь поудобнее на мешках под повозкой. Шляпу свою драгоценную он аккуратно поместил в изголовье, а Посох пристроил рядом с собой. — Эрмина этого не умела, и это ей очень мешало в жизни..."
"А ты, выходит, теперь папашей стал, — обратился он мысленно к Посоху. — Ну-ну".
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Mon Aug 20, 2007 6:29 pm     Заголовок сообщения:

Акт 6. День пятый. Зеркало. В чужой душе, там, где потёмки.

Ночь прошла без приключений (их и за день было достаточно) Smile. Вокальные упражнения всё таки произвели хороший эффект — все чудища в радиусе пяти километров решили, что по соседству завёлся ещё кто-то, пострашнее их.
Виолетта проснулась, как всегда, раньше всех. Порадовавшись, что пробуждение в кои-то веки состоялось в собственном теле, друидка отыскала кочергу и потопала выполнять свой долг. То есть будить Атвёртлу. Гадалка сладко спала, обнявшись с гармошкой, на которой она вчера аккомпанировала.
Виолетта поднесла к уху Атвёртлы ладонь.
-Пааадъёёёёмммм!!! Хватит-хватит-хватит валяться!!! — заорал писклявый Ри.
Атвёртла вскочила, ошалело вытаращив глаза и воинственно замахиваясь гармошкой на неведомую опасность.
— Доброе утро! — сказала Виолетта дружелюбно. — А теперь готовь завтрак, — сказала она таким тоном, будто оказывала Атвёртле величайшую милость и одолжение.
Друидка чувствовала небывалый прилив энергии. Жутко хотелось поколдовать. Постояв и окинув взглядом полянку, она отыскала взглядом Пипа.
Подняла кочергу и стала тихонько вращать её кончиком по кругу.
Aquatico herballe — прошептала она себе под нос.
Около Пипа, лежащего на повозке, из земли стал расти кактус. Кактус рос и раздувался, пока не достиг гигантских размеров, не покрылся цветами и благополучно не лопнул, обдав эльфа фонтаном воды.
— Ошиииибкааа № 6754!! --заорал Ри, но Виолетта его не слушала.
Она начала кочергой выращивать кустики салата прямо возле носа Боливара.
— Кушай, кушай, — приговаривала она. — Сейчас опять отправимся в путь.

Атвертла пробормотала, зевнув:
— Ну ни фига себе подруга. Так я ей и посоветую теперь чего-нибудь хорошее...
После чего мстительно добавила кактусовые колючки в тарелку Виолетты.

Очнулся Стен от того, что ему в зад впилась колючка. Подскочив так высоко, что, будь в округе кенгуру, он бы лопнул от зависти, парень приглушённо заскулил. Еле-еле вытащив колючку из филейных частей, Стен с обидой уставился на девушек.

— И вам доброе утро по-лламедосски, — сухо сказал мокрый Пип. Сел и помотал головой, так что на всех окружающих полетели брызги с его косм.

Привидение, которое откровенно веселилось, подлетело к Виолетте и озорно подмигнуло:
— Вот в пустыне такой трюк был бы полезен! Но здесь-то воды хоть отбавляй! Зачем ты так?
Виолетта пробормотала себе под нос что-то нечленораздельное. Привидение тоже хотело показать, что знает крепкие словца, но тут его сдуло каким-то странно налетевшим порывом ветра. Иногда заклинания все же полезнее крепких слов.

Лютигк этот "душ" тоже разбудил, и он ей совсем не понравился.
— Эй, что за дела, — сердито сказала она, стирая с лица влагу. — А если ты вдруг проснешься, от того, что на тебя прольется кастрюля супа?
Девочка села на повозке, огляделась. Взяла свой конек-посошок и спрыгнула на землю.
— Ну что, — вздохнула она сердито, — давайте завтракать, что ли... А потом еще мне вести вас куда-то...
Не нравилась ей эта перспектива, но куда деваться... Она прикрыла глаза и снова просмотрела образ карты, который ей удалось уловить вчера вечером с листа папоротника...
— Если я вас заведу в какое-нибудь логово вампиров, — вини себя, — хмуро сказала она Виолетте... — В другой раз будете рисовать карту на чем-то более подходящем.

Хлеббс, спавший под фургоном, был единственный, кто не пострадал от кактуса. Он пострадал от дна повозки. Когда Ри заверещал, Хлеббс подскочил спросонья и как раз приложился головой о неструганые доски.
И теперь, кряхтя и потирая лоб, злой, вылезал оттуда.

Только тут стало слышно утробное, перемежаемое мучительными синкопами гудение. Оно раздавалось из-под повозки. Там лежал плашмя на земле Посох со смятой и перекрученной занавеской. Гудело у него в набалдашнике.

Хлебб сурово оглянулся на него, снова долбанувшись лбом, — на сей раз об обод колеса. Это еще усугубило его мрачность.
Слова: "А пить надо меньше" уже готовы были сформироваться у него в мозгу, — но все-таки он подумал, что это будет несправедливо: если бы вас бросили в бочку с бренди, — сумели бы вы остаться трезвым, будь вы самый что ни на есть абстинент?
Поэтому он просто вытащил Посох из-под повозки, расправил на нем занавеску и, величественно опираясь на него, выпрямился. Подумал, сотворил кубик льда и стал прикладывать его к своим шишкам.

— Следуйте старому мудрому правилу, -- сказал Пип тоном специалиста, ласково разглядывая Посох и подпершегося им Хлеббса, — лечить подобное подобным. — Он вытащил припрятанную вчера бутылку молока, приложился и самозабвенно запрокинул голову.

Хлеббс внимательно смотрел на Пипа. Странно, после того, как тот вернулся в свое тело, он больше не напрягал и не раздражал волшебника так, как прежде... Хотя ухо востро с ним держать, естественно, надо.
— Лично я вчера ни капли не пил, — заметил он сухо, но, переменив тон, вдруг добавил доверительно: — До чего же жалею, что не успел нацедить фляжечку яблочного бренди, в который Лютигк превратила капустный сок... Собирался ведь — перед отъездом, — а эта чертова молния все угробила...
— Послушай, — продолжал он, — вчера, перед тем, как заснуть, девочка колдовала, — и очень активно, много колдовала... А ты никак не менялся... Любопытно, а?

Лютигк мрачно ковырялась в тарелке со снедью, которую протянула ей Атвертла. Ее нервировало, что она должна вести всю эту компанию по опасным дорогам Убервальда... За себя она не особенно боялась, и за Пипа тоже. — но что, если она угробит всех остальных?... Эта мысль не давала ей покоя, и даже лежащий рядом посошок, который она время от времени поглаживала, — не очень радовал...
— Ну что, отправляемся мы наконец, или так и будем время тянуть? — раздраженно спросила она, оттолкнув наконец от себя миску. — Сколько можно возиться с едой?! — Давайте уж скорее! Ехать, так ехать!

— А теперь, — объявил Пип невозмутимо, — мне нужно отлить. А сам я передвигаться сейчас не могу. — И он откровенно издевательским взглядом обвел всех, кроме Лютигк. — Ну, и кто же мне будет помогать?

Посох пошатнулся, словно пытаясь невзначай вывернуться из руки хозяина и опять лечь на землю. Занавеска висела, как тряпка, набалдашник отсвечивал зеленью.

Неловкую тишину разорвало неожиданное и ошеломляющее —
— АТВЁРТЛА! — изрекла, как всегда, беззаботно Виолетта. — Иди, помоги эльфу. А то до вечера не уедем с этой проклятой поляны.
Уловив на себе остолбенелые взгляды, друидка пожала плечами и вернулась к кормёжке Боливара. Постепенно, нейрон за нейроном, до Виолетты стало доходить что она только что сказала. Ри тихо пискнул что-то вроде "Мамочка".
Виолетта густо покраснела под своими зелёными волосами и стала стараться сохранять невозмутимый вид. Получалось плохо — вместо салата из земли попёрли маргаритки. Боливар не возражал.

Но тут Лютигк вконец рассердилась.
— Ты что выделываешься? — возмутилась она. — Передвигаться он не может! А молоко бутылку за бутылкой глушить — это ты можешь? Виолетта в твоем теле, насколько я помню, вскакивала и с тобой в драку лезла!
Тут она нахмурилась, а потом на ее лице появилась злокозненная улыбка.
— Вот посмотрим сейчас, как мой посошок меня слушается... — Она прикрыла глаза, сосредоточилась и мысленно направила поток энергии через посох к Пипу...
Ей удалось его подхватить с повозки и даже чуть перенести за кусты, возле которых было припарковано их транспортное средство на коровьей тяге. Но тут сказался недостаток опыта, магический луч сорвался и выронил Пипа наземь... Хорошо, высота была не очень велика — около ярда...

... Но рядом берег ручья обрывался довольно крутым спуском к воде. Послышалось невнятное восклицание,* треск и шум кустов, а потом громкий всплеск.

[* Так всегда пишут, чтобы избежать ненужных уточнений. Например: "Узнав, что ночью в ее окно пытался залезть мужчина, но его спугнули, мать-настоятельница подняла глаза к небу и беззвучно пробормотала несколько слов".]

Лютигк ахнула и кинулась к ручью.

Но на помощь Пипу подоспел Хлеббс.
На участие Посоха сейчас рассчитывать не приходилось, но волшебнику все-таки удалось сгенерировать энергетический луч с ладони.
Он сумел им, как сачком, подцепить болящего — или симулянта? — и вытянуть на берег. С руки работать было, конечно, гораздо тяжелее, чем с применением Посоха, но Хлеббс, пыхтя, все-таки дотащил Пипа до того места за кустиками, куда изначально нацеливала отправить эльфа Лютигк, и пристроил его там в вертикальном положении.
Теперь ему стало полегче, и он заметил, чтобы разрядить обстановку:
— Что ж, вода в ручье теплая, а сполоснуться ему все равно было необходимо, — после операции он ведь так и лежал немытый...

Удивлённо почесав затылок Стен издал трагический вздох и направился к повозке. Отыскав среди запасов вяленую индейку, он вцепился в неё зубами и стал думать. Думал он о том, что Атвёртла очень хорошо готовит, но лучше вяленой индейки ничего быть не может, и что Лютигк очень милая девочка. А ещё он думал, что Пип довольно-таки невоспитанный тип, но он все равно любит Лютигк. И ещё он думал о том, что ему нравится путешествовать. Всю свою жизнь он провёл в деревне, среди капустных кочанов, и его ничего не интересовало кроме кормёжки и денег. Конечно же, сейчас кормёжка и деньги тоже были важны, но они как бы отошли на второй план.
Вот что думал Стен, деревенский парнишка, впившийся зубами в вяленую индейку, которая ему очень нравилась.

Из вертикального Пип мягко перешел в положение на четвереньках и сказал подбежавшей Лютигк:
— Извини. Я превратился в обузу. Ничего, через несколько дней буду как новенький, — и сплюнул на землю синим.

Лютигк вздохнула. Ничего не понять... Вчера она просто играла посохом — и с Пипом ничего не было... А сегодня она попробовала сделать полезную, нужную вещь, — и вот, пожалуйста, — на него опять свалилась беда... Но ведь пользоваться посохом ей придется, — впереди, похоже, ждут серьезные неприятности, а на Хлеббсову палку полагаться рискованно, тут Пип прав...
Она обернулась к остальным:
— Дядя Хлеббс, Стен, помогите же ему! И поехали наконец!
Она отошла к Боливару, равнодушно жующему маргаритки.
— Дурацкое животное, — сказала она ему задумчиво. — И что тебе вздумалось тогда брыкаться? — Она с досадой щелкнула его по носу.

— Это совершенно нормально — он просто испугался, — заметила Виолетта, ласково поглаживая Боливара по спине. — И, — сказала друидка тихо, — не переживай так сильно, "Вурдалак" не должен быть далеко отсюда, ты справишься, да и я помогу. — Было видно, что Виолетта старалась загладить свои нечаянные "приступы". — Лучше попытайся сконцентрироваться, и посох сам поведёт тебя. — Друидка закивала. — Должно получиться, расстояние небольшое, да и у тебя есть карта. Просто представь себе место, в которое хочешь попасть.

* * * * * * *

Наконец повозка тронулась в путь. Лютигк сидела на козлах рядом с Атвертлой, прикрыв глаза, удерживая мысленный образ маршрута...
Пока что, к счастью, они продолжали движение по той же дороге, которой следовали до сих пор...

Хлеббс шел пешком рядом с неторопливо тащившимся фургоном...
Когда впереди показалась поляна, куда вчера Лютигк стремилась в поисках того места, где она впервые встретилась с Пипом, волшебник вдруг ускорил шаги, бросив через плечо спутникам:
— Я сейчас...
Забыв о солидности, он припустился к черному, поигрывающему зайчиками кристаллов сараю. Остановившись там, он шепнул Посоху:
— Эльф там вчера мой железный ключ выронил... Найди-ка мне его — это нетрудно — единственное место на этом пространстве, где нет магии...

Посох страдал.
Сквозь гул и ноющие подвывания в набалдашнике, которые переливались болезненной радугой, он даже не попытался понять мысли хозяина.
Просто и тупо выполнил сказанное: выпустил трясущийся, как студень, луч грязно-зеленого цвета. Луч ушел в дверь сарая.
Собственно, "Виолетта" выронила ключ в погребе, когда Хлеббс тянул ее наверх.
Посох попытался передать хозяину образ непомерной развратной роскоши, в которой они могли бы жить, если бы наковыряли со стен этих вот кристалликов, а потом смогли разумно реализовать... Но попытка провалилась. Вероятно, до Хлеббса мог дойти только его собственный портрет: растолстевший вчетверо, лениво спит на ковре в саду, среди охапки белошвеек.

Хлеббс отнес этот дурацкий образ за счет похмельного синдрома своего деревянного друга.
— Ты можешь его как-то достать? Мне туда лезть нельзя... Я понимаю, его не заставить левитировать, и все такое... Но может, заключить в энергетический кокон небольшое пространство вокруг него, — и поднять сюда, — а он окажется внутри и поднимется вместе с пространством? Здесь кокон раскроешь... Ключ выпадет, — а уж я его подниму...
Волшебник еще раз глянул на Посох. Он сердился на него, конечно, но сейчас было не время его упрекать...
— Ну что с тобой? Тебе же человек показал... То есть, эльф... Он тебе показал, что надо делать, чтобы облегчить состояние после перепоя... Но только один маленький глоток, не больше, слышишь? Иначе ты меня очень подведешь, и всех нас подведешь. Места опасные, нам нужна твоя помощь.

Если при лунном свете поляна выглядела как сновидение, то при дневном раздражающе напоминала галлюцинацию. Пар оседал на траве, на ветках кустов и наружных стенках желоба крупными стеклянистыми каплями. Ночью были видны лишь самые густые клубы пара прямо над куполом. Но теперь можно стало разглядеть, что почти над всей поляной колышутся и тают в воздухе словно полупрозрачные, белесые перья гигантской птицы.
Обросший кристаллами сарай при солнце казался просто покрытым наледью. Среди травяной и древесной зелени это бросалось в глаза, но зимой вы могли бы что-то заподозрить лишь вблизи.
Посох на минуту погрузился в расчеты: сколько Анк-Морпоркских ювелиров передушили бы друг друга в единицу времени за право приобрести это, но потом решил, что нисколько — еще на подходе алхимики бы их затоптали.*
С большим трудом осознал, что хозяина интересуют не кристаллы, хозяину за каким-то хреном понадобилась железная амбарная дура от уже не существующего замка уже не существующей двери. С набалдашника нехотя сползла октариновая сфера величиной в молодой капустный вилочек, и вихляющим полетом направилась вглубь сарая.
Некоторое время ничего не происходило. Потом в сарае что-то смутно заблестело. Блеск мелькнул перебегающей волной. И на пороге ударил по глазам отражением солнечного света.
Неторопливо и неудержимо, как холодная лава, серебристо-зеркальная субстанция поползла через порог сарая наружу.

[*Только для того, чтобы узнать: Незримый Университет наложил вето на продажу минералов, которые являются нелицензированным концентратом «сырой магии».]

"Черт!" — Хлеббс поспешно отскочил назад и кинулся к дороге, бросив Посоху:
— Не вышло! Отпускай! Оторвись от этой штуки!
Повозка к тому времени уже миновала поляну, ему надо было ее догонять.
На бегу он крикнул:
— Атвертла! Лютигк! Подхлестните корову, пусть пошевеливается!
На краю поляны Желвак приостановился и, не обращаясь уже к Посоху, сам, от руки поднял высоким валом землю на пути зеркальной жижи.
В голове у него мелькнуло: "Вот черт, теперь я остался без всякой защиты от эльфа"...
А следующей мыслью было: "Неужели с Посохом что-то случилось? Он такой древний, опытный, — и не в состоянии сделать самой простой вещи, не в состоянии ни заметить неприятности, ни избежать ее! Уж кто-кто, а он должен был бы уметь обращаться с магией..."
Думал он все это, пытаясь нагнать прибавивший ходу фургон... Вообще-то он был человек сильный, тренированный, но скорей "тяжеловес", чем "легкоатлет". Он задыхался, в ушах стучало, в глазах поплыли красноватые разводы...

[Staff: OOC: Михрютка, да ты у нас никак похмелья в жизни не испытывал.]

Посох вяло волочился в хозяйской руке, стукаясь концом ^.^ о землю, и если бы ему пригрозили, что сию минуту расстреляют, он бы ответил томным, чуть слышным голосом: "Возьмите самую большую пушку, пожалуйста..."
Что происходит за земляной грядой, было не видно. И ничего не слышно. Тишина стояла такая, словно весь мир вокруг контузили.

Услышав крик волшебника, Стен подбежал к Хлеббсу и, подставив ему плечо, помог нагнать повозку.

[mikhrutka: OOC — 2 Staff — испытывал, и неоднократно, — но, честно говоря, действительно, очень давно в последний раз дело было #~_^#
Но ведь Посох ничего не мешал! Rolling Eyes ]


Внутри фургона Пип зашипел, его глаза на миг стали дикими от ужаса, потом он уткнулся лицом в узел Атвертлиных тряпок, который служил ему подушкой.

— Спасибо, дружище, — пропыхтел Хлеббс Стену, оказавшись на краю повозки.
Чуть отдышавшись, он глянул на Пипа и все понял... Эльфы чуют магические поля.
Овладев голосом, сказал:
— Ну, выкладывай, что я натворил?

Лютигк сидела на козлах, держа обеими руками посох, стоявший у нее между коленями. Краем уха девочка прислушивалась к тому, что делается у нее за спиной, в фургоне...
Кажется, опять придется пускать Боливара в полет...
— Виолетта, Стен! — крикнула она. — Оба лезьте в фургон, быстро! Смотрите, чтобы на Пипа не упали Атвертлины инструменты!
Обернувшись и заглянув в окошечко, прорезанное в холсте передней стенки, она посоветовала непосредственно Хлеббсу:
— А ты на всякий случай отодвинься от Пипа подальше... — Ну, Пип, в чем дело, говори!
Теперь она пристально смотрела на дорогу, очень осторожно, плавно поднимая вверх и повозку, и корову...
"Раз уж мы все равно взлетаем, надо сверху посмотреть, что там делается, на этой поляне..."

— Лютигк, нет! — закричал Пип. — Не поднимайся!

Брови Лютигк поползли вверх, — а повозка опустилась вниз... Нечасто она подчинялась просьбе эльфа, — но тут в крике было столько отчаяния...
— Быстро завязывай с паникой, и объясняй, в чем дело, — резко потребовала она.
(Немного сил в Боливара она, однако, влила — все-таки повозка перегружена).

Протиснувшись между корзинами, Виолеттой, мешками, барабаном, гармошкой и Атвертлой, Пип кое-как подобрался к Лютигк.
— Это зеркало, — хрипло сказал он. — Там, в погребе. Теперь оно вытекло и разлилось наверху. Мы не должны в нем отражаться. Ночью оно проснулось. Оно чует.
Пип быстро взглянул на Виолетту, которая хранила молчание.
— Немного зеркала тогда попало в твое тело, друидка. Теперь эта часть пытается жить в тебе, а твоя душа пытается ее убить. Знаешь, из чего оно сделано?
Теперь Пип обернулся к Хлеббсу и уставился на него так пристально, что волшебник мог видеть свое отражение в расширенных зрачках.
— Я могу тебе показать. Если ты сумеешь это вытерпеть.

Волшебник помолчал, а потом хрипло, через силу, заставил себя сказать:
— Куда деваться... Попробую. Давай.

Глаза Пипа сузились, и от этого взгляд стал похож на режущий световой луч.
— Не сейчас. Нам надо быстро подальше отсюда. Оно ищет.

Хлеббсу удалось все-таки выдержать взгляд Пипа, хотя стоило ему это колоссальных усилий. Но в душе он был просто убит — так проколоться, так подставить всех, — из-за собственного иррационального страха перед эльфом! Ведь этот чертов ключ ему ни разу не понадобился за все время пути, зачем ему приспичило сейчас его доставать?!
Повозка, гремя всеми духовыми и ударными, неслась по дороге все быстрей и быстрей...
Чтобы хоть что-то сделать в помощь Лютигк, Хлеббс предложил:
— Может, мне закрыть нас облаком пыли?

— Оно ищет не глазами, — сказал Пип; он умостился рядом с Лютигк, одной рукой осторожно придерживал ее за талию, другой цеплялся за борт повозки. — Оно чует магию. Если по-другому не выйдет, кто-то должен отделиться. Поманить за собой. На магию.

— Я тебя понял, — вздохнул Хлеббс. — Ладно... А пока...
Он приподнял руки и начал накачивать в Пипа жизненную энергию...
— Расход магии небольшой, — пояснил он, — на местном магическом фоне и незаметный вовсе... А тебе сейчас силы понадобятся, Лютигк защищать.

— Сиди, — огрызнулся Пип. — Ты от него много не побегаешь. И не надувай меня! Я не резиновый! — Он кашлянул и сплюнул синей слюной.

— Объясни-ка, Пип, что это за хрень такая, которой ты так испугался? Откуда ты знаешь, что ей нужно, и что она умеет... Ты мне ни про что подобное никогда не рассказывал...
"И не удивительно, — подумала она, — все, что он помнит — это наши с ним общие воспоминания..."

— Много я видывал в своей жизни (и не только), — замогильным голосом провыло привидение, — И знал, что в Убервальде водятся полчища несуразных и ужасающих тварей, но чтобы такая фигня ползала... Зеркала — это, конечно, очень символично и вообще загадочно... Но зачем ему за нами по пятам бродить?
Атвертла мрачно сидела в повозке и не слушала его.
— Магию, говорите, эта штука чувствует? — А может, тут сработает такой старый трюк — ну, знаете, скрыться где-нибудь в таком месте, где магии очень много, и нас на ее фоне заметно не будет?

— Осторожнее, Лютигчка. Не вылети, я же за тебя держусь, — сказал Пип Лютигк вместо ответа.
Пару минут повозка прыгала по дороге, словно колесница грома. Потом Пип дотронулся до кулака Лютигк, в котором та сжимала поводья:
— Можно уже тише. — Повернулся к Атвертле. — Я тут знаю место, где много магии, — Он показал большим пальцем в ту сторону, где за ними клубилась пыль и валялось на дороге кое-что из их поклажи. — Вблизи поляны оно двигалось быстро. — Посмотрел на присутствующих и неуверенно пояснил: — Кажется, прыгало.
И Пип сделал странное движение ладонью — несколько раз быстро согнул и распрямил ее, вытягивая руку вперед: словно показывал, как движется очень энергичный червяк.
— А потом слишком удалилось от поляны. Но нас догнать не смогло и ослабело. — Пип снова обвел всех взглядом. — Я не чувствую, где оно сейчас. Оно могло вернуться на поляну. Накопить больше сил. Чтобы тогда... Никто из вас не улавливает ничего? Ты, друидка?

Хлеббс хмурился.
— Я понимаю, что отстал от новинок в магии, — все-таки десять лет назад ушел из Незримого Университета... Но все-таки — никогда ни про что подобное не слышал... Это магия Диска? Или... Или?...

Лютигк перебила его:
— Тогда дадим корове передохнуть. По моим прикидкам, до "Вурдалака" уже недалеко.
— Ну ты, залетный, — охолони! — прикрикнула она на Боливара.
Животное перешло с галопа на шаг...

Пип сьежился и прижался к Лютигк, как собака к ноге хозяина. Открыл рот, чтобы ответить волшебнику, но вместо слов нервно облизнулся и снова стал посматривать на Виолетту — пристально, беспокойно и (кто бы поверил) виновато.

Виолетта с трудом разжала побелевшие пальцы и отцепилась от борта повозки.
Облизнув бледные губы, друидка посмотрела на эльфа.
— Что бы это ни было, оно представляет собой взбесившийся кусок сырой магии.
Единственное, что я могу предположить, — не случилось бы ничего хорошего, если бы ЭТО нас догнало. И уж точно не случится, если догонит.
Друидка сглотнула.
— Придётся снижать колдовской фон до предельного минимума.

— Может, это и правда... сырая магия? — быстро сказал Пип. — Вчера я в него влип, оно было совсем сонное. Немного впиталось мне в кожу, как масло. То есть, в твою кожу.
Пип наклонился, взял в руки ступню Виолетты, поднял на уровень своего лица и повертел, разглядывая с разных сторон.
— Я не чувствовал, чтобы от него телу был вред. А потом, когда мы с тобой возвращались по своим домам, вы втроем устроили сильную магию, — сказал он, рассеянно жестикулируя ногой Виолетты. — Сильную. Но волшебник сделал защиту над лагерем. В ней ведь не было... дырок?

"Дырок?..."
Хлеббс вдруг ахнул.
И когда все взгляды обратились на него, помертвевшими губами, почти без выражения проговорил:
— Я... Я помню, как открыл проход в пологе, мы вошли... Я был без сил... Я пришел в себя, занялся своей спиной... Твоими ногами... Ужином...
Я не помню, чтобы я закрывал проход в пологе...
Пип, — что это такое?!

— Это темнота и тишина, — сказал Пип, отвернувшись.

Виолетту колотило — видимо, до неё только сейчас начало доходить, какие перспективы сулило им "близкое" знакомство с зеркалом. Не обращая внимания на дёрганье за ногу, друидка вцепилась железной хваткой в Хлеббса.
— Оно вернётся. И сожрёт нас. Высосет всё до последнего чара. Мы для этой твари — большой обед с доставкой!!! --
И это было мгновение, на которое вернулась старая добрая Виолетта. Та, что психует, орет, таращит глаза.
Друидка поняла, что пора бы прекратить вот ТАК трясти Хлеббса и постаралась успокоиться.
— Совершенно ясно, что ЭТО считает поляну своим домом, и живёт за счёт сильного магического фона поляны, как бы давно и откуда бы ни появилось. Видимо, этой твари наскучил обыкновенный рацион, и она захотела свежатинки. Если Пип, я, волшебник и наши посохи для неё — приятная закуска, то, "почуяв" Лютигк, оно одурело. И теперь просто так не отстанет.
В голос Виолетты стали возвращаться решительные нотки.
— Наша основная задача — защитить девочку. И мы, — и в первую очередь она, — маяки для этого нечто. Нам придётся прекратить колдовать. Хотя бы на время.
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Mon Aug 20, 2007 6:42 pm     Заголовок сообщения:

* * * * * * * *

Заведение, носящее гордое название "Весёлый вурдалак", было стандартной, по убервальдским меркам, придорожной гостиницей. А стандарт по-убервальдски означал три составляющие: толстые двери, тяжёлые ставни, окованные тоненькой полосочкой серебра, осиновую мебель.
Видимо, хозяева гостиницы изо всех сил хотели внести в интерьер и быт немного радушия — отовсюду на посетителей пялились плохонькие картинки, изображающие клоуноподобных вампиров, вервольфов и умертвий, весело улыбающихся улыбками клинических кретинов. Пару раз хозяева даже нанимали пареньков из соседней деревни, чтобы те в костюме вампира с белым лицом и намалёванной кетчупом кровью встречали посетителей. Правда, после того как нервы у парочки заезжих охотников сдали, пришлось отказаться от этой затеи.
Было видно, что мрачную обстановку пытаются изо всех сил разрядить. Это выглядело так же, как если бы куче монстров с бензопилами в ночном кошмаре привязали к бензопилам воздушные шарики.
Путешественников встретил небольшой холл, преимущественно в голубых тонах. Это было немного неожиданно и выбивало из равновесия. За конторкой стояла немолодая женщина, хозяйка заведения, и радушно улыбалась. Иногда женщина нервно оглядывалась и испуганно вздрагивала. Путешественникам без труда удалось получить две комнаты (правда в общей сложности с тремя односпальными кроватями). Хозяйка в заключение погладила Лютигк по голове и протянула ей флажок с весёлым мордатым вурдалаком-идиотом.
Но вот что было интересно: хоть всё в "Вурдалаке" так и кричало "нам не страшны вампиры, мы над ними смеёмся", панический страх сквозил из всех дыр, как вата из старой плюшевой игрушки. Например, стены спален были просто увешаны чесноком и картинами, содержащими религиозные символы. Символы были вышиты даже на белье, которое тоже, кстати, воняло чесноком.

— Принесите обед нам в номер, — сказала Лютиге хозяйке. Повернулась, чтобы идти, что-то вспомнила и, оглянувшись добавила: — А, да, — пожалуйста.
И повернулась к остальным.
— Дядя Хлеббс, вы со Стеном занесите Пипа в нашу с ним комнату и уложите на кровать. Виолетта, Атвертла, — вы тоже туда зайдите...
Пока эльфа укладывали, девочка обошла помещение, заглянула в шкаф, за занавеску, постукала по стенам, выбросив костяное острие из набалдашника своего посошка, потыкала им во все места картинок, где можно было предположить потайной глазок, отвернула к стене небольшое пыльное зеркало, висевшее рядом с умывальником.
После чего, сев на край кровати, сделала глубокий вдох и произнесла:
— Дядя Хлеббс, хочу напомнить вам о нашем вчерашнем разговоре — о случайности, — помните? Вы тогда согласились, что в жизни и вообще-то мало что можно считать случайным, а уж тем более не случайно любое событие, происходящее в нашем путешествии...
Значит — было предопределено, чтобы вы разбудили зеркало... И чтобы вы забыли закрыть проход в пологе. Так что хватит себя винить.
Пип, — это и тебя тоже касается. — Тут Лютигк пристально уставилась на Пипа, и голос ее стал несколько жестче.
— Что ты темнишь? Что ты виляешь? "Темнота и тишина"! Было бы чего бояться! Неужели ты не понимаешь, — нам НАДО знать, что это такое. Это.. Это... Это вопрос МОЕЙ безопасности! — Лютигк пустила в ход тяжелую артиллерию.

Пип затравленно взглянул на нее, приподнялся и быстро схватил за руку.
— Лютигчка, я не виляю. Я не помню. Ты же знаешь. Я почувствовал его только тогда, когда оно совсем проснулось. Оно сделано из... — Пип резко умолк. Потом повернул голову к Хлеббсу.
— Я не могу сам увидеть. Но могу тебя туда проводить. Покажу дорогу. Не Лютигк и не друидке. Тебе. — По лицу Пипа мелькнуло странное выражение. — Хочешь поплавать в помойной яме, волшебник? — И Пип дотронулся указательным пальцем до своего лба.

Хлеббс побледнел. "Значит, я был прав. Это магия из его мира..."
— Хочу? Вот уж чего я точно не хочу... Но придется. — Что я должен делать?

— Я знаю, что не хочешь. — Пип на миг показал волшебнику свою прежнюю лучезарную улыбку. — Это твой шанс. Выбраться потом оттуда.
Он улегся поудобнее и сказал Лютигк:
— Постарайся быть спокойной. Что бы ни произошло. Ты лучше всего так поможешь. Ладно? Не волнуйся. Думай о чем-нибудь приятном. Хорошо? — Поманил Хлеббса к себе. — Вдохни глубже, волшебник. Надейся, что тебе внутри меня не понравится. — И добавил, обращаясь к Лютигк: — Если твой дядя Хлеббс начнет умирать, попрыскайте ему в нос какой-нибудь дрянью.
Пип ладонями вверх протянул обе руки к Хлеббсу и приглашающе пошевелил пальцами.

Хлеббс положил свои ладони на ладони Пипа. Сделал глубокий вдох.
И еще успел подумать: "Черт, у меня руки вспотели... Он поймет, что я боюсь... Какая глупость в голову лезет..."

Холодок побежал по его пальцам, вызывая странную легкую ломоту. Может быть, примерно так чувствует себя дерево, когда в нем начинает останавливаться сокодвижение с приходом глубокой осени. Теплый, воняющий чесноком воздух гостиничной комнаты словно наполнился моросящим холодным дождем.
И так же, как дерево к зиме, Хлеббс казался себе голым и строгим [OOC: Very Happy ] - не снаружи, а изнутри: утих шелест привычных мелких размышлений, как шелест листвы, стали видны главные мысли, словно темные ветки на фоне серебристого неба.
С такого неба должен был бы сыпаться не дождь, а снег...
И тут же он увидел снег. И даже цепочки собственных следов: их было две, одна тянулась вперед, и отпечатки ног указывали вперед. А другая начиналась позади него, и отпечатки показывали, что он возвращался назад. Теперь было совсем не холодно. Только при каждом вдохе ноздри чуть слипались, как бывает, когда в ноздрях смерзаются маленькие волоски.
Пип стоял рядом, разглядывал его и ухмылялся.
— Ну что, волшебник, идешь или хочешь умереть от старости? — Он кивком указал вперед. — Нам вооон туда. Там спуск вниз. — И зашагал по снегу, не проваливаясь.

* * * * * * *

Что они опять затеяли? — мысленно взвыла Атвертла. — Только что выдворили одну парочку из чужих тел, так этот неугомонный эльф опять взялся за что-то подобное.
Что конкретно собираются делать эти двое, гадалка малость недопонимала, но решила кое-что попробовать. Оглянулась на Виолетту, которая тоже довольно встревоженно следила за новыми магическими действиями. И тоже, скорее всего, хотела сунуть свой нос в это дело поглубже.
Атвертла достала из какого-то кармана маленький стеклянный шарик. Внутри этого шарика шел снег. Такие шарики продают на каждом углу в Анк-Морпорке или других городах. Внутри данного сувенира располагалась заснеженное здание Незримого Университета. Вообще-то, как известно, для настоящего гадания не имеет значения размер, цвет или содержимое хрустального шара, так что этот был вполне пригоден. Атвертла всмотрелась в пургу и прошептала: "А ну? покажи нам, что сейчас видит Хлеббс!"
— Теперь, надеюсь, мы сможем посмотреть его глазами, — обратилась гадалка к друидке. (Вообще-то, здесь сработало скорее женское любопытство, чем желание помочь делу).
Метель внутри усилилась, скрыла очертания здания, затем снежинки стали представлять собой однородную белесую туманную массу...
Внутри которой начали проявляться некие образы.

— Не делай этого, — строго сказала Лютигк. Она провела ладонью, и в шарике опять стали видны лишь обычные "снежинки". — Пип не хочет, чтобы в его стертые воспоминания даже я попадала, — а ведь он — по сути, часть меня.
Хлеббс вернется, — мы его вытащим. И он нам расскажет все, что нам надо знать.

* * * * * * *

Хлеббс и Пип стояли у края ледяной расщелины. Здесь было видно, что ледяная толща уходит вглубь слоями. У кого хватило бы остроты зрения и духу, тот различил бы странной формы темные предметы, впаянные в лед.
— Я здесь храню обычные воспоминания, — приветливо пояснил Пип. — У меня память хорошая. Учти на будущее. Но нам нужно другое воспоминание. Оно не такое, как все. Оно глубже.
И Пип радушным жестом указал волшебнику на сине-серую тьму в глубине расщелины.
— Сможешь ли ты вернуться целым и невредимым, зависит от тебя. Скажи мне сейчас, почему ты меня боишься. — Пип вытянул руку в сторону, словно ждал, что ему что-то сейчас упадет в ладонь. — Говори правду.

— Я тебя не боюсь! — попытался возмутиться Хлеббс. Он привычно сжал Посох... Нет, рука сжала пустоту — здесь Посоха с ним не было...
— Я... тебя... боюсь... — проговорил он с трудом. — Я с детства знаю, что эльфы — жестокие, бессердечные... Они убивают ради забавы... Моя бабка была ведьмой из Ланкра, там хорошо помнят эльфов, особенно ведьмы... Эльфы не знают боли, и поэтому им интересно причинять боль другим... И все твои слова и поступки это подтверждают.
Он помолчал. Это была не вся правда.
— Я тебя боюсь, потому что чувствую, что, несмотря на все это, ты мне нравишься... Я не хочу пускать в душу симпатию к эльфу...
Вот теперь он, кажется, сказал все.

— Нравлюсь, ну надо же, — медленно проговорил Пип. — Любопытно, чем. Уж не с того ли момента, как я предложил тебе... Впрочем, ладно.
Из воздуха вдруг возник и повис на протянутой руке Пипа моток аккуратно свернутой тонкой веревки.
— Если ты сказал честно все как есть, веревка выдержит при подъеме твой вес. А иначе... — Он ослепительно улыбнулся Хлеббсу, быстро захлестнул и закрепил веревку вокруг основания ледяной глыбы у края расщелины. — Я уже четыре года выслушиваю всякую чушь про эльфов, — небрежно добавил он, затягивая и проверяя узел. — Со стороны гномов и троллей это самый обыкновенный видизм. Видовой злобой к другим всегда в особо тяжкой форме страдают виды, которые сами поражены в правах. А что касается людей... — Стоя на самом краю расщелины, Пип заглянул вниз, бросил веревку и она, разматываясь, улетела во мглу. — Мы с Лютигк много где бродили. Пару раз я видел тех, кого вы называете полукровками. Бледненькие. С ушками. С накрашенными мордашками. Ценятся как игрушки. Для людей определенного типа. Я понимаю, почему строгие бабуси учат внуков держаться подальше от этой пакости.
Пип отхаркнулся, оставив синие брызги на снегу, и сказал:
— Веревка нужна для подъема, спуститься ты можешь проще: вот так. — И прыгнул в расщелину.

Хлеббс заглянул в провал и попятился.
Но бояться поздно. Теперь у него нет другого выхода, кроме как полностью и безоговорочно доверять эльфу.
Он прыгнул вслед за Пипом.

* * * * * * *

Лютиг поглядела на сцепившихся руками лежащего Пипа и сидящего перед ним Хлеббса, оба застыли словно в каталепсии.
Девочка перевела взгляд на Виолетту и Атвертлу.
— Когда я четыре года назад встретила Пипа, — в том сарае, на той поляне, — он был словно больной. Он еле говорил, еле мог стоять на ногах... И он о себе ничего не помнил.
Он был как... Как взятый из-под кошки слепой котенок... Мне пришлось его учить всему — чуть ли не к туалету приучать... Правда, схватывал он все на удивление быстро. Когда он оклемался, — теперь глаза девочки, затуманившись, смотрели куда-то вдаль, сквозь собеседниц, — мы ушли. Еще была зима... И ему пришлось кое-где нести меня на руках... — Голос Лютигк оборвался, не успев дрогнуть. Она плотно сжала губы, в упор глянула сперва на Атвертлу, потом на Виолетту, потом на Стена, и отрезала:
— Вот и все.

Атвертла пристально поглядела на девочку. Сферку она убрала обратно, все равно в таком гадании она была не сильна, и шар вечно показывал только какую-то белую муть. Раньше гадалка пыталась использовать его для подглядывания за секретами конкурентов, но с этой ролью замечательно справлялось и привидение.
То, что рассказала Лютигк, заинтриговало Атвертлу. Этот тип, эльф, Пип, значит, почти что ничего и помнил о событиях до встречи с девочкой, так выходит? Что же с ним случилось-то тогда? О боги, а сколько самой Лютигк было в то время, когда они встретились? Хотя эта девочка явно смышленней сверстниц, так что и четыре года назад тоже наверняка вундеркиндом была.
— Вы через многое вместе прошли, да? — спросила Атвертла у Лютигк и слегка улыбнулась.

Лютигк мрачно глянула на Атвертлу... Но все-таки ответила:
— Проще вспомнить, где мы с ним не были. Мы не были на континенте ХХХХ. Когда я освою полет на метле... или на посохе, — мы и там побываем.
Помолчала и повторила, как припечатала:
— Побываем.

* * * * * * *

Падение было головокружительно медленным. Хлеббсу казалось, что чем дальше, тем больше он теряет вес. Сперва холод пахнул на него нестерпимо, как ожог, но почти тут же перестал ощущаться совсем. Теперь волшебник чувствовал себя прозрачно-чистым и легким. Это было бы как во сне, если бы не морозная ясность сознания.
Все чувства тоже обострились и обнажились. Он понял, что слоистая масса льда лишь казалась толстой, потому что мглистый свет обманывал зрение. На самом деле, расщелина была похожа на трещину в яичной скорлупе.
И тут же он заметил, что мглы вовсе нет.

* * * * * * *

От чего это зависит — какой именно возникнет перед мысленным взглядом образ, когда думаешь о чем-нибудь абстрактном? Например, "вечность", или "правда", или "время". Просто попробуйте представить себе мерку, подходящую для гения того человека*, который сумел впервые соединить в своем разуме понятие "время" и образ песочных часов. Попробуйте вообще представить себе мерку для гения.
Желвак Хлеббс, не подозревая об этом, в тот момент мыслил на уровне гениальности, достойном полугодовалого младенца, — сосредоточенно и сурово созерцая окружающее и смутно подозревая, что ошибся миром.
Здесь время было не песком и не водой, наполняющими ямку. Растопырив руки и ноги, Хлеббс медленно поворачивался в пространстве, заполненном снежными крупинками. Они сеялись сверху, но так же легко поднимались и снизу. Он мгновенно потерял представление о том, где верх и где низ. Только мягкий снежный свет и медленное скольжение сразу со всех сторон (или во все стороны) маленьких кристаллизованных частичек времени.

[* Собственно говоря, это был кочевник, пытавшийся выкопать ямку и добраться до воды быстрее, чем осыпающийся песок заполнял ямку.]

— Я люблю сюда заглядывать, когда мне становится тошно, — сказал голос где-то рядом, но никого не было видно в спокойном движении снежных пылинок. — Здесь никогда не случается ничего плохого.
На мгновение Хлеббсу показалось, что мимо пролетела птица: он почувствовал что-то вроде движения воздуха на щеке.
— Беда в том, что трудно уйти отсюда. Чтобы покинуть место, где не бывает боли, нужен сильный стимул!
Теперь у волшебника почему-то появилось ощущение, что рядом сидит и дышит, вывалив язык, какое-то животное: волк или собака. Он даже вроде бы почувствовал запах псины, но тут же понял, что это игра воображения, которой не следует поддаваться.
— Скажи мне, о чем ты мечтаешь. Чего хочешь сильнее всего на свете.
Хлеббса словно качнуло на речной волне, но прежде, чем он успел представить себе плеск воды, это чувство исчезло.
— Сам понимаешь, говорить сейчас правду — в твоих интересах. Ответь.

Мысли Хлеббса метались.
Оказалось, что, проникая все глубже в душу эльфа, он и собственную душу должен тому распахивать, до самого донышка... Как не хочется этого делать! Но он добровольно согласился на этот опыт...
Хорошо, но что ему ответить? Разве он, Желвак, знает, чего хочет сильней всего на свете?
— Я не знаю, как отвечать на этот вопрос, правда... Еще несколько дней назад, до того, как увидел тебя и Лютигк, мне казалось, что больше всего на свете я хочу, чтобы капуста уродилась и чтобы ее не поел жучок... Но скрытно от самого себя, — больше всего хотел, чтобы кончилось то тоскливое, нудное существование, на которое я обрек себя много лет назад...
Это желание неожиданно исполнилось. И только тогда я и понял, о чем мечтал на самом деле...
Я не знаю наверняка, чего больше всего на свете хочу сейчас... Но мне кажется — чтобы нам удалось предотвратить приход той великой "темени", — и чтобы мы все остались живы, чтобы у всех нас было будущее... В общем... — Хлеббс замялся, — Я знаю, это звучит и пафосно, и по-детски, — но по-другому ведь не получится. Я хочу победить зло... Ну, то есть участвовать в победе над злом... И чтобы потом — хоть на том свете — но желательно на этом — мне не было бы за себя стыдно... Ну...
Он перевел дух и с отчаянием выпалил:
— Я правда не чувствую сейчас других по-настоящему сильных желаний! Или я их не осознаю!...
Постой, я попробую перебрать несколько — может, что-то "щелкнет", и я почувствую, что вот оно!...
Плотские желания?... Да нет... Ничего особенно острого... Жизнь в роскоши?... Смешно. Женщины?... ... Когда ты был в теле Виолетты, я здорово мучился... Возможно даже, я хотел бы, чтобы ты там и остался... Но не могу сказать, что это самое сильное мое желание...
Желание избавиться от одиночества? Оно у меня было, и очень сильное, — но теперь я не одинок, — выходит, даже это желание исполнилось...
Он замолчал — ему было неприятно, что он так жалко, бессвязно бормочет что-то...
После паузы сказал твердо, словно приняв решение:
— Чтобы мы все победили и остались живы.

Как только Желвак закончил говорить, в искристой белизне завиднелся темный силуэт. Воображение чуть снова не сыграло с волшебником шутку: на секунду он был совершенно уверен, что стоит на проезжей дороге, под светлым густым снегопадом. За сыплющейся пеленой словно висел в воздухе дорожный указатель: деревянная стрела на полосатом столбе.
— Боюсь, что ты сильно промахнулся, волшебник, — спокойно сказал голос Пипа где-то вдалеке. — Ты сказал, что хочешь избежать поражения и смерти. Но не сказал, зачем тебе победа и что ты стал бы делать со своей жизнью. Поэтому стрелка показывает, куда ты не должен двигаться, чтобы вернуться. Не буду обманывать, у тебя нет шансов найти дорогу обратно. С этого места я могу еще тебя проводить назад, но если ты пойдешь дальше, то в конце пути мы расстанемся. И тогда возвращаться ты будешь один. Делай выбор.

— Не надо меня пугать, мне и так страшно, — огрызнулся Хлеббс.
Он помолчал.
— Кстати — вопрос был задан: о чем я мечтаю, чего хочу больше всего на свете. Обосновывать, — почему, зачем и что — меня никто не просил... Подозреваю, это и неважно. Ты бы в любом случае нашел возможность сказать, что возвращаться я буду один... Я даже почему-то к этому был готов...
Еще одна пауза.
— Послушай, если я... не вернусь... Я смогу сообщить Лютигк, что это за зеркало и в чем его опасность? Хотя бы через тебя? Я постараюсь докинуть, что узнаю, обратно сюда, к этой стреле, — куда бы она ни вела... Ведь сюда ты еще можешь дойти, так что забери мои воспоминания отсюда, в крайнем случае...

— Да брось, волшебник! — Хлеббса на миг словно закутало с ног до головы шелковистой тканью, как саваном, и тут же это чувство пропало. — Не изображай героя. Ты ведь не веришь, что я дам тебе здесь погибнуть. Иначе ты не набрался бы духу прыгнуть в расщелину. Скажешь, не так?
Прежде, чем Хлеббс успел ответить, его тело вновь обрело вес. И он камнем стал падать наискосок вверх. То есть, отвесно вниз.

"Я думал, что я сам себе не дам тут погибнуть", успело мелькнуть в голове у Хлеббса, прежде чем он задохнулся от падения и непроизвольно завопил.

А потом он увидел внизу примерно то, что мы видим, когда сигаретный дым плывет в горячем и узком световом луче. Словно плоскость, полная чего-то разноцветного и клубящегося, под углом рассекала темноту. Свет, который только издали казался туманным и мягким, ослепил, как пригоршня светящейся пыли в глаза. И Хлеббс приземлился на то, что упруго закачалось и спружинило под ним.

* * * * * * *

Он лежал на животе, уткнувшись носом в нечто душистое, бархатистое и, кажется, желтое. Вместе с этой опорой сильно раскачивался. Обезьянья часть его разума взяла тут слово и держала такую речь: «Слышь, потомок, ага. На твоем месте я бы не шевелился, ты понял, да? Иначе сорвешься как бы, и костей не соберешь. Тут высоко, типа».
— Я убью эту друидку, — сказал рядом нежный серебристый голосок. — Я ей покажу пестики и тычинки. А потом убью. Или в обратном порядке.

Хлеббс зажмурился и чуть-чуть потряс головой, чтобы не сорваться...
"Друидку... Друидку? При чем тут друидка?"
— Э... — попробовал он издать звук. Получилось, — хотя он с трудом узнал собственный голос. Вдохновленный этим достижением, он продолжил:
— Э... Это ты, Пип? Ты все еще здесь, со мной?

— С тобой, но не уверен, что это я, — надломленно сказал голосок.

* * * * * * * *

Лютигк приподнялась и наклонилась над Пипом и Хлеббсом, но прикасаться к ним не стала.
— Интересно, сколько все это дело времени займет, — озабоченно нахмурилась она и покосилась на Хлеббсов Посох, который хозяин предусмотрительно пристроил в углу, подальше от Пипа... —
— Виолетта, может, пока объяснишь, что нам делать теперь, когда мы в "Вурдалаке"?
Надо бы уходить — сама знаешь, по ночам я обычно не могу удержаться от колдовства, а нам сейчас нельзя колдовать, чтоб эту странную штуку не привлекать...

Виолетта с волнением посмотрела на Хлеббса и Пипа. Голос друидки подрагивал.
— У нас мало времени, нужно двигаться. У нас просто нет другого выбора. Но нельзя оставлять их тут одних.
Виолетта обернулась.
— Атвёртла, ты останешься с ними, и как только они придут в сознание, отправляйтесь вслед за нами немедленно. Направление я передам посоху волшебника.
С этими словами Виолетта прикоснулась концом кочерги к набалдашнику Посоха. На набалдашнике зажглась маленькая звёздочка и снова погасла.

— Что? Оставить Пипа? — Лютигк была так потрясена, что даже растерялась. — Нет, нет, Виолетта, ты не понимаешь, мы не можем расстаться... То есть, я не могу его бросить, — особенно сейчас, когда он еще не поправился.
Помолчала и сказала примирительно:
— Давай дадим им еще десять минут. В конце концов, они всего пять минут, как начали... За десять минут в душе и в голове столько всего произойти может!
А мы пока можем перекусить, — я велела хозяйке обед сюда принести...
Стен, не выглянешь, — как там дела?

Прикосновение Виолеттиной "ветки" совершило чудо: Посох возродился к жизни. И обратился к миру с простым и древним, как мир, вопросом: "А что вчера было?"

Обрадовавшись возможности выйти, Стен поспешил из комнаты.
У него уже голова начинала идти кругом от всего происходящего.

* * * * * * *

— Ты что? — растерялся Хлеббс. — Ты что, боишься? Не бойся, ты же у себя! Это не то, что я тут...

— Да ты посмотри, во что эта Лламедосская мокрица превратила мое... мои... — голосок завибрировал, словно кто-то подул на стеклянный колокольчик.

"Ну и ну!..."
Отправляясь в голову Пипа, Хлеббс ждал всяческих кошмаров, бездн, встреч с невообразимыми монстрами подсознания... Но никак не того, что ему придется утешать обиженного ребенка... И, возможно, даже девочку? Или девушку?...
— Да брось, — сказал он, и с ужасом услышал золотистую бархатистость собственного голоса.
— Прекрати! — сказал он то ли себе, то ли своему собеседнику, стараясь говорить как можно более резко и скрипуче. — Не при чем тут Виолетта. Это просто место такое, как пить дать! В собственном подсознании мы все меняемся. Широко известный факт!*

[* Это действительно так. Но откуда знал об этом Хлеббс, слыхом не слышавший о психоанализе, остается загадкой... Скорей всего, архетипическая основа едина для всей множественной Вселенной... Wink]

Колебания опоры, на которой лежал волшебник, постепенно затухали. Он рискнул медленно и осторожно приподняться, чтобы бросить взгляд вокруг.
Это пространство было заполнено зеленоватым и розовым светом. Хлеббс лежал на бархатистом коврике, желтом и круглом, отороченном по краю белыми лоскутьями.
Приподнялся еще чуть-чуть и увидел наконец всю картину.
Образуя узкую извилистую тропу, вдаль уходили цепочкой головки цветов. По большей части это были подсолнухи. Но кое-где они перемежались то белым соцветием "кашки", то растопыренным чертополохом с розовой щеткой на макушке в стиле могавк. Подсолнухи то и дело поворачивались -- один туда, другой сюда, словно тарелки радаров. Еще изредка попадались какие-то красные цветы, которые все время пульсировали, приоткрываясь и закрываясь.
А на противоположном конце этой цепочки висело в светящейся пустоте пятно мрака. И с обреченной уверенностью внутренний голос подсказывал Хлеббсу, что это и есть конечная цель всего пути.
Еще одно неприятное впечатление волшебник получил, когда попытался разглядеть, откуда растут цветочки. Стебли уходили вниз, вниз, вниз и нескоро терялись из виду.
— Знаешь, — грустно сказал хрустальный голосок, — я понимаю, почему непорочных дев обычно приносят в жертву. Что-то в этом есть.
Неподалеку, на листе огромной ромашки (в чашечке которой и возлежал Хлеббс), понуро сидело существо с пестрыми крыльями гигантской бабочки. Светлые волосики жалобно свисали кудряшками с головы. На печальной мордашке сильфа узнать можно было только пронзительно-голубые глаза — правда, теперь они занимали добрую половину личика. Тоненькое тело, ростом примерно с двенадцатилетнего ребенка, было хрупким, обнаженным и абсолютно лишенным любых признаков пола.

* * * * * * *

Пытаясь мало-мальски сориентироваться, Посох просканировал ближайшие магические излучения.
Обилие религиозных символов кругом слегка засоряло картину. Мягко и ровно светилась магией деревянная кочерга (:whub:), и нервно искрила мелкими разрядами сама Виолетта. Странно слабый ручеек магии лился со стороны хозяина — это было похоже на грохот водопада, но где-то в далекой-далекой дали. Что за фигня такая... И мощно, как обычно, — даже в спокойном состоянии — фонила Лютигк. Требовался навык, чтобы рядом с ней вообще расслышать хоть кого-то еще.
А возле Лютигк стояла презренная палка!
С лошадиной головой!
Воображающая себя волшебным посохом!
Этот, с позволения сказать, артефакт относился к разряду невозможных. Так не бывает.
Офигевший Посох осторожно протер занавеской свой набалдашник.

[OOC: "Отказываюсь верить в существование яйца" (с)]

* * * * * * *

— А что, ты раньше бывал здесь? Один? Или с кем-то? И как ты выглядел тогда? Может, мы все такие в глубине души?
"О чем я его спрашиваю, и зачем?!"
--Да вообще, какая разница, как ты выглядишь здесь и сейчас? В реальном мире — ты такой же, как всегда... И таким же останешься.
Может, попробуем двинуться дальше?

— Кто это "все"? Ты оказываешь мне честь приравнять ко "всем"? Впрочем, тебя это вряд ли впрямь интересует, — устало сказал Пип. — Здесь я всегда выгляжу подстать этому месту, а как именно — не имеет значения.
Сильф подтянул к себе ноги, принял позу спринтера на старте, чтобы при взлете не зацепить крыльями за лист, и вспорхнул.
— Это самое важное, что у меня есть, — услышал Хлеббс сверху. — Это нить, которая связывает меня с Лютигк. А после друидки тут сейчас... видишь сам.
Голосок вздохнул и добавил с надеждой:
— Интересно, что делается у нее на душе после меня...
Ромашка снова опасно закачалась, поэтому Хлеббс распластался на ней и не видел, но почувствовал, что сильф примостился рядом.
— Ни летать, ни пользоваться своей дурацкой магией ты тут не можешь, — сказал голосок, и Хлеббс почувствовал, что его досадливо тычут маленьким кулачком в плечо. — Как же я тебя дотащу?

Мокрыми ладонями Хлеббс лихорадочно стиснул упругое гладкое белое полотно одного из лепестков.
"Зачем было все это затевать, если туда не попасть? Или опасность, которой он меня стращал, — это и есть вот эти цветы среди бездны?... Да нет... Он грозил, что мне придется "плавать в помойке", пусть даже фигурально. Это место на помойку не похоже".
— Постой... А может, я смогу здесь летать? Может, если сосредоточиться, я смогу здесь стать... — "Нет, только не бабочкой!" — ... Пчелой... Или шмелем?... Ну не прыгать же мне с цветка на цветок... Я же не кузнечик...
А мысли в голове неслись своим ходом:
"Он всегда выглядит подстать этому месту... Может, он и сам раньше бывал здесь в виде пчелы? Или трутня? Или осы? Бабка сравнивала эльфов с осами...
Нет, — понял вдруг он, — раньше эта нить была не цветочной... А какой? — Но сейчас не до того... — оборвал он себя. — Что делать, как быть дальше?!"

— Чему тебя в Университете учили, волшебник? — хмуро прозвенел Пип. — Форма оболочки влияет на содержимое, это даже я знаю. Держись крепче за форму своей оболочки, а то растворишься во мне и останешься здесь навсегда.
И для закрепления, острый кулачок пихнул Хлеббса еще раз.
— Если бы тебе пришлось ползти через болото или идти по горящим углям, все было бы проще... — Задумчиво проговорил сильф. — Ты не сможешь допрыгнуть. Я не смогу тебя удержать в воздухе. Но если мы сложим то и другое вместе, то... Нет, пожалуй, что у иголки больше шансов пролезть в собственное ушко. Но что мы теряем? В худшем случае, ты просто упадешь вниз и погибнешь.
Сильф переменил позу, и ромашка снова закачалась.
— Ну-ка, осторожно приподнимись, волшебник. Мне нужна твоя рубашка. — И прежде, чем Хлеббс успел возразить, маленькие ручки быстро и бесцеремонно стянули с него рубашку, а потом послышался треск разрываемой ткани. — Теперь слушай меня внимательно. Сейчас понемногу начинай подниматься. Сперва встань на колено. Главное — сделать это медленно, медленно и плавно. Ты же здоровый бык, давай!

Хлеббс напрягся, зажмурился...
"На счет *три*, — приказал он себе. — Раз, два... три!"
И он стал медленно приподниматься, распрямляя руки и подтягивая под себя правое колено.
Поднял голову. Раскрыл глаза. Снова увидел чудовищные цветочки... "Болото или горящие угли, хм..."
И, словно убеждая себя в чем-то, выдавил:
— Ну, они хоть красивые...
"Ой, зря я, кажется, это сказал...."

— Приподними руки, — велел Пип.
Хлеббс почувствовал, как сильф прижался к его спине. По ощущению это больше всего было похоже на охапку сирени: что-то прохладно-свежее, упругое и душистое. Ручки, туго обмотанные полосками ткани от разодранной рубахи, просунулись волшебнику под мышки и сцепились у него на груди.
— Свяжи мои руки вместе. Для надежности. А то я могу тебя не удержать. Затягивай узлы крепче. Теперь слушай дальше. Сейчас будешь подниматься на ноги. Так же медленно. Я буду махать своими трепыхалками, чтобы ты мог удержать равновесие. Пружинь коленями. Расстояние слишком большое, поэтому будешь раскачивать цветок. Понял? Выбери направление, куда будешь прыгать. Я скажу "Давай". Главное, чтобы мы действовали слаженно. Слейся со мной воедино. Все понял?

Хлеббс автоматически выполнял все указания Пипа, не позволяя себе ни на секунду отвлекаться мыслью ни на что другое. Здесь и сейчас я жив, на этом точка.
— Готово, — сказал он без выражения. — Начну раскачиваться на счет "три". Только ты считай. А когда крикнешь "давай", я прыгну.

— Когда прыгнешь на следующий цветок, он тоже начнет качаться. Если будешь сперва его движение гасить, а потом раскачивать снова, больше шансов сорваться. Будь готов почти сразу же прыгнуть дальше. Не тормози. Не думай. Только помни одно: прыгай на подсолнухи, это легче. Надеюсь, что у тебя самого хватит ума не прыгнуть на чертополох. А если прыгнешь на красный цветок, я тебя искалечу. Запомнил?
Крылья сильфа издавали удивительно много шума. Кто бы мог подумать, что бабочка летает с таким звуком, будто мокрые простыни треплются на веревке!
— Повернись туда, куда будешь прыгать. Постарайся не размахивать руками, а то врежешь мне по морде. И учти, волшебник: если я говорю — "не вернешься" или "погибнешь", это значит — разумом останешься тут навсегда. Ты ведь этого не хочешь, верно? Так что постарайся. Начинай раскачиваться. Раз, два, три.
Только ногами... Корпусом не качай... Хорошо... Еще... Давай!

И он прыгнул... Не думая.
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Mon Aug 20, 2007 7:01 pm     Заголовок сообщения:

Он ясно видел, что им не долететь — это было нелепо. Внутренний голос равнодушно сказал: "Ну вот и все". Крылья отчаянно хлопали над головой без всякого толку.
Автоматически выбросил руки вперед, вцепился в желтый лепесток, мокрые пальцы соскользнули, что-то дернуло его вверх, на миг он повис на связанных руках сильфа, как на лямках, вцепился в лепесток снова, дальше как в тумане.
Он лежал на чуть наклонной площадке — сердцевине подсолнуха, упираясь ногами в основания лепестков. Пип валялся у Хлеббса на спине и ругался.
Постепенно в словах сильфа можно стало выделить осмысленные моменты.
- %#& ты толстый, ты в три №#@^$~% раза тяжелее, чем +@*№* выглядишь! Что ты за *№"@{^&)~# тяжесть на душе таскаешь? Говори! Сбрасывай это! Иначе мне тебя, $@^*#, не поднять! Исповедуйся, ^&*#$ сукин сын!

— Что-о-о?!... Какие еще исповеди?!... — Хлеббс с Пипом на спине попытался возмущенно приподняться с живота на карачки, но тут же в ужасе вцепился в закачавшуюся опору... Дождавшись, чтобы цветок остановился, он прополз ближе к центру, перевел дух и снова решил высказаться.
— Я зарубил топором старушку ради ее грошей! — саркастический тон показывал, что волшебник не собирается сдаваться.
"Требование Пипа справедливо, — он пускает тебя к себе в душу" — холодно сказал ему внутренний голос.
— Ну ладно, это вообще-то справедливо... — сдулся Хлеббс. — И я, конечно, не безупречен... Но я никакого особого зла никому никогда не делал... Сознательно, по крайней мере... Скорей, мне делали... С чего может быть какая-то особая тяжесть?!

Хлеббс почувствовал, как сильф злобно сопит ему в затылок и пахнет сиренью.
— От большой легкости прикидывался фермером? Почему столько лет просидел в капусте? Почему смел мечтать лишь о том, чтобы ее на @#$ жучок не поел? — спросил стеклянный голосок.

— Я фермером не прикидывался! Я в фермеры вернулся! Я вообще родом с фермы, — защищался Хлеббс.
Помолчав, добавил:
— Да, собственно, тут — в смысле ТУТ — скрывать особо нечего.
Я, когда был в НУ, собирался писать магистерскую диссертацию. Верней, уже почти написал... Перерыл кучу литературы, экспериментов провел тысячи полторы... В общем, набрел на очень интересные алгоритмы преобразования простых буриме в высшие заклинания... Это позволило бы... — Он вдруг оборвал себя. — Неважно. Это правда было очень перспективно... Сдуру как-то на вечеринке, поднабравшись, проболтался при коллегах... И... видно... кое-кому стало завидно...
Теперь он говорил с трудом, давняя горечь, казалось бы, давно забытая и пережитая, — жгла остро, словно все случилось только вчера, слова не шли из перехваченного горла.
— Вдруг... на ближайшем заседании кафедры... в повестку дня неожиданно вставили обсуждение моей работы... Меня обвинили в плагиате... А заодно — в бессодержательности... и бездоказательности... моей теории... И при этом — в перерасходе университетских средств, выделенных на эксперименты... И все это несли замшелые старые пердуны, которые даже слово "алгоритм" только вчера впервые произносить научились, с подачи того, кто все это устроил! — Хлеббса наконец прорвало, обида хлынула свободным потоком. --
— Назначили какую-то идиотскую комиссию по расследованию моей деятельности! Ха! Бред! Меня лишили права пользования библиотекой! У меня с глазного дна удалили магические колбочки, позволяющие видеть магические поля и октарин! — И главное, — уже совсем было собрались конфисковать мои наработки! Но тут я наконец пришел в себя... Я знаю, я довольно неповоротлив и медлителен, долго запрягаю... Но здесь понял: надо действовать быстро! Накануне этого все, что было можно, из моих данных, я успел собрать и скрыть в книге, что нельзя — уничтожил, сплавил в бесформенный, невосстановимый октариновый ком, прихватил свой Посох и ушел через портал в другую вселенную...
Меня они так и не нашли, — спасибо Посоху, — он сумел замести мои следы, пока я прыгал из мира в мир, — и в конце концов вернулся сюда...
И что я должен был делать? Не хотел я больше магией заниматься!
Сначала бродил по Диску с труппой циркачей, фокусы понемногу показывал... Но потом... Ну, потом это меня достало.
Я решил вернуться к занятию моих предков — к фермерству. И осел в Вонючем Дазе... --
Хлеббс помолчал и отрезал:
— Вот и все.

— В иные миры сбежал? Бывает, — равнодушно проговорил Пип. — Курил или нюхал? Или просто напивался этой вашей пакостью, которая горит? Не отвечай, избавь меня...
Некоторое время оба лежали молча.
— Мы оба с тобой в глубоком трансе, — неожиданно сказал сильф. — Не знаю, как ты, а у меня сердце останавливается. Еще подождем? Или расскажешь про Эрмину?

Волшебник дернулся, как от укуса осы. Цветок закачался.
— При чем тут Эрмина?! Откуда ты вообще про нее знаешь?!
Красивая веселая девчонка, с которой я познакомился в цирке. Прожили с ней года два, но у нее оказался совершенно жуткий характер! Жить без скандалов не могла, на пустом месте заводилась! Ревновала меня к моей тени, а сама перемигивалась со всеми подряд!
Когда она бросила меня и сбежала, мне показалось, что я заново родился! И никакой тяжести из-за нее у меня на душе нету!!! — Хлеббс сорвался на крик.

* * * * * * * *

Минуты полторы прошло в молчании. Потом Лютигк резко встала и подошла к кровати.
Наклонилась и внимательно посмотрела сначала в лицо Пипу, потом — Хлеббсу.
— Виолетта, они совсем белые и еле дышат оба... Но будить их нельзя, и магию применять — тоже... Им обоим надо дать какую-нибудь ниточку, чтобы они помнили, что надо вернуться, и чтобы знали, куда возвращаться...
Я положу ладонь на запястье Пипа, буду слегка поглаживать, Если Пип очнется, мне он ничего не сделает... А ты сделай то же самое для Хлеббса...
Она отставила свой посошок в угол, подавая пример Виоолетте, присела на краешек у изголовья кровати и слегка погладила руку Пипа.
— Только никакой магии, — прошептала она то ли ей, то ли себе.

Посох незаметно прощупывал маленькую мымру и содрогался от приходящего наконец-то понимания.
Может быть, магия в ней даже и не главное... По большому счету... Волшебникам, а тем более волшебным предметам легче удавиться, чем признать это, но... Что такое, в сущности, любая магия по сравнению с верой?

* * * * * * * *

— Ну, на нет и суда нет. Боец против зла... — проговорил Пип отрешенно. — Противно на тебе лежать. Ладно, волшебник. Я твои сокровища сложил там у себя наверху. Заберешь их обратно на краю расщелины, если сможешь подняться по веревке. Ты меня знаешь, мне чужого не надо. Laughing

На Хлеббса пахнуло ветром, когда сильф испытательно похлопал крыльями.
— А теперь вставай. Согни одну ногу сильнее, компенсируй наклон. Распрямись и вспомни времена, когда жизнь скалила на тебя зубки, а ты еще верил, что она тебе улыбается. Не останавливайся, если я не скажу. Раз. Два. Три. Давай, кузнечик мой колченогий. Давай!

Хлеббс снова выпрямился с Пипом за плечами, раскачался...
Слова "Боец против зла" задели его, эльф что же, намекал на его трусость?
И чтобы не огрузить душу новой тяжестью Wink , проделывал все необходимые телодвижения, бубня под нос:
— Лежать ему на мне противно! Можно подумать, мне очень приятно под ним корячиться! Тогда у меня не было, за кого бороться, кроме меня самого...
Тут Пип крикнул "Давай", и Хлеббс прыгнул.

На сей раз прыжок длился долго-долго. Волшебник перебирал ногами в воздухе, пытаясь взглядом притянуть очередной подсолнух ближе. Это не могло сработать, но это сработало. Подсолнух, который смотрел в другую сторону, вдруг слегка повернулся к ним и удачно принял Хлеббса на самую серединку. На миг в разуме Хлеббса ярко вспыхнуло чужое воспоминание: зной, песок и гонки на верблюдах. Лютигк бесстрашно ставит на аутсайдера, Пип тихонько потрошит карманы зрителей.
— Лютигк за нас переживает, — тяжело дыша, сказал сильф. — Не гаси движение! Качни еще! Давай!

И Хлеббс качнул и прыгнул, — мгновение полета, — и он на другом подсолнухе.
Он лишь чуть подтолкнул дрогнувший цветок, — и новый прыжок... И опять.. И опять...
Воспоминания Пипа теснились на входе в его сознание, он не вдавался в них, стремясь все дальше и дальше... Он уже ни о чем не думал — только очередной прыжок, хлопанье крыльев над головой, приземление, толчок ногами и снова краткое парение, и сердцевина подсолнуха или ромашки под ногами...
Движения стали автоматическими, он прыгал, и прыгал, и прыгал...
И вдруг оказался на красном цветке... Он прыг- ...

* * * * * * *

Лютигк обеспокоенно склонилась над неподвижным телом Пипа.
— Виолетта, ты ничего не чувствуешь? С Пипом что-то случилось... Что-то резко изменилось... — С Хлеббсом все в порядке?

Виолетта, зажмурив глаза, держала руку на пульсе волшебника. Она видела ослепительно белую пустоту и качающиеся в ней гигантские маятники, прозрачные, как будто из стекла. Маятники должны были вот-вот столкнуться. Ничему подобному её не учили в Ламмеддосе. Ничего подобного она не читала в книгах. Пожалуй, впервые за эти дни Виолетте стало по-настоящему страшно.
Друидка ощущала, как светящаяся пустота старается затянуть её и одновременно выталкивает наружу. Чувство было ужасное — как будто одни частички её существа повздорили с другими и теперь разбредались по разным измерениям. Опершись рукой о кочергу, Виолетта прошептала:
--Я не понимаю, что он делает, но он использует меня как перемычку между ЗДЕСЬ и ТАМ. Видимо, во мне осталось больше от него, чем я предполагала.

* * * * * * *

Красные лепестки оказались так же устойчивы под ногой, как скользкий шелк. На этот раз чужое воспоминание не коснулось разума мельком, а пробило насквозь.
Пронзительно пахло рыбой, речной водой, сырым деревом и брезентом. Лютигк и Пип, завернувшись в один плащ, лежали под парусиновым навесом в углу речной баржи. Рядом похрапывали другие, шуршал по навесу мелкий дождь, снаружи монотонно напевал себе под нос рулевой. Лютигк во сне беспокойно дернулась и лягнула Пипа в колено. Пип наклонился к ее макушке и стал дышать ртом, медленно поворачивая голову и поглаживая волосы Лютигк своим дыханием, так чтобы она чувствовала это во сне, но не просыпалась. Понемногу, ее сжатые кулаки раскрылись, и лицо во сне стало безмятежным.
— Волшебник, я же тебя предупреждал, — без выражения сказал сильф, и Хлеббс понял, что крылья у него над головой не хлопают, и прыжка не было. Плавно переворачиваясь, они летят вниз.

Сначала Хлеббс автоматически завопил, — потому что любой гибельный полет вниз обязательно должен сопровождаться отчаянным затихающим "А-а-а-а-а!!!..." (для стороннего наблюдателя, которого тут, наверное, не было)...
Но цветы Пиповой памяти росли, повидимому, из бездны. Падение все продолжалось, и у Хлеббса просто кончился воздух в легких, и он уже не мог орать дальше.
Он замолк, перевел дух...
Они продолжали падать, кувыркаясь в воздухе...
Вцепившись в связанные у себя на груди руки Пипа Хлеббс сорванным голосом просипел:
— Перестань! Я же не нарочно, я с разбегу попал, куда попал!
У тела же Хлеббса тем временем, как часто бывает в миг смертельной опасности, как бы это сказать... открылось второе дыхание... Или третий глаз... Или выросла пятая нога...
В общем, хотя он никогда в жизни не увлекался акробатикой, его тело вдруг поняло, что летят они совсем рядом со стеблем, и начало всячески изворачиваться, пытаясь ухватиться за гигантские "ворсинки", которыми этот стебель был усеян...
Он даже оторвал правую руку от скрещенных запястий Пипа, вытянул ее — и в конце концов ему удалось ухватиться за один из выростов и повиснуть на нем. Тут же, с ловкостью отчаяния Желвак закинул на него ноги и уселся верхом.

* * * * * * *

— Да что же с ними такое?! — нахмурилась Лютигк. — Точно знаю, что с Пипом что-то не так, — я с ним всегда в контакте...
Девочка, словно не сознавая, что делает, протянула вторую руку и сжала запястье Хлеббса.
— Что ж ты ему там устроил, Пипу моему?!

* * * * * * *

[Тут же, с ловкостью отчаяния Желвак закинул на него ноги и уселся верхом.]

И только после того волшебник понял, каким чудом ему это удалось. Из рук и ног у него вытянулось множество зеленых усиков, словно у дикого винограда. Они весело кудрявились колечками, шаря в пространстве, и цепко закручивались вокруг цветочного стебля. Сам стебель вибрировал, как органная труба, когда Библиотекарь бывал особенно в ударе.
На Хлеббса лавиной хлынули эмоции: обожание, преданность, восторг, словно из громадного мешка вывалилась куча щенков-далматинцев.
Счастливое тявканье этих эмоций складывалось в одну ясную мысль: лучше места, чем тут, во всей множественной вселенной нет и быть не может. Истинный смысл жизни заключается в том, чтобы остаться тут навсегда.

Хлеббс тонул в блаженстве... Никто, никогда, сколько он себя помнил, его не обожал, не любил его столь безраздельно... Ничего, ничего больше в жизни не надо... Сознание превратилось в маковое зернышко, — но это проклятое маковое зернышко маячило черной точкой, никак не пропадало и твердило ему:
"Спасайся, это гибель, спасайся, и Пипа спасай!"

* * * * * * * *

— Да что же с вами такое?! — с отчаянием бормотала Лютигк в комнате гостиницы, и бессознательно растирала, щипала руки обоих. — Ну как вам помочь? Пип! Пип! Хлеббс!...

* * * * * * * *

"Пип! Пип! Хлеббс! — еле слышно, словно через трехметровый слой ваты, отдалось в ушах волшебника.
Он завыл, как волк, заставляя себя вынырнуть из блаженного забытья.
"Я, я Желвак Хлеббс, я высокий, толстый, косоглазый, я волшебник, я был фермером... Вся эта любовь — не ко мне! И никогда никаких ростков и веточек из меня не росло! Их нет! Нет! Нету!!!"
Он рванул одну руку, и с нее посыпались засыхающие на глазах обломки "усиков".
Освободившейся рукой Хлеббс стал обрывать с себя растительные путы... Осторожно встал на вырост стебля, придерживаясь за соседние...
"И я сильный! Да, сильный!"
Пип висел у него на плечах тяжелой гирей...
"Я сильный!"
Хлеббс запрокинул голову. Головка цветка была еле видна...
Он полез вверх.

Это была героическая решимость, потому что разум упорно пытался вернуть к норме представление о масштабах и зацикленно твердил: "букашка ползет по стеблю — букашка ползет..."
К тому же, существо у Хлеббса за спиной стало каким-то злонамеренно тяжелым, и мертвым грузом болталось внизу, связанные руки пассажира давно уже съехали волшебнику на пояс и норовили съехать еще ниже. :weird:

Волшебник выбился из сил, причем очень быстро... И решил все-таки попытаться привести Пипа в себя прямо здесь — хоть, может, тот захочет его загрызть на месте, — но все-таки Хлеббс, пожалуй, справится с таким тщедушным противником...
Тщательно закрепившись на выростах стебля, Желвак перехватил болтающееся позади тело, подтянул его выше, развязал стягивающие запястья полосы ткани и пристроил перед собой, посадив на одну "ворсинку" и прислонив спиной к другой. И растерялся... Перед ним, поникнув и безвольно свесив руки, сидела Виолетта...
"Да что же это такое делается!"
Но задаваться всякими вопросами было некогда...
— Пип! То есть, Виоллетта! Очнись! — Хлеббс слегка потряс тонкую зеленоволосую фигурку, но безрезультатно. Слишком усердствововать было нельзя, чтобы не слететь ненароком в бездну. Похлопал ее по щекам... Она вроде шевельнулась, но на оклик не реагировала.
В уме Хлеббса мелькнуло воспоминание о сказке про спящую красавицу... Ну нетушки! Ничего не поделаешь, придется ударить посильнее.
Хлеббс с размаху шлепнул Виолетту по щеке, по другой!
— Эй, эй! Приходи в себя! Очнись! — и голосом Ри заверещал прямо ей в ухо:
— Ошибка! Ошибка! Пункт сто подпункт двести параграф триста!

"Виолетта" вздрогнула и треснула изо всех сил по стеблю ладонью, потеряла равновесие...

Но Хлеббс не зевал. Он вцепился одной рукой в "сук", а другой успел удержать "Виолетту".
— Стой, не падай! Еще не хватало! Приходи в себя! Нам надо лезть наверх, иначе мы погибнем!

Тремере... Вивере... — потусторонним голосом отозвалась "Виолетта". — Не... суетись... Обними... меня...

Хлеббс помешкал, но лишь долю мгновения...
"Я потом покоя иметь не буду", — обреченно подумал он и обнял "Виолетту"...

У "Виолетты" был сосредоточенный взгляд человека, который стоит на крыльце своего дома и пытается ногой пропихнуть внутрь застрявшее под дверью письмо, одной рукой прижимает к себе пакет с покупками, другой рукой дергает заклинившийся в двери ключ, а третьей рукой нажимает на дверную ручку. Когда "Виолетта" заговорила, ее голос то уплывал вдаль, то фокусировался.
Лютигк, ты умеешь летать делать искусственное дыхание я сейчас не могу и массаж сердца но я могу сделать другое твой эльф не дышит мне понадобится твоя помощь мне понадобится твоя помощь.

Хлеббс ничего не понимал.
Но решил, что "Виолетте" — или это Пип, кто их разберет, — виднее, поэтому просто старался удерживать равновесие, молча пыхтя и прижимая к себе девушку.

* * * * * * *

Лютигк:
— Виолетта?! — Виолетта! Пип пытается что-то сказать! Я чувствую, что он меня зовет! Мы что-то должны сделать! Ты что-то можешь сделать!... Ты знаешь, что делать, скажи мне! Колдовать нельзя...

* * * * * * *

— К счастью, это растение, хотя бы по форме! У волшебника пульс еще есть... Оно должно поверить, что подул сильный ветер! но слабый... Ты пойдешь по стеблю, как по мосту! У эльфа сердце остановилось. Надеюсь, направление выбрано правильно. Сколько у него времени от остановки сердца до смерти? Помогай! Дуй!
И "Виолетта", почти уткнувшись носом в поверхность стебля, начала старательно дуть.
Хлеббсу в очередной раз (ну сколько можно?) показалось, что они падают. Но не со стебля, а вместе с ним, постепенно принимая горизонтальное положение.

* * * * * * *

Виолетту тряс озноб, перед глазами друидки то темнело, то снова ярко вспыхивало, она не видела комнаты и почти не слышала голоса Лютигк. Перед ней вспыхивали образы, дикий хоровод — бешеное слайд-шоу: бескрайнее поле подсолнухов, какая то женщина, ярко накрашенная, с хитрой улыбкой, тёмное небо, расчерченное молнией, маленькая девочка, закутанная в старое одеяло, красный туман и остро наточенный нож сменяло изображение летящей бабочки, у которой вспыхивали и горели крылья. И что самое ужасное, этот хоровод сопровождался чувствами. Страх, отчаяние, боль, тоска сменялись какофонией дикого веселья, радости и невероятного блаженства, что было ещё хуже чем боль.
Виолетту раздирало на кусочки, она уже не могла сказать, она ли это или не она, всё кружилось, и в ушах стоял её собственный издевательский смех.
Виолетта была уже не Виолеттой, она чувствовала ярость, яркую и острую, как кинжал, ей хотелось смотреть как струйками течёт чья-нибудь кровь и смеяться, хотелось побегать нагишом. И одновременно среди всего этого хаоса горел маленький огонёк любви и заботы, слабый, колышущийся и готовый вот-вот погаснуть. Виолетта неожиданно ощутила, что этот огонёк — её единственное спасение, и начала пробираться к нему сквозь пелену ужасного бреда. Через целую вечность (или ей показалось?) Виолетта поняла что бредёт между двумя зеркальными стенами. Присмотревшись, она с ужасом увидела, что в эти стены "вплавлены" люди. Это были сотни фигур, выстроившиеся рядами — кто-то — с отсутствующими лицами, но большая часть с рыдающими и искажёнными болью. Вдруг Виолетта врезалась в зеркальную стену. Тупик. Девушка осмотрелась и в ужасе отшатнулась назад. Перед ней в зеркале отражалась Лютигк. Девочка сжимала в руках крохотную свечку и улыбалась. По щекам малышки катились слёзы. А в противоположных стенах "улыбались" знакомые лица — Стен, Атвёртла. На лице Хлеббса застыло скорбно-сосредоточенное выражение. Отражения Пипа и самой Виолетты располагались друг напротив друга и постоянно колыхались, будто силились сплавиться во что то целое.

* * * * * * *

Набрав сколько мог воздуха, Хлеббс тоже стал дуть, ошарашенно замечая, как все ниже и ниже пригибается громадный стебель. Краем глаза волшебник смотрел на "Виолетту", крепко держа ее за талию. Судя по выражению лица и по тому, как обмякло ее тело, у нее кружилась голова. Воспользовавшись его помощью, "Виолетта" позволила себе передышку и быстро проговорила:
Беги вперед. Придется будить Уже близко Иначе Прыгни в темноту теряем обоих Давай! — И она энергично махнула рукой вперед, а потом глубоко вдохнула и снова начала дуть.
Отчаянным усилием (возможно, самым отчаянным за все это дикое приключение) Хлеббс заставил себя разжать хватку на отростке стебля и на талии "Виолетты". Расставив для равновесия руки, поднялся во весь рост. Согнутый стебель, чуть ощутимо покачиваясь, уходил в светящуюся даль пологой дугой.
"Просто мост через ущелье. Или через реку. Мало я их переходил, что ли?" — Продолжая балансировать руками, волшебник двинулся вперед, постепенно переходя с шага на бег. Похоже, цветочек всерьез поверил, что его пригнуло ветром: даже ворсинки вытянулись все в одну сторону, гладко прилегая к стеблю. "Просто замшелое бревно. Толстое, крепкое и надежное", — думал Хлеббс и мучительно боролся с импульсом посмотреть вниз. Он смотрел вперед, пытаясь различить пятно тьмы, но видел только туманный розоватый свет. "Это сколько же мы успели пролететь вниз?!" По сторонам виднелись вертикальными столбами стебли подсолнухов. Хлеббсу казалось, что подсолнухи удивленно поворачиваются к нему, провожая взглядами, но не решался задрать голову, чтобы проверить это.
Он бежал, изо всех сил стараясь не поскользнуться, бедра и ноги скованы напряжением, расставленные руки тоже налились тяжестью. В груди уже начало жечь, и колоть в боку. "Чушь, мое тело преспокойно сидит на кровати!" Ступня у него чуть не подвернулась. Что-то впереди чернеет? Нет, это снова цветок. "Передохнуть. Иначе просто начну шататься и сорвусь. Кому это поможет?"
Но если вы провели хотя бы единственное лето на капустных грядках Сто, с ведрами, лопатой, тяпкой, тачкой для навоза, у вас появляется некоторый навык продолжать работу, сквозь каменную боль в загривке и огненную в плечах, и саботаж в пояснице, и бунт в селезенке. "Неудачник я, говоришь... Впустую потратил столько лет жизни... Нет, я их вложил! В капусту!!!"
Хлеббс не понял — то ли перед ним возникла стена тьмы, то ли в глазах потемнело. Но выбора не было в любом случае, и он провалился в черноту.
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Wed Aug 22, 2007 7:51 am     Заголовок сообщения:

Акт 7. День пятый. В потемках чужой души (продолжение). Горди.

— Пип! Да Пип же! Ну что с тобой?! — Лютигк в отчаянии стукнула кулачком по груди Пипа...
И от ее удара сердце эльфа дрогнуло и снова толкнулось о ребра...

Атвертла затаила дыхание. Все это время она неподвижно сидела рядышком со всеми, нервно сжимая в побелевших пальцах ненужный теперь шарик. Она наблюдала за казавшимися мертвыми телами Пипа и Хлеббса, за Виолеттой, которая выглядела сейчас так, будто вот-вот упадет в обморок, смотрела на девочку, которая была на пределе от волнения. Ну что же... Что же дальше?!

* * * * * * *

Горничная тащила к комнате много больших порций обеда. Привидение, которое маячило около двери, (за ней находился источник таких мощных эмоциональных всплесков, что привидение не смогло побороть любопытство), зыркнуло на девушку так, что она должна была испепелиться на месте. Но она его просто не заметила. Когда же она уже была готова постучать, привидение многозначительно качнуло в воздухе цепью. Это произвело свой эффект. Служанка похолодела, полупоставила-полууронила поднос с едой на пол, а сама на подгибающихся ногах торопливо удалилась. Призрак хмуро взглянул на еду. Когда эти двое вернутся — если вернутся, конечно, — пища им ой, как понадобится.

* * * * * * *

— Лютигк. Лютигкчка, — позвала Виолетта и поняла, что это уже не её голос, а голос Пипа. Да и сама она уже давно не Виолетта. Она вообще перестала понимать, кто она, что она на самом деле. Как бы то ни было, Пип-Виолетта протянули руки к свечке, сжимаемой Лютигк. Зеркальная поверхность спружинила и отвесила ему-ей такой удар, что он-она покатились с ног. Отражения Виолетты и Пипа залились звонким ледяным смехом. Пип-Виолетта поднялись на ноги. Её-его раздирал гнев.
— Идиотка! — Пип треснул кулаком по зеркалу Виолетты.
— Чёртово отродье! — крикнула Виолетта, лупя отражение Пипа.
— Дура!
— Кретин!
А за его-её спиной затухала маленькая свечка...

* * * * * * *

Хлеббс не знал, куда он попал и что вокруг него делается... Надо было открыть глаза...
Виолетта... Она там говорила, среди прочего, что у "эльфа сердце остановилось"... и "сколько времени от остановки сердца до смерти"...
Значит, Пип еще жив. И надо успеть, пока он жив, увидеть то, ради чего я здесь оказался... И прорваться назад... И откачать Пипа — хоть и магией...
Все равно мне придется уводить эту тварь — или сущность — за собой, приманивая магией...
Хлеббс поднял веки.

* * * * * * *

На гостиничной кровати Пип издал горлом звук, словно подавился живой лягушкой крупного размера, и открыл глаза.

— Пип! Ты жив! — крикнула Лютигк с облегчением.
После этого вгляделась в его лицо — есть ли в глазах искра сознания? Нет, кажется, в себя он еще не пришел.
— Чтоб я еще когда-нибудь позволила им такое устраивать! — пробормотала она, продолжая растирать ему грудь. — А с Хлеббсом что?

* * * * * * *

Он задал себе самый страшный вопрос, который был для него возможен: «Где я?» Потому что задать этот вопрос было равнозначно тому, чтобы отрицать обе его половины: «Я нигде» и «Меня нет». Время не имело для него ни особого значения, ни смысла. Но пространство… Собственно говоря, для него быть «я» означало быть телом, которое занимает определенное место в пространстве. Потерять эту определенность значило потерять себя. И даже больше того. Для себя, он всегда был центром, а ткань пространства, натянутая на силовые струны, покорно раскладывалась и расстилалась вокруг, создавая иллюзию движения.
Он осознал вокруг себя скомканные, измятые клочья – и это все, что осталось от мира… Кто был настолько жесток, чтобы поступить с миром таким образом? Очень осторожно, чтобы не разрушить эти жалкие лохмотья, он попробовал шевельнуться. Понял, что не в силах. Вместо движения, возникло тупое, противоестественно унизительное чувство. Унизительно было несмотря на все это оставаться живым. Он потребовал у своего тела ответа – как оно смеет, в таком состоянии, все еще оставаться живым, и прислушался.
Его тело лежало на боку, кисти завернутых за спину рук связаны со ступнями согнутых назад ног. Связаны? Чем связаны? Чем? Ему казалось, он связан своими собственными, вытянутыми из тела нервами.
И тут знакомый до боли голос, вызывающий желание медленно и с наслаждением задушить говорящего подушкой, обстоятельно забубнил:
«Цепь с колодезного ворота, вот и бадья на другом конце за ушки прикреплена. Конечно, не очень удобно цепью связывать, ее и узлом-то как следует не затянуть. Но, должно быть, под рукой ничего более подходящего не оказалось, кому-то пришлось быстро импровизировать, ведь иначе этот кто-то бадейку заранее снял бы, потому что без нее было бы удобнее, чем с ней: она тяжелая. Да и деревянная к тому же, так что проку от нее в данном случае не много. А бадейка хорошая».
Обычно пять чувств ему служили в основном для удовольствия, но сейчас… «Как у людей – вкусовые рецепторы».
Неохотно, с отвращением, он заставил себя использовать их для ориентации.


"Меня связали железной цепью," — подумал он, борясь с дурнотой. — "То есть Пипа... Вот, значит, что делает с эльфом железо... — И почему этот голос так знаком?... Кому он знаком, — мне или Пипу?"

Из пяти чувств, под каким номером стоит голод? Вокруг было достаточно тепло, чтобы вода находилась в жидком состоянии. Она сеялась откуда-то сверху и немного сбоку, растекаясь по телу и под ним. Время. Сила тяжести. Твердь. Воздух и движение воздуха.
Он поднял температуру тела, приблизительно сравняв с окружающей. Тут же с лица потихоньку закапала кровь. «Нос и рот всмятку, приятно посмотреть. Сам приложился, или кто-то упечатал?» Железная цепь не столько связывала, сколько парализовала мышцы. Но внутренние органы работают. Ему хотят сохранить жизнь. Подольше. Он и сам бы так сделал.
Плеск, шорохи, шелесты. Мгла. Чтобы проверить, кто рядом, он ускорил дыхание. Воздух с громким свистом и хлюпанием стал входить-выходить из кровоточащего носа. Тут же затаил дыхание. Никто рядом себя не выдал.
От этих чувств, как обычно, мало толку. Он уже собирался погасить их, когда на краю зрения заметил блеск.
«Ночь поздней осени, а может, самого начала зимы. Слабый ветер и косой моросящий дождь. Раскисшая земля. Возле разбитой морды, под самым носом, глубокий отпечаток ботинка: кто-то нес что-то тяжелое, нетрудно догадаться – что. След заполнился водой, и сейчас тучи на миг разошлись, и в этой лужице отразилась луна. Маленькое серебристое зеркало, рябящее от ударов дождевых капель. Зеркало!!!»


"Зеркало!!! ... Зеркало? И что?...
Не забыть, не забыть, кто я такой! Я Хлеббс! Я Хлеббс!"

«Не забуду… мать родную… Мама два раза не повторяла: как перетянет ухватом, так вовек не забудешь. Внимание и память натренировал с детства, потом в Университете отличником стал, могу хоть сейчас перечислить способы магического использования зеркал. «Коридоры бесконечности», «световые ловушки» — против темных демонов хорошо помогает, говорящие, кривые… Как простых зеркал, так и специальных: из Девственного Металла, из природно-шлифованной руды, про которую говорят — «Хозяйка Горы зеркало расколотила»…

* * * * * * *

Все, кто смотрят в зеркало, делятся на два типа. Одни смотрят, чтобы увидеть свое отражение; другие – увидеть иное пространство. В этом разделении заключается еще одно важное отличие ведьм от эльфов. И те, и другие знают о существовании других миров, других вариантов реальности. Во всех вариантах, ведьмы видят отражение лишь одной реальности: своей собственной, которую никогда и ни с чем не спутают. Чтобы узнать и понять свой мир, ведьмы не ставят мысленный эксперимент: «А что было бы, если бы это было иначе» — они могут просто взглянуть на отражение.
Во множестве вариантов реальности, сама реальность эльфам глубоко до звезды. Их интересуют варианты. Во множестве иных миров, их интересуют не миры сами по себе, а возможность легко переходить из одного в другой и потому ни от одного из них не зависеть. Правда, не в каждую реальность эльфы могут свободно проникнуть, но зато из любой реальности могут свободно ускользнуть… Если не мешает железо.

* * * * * * *

Зеркальце лунной воды было чересчур маленьким, зато… жидким. Если бы оно разлилось, и отражающая поверхность его стала больше… Одного мгновения вполне хватит.
Он еще больше ускорил сердцебиение и начал чувствовать на коже холод водяных капель. Его кровь закапала в лужицу вместе с дождем. Но физически поместить в зеркало частицу себя – это лишь начало. К поверхности воды от него протянулось множество серебристых паутинок. Это была пытка на пределе выносимого: все равно, что скрутить жгутом собственное сознание и выжимать из себя жизненную силу, квинтэссенцию, из которой состоял его мир.
Ему остались пять чувств – смутные и ненадежные. Он понимал, что теряет не только себя, но и память о самом себе. Еще немного — и тот, кто придет сюда, найдет лишь мокрую цепь на земле. Еще немного, чтобы наверняка. И тут луна зашла за тучи, дрожащий блеск зеркала исчез. Лишившись этого маленького маяка, его сознание не удержало связь. Остались темнота, тишина, бездонная пустота и одиночество.


Но сознание Хлеббса осталось.
"Как отсюда выбраться — хотя бы до цветов этих проклятых? А лучше — прямо до 'снежной метели'!"
(О тоненьком шнурке, свисающем в пропасть пипова подсознания с внешне прочной ледяной глыбы он сейчас старался даже не думать).
"Ну что я могу сделать?"
Он попытался максимально четко оживить в уме одно из воспринятых воспоминаний эльфа. Выбор был невелик — или то, что он увидел на красном цветке, или то, что на первом подсолнухе. Мысль о первом он сразу отогнал, — еще упадешь снова в эту черную бездну...
Он сосредоточился мыслью на самой первой ромашке — "Мы с Пипом там... Я лежу мордой вниз на бархатистом бугорчатом коврике ее сердцевины. Там вроде нет других воспоминаний, — только я и он".
Он изо всех сил старался оживить те ощущения... "Пип! Пип! Мы с тобой на первой ромашке!"

Ни намека на ответ. Лишь одиночество и пустота затягивают, словно воронка...

* * * * * * *

Лютигк прислушалось к происходящему у нее под ладонью.
Сердце Пип слабо и не очень ритмично, но все-таки билось...
А вот с Хлеббсом не понятно — то ли жив, то ли нет. Обычно краснолицый, сейчас он поражал бледностью, даже синюшностью, закрытые глаза ввалились... Дыхания было не слышно.
— Ну все! — приняла решение Лютигк. — Надо приводить их в себя. Хватит этого безобразия!
Свободной рукой она несколько раз шлепнула Хлеббса по щеке и скомандовала:
— Атвертла! Доставай самое вонючее из твоих зелий! Пора! Пип велел ему чем-нибудь в нос попрыскать, если помирать станет...

Атвертла стала рыться в своих сумках. Ей пришлось достать бутылку с тройным стеклом. Жидкость внутри жила своей жизнью.
— Это — смесь воды из Анка, кое-чего из клатчской кухни, сушеных... А, вам лучше не знать. Я это купила в одной лавочке, но, судя по запаху, все это там действительно есть!

Лютигк схватила флакон и, кряхтя, с трудом откупорила его.
По комнате распространилось едкое зловоние.
— Пойдет!
Она снова прикрыла пузырек, тряхнула его, чтобы как следует смочить пробку, и сунула ее под нос Хлеббсу.

Нос у Хлеббса был большой, мясистый, и то, что ему подсунули, ему очень не понравилось.
Пытаясь убежать от омерзительного запаха, дрогнули ноздри.

* * * * * * *

В окружающей Хлеббса непроглядной черноте что-то появилось...
Это было какое-то общее чувство — ни свет, ни звук, ни прикосновение, ни запах... Оно было резким, острым и крайне неприятным, — но волшебник почему-то понял, что оно принадлежит не Пипу, а именно ему, Желваку, — и оно идет извне!
Он тут же вцепился в это ощущение, — оно впилось в него, как крючок в губу уклейки, — и попробовал "продвигаться" в ту сторону, куда его тянула эта странная удочка, — все сильней определяя, конкретизируя ощущение...
Нет, это точно не звук... И не свет...
Прикосновение?... Нет...
Вкус?... Запах? — Да, где-то ближе к тому...
Ощущение влекло его все дальше — и вдруг в окружающей черноте мелькнула тусклая цветная полоса...
Хлеббс сориентировался так, чтобы воспринимать ее как что-то, расположенное под ним.
Цветы Пиповых воспоминаний? Да, это были они — сильно поблекшие, увядающие...
К счастью, прыгать с цветка на цветок теперь было не нужно, — невидимая леска тащила его, ощущение все ясней становилось отвратительной, сверлящей мозг вонью...

* * * * * * *

Теперь уже на запах снадобья под носом реагировали не только ноздри.
Все черты лица Хлеббса пришли в движение, сморщились, перекосились...

Рука Пипа дернулась и легла на руку Лютигк.
— Лютигчка... — прошуршал он. — Не надо. Разбудишь его сейчас... Он идиотом проснется. Разум свой потеряет... Волшебник не умирает... Просто себя забыл... Как я несколько лет назад...

Лютигк глянула на Пипа и убрала пробку, закупорив флакон.
Чуть коснулась руки эльфа и снова села прямо, пристально глядя на Хлеббса.

— Я не знаю, сможет ли он сам выбраться... Если бы взглянуть, какой хренью он там занимается сейчас в моих мозгах...
Взгляд Пипа остановился на стеклянном шарике, который держала в руке Атвертла.

* * * * * * *

Запах внезапно ушел, леска оборвалась... Он полетел вниз, на цветы...
Нет, это были не цветы... Это были УЖЕ не цветы...
Это были... Хлеббс огляделся. Заросли?... Лес?... С каждым мгновением чаща становилась все мрачнее, непроходимее...
Но впереди, сквозь безлистные кроны, брезжило пятно беловатой мути.
Он пошел к нему, все быстрее и быстрее, стараясь не касаться деревьев...
Искривленные, дуплистые стволы угрожающе тянули к нему голые сучья, затягивались паутиной... Это был лес из кошмара.
Он, житель равнины, чувствовал себя крайне неуютно... Потом ему стало страшно... Вокруг что-то невидимое зловеще шипело, хлюпало, потрескивало...
Он мчался вперед наперегонки со своим страхом, не давая захлестнуть себя валу неконтролируемого ужаса...
Ему казалось, что цель не приближается, что он бежит на одном месте...
Деревья были уже не просто сухими, голыми, корявыми, — они были словно обугленными... Словно каменными... И сдвигались! Сдвигались вокруг него!
Ноги готовы были вот-вот подкоситься...
Привычный демон — панический страх — подбирался к горлу, хотел задушить...
Не позволяя ногам замедлить скорость, Хлеббс обратился к привычному же способу борьбы с собой.
"Нет... Мы с Пипом перемещались в его памяти как в пространстве... А я по-прежнему в его сознании... Значит, я тоже могу тут перемещатся, как в пространстве.. Если бы Пип уже умер, все было бы черно, я бы пропал... Если я здесь, — значит Пип жив... И раз тут стало так мрачно, — может, ему даже лучше... По цветам я бы прыгать не мог... Значит, то, что здесь этот жуткий лес, — хорошо... Это хорошо... Хорошо..."
Неважно, насколько верны были все эти умозаключения. Само обращение к логике было поддержкой, позволяло удерживать самоконтроль.
Средство помогло.
Лес внезапно кончился, Хлеббс увидел туманное пространство прямо перед собой, над собой... Потянулся в него, прыгнул, словно взлетел... Полетел вверх... Нет, вниз?... Он сразу потерял ориентацию...

* * * * * * *

Атвертла ненадолго вышла, затем вернулась с остывшей едой.
— Так, я все, конечно, понимаю, но мы есть сегодня вообще будем или нет?
Все присутствующие, чье внимание секунду тому назад было приковано к Хлеббсу, обратились к Атвертле. В их глазах читалась едва ли не ненависть.
— Ну а что я такого сказала? — пожала плечами гадалка. — Кажется, первый запах волшебнику помог. Кто знает, может, если дать ему понюхать нормальной еды, ему захочется поскорей к нам вернуться?
Она нагло заглянула через плечо Пипу, всмотревшись в шарик.
— Ну-ка, чего там? Ого, это что, твое сознание? Ты там когда в последний раз убирался-то, а?

[Pepe: OOC: :blink: так это Пип, значит, подцепил гадалкин шарик и пользуется? "Не виноватая я, он сам пришел"]

— Я доверил бы это дело сильной, но нежной женской руке, — прошелестел Пип. — А там у тебя на подносе, в кувшинчике, что?
Шарик дрожал в его трясущихся от слабости пальцах, и снежная метель внутри никак не могла улечься.

* * * * * * *

Снежная метель кружила вокруг Хлеббса... Кружила самого Хлеббса...
Он в отчаянии вспоминал — что дальше? Какие тут ориентиры? Что нужно искать? Что говорил Пип?
"Указатель... Он должен показывать в ту сторону, куда НЕ надо направляться... Потому что я что-то не так сказал... А что надо было сказать?... Сейчас уже и не помню..."
Когда в памяти всплыла мысль про указатель, перед ним в белом мареве забрезжило что-то темное и проявился столб со стрелой.
Столб! Указатель!
Хлеббс кинулся к нему, — но проклятое видение отступило ровно на то же расстояние... Стрела в мелькании белых хлопьев была видна нечетко... Как бы не ошибиться с выбором пути...
"Мне надо не идти в ту сторону, куда он указывает... Но он указывает только в одном направлении, а идти можно, — ну... минимум в 359-ти других...
Как все было бы просто — если не туда, значит, в противоположную сторону..."
"Какой бред... Как я вообще во все это вляпался? Я не знаю, что делать... ТЕПЕРЬ я НЕ знаю, что делать..."
Он попытался призвать на помощь свою всегдашнюю спасительницу логику, — но на этот раз она отказала... Не от чего было оттолкнуться... Не за что было зацепиться. Не было причин, из которых можно было бы вывести такие успокаивающие душу следствия...
Он был совершенно беспомощен. Его мир распадался. Он ощутил, как к сердцу подкатывает черный ужас, иррацональный ужас. от которого нет защиты...
И никогда не было.
Он вдруг оказался в маленькой темной комнате, в своей кроватке...Ночь. Мама уложила его и ушла. Но он не может заснуть — у стены, под потолком, там, где днем висит обычная полка, помигивая, таращатся два жутких глаза, — один зеленый, другой красный... Ему так страшно, что он не может не то что крикнуть, — он даже дохнуть не может... Он даже обмочиться не может, так он испуган...
Прячущееся на полке чудовище появляется там каждую ночь... Оно не нападает... Пока не нападает... Наверно, подстерегает, когда он шевельнется или пискнет, — и тогда кинется и загрызет!
И маленький Желвак знает, что рано или поздно у него кончатся силы лежать, неподвижно сжавшись, — он завопит, заплачет, — и это будет его концом...

* * * * * * *

— Кретииин
— Пустоголовая травница!!
Собственный и в то же время такой чужой голос отскакивал от зеркальных стенок. Каменные лица Пипа и Виолетты скалились сквозь прозрачную толщу.
Существо (именно так, потому что оно перестало осозновать себя кем либо) перестало кричать и лупить кулаками по безответным зеркалом, остановилось, тяжело дыша.
Эти зеркала... Они искривляют, изменяют слова, усиливают их в тысячу раз и одновременно делают беззвучными. Этим отражениям всё равно — они иллюзия, обрывки кошмарных сновидений между ночью и утром, им плевать на удары и ругань.
Существо посмотрело на отражение Лютигк и неожиданно отвесило себе звонкую оплеуху.
— Ты, Пип, ты грязный эльф, глупое существо без милосердия и чувств, зачем тебе эти игры?!
А затем отвесило вторую,по другой щеке
-- А ты, Виолетта Сдубарухс, истеричная мямля, не умеющая довести дело до конца! Ты позволяешь водить себя за нос!
Ещё одна оплеуха. И ещё. И снова.
— ОшиБКа! ОшиБка!! Больно, больно, перестань! Очнисьочнисьочнисьочнись!!!

* * * * * * *

Сцена в гостиничной комнате вдохновила бы художника-импрессиониста.
Желвак Хлеббс, волшебник, сидел на краю постели в полном оцепенении, уронив на простыню лопатообразные ладони, от которых Пип несколько минут назад с горем пополам отцепил свои руки.
Лютигк пристроилась рядом, с каменным и очень взрослым выражением лица.
Виолетта лупила сама себя по щекам.
Атвертла стояла с подносом в руках, поглощенная зрелищем, что не мешало ей заодно поглощать еду с подноса.
Стеклянный шарик перестал трястись, потому что Пип его наконец-то выронил. Шарик покатился по одеялу, остановился и вдруг очень четко показал белеющее в темноте лицо ребенка с полными ужаса глазами.


[— ОшиБКа! ОшиБка!! Больно, больно, перестань! Очнисьочнисьочнисьочнись!!!]
Виолетта Сдубарухс открыла глаза.

* * * * * * *

[mikhrutka: "Сцена в гостиничной комнате вдохновила бы художника-импрессиониста" --
[Скорей уж передвижника Very Happy]


От ужаса мальчик, как каждую ночь, провалился в беспамятство... И снова оказался в белой завирухе.
Неподалеку темнел столб, а сквозь метель светились и помаргивали два глаза — красный и зеленый...
"Боишься, да? — забубнил в уши знакомый голос. — "И всегда боялся... Всегда и всего, что не поддавалось объяснению твоей любимой логикой..."
Трясущимися руками Хлеббс потянулся к столбу — и на этот раз тот почему-то подпустил его к себе, позволил привалиться спиной и бессильно осесть, прикрыв голову руками...
Всю жизнь он давил в себе страх, вроде бы научился его превозмогать... И теперь тот взял реванш в его душе.
"Ты трус выходит... Ты трус... Ты затем и в волшебники пошел, — надеялся, что что-то поймешь и одолеешь в страшном мире вокруг тебя...
А как ты драпал от дорогих коллег по всей множественной вселенной — думаешь, они за тобой гнались, ты, Неуловимый Джо?
Нужен ты им! Избавились от тебя и рады были!...
А Эрмина?... Как ты ее-то боялся — ее непонятных настроений, ее горячих глаз, ее неукротимости... И потерял ее... И радовался, болван, что потерял!
А что нашел? Капусту? Цветную капусту — Колифлауэр?
Жителей Даза этого несчастного, — и тех боялся: не дай боги, они узнают, кто ты такой!
А как ты боялся девчонку!
Про Пипа я уж и не говорю, — его ты перепугался насмерть, как только понял, кто он! Не смел одернуть его, когда он тебе хамил... Встал в красивую позу: 'Я, мол, его игнорирую, я выше этого'... Только себе-то не ври...
Трус! Трус!... Трус..."

* * * * * * *

[Pepe: OOC: А маме-папе он не жаловался? Shocked ]

— Н-н-н-не х-х-хочуууу... — внезапно прохныкал Пип, зажмурился и проскулил: — Лютигчка! — таким голосом, как дети хнычут: "Мамочка!"

Лютигк чуть склонилась и успокаивающе погладила Пипа по плечу...
А другой рукой, одновременно, — точно так же — Хлеббса...

* * * * * * *

[mikhrutka: "А маме-папе он не жаловался?"
То-то и беда, что не жаловался... Smile Боялся Smile Ничего, сейчас разберемся...]


Уничтоженный, раздавленный Хлеббс лишь плотнее прикрывал голову руками и вжимался в основание столба, каждый миг ожидая, что незнаемый разноглазый ужас уж сейчас-то, после стольких лет, точно до него доберется...
Голоса он почти и не слышал.
Но тот не унимался.
"У! У! Сейчас съедят тебя, ага! И всегда ты так — уползаешь от страха в свою скорлупу, улитка несчастная, или голову в песок, как страус, — и ждешь, может, само рассосется.
Ты ведь так и не осмелился ни разу посмотреть на ту полку при дневном свете! А вдруг там ничего страшного и не было!..."
Голос помолчал, ожидая, реакции. Но не дождался.
"Эй! Эй! Ты меня слышишь!"
А потом сказал совсем другим тоном, гораздо мягче:
"Эй, парень, соберись-ка. Хватит тут лужей растекаться. Это твой шанс. Посмотри, что это такое. Хуже уже все равно не будет.
Ну, давай! Открой глаза. Ну, как ты себе обычно говоришь: 'на счет три'..."
Хлеббс напрягся.
"Раз... Два... Три!"
Он открыл глаза.
Мальчик стоял в комнате. Был день. Он медленно, боязливо глянул в ту сторону, откуда ночами на него таращилось разноглазое чудовище...
На полке, которую мать для вящей красоты уставила всякими безделушками, иконографиями в резных рамочках, засохшими букетиками и тому подобным хламом, стояли два декоративных стеклянных кувшинчика — один красноватый, другой — зеленоватый.
Мальчик резко развернулся к окну... Какой луч мог отражаться в круглых боках этих кувшинчиков среди ночи?
Ответ пришел быстро — в спальне опять стало темно... Лишь немного света проникало в нее снаружи. Он выглянул — перед ним во дворе поблескивала застекленная дверь летней кухоньки, — на нее падал свет из большой комнаты, где мать, небось, что-то шила, а отец чинил грабли...
"Ну, видишь? Ничего страшного. Отбоялся, а? А теперь..." — и голос пропал.
Хлеббс встал. Глянул на указатель. И пошел прочь от него, не заморачиваясь выбором направления — одного из 359-ти возможных...
* * *
Сколько он шел, — он затруднился бы сказать, — может быть, долго, а может и сразу заметил скалу со свисающей с нее веревкой, — время тут играло в свои игры...
Во всяком случае, начать свои привычные "рассуждансы" Хлеббс не успел.
Он подошел к веревке, взялся за нее...
Веревка! Громко сказано. Шнур какой-то. Верней, шнурок...
"Он меня не выдержит... Или выдержит?
В конце концов, условие было — он меня выдержит, если я все честно сказал. А я все честно сказал... По крайней мере, старался... Да еще тяжесть с души скинул тут..." (Он отогнал от себя воспоминание о том, что эта тяжесть ждет наверху, чтобы снова придавить его...
Выхода все равно не было. Он подергал шнур, обвязался им и, упираясь ногами в скалу, полез вверх.

* * * * * * *

— Вытащат у меня когда-нибудь эту занозу из мозгов? — слабым голосом проговорил Пип, с омерзением глядя на неподвижного Хлеббса. — И что это за малявка была там, в шарике — ты что ли, Лютигк? Лицо похоже.

— Не знаю, — пожала плечами девочка. — Может, он обо мне думал? Но по-моему, там мальчик был...

* * * * * * *

Хлеббс лез вверх.
Удивительно, но такой тонкий шнур почти не врезался в руки...
Почти... Сначала...
А потом начал врезаться... И утоньшаться, растягиваясь. как резиновый...
Хлеббс изо всех сил подтягивался вверх, оставаясь почти на одном месте...
Бояться и отчаиваться у него уже не было сил, он просто лез, лез и лез...
А потом веревка лопнула.

* * * * * * *

— Пип, быстро подстели ему там что-нибудь мягкое! — воскликнула Атвертла. — Это ведь, в конце концов, твоя голова!

— А не надо было мне врать, — безмятежно сказал Пип. — Я ведь предупреждал его.

— Не глупи, Пип, — рассердилась Лютигк. — Он не от нечего делать к тебе в голову полез, а чтобы что-то важное для нас всех узнать... Зачем ты его там о чем-то допрашивал? Спасай его как-нибудь!
А то мы так и не узнаем, что это за дрянь зеркальная такая за нами гналась!
И что мы с ним делать будем, если он там, в тебе останется?!

— Я ничего не могу поделать, Лютигк. Это был его выбор. — Пип улыбнулся ей. — А спасти его можно. Для этого надо меня убить. И разум волшебника вернется к нему.

Виолетта, всё это время обалдело молчавшая и смотревшая куда-то в пространство, неожиданно заговорила монотонным голосом:
— Есть ещё способ.

— Какой?! — мгновенно повернулась к ней Лютигк.

Атвертла выплеснула кофе от ужина на пол, заглянула в чашку, поставила ее рядом, попутно выкидывая свои карты так, что руки мелькали от манипуляций. Глазами она то и дело стреляла в сторону шарика, где теперь была мутноватая темнота. Призрака она тоже решила привлечь к нелегкому делу гадания, и тот аккуратно достал из сумок какой-то свиток, развернул его, (там обнаружились буквы и цифры, расположенные по кругу), затем осторожно водрузил в центр блюдечко, позаимствованное опять же из ужина, наляпал кетчупом на одной стороне метку, подвинул свечку поближе и вступил в беседу с себе подобными. Они искали способ.

— Зеркала. Мы все "вморожены" в зеркала. Не знаю, благодаря ли той зеркальной твари, что гналась за нами, но, думается, здесь кроется другая причина.
До Виолетты Сдубарухс дошло, что никто ровным счётом не понимает, что она, Виолетта несёт, поэтому она попыталась объяснить поподробнее.
— Там, куда засосало меня, пока эльф и волшебник были без сознания — там зеркала, а в зеркалах что-то вроде отражения наших сущностей.
Они, как бы так объяснить, магически изолированы этими стёклами. По крайней мере я так думаю. Когда снова проснулись части Пипа и перемешались с моими, я, вернее уже не я, а что-то ещё, чуть было не осталось там — отражения пытались затянуть в себя каждое — свой прототип, такое чувство, будто ты весь из упаковочной бумаги и тебя рвут на части.
Глаза друидки на мгновение остекленели.
— Я пыталась драться с ними, но отражения только смеялись. И я поняла, что пустым гневом с ними не справиться. И тогда каждая моя половина вспомнила своё самое сильное чувство. Пип — любовь к Лютигчке, а Виолетта — нетерпимость к Пипу.
Лицо друидки просияло.
— И это помогло! Эй, Атвёртла, а ну дай зеркальце!
Улыбка постепенно сползла с лица Виолетты.
— ОТКУДА у меня ЭТОТ фонарь под глазом и подтёки???? Да я!.. Ах вот!... Ууу!!!!!
Зеркальце полетело в голову Пипа.

— Виолетта, ты что?! — воскликнула Лютигк. — Он все это время лежал в отключке, только недавно чуть-чуть очухался! Да он так слаб, что пальцем шевельнуть не может, при чем тут твои синяки!
Не отвлекайся! Как спасти волшебника?!
Ты вернулась, потому что вспомнила свое самое сильное чувство? Так что, ему тоже надо вспомнить свое самое сильное чувство?
Судя по тому, что мы видели в шаре, он уже что-то в этом роде вспомнил! Не похоже, чтобы это его особенно поддержало!

На лице Пипа проступила мечтательная улыбка, когда зеркальце ребром стукнуло его в переносицу и отлетело.
— Тебе не удалось убить кусочек зеркала, который попал в тебя, друидка, — сказал он. — Мы немного подождем и тогда увидим, что оно с тобой сделает. Ты мне за все заплатишь. :happy:
Он повернулся к Лютигк и сказал успокаивающе:
— А ты привязалась к этому капустному вилку, да, Лютигк? Тогда лучше оставь его там, где он есть. Веревка оборвалась потому, что глубоко внутри он сам этого хотел.

Лютигк подскочила, словно ее ткнули раскаленной кочергой.
Сейчас она была похожа не на трогательную сиротку, и не на готичное дитя, и даже не на какую-то там "Эрмину", а на рассерженную змею.
— Шшшто?! — прошипела она. — Так значит, вот в чем дело? — И резко оборвала себя.
Звенящую паузу она потратила на то, чтобы, продолжая прожигать Пипа взглядом, медленно, демонстративно, с достоинством выпрямиться, вытянуться в струнку.
— Не все, чего ты хочешь глубоко внутри себя, приносит тебе радость. — Теперь она не шипела, а чеканила слова, словно забивала мелкие гвоздики — одним ударом по самую шляпку. —
Не все, чего ты хочешь глубоко внутри себя, приносит тебе добро.
И уж тебе ли не знать, что далеко не всему, чего ты хочешь глубоко внутри себя, следует давать волю. —
Она перевела дыхание и продолжала гневно, но уже нормальным голосом:
— И ты позволил себе потакать своей ревности, свой зависти, своей злобе именно сейчас, когда мы в нескольких часах от встречи с магическим зеркалом, которое уже заставило Виолетту избить себя до синяков, — и кто знает, что оно сделает со всеми нами, — да со всем Диском! — если оно нас догонит?! Так что, может, "глубоко внутри себя" ты хочешь, чтобы Хлеббс остался "глубоко внутри тебя" [ Razz ], — но ты перебьешься! Он нам нужен здесь! И он мне нужен здесь!
И если Виолетта не сможет сейчас внятно объяснить, что это за способ с зеркалами, который якобы поможет Хлеббсу вернуться в себя, — я сяду напротив тебя и пойду к тебе в мозги ему на выручку!
Всем все ясно?! — Она негодующе огляделась.

Пип молча смотрел на свою покровительницу, хлопая глазами, как сова на дневном свету.

Виолетта постаралась взять себя в руки. Получилось посредственно.
— Ты можешь пойти в голову эльфа, но не продержишься там и минуты.
Заметив гневный взгляд Лютигк, Виолетта поспешила поправиться:
— Твоя сила велика, но ты не сумеешь её распределить. В лучшем случае — сгоришь сразу, как спичка. И даже если этого не произойдёт, надолго тебя не хватит. Если только... — Друидка задумалась.
— Ведьма, стоящая между двумя зеркалами, становиться почти всесильной.
А я становлюсь зеркалом. Именно, зеркалом. Моё сознание начинает отражать всё наизнанку. Возможно, я превращусь в такую же тварь, как та, что гналась за нами.
Виолетта улыбнулась неестественной радостной улыбкой.
У Атвёртлы возникли подозрения, не повредилась ли та в уме.
А Виолетта продолжала ровным спокойным голосом
— Я пойду с тобой, твоих сил хватит, чтобы перенести нас двоих. Правда, меня придётся превратить во что-нибудь неодушевлённое и маленькое. Но ты с этим справишься. Мы заставим Хлеббса вспомнить не самые сильные его чувства, нет! Мы заставим его вспомнить те чувства, которые он прятал глубоко внутри себя, слишком глубоко.
Виолетта презрительно посмотрела на Пипа.
— Да, эльф, я тебе заплачу. Сполна заплачу.

— Как я смогу тебя "превратить"? — спокойно и деловито уточнила Лютигк, словно и не бушевала только что. — Я только травку какую-то один раз превращала... А целого человека... И, вроде колдовать сейчас нельзя, ты сама говорила...
И ведь — если мы в сознание Пипа идем, то тела-то наши тут остаются... Я тебя внутри должна буду превращать? А там получится?...
Но она уже стояла рядом с Виолеттой и выжидательно глядела на нее.

— Если с Лютигк случится что-нибудь плохое, что-нибудь, — Пип смотрел на Виолетту и скручивал угол простыни, наматывая ее на кулак. — Угадай с одного раза, что я сделаю с твоим телом.

— Ох, Хранители! — закатила Лютикг глаза к потолку. — Это за вами глаз да глаз нужен. — Брейк!
И обратилась к Виолетте:
— Ну, давай. Может, Атвертла будет следить за нами в шарик, и при опасности Пип сможет вмешаться и помочь — голова-то его!
— Но только... — она снова повернулась к Пипу, и ее глаза показывали, что она не шутит, — больше не смей давать волю своей ненависти. — И добавила чуть мягче: — Тогда и со мной ничего не случится.

— Какая ненависть, я всех люблю, — бесцветным голосом сказал Пип. — А все любят меня. Одновременно и в очередь.

* * * * * * *
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Wed Aug 22, 2007 8:22 am     Заголовок сообщения:

* * * * * * *

Он падал... Он чувствовал, как растворяется в темноте.
Внутренний голос сказал обреченно: "Ну все..."
А он ответил: "А вот хрен тебе! Не дамся! Я буду помнить себя столько, сколько надо, пока Лютигк меня не спасет".
"А с чего ты взял, что она будет тебя спасать?"
"Ни с чего не взял. Знаю, и все".
"А с чего ты взял, что она сможет тебя спасти?"
"Отстань! Мне некогда с тобой препираться! Я должен помнить себя и Лютигк!"

* * * * * * *

— Поколдовать придётся — другого выхода у нас просто нет. Ты же не хочешь, чтобы Пип погиб?
Виолетта заглянула в глаза девочки и приметила молниеносно мелькнувшие там ужас и отчаяние.
— Превращать и правда придётся уже "там". Но как раз там это для тебя будет пустяком. Выбрать нужно что-нибудь небольшое и лёгкое, лучше даже неодушевлённое, сама придумай форму. А когда очнёмся в голове эльфа, я уже буду в этой форме, хорошо?

— Ладно. Это будет маленькая ветка омелы. Тебе, как друидке, это должно быть приятно...
Ну что, начнем?

Виолетта глубоко вздохнула, грустно глянула на Атвёртлу и сказала:
-- Начнём.

* * * * * * *

Чтобы удержать сознание от растворения, Хлеббс стал вспоминать свои заклинания -- те самые, экспериментальные, что были им созданы по разработанной им самим методике.
В памяти почему-то всплыло "Заклинание призыва о помощи"...
"De profundis clamavi ad te..."
Глупости! Тут магия не работает, Пип же ему сказал...
Но в уме настойчиво звучало:
"De profundis clamavi ad te, Lutici, Lutici, exaudi vocem meam!"

* * * * * * *

-- Теперь нужно сделать вот что: ты, эльф, встанешь на колени. Да, ТЫ встанешь, и не надо глядеть на меня таким уничтожающим взглядом. Вот так.
Виолетта подошла к Пипу и положила руку ему на макушку.
-- Лютигкчка, подойти к нему с другой стороны и положи свою ладонь на мою. Теперь закрой глаза и представляй, как будто ты не СНАРУЖИ, а ВНУТРИ. Это не так сложно, как кажется, не бойся.

Встав с другой стороны Пипа, девочка подняла правую руку, будто невзначай коснувшись по пути пальцами его плеча, и опустила ладонь на тыльную сторону ладони Виолетты.
Зажмурившись, она вспомнила о ветке омелы, которая будет у нее с собой, затем сосредоточилась на Пипе и заставила себя вообразить, что переходит снаружи внутрь...
Голова чуть закружилась, земля словно ушла из-под ног... Она открыла глаза.
Она стояла на унылой, покрытой снегом бесплодной равнине... "Бедный Пип," -- подумала было она, но тут же выбросила эту мысль из головы.
Внимательно огляделась... "Какое-то такое место... Оно, пожалуй, похоже на тот смерзшийся кусок земли, который мы видели на поляне с сараем... Но куда теперь идти?"
Круглая упругая омела чуть покалывала ей ладонь.

Когда рука Лютигк и рука Виолетты одновременно легли Пипу на макушку, лицо у него перекосилось от сложной гаммы чувств -- что-то похожее на чувства кошки, которой дали вкусненького, погладили, ослепили прожектором и долбанули током. :huh:

* * * * * * *

На земле перед собой она увидела следы -- сначала они казались еле заметны, словно полузанесены снегом... Но становились все четче -- Пип помогал, как мог.
Теперь она легко различала и отпечатки стоптанных сапог Пипа, казавшиеся небольшими рядом со следами здоровенных, подбитых гвоздями башмачищ Хлеббса...
Цепочка их следов вела к пропасти... Навстречу шли следы одного Хлеббса -- Лютигк разглядела их, лишь внимательно присмотревшись, -- но почему-то почти совсем не видные, словно совсем давние... Они перекрывались более четкими следами.
На краю обрыва девочка обнаружила свисавшую вниз веревку, обвязанную вокруг остроконечной глыбы льда...
Видимо, здесь они и спустились...
Она осторожно подтянула веревку наверх... Ее свободный конец оказался длиной не более четырех-пяти локтей и был явно оборван...

* * * * * * *

Атвертла сидела на полу, обняв колени руками и растерянно переводя взгляд с одного неподвижного тела на другое. Она впервые оказывалась в такой ситуации, и поскольку не знала, что в таких случаях делают нормальные приключенцы, принялась перетасовывать карты. Она обратилась к эльфу на другой конец комнаты:
-- Ты как думаешь... С ними там все в порядке будет? И с волшебником тоже... Я имею в виду, это все-таки твое сознание... Может быть, прикинешь, какие трудности еще их там могут ожидать?

Виолетта с Лютигк и коленопреклоненный Пип между ними напоминали аллегорическую скульптурную группу "Две Грации увенчивают Героя". Лицо героя было сильно перекошено из-за попыток заглянуть в лица граций, не двигая головой.
-- Мой разум превратили в проходной двор, гадалка, -- сказал Пип меланхолично. -- Если бы ты видела, что за бардак они там устроили, ты бы вместо вопросов предложила мне пару теплых слов... Я хочу сказать, слов сочувствия...

* * * * * * *

Лютигк ощущала, что сознание Пипа впускает ее без малейшего сопротивления. Да она и помыслить не могла, чтобы ему взбрело в чем-то ей сопротивляться.
Она почувствовала себя увереннее. И тут же поняла, что уверенность –- совсем не подходящее слово. Просто знакомое слово, которое оказалось под рукой, чтобы назвать незнакомое состояние. Этот мир был некрасивым и неуютным, но здесь она имела непререкаемую, абсолютную власть… всемогущество.
Лютигк осознала, что ей не приходится думать, где искать Хлеббса. Она могла видеть все, до самого края этого мира (и мимоходом заметила, что находится как раз в центре –- не попала в центр, а мир сам окутал ее, сворачиваясь вокруг). Она видела и вглубь, сквозь толщу снега и льда, легко различая все во тьме расщелин, пустот и пещер (там она ни к чему не приглядывалась, понимая, что для этого еще будет время в дурных снах). Различала и то, что было неподвижно, ибо впаяно в лед: фигуры, вещи, пятна пейзажей, куски каких-то комнат и домов. Она видела все это не потому, что высматривала Хлеббса -– в первый же миг увидела, как он болтается в какой-то мглистой пустоте и отсюда похож формой на фасолину. Лютигк просто видела… сразу все.
И слышала. Правда, не звуки, а всю тишину этого мира. Собственное сопение (у нее был насморк) показалось ей жутко грустным и одиноким.
Ее это возмутило. Это было все равно, что проснуться утром в свой день рождения и обнаружить, что у вас дико болит зуб.

"Не тяни время" -- напомнила она себе. -- "Надо сделать то, зачем пришли, и как можно быстрей отсюда убираться..."
-- Виолетта... -- девочка посмотрела в свою ладонь. Омела там дергалась, явно пытаясь превратиться во что-то другое... Она уплощалась, разглаживалась, начинала слегка серебриться..."
"Я становлюсь зеркалом," -- прозвучали в голове Лютигк слова Виолетты...
-- Нет! -- Лютигк с силой сжала кулак и поспешно накинула на него подол своей хламиды.
Сосредоточилась на Хлеббсе... Как его вытянуть сюда?
Она попробовала мысленно окликнуть его:
-- Дядя Хлеббс?

Ей здесь подчинялось все. Кроме...
Да. Ну конечно. Всегда, если все идет, как надо, у вас тут же появляются помощники. Которые все испортят.
Единственное, что не подчинялось Лютигк в этом мире -- Виолетта и Хлеббс. Ну что ж... Она сюда пришла не в игры играть.
Она прижала к бедру кулак с омелой, а другую руку протянула примерно в ту сторону, где дядя Хлеббс все падал и падал и никак не мог упасть. Вообще-то совсем необязательно было вытягивать руку, но когда вам нужно сосредоточить внимание и собрать волю -- это помогает.

* * * * * * *

Посох служил всем своим хозяевам-волшебникам верой и правдой, но как-то так сложилось, что хозяева -- один за другим -- завершали свой жизненный путь, а Посох свой путь продолжал.*
Он был бесстрашен и решителен. Это значит -- мог безо всякого страха, чистым интеллектом решить, когда не следует высовывать набалдашник.
Сейчас был именно такой момент. Если точнее, этот момент продолжался где-то с прошлой ночи. А определяющим фактором угрозы была эта хворостина для верховой езды, игрушечная коняшка, из-за которой хозяин в приступе черного юмора обозвал свой Посох "папашей".
Разумеется, с настоящим волшебным посохом эта деревянная чучела имела такое же сходство, как игра на мандолине с болью в пятке (то есть, чисто внешнее). Но хозяйка хворостины (маленькая мымра) искренне верила, что ей дали собственный волшебный посох. Вот в чем вся беда.
Магический фон всей компании уже несколько часов как был приглушен до самого предела возможности. Посох за своего хозяина, конечно, беспокоился. Но понимал, что помочь сейчас не может: команда с редкостным единодушием приняла решение магически притихнуть и не отсвечивать.
Даже маленькая мымра, жутко шумный источник магического "гудения", была теперь почти совсем неслышна -- от внезапной тишины у Посоха зазвенело в ушах. Фигурально.
И тогда...

Хворостина, прислоненная к спинке кровати, стала по стойке «смирно». А потом начала чуть покачиваться. Она больше всего напоминала в этот момент муравьиную антенну, которая вытянулась, ловя сигнал. И сигнал пришел.
Где-то рядом и в то же время на другом плане реальности шарахнул магический выброс. Как цунами, как извержение, как женщины на ювелирной распродаже со скидкой: без правил и ограничений, словно тот, кто выпустил эту энергию на свободу, считал себя… нет, в тот миг действительно был…
В полном шоке от собственного всемогущества.
Деревянная голова лошадки оскалила зубы и заржала. Посох не слыхал ничего жутче за всю свою жизнь.
Тонкое древко грохнуло торцом в пол. Впрочем, оно уже не было тонким. Из нижней части высунулись мощные корни: будто кто резко растопырил громадные узловатые пальцы. Мебель в комнате зашаталась на ломающихся досках пола. Вся комната не ухнула с верхнего этажа в нижний только потому, что комель и раздувающийся на глазах ствол провалились вниз раньше и намертво заклинили остатки перекрытий. Обломки потолка и кровли никому не упали на голову: они запутались в буйной кроне и унеслись вместе с ней куда-то ближе к небу.
Когда валится громадное дерево, быть слишком близко к нему -– это чуточку неуютно. Но соседство падающего дерева показалось бы вам гораздо более подходящим для того, чтобы вытаскивать соринку из глаза или стричь ногти на ногах, по сравнению с громадным деревом, которое растет со скоростью взрыва. Сучья вели себя как бивни разбегающихся в разные стороны мамонтов. Листья и ветки потоньше вели себя как смерч. Ствол вел себя как нечто чересчур массивное для помещения, где находится.

[* Что далеко не всегда бывает, между прочим. Волшебники -- люди творческие, с особым душевным складом. И порой в миг вдохновения обращаются со своим волшебным инструментом не менее страстно, чем рокер на сцене со своей гитарой, гитарой партнера, головой партнера, ногой другого партнера, головой первого партнера и так далее.]

Атвертла, которую жизнь натренировала уворачиваться от разнообразных опасностей, успела шарахнуться в самый дальний угол, откуда с ужасом наблюдала, как огромные дубовые сучья расшвыривали в стороны беспомощные, неподвижные тела тех, кого она уже привыкла считать своими друзьями.
Лютигк и Виолетта отлетели как тростинки в разные стороны, шмякнулись и сползли по стенкам...
Легкий Пип избежал полета, так как оказался у самого ствола, под ветками, и был задвинут в ближайший угол, заброшен туда небрежно, как старый тапок... И пространство между стволом и стеной в том углу становилось все меньше, все уже...
Хлеббс чуть не вывалился в окно вместе с кроватью (от стен мало что осталось, зато массивная, деланная с учетом вампиров и оборотней рама каким-то чудом уцелела, и только благодаря своей внушительной комплекции (и помощи Посоха, который умудрился вовремя всунуться поперек) волшебник сумел застрять в ней и повис "на честном слове", головой вперед, -- еще чуть-чуть, и его таки выбьет наружу разрастающимися ветвями...
... Которые вдруг оплела сеть тонких ростков омелы... Мгновенно появились маленькие лиственные комочки, их становились все больше, и сами они становились все больше, они усыпали весь дуб, сучьев уже было почти не видно из-под огромных зеленых ажурных шаров -- и рост гиганта замедлился и, наконец, остановился... Как раз вовремя, чтобы трактир еще мог считаться (пусть с натяжкой) -- оригинальным строением вокруг дуба, а не грудой кирпичей у его подножия...
И когда прекратился треск и грохот проламываемых стен и наступила тишина, Атвертла вдруг услышала с разных сторон еле слышное разноголосое постанывание. Кажется, они были живы!

Вокруг него что-то изменилось... Он еще не успел понять, что именно.
Только что -- это он помнил -- он боролся с агрессивной захлестывающей чернотой, сосредоточенно повторяя про себя, как священную мантру: "Я Желвак Хлеббс, я себя помню, я толстый косоглазый сорокалетний волшебник, я был фермером, я Желвак Хлеббс, я жду помощи Лютигк... Лютигк... Лютигк"...
Вдруг в его расплывающееся сознание ворвалось лицо -- взрослая складка детских губ, сведенные брови, напряженный взгляд -- лицо той, кого он так ждал.
Его подхватило и стремительно потащило куда-то... Вокруг него взвихрились тучей светло-зеленые холодные листья, облепили было его -- он, фермер из Даза, по запаху понял, что это капустные листья... Но их мгновенно опять снесло с него тем же потоком... А потом его ка-ак дернет! И...
Где он сейчас?... В глазах все мутится... И как-то неловко телу -- но, по крайней мере, он его снова чувствовал...

* * * * * * *


Гордон Оглопкинс определенно не был обычным человеком. Его в буквальном смысле маниакальная страсть ко всякого рода нежити бурлила в нем, ежесекундно ища выхода во внешний мир. Шарики его сознания регулярно заходили за ролики его мировосприятия. В его мозгу постоянно включались и выключались некие механизмы, которые приводили в действие другие механизмы, все они то заклинивали, то вновь приходили в движение, дымили, непостижимым образом взаимодействовали друг с другом, определяя поведение и состояние Гордона...
Стоит ли говорить о том, что в результате его поведение было в большинстве случаев абсолютно непредсказуемо. Причем зачастую даже для самого Гордона.
Тем не менее иногда ему все же удавалось держать себя в руках, и тогда он успешно производил вполне убедительное впечатление, что перед вами стоит абсолютно нормальный человек.
Поэтому несолькими часами раньше, заметив заходящего в гостиницу невысокого человечка, в большой шляпе и длинном черном плаще, хозяйка гостиницы лишь немного вздрогнула. Человечек, едва не рухнув от того, что запутался в складках своего плаща, подошел к стойке.
-- Чем могу быть полезна?
-- Я... я хотел бы снять у вас комнату.
-- Как будет угодно, мистер...
-- Гордон Беллринг, -- представился человек, и в подтверждении своих слов ткнул пальцем в значок, приколотый к непропорционально большой шляпе. -- Гордон Ван Беллринг охотник до... Кхгм! Охотник на вампиров.
Хозяйка снова вздрогнула и изумленно подняла на него глаза.
-- Неужели тот самый Бисс Страшный Ван Беллринг, Гроза Нежити? Поговаривают, однажды вы испепелили вампира взглядом... Это ведь правда?
Горди вспомнил тот случай. Однажды, путешествуя по Убервальду, он наткнулся на замок, в котором проживал жутко стеснительный вампир. Ворвавшись в замок, "Бисс Страшный победитель нежити" впился в вампира взглядом, полным столь жгучего обожания, что тот немедленно сгорел от смущения.
-- Ну... в целом... да.
Поселившись в номере на втором этаже и наскоро перекусив, Гордон улегся на кровать и принялся напряженно и сосредоточенно размышлять. Через сорок минут он все же заставил себя отвлечься от размышлений относительно прелестей вампирской жизни и, наконец, сосредоточился на своем задании.
"Итак... -- думал он, -- Я должен найти эту компанию. С Эльфом! Да, с настоящим Эльфом! Как же мне не терпится поглядеть,наконец, на живого эльфа! Да... и с ними должна быть, кажется... какая-то ведьма? Да, точно. Я должен добыть ведьму. Интересно... куда они могут направля..."
Больше ничего подумать он не успел, потому что здание сильно затряслось, и стену его комнаты с силой прошило несколько стремительно растущих побегов. Справедливо решив, что тут явно замешана магия, а значит может быть и что-то интересное, Гордон бегом направился в сторону потенциальной опасности.
Первое, что он увидел, зайдя в полуразрушенную комнату, был грузный волшебник, вываливающийся из окна. Окинув комнату быстрым взглядом он заметил еще несколько фигур, но знакомство решил оставить на потом.
Метнувшись к окну он не без туда втащил почти свалившегося волшебника обратно в комнату. Тот еще не совсем пришел в себя -- ("спал он, что-ли?" -- пронеслось в голове у Горди) -- но уже крепко сжимал свой посох.
Еще раз оглядевшись, Гордон увидел девушку, вжимающуюся в стену. Так же вдоль стены лежала еще одна девушка в зеленых одеждах и, похоже, -- ребенок. Кроме того, из-за все еще увеличивающегося ствола дерева слышались чьи-то стоны.
-- Доброго дня вам! -- поздоровался Гордон, обращаясь ко всем, но главным образом все же к девушке, по-прежнему вжимающейся в стену, -- она единственная была в сознании. -- Кто-нибудь может объяснить мне, что тут произошло?

Пип делал слабые, но упорные попытки узнать, все ли в порядке с Лютигк -- для начала, хотя бы позвать ее по имени. Но с этим была проблема: все пространство между стволом и стенкой он делил с покрытыми пышной зеленью дубовыми ветками. Во рту у него была пригоршня листьев.

Атвертла потирала ушибленные бока. У нее в глазах плясали фейрверки, и она заклинала все вокруг страшными и не особо приличными словами. Просто недавно какая-то ветка все же вмазала ей по голове и повалила наземь. Один из сучков настойчиво лез ей в глаз. Атвертла пресекла его попытки, отодвинув сук в сторону. Попыталась рассмотреть сквозь веселый хоровод искр хоть кого-нибудь. Она сильно подозревала, что внезапно выросшее дерево спокойно могло раздавить последнего оставшегоя более или менее в своем рассудке участника путешествия, то есть Пипа. Впрочем, деревом могла побаловаться друидка... Где же все? Из-за веток ничего не было видно. Однако поблизости она заметила какого-то незнакомца. Он задавал вполне подходящие к ситуации вопросы. Гадалка внутренне присоединилась к его недоумению, но вслух проворчала:
-- А что такое, садоводство ведь не запрещено. Нам стало душно, а эти чертовы ставни заело, так что мы решили обеспечить себя непосредственно источником воздуха... И вообще, это не мы... И вообще, это не мы гостинице должны, а она нам... за моральный ущерб...
Атвертла искренне надеялась, что первую часть ее бормотания человек не разобрал. Сама она продолжала всматриваться в бывшую комнату.

Гордон прислушался к невнятному бормотанию девушки. Очевидно она тоже не совсем пришла в себя после пережитого, и вполне возможно, что даже завидовала вовремя потерявшим сознание товарищам. В общем, выглядела она неважно.
"Садоводство? Хм... -- Гордон критически окинул взглядом огромный дуб. -- Ну да. Еще пара парочка крошечных событий в таком роде, и по всему Убервальду поползут слухи о "Краважадной шайке Садаводав-Любителей, грозе придорожных гостиниц". Благо почва тут для слухов благодатная.
Уж в чем, в чем, а в слухах Гордон разбирался. За ним тянулся длиннейший шлейф разнообразных суеверий и преданий.
Поскольку девушку сейчас трогать было бессмысленно -- все равно от нее внятного объяснения не дождешься -- Горди решил повнимательней разглядеть всех остальных участников здешней... хм... ботанической баталии.
Волшебник оторопело сидел возле окна, и приходил в себя. Он слабо шевелил конечностями -- немного неловко, как будто они сильно затекли.
Странная зеленая девица не то чтобы совсем не подавала признаков жизни, но вела себя явно как-то странно. Гордону показалось, что она теперь пытается оклематься не только от неслабого удара об стену, но и от какого-то своего припадка. В общем, к ней он решил пока не подходить. Ребенок -- девочка -- сидела возле стены, и внимательным и очень серьёзным для своего возраста взглядом оглядывала комнату. Представив себе, каким идиотом он себя почувствует, если подойдет и предложит ей... скажем конфетку, он передумал заниматься налаживанием с ней отношений таким методом.
Теперь Гордона заинтересовал последний из этой странной компании -- тот, что был спрятан за стволом дерева.
С трудом раздвинув ветки он заглянул за ствол, в угол, где и увидел... Пипа, с полным ртом дубовых листьев.
-- Эльф!!! Это же настоящий эльф!! -- раздался ликующий вопль на всю гостиницу. -- Это... это... Это же невообразимо!
Схватив несчастного за плечи Гордон легко вытащил его из-за дерева, поставил на ноги, и принялся восторженно восклицать:
-- Боже ты мой, да неужто! А расскажи, как вы... ты тут появился? Откуда ты родом? А можно я пожму тебе руку?
Схватив слегка обалдевшего эльфа за ладонь, Горди энергично ее затряс.
Потом быстро отошел на несколько шагов назад и внимательно оглядел Пипа. Обежал кругом. По дороге он успел уронить свою шляпу, наступить на нее, поднять, и снова нахлобучить на голову. При этом он не на секунду не отрывал от эльфа восторженного взгляда.
-- Да, и еще, скажи, а зачем ты жуешь эти листья? Может это какой-то обряд? Может, и мне тоже можно попробовать?

Атвертла ошеломленно следила за действиями этого вновь прибывшего ненормального...Она наконец-то сумела рассмотреть всех своих спутников в комнате. Все выглядели неважно. Ей было любопытно, как пребывающий в не очень хорошем настроении души и совсем уж расстроенном рассудке (после многочисленных экскурсий в тех краях) эльф отреагирует на такое отношение к себе...


Пип молча сорвал с ближней ветки жменю дубовых листьев и протянул гостю.

Горди несколько смутился, но совсем ненадолго. В душе он ликовал -- наконец он встретил не кого-нибудь, а самого настоящего эльфа. Он взял из руки Пипа листья, и подхватив несколько отправил в рот.
Не то чтобы данное блюдо показалось ему вкусным, но сейчас отвлекаться на подобные мелочи у него не было времени. Остальные листья он осторожно сложил в карман.
-- И для чего же этот обряд? Для бессмертия? Или если я буду жевать их достаточно долго я тоже стану эльфом?
В мозгу Горди неуверенно забрезжила мысль о том, что пора бы несколько сбавить темп, иначе он замучает несчастного эльфа раньше, чем задаст ему сотни интересущих его вопросов.
Поэтому остальные вопросы он приберег на потом, к более удобному моменту, а сам задал вполне очевидный вопрос:
-- Может, хоть ты объяснишь что здесь произошло? Или хоть кто-нибудь?

Пип метнул быстрый взгляд влево-вправо, на всех присутствующих. Прислонился спиной к стволу дуба. Со стороны осанка при этом выглядела более-менее прямой, а дрожь в ногах была незаметна. Почти. Холодно посмотрел на гостя и сказал слабым, но исключительно высокомерным голосом:
-- На колени, человек.

Сидевшая у стены Лютигк, приходя в себя, оценивала обстановку... Сил вмешаться не было... Но что-то делать было надо.
Атвертла! Девочка устремила на нее пристальный взгляд, словно пытаясь что-то сказать... Или подсказать... Или попросить о чем-то...

Хлеббс с трудом включался а происходящее...
Но когда он торчал в окне, голова его перевешивалась вниз, а это способствует приливу крови к мозгу... Если не чересчур, то здорово приводит в себя...
Начнем с себя... Голова на месте, руки-ноги тоже... Вот и Посох, -- э, да ты, кажется, все еще не в себе... Стареешь, видно, дружище...
Шляпа?! Где шляпа?! -- а вот она -- висит на ножке кровати, торчащей подле окна. До нее даже дотянуться можно. Посохом...
Теперь можно было внимательней приглядеться к окружающему...
Дуб с омелой его сначала очень удивил... Но он все-таки вспомнил о тех фокусах, которые выкидывал накануне посошок Лютигк...
Потом он переключил внимание на присутствующих -- вон Виолетта -- лежит в обмороке, -- ну, ей не привыкать... Атвертла растеряна, но, вроде, в порядке...
Лютигк -- сидит у стены, тоже без сил...
И это все из-за меня, понял Хлеббс, они меня вытаскивали...
Зачем я туда полез? А! Да, зеркало... Не забыть бы про него...
Ох, но поколдовали тут явно от души... Они ж хотели затаиться?!...
Хлеббс почувствовал было себя виноватым -- это же ради него они скинули маскировку...
Брось, сказал он себе, ты тоже не из спортивного интереса к Пипу в мозги полез...
Кстати, Пип... Перед ним стоит с настойчиво-выжидательным видом какой-то забавный человечек... И Пип тоже... Стоит? Нет, незаметно опирается о ствол. Но человечку, думается, все равно сейчас мало не покажется...
Хлеббс мучительно вскрикнул, застонал.
-- Оооо!!!...

Атвертла незаметно усмехнулась в кулак. Вот притворяется, эльф, зараза такая... А... вдруг не притворятся? Что тогда? Но это же невообразимо... Хотя кто знает, что (хотя недавно это были в основном кто) этому эльфу в голову взбредет? На всякий случай гадалка поискала глазами Лютигк. Возможно, это подло -- сваливать все на плечи маленькой девчонки, но в данный момент она была единственной, кто в случае чего смог бы что-то сделать.

-- Нак, присядь, -- сказала Лютигк слабым голосом. И продолжала, негромко, но тоном, не оставлявшим сомнения в том, к кому она обращается:
-- Ну, дяденька, он тебе представился -- Нак Олений, человек. А ты кто такой будешь?

Пип закрыл глаза и сполз на пол, где и остался сидеть.

-- Бууууу, -- возник вдруг откуда-то негромкий звук, -- Бууууууууу... Да где же... О. --
Маленькое облачко дыма появляется из небытия, тут же возникают еще несколько, приобретают форму, сливаются воедино.
Постепенно становится различим силуэт.

Но вдруг...
-- Куда вы?... -- восклицает гулкий хрипловатый голос.
Облачка разделяются. Истончаясь, они плывут в разные стороны.
-- Чтоб вы в Аду горели... операторы... моби... льной... св... я... зи... -- возмущается голос, становясь постепенно все тише. -- Ghostline, чтоб им пусто было! Вечно у них неполадки при передаче эктоплазмы по радиоволнам. А уж о воплощениях и говорить нечего! Я ещё верну-у-у-усь!... -- и затихает окончательно.
-- Призрак недоступен или временно не обслуживается, -- равнодушно сообщает другой голос, отдающий механическими нотками.
Больше никаких посторонних и потусторонних звуков не слышно.

Виолетта наконец то смогла привести свои мысли в относительный порядок. Очередь оставалась только за телом. Медленно ощупав голову, и удостоверившись,что она не поменялась с ногами местами, друидка попыталась принять вертикальное положение. Получалось не ахти как.
Нащупав чудом оказавшуюся поблизости кочергу, Виолетта всё таки поднялась и окинула взглядом поле боевых действий. В следующую секунду, не обращая внимания на ноющую боль абсолютно ВЕЗДЕ, она бросилась к Лютигк и принялась её тормошить.
-- Как ты?! Всё в порядке? Ничего не болит?

Горди не мог ничего понять.
Сперва эльф как-то по особенному сурово поглядел на него и велел -- и зачем бы это? -- опуститься на колени. Немного опешив он, кажется сообразил, что тот имел в виду.
Наклонившись, он подобрал ту пару дубовых листков, которые обронил, запихивая в карман, и бережно протянул их эльфу.
Потом девочка сказала, что Гордон все понял неправильно -- и это было его имя -- Нак Олений. А еще она сказала, что эльф -- на самом деле человек!
-- Да нет же! Я же вижу, что ты эльф!
Эльф устало опустился прямо на пол.
-- А-а-а!
Гордон наконец сообразил, что к чему.
-- Ты не хотел, чтобы эти люди знали, что ты эльф? Или эти знают? А ты хотел, чтобы не знали остальные? А я тебя де... -- ловец вампиров на секунду замолк, залился краской. -- Дешифровал, да? Какой же я невнимательный! Прости меня пожалуйста! Ну пожалуйста...
Горди подавил в себе порыв снова схватить эльфа за руку, и вместо этого посильнее нахлобучил шляпу и раздосадованно замолк.

-- Я прощу тебя, о путник, не считающий нужным представиться, -- сказал Пип. -- Может быть. Но при одном условии. Что бы ни молвило это дитя, -- он сделал кистью жест в сторону Лютигк, -- принимай, как священную истину. Оно молвило, что я человек по имени Нак Олений: значит, обращайся ко мне именно так. Если будешь хорошо себя вести, позволю поцеловать мне руку. Может быть.

-- Ой! -- вспомнил Горди. -- Я же совсем забыл представиться! Меня зовут Гордон Ван Беллринг. -- Он по очереди оглядел всех присутствующих. На девочке он остановил более пристальный взгляд, словно она что-то ему напомнила, но он так и не смог вспомнить, что именно. -- Я охотник на нечи... -- на секунду он умолк, -- на вампиров там всяких, и просто так, геройствую понемножку... -- скомканно закончил он. -- А вас всех как зовут? Ну, да как звать тебя я уже понял, Олений так Олений, как скажешь, человек, -- ловко спародировал эльфа Гордон.
Было похоже, что чувство самосохранения у него отсутствовало как класс.
-- А что, -- заинтересовался вдруг он, -- если я поцелую тебе руку, я тоже заражусь... ээ... как бы сказать, эльфностью, да? Вот здорово!
Вспомнив, что попросил всех представиться он снова оборвал себя, и приготовился слушать.

-- На нечисть? -- с непонятным выражением вдруг вмешался тот же самый, исчезнувший было бесплотный голос. -- На вампиров? -- добавил он чуть более обеспокоенно, -- А на призраков? Это было бы очень неприятно.
Голос захихикал. Похоже, его обеспокоенность была наигранной. Он прикалывался.
В ограниченном свободном пространстве комнаты, почти полностью занятой стволом дуба, замерцали синие сполохи.
Результатом их появления стал некто, состоящий из клубов дыма. Клубы постепенно сгущались, теряли прозрачность, уплотнялись.
Призрак висел в воздухе, побрякивая обвивающей руки цепью и не без ехидства ухмыляясь всем присутствующим.
-- Мое имя -- Кашпир, если кто-то еще его не знает. Что ж вы все такие невеселые? Цепь подержать никто не желает? Первый раз бесплатно. Девушки? Девушкам скидка!
Кашпир был не особенно крупным прихраком, скорей худощавого эктоплазмосложения, светлым, полупрозрачным.
-- Что у нас на повестке дня? Я был вне зоны действия сети, вы же понимаете...

-- У меня ничего не болит, -- ответила Лютигк Виолетте. Она потянула девушку за руку, заставляя сесть рядом с собой.
Решив пока -- на всякий случай -- проигнорировать вопрос Горди. она переводила внимательный взгляд с него на материализовавшегося призрака...
-- Атвертла, ты уверена, что это твой? Может, его подменили при... передаче?

-- Все, кто не верит, могут подойти и проверить, -- нахально умехнувшись, ответил Кашпир. -- Лютигчка, -- серьёзно продолжил он, -- это "тот самый", не сомневайся. Просто я работаю над тем, чтобы навсегда материализоваться в этом мире.
С призраком явно творилось что-то странное. Видно, выброс магии очень сильно повлиял не только на его физические, если можно так выразиться, свойства, но и на ментальные процессы... Будем надеяться, что временно.

Атвертла долго-долго внимательно вглядывалась в своего прозрачного спутника. С задумчивым интересом разглядывала деревяшки, находящиеся прямо позади него. Наконец она проговорила:
-- Кашпир. Ты... ты не можешь переместиться сюда навсегда. Ты же... в некотором роде... того, мертв... И ты знаешь, это...ну, короче, необратимо. К тому же...
Она озадаченно почесала голову.
-- Ты же знаешь. Пророчество. Не то, чтобы я сильно верила в них, но... Понимаешь ли, перестраховаться никогда не помешает! Кто знает, что случится, если мы перестанем делать то, что от нас требуется? Тебе-то уже все равно, а я пока не хочу переходить в качественно новое состояние... души.Ты чего, перефонился магической энергией? Я считала, что привидения.... Ну ладно. Давай с тобой потом обсудим, хорошо? -- она заговорчески шепнула: -- Щас мы тут объектик обработаем...
После этих слов гадалка поднялась на ноги, она оправила складки юбки, откинула назад волосы, немузыкально забренчав всеми браслетами и медальонами, а потом подошла к охотнику за нечистью, блеснув белозубой, с вкраплениями золота улыбкой:
-- Молодой человек... Опасная жизнь у тебя... Вижу я, какая трудная судьба тебе уготована... Сердце твое храбро, но кто знает, что припасли для тебя боги? Лучше всегда знать об опасности заранее, верно? Позолоти ручку!

На слово "позолоти" глаза Пипа тускло блеснули из-под век.
-- Гордон Ван Беллринг, -- сказал он, -- поклонись даме: это фройляйн Атвертла. В гадании весьма искусна -- прими ее предложение, не пожалеешь -- но имеет постыдную слабость к деньгам. Так что лучше будет, если ты отдашь свой кошелек мне. Я за тебя расплачусь. Very Happy

-- Сожалею, уважаемая фройлян Атвертла, но к твоим услугам я пребегнуть не могу. Нельзя мне заранее знать, какие опасности меня ждут. -- Горди грустно вздохнул. -- Я ж помру от нетерпения...
Все это время Гордон наблюдал за призраком. Не слишком в открытую, но очень внимательно. Сказывались профессиональные навыки. Говорить с призраком он пока не стал.
-- Вот что! Ты давай лучше э... эльфу погадай. У него должна быть интересная судьба! И будущее наверняка очень... занимательное. Вот он и расплатиться видимо готов -- даже мне предлагал помочь. Чудный чело... ну, в смысле эльф.

-- Мне она уже гадала накануне, -- сказал Пип. -- Любовь, дорога, смерть: все сбылось. А ты любишь опасности? Какой удачей, возможно, станет наша встреча...

Если на поляне у ручья Посох просто перебрал маленько (ну с кем не бывает, в конце концов), то магическое извержение, которое устроила маленькая мымра со своей хворостиной, было для него как спиртовая клизма. :huh:
Восприятие на некоторое время отказало ему совершенно. Посох смутно помнил, как летит кувырком через комнату, застревает поперек оконной рамы и трещит под весом любимого хозяина.
После пошли картины каких-то других измерений, все как одна ужасно мерзкие.

Хлеббс тем временем продолжал старательно стонать, оглядывая новоприбывшее и новоматериализовавшееся явления и параллельно лихорадочно соображая, что же делать...
Ведь это чертово зеркало не могло не почуять такого выброса магии... Значит, оно уже идет к ним... А если оно их догонит... Это уж точно будет полный... Полная "тямень великая"... Та самая.
Интересно, сколько у нас времени осталось?
Наверное, придется все-таки разделиться... Отвлекать его на себя своим Посохом.. ... Хоть бы чуть-чуть в себя прийти. Совсем сил нет...
И, кстати, где...
Он резко перестал стонать и сел.
-- Где Стен?

Лютигк испытующе оглядывала всех присутствующих...
Пип, похоже, пока взял на себя этого забавного дядьку, отлично...
Странно, что никто на захотел воспользоваться возможностью свалить на этого типа ответственность за весь бедлам...
И странно, что сюда не бежит с визгом хозяйка, требуя возмещения убытков... С другой стороны -- может, это как раз и и не очень странно: спряталась, небось, со страху в подвал, заперлась на пять замков и пережидает опасность...
Но это все неважно. А важно продолжать путь...
Она услышала вопрос Хлеббса.
-- Стен? Я его просила напомнить хозяйке о обеде... Он вышел... А потом я занималась тобой и... Наком. Я не помню, возвращался ли он.
Она повернулась к Виолетте:
-- Ты не помнишь, Стен возвращался в комнату? Атвертла что-то ела, я помню.

-- Стен? Это такой молодой парень, с э... несколько сельскохозяйственным складом ума, так? Я встречал его в коридоре. Но э... я не знаю где он теперь, -- закончил Горди и подумал: " и зачем я это собственно сказал"?
Он снова повернулся к эльфу.
-- Удачей? Да, разумеется большая удача, что мы встретились! Я надеюсь, будут и еще сюрпризы...
Его еще била легкая дрожь, но он уже начинал успокаиваться.
Тем не менее, от его внимания не укрылось, что называть эльфа Наком девочке было как-то неуютно. Наверно это все же не настоящее его имя. Но с выяснением этого факта решил повременить.
Вместо этого он подумал, что видимо у всей компании случился серьёзный стресс -- все хоть и пришли в себя, но реагировали как-то вяло.
Он уже узнал, что одну из участниц этой странной компании зовут Атвертлой.
Более он ничего пока не понимал. Откуда в конце концов взялось это странное дерево, да и вообще... волшебник, что вываливался из окна -- с ним вообще ничего непонятно. Да еще эта девочка...
Но поскольку предыдущая попытка выяснить, что тут случилось, с треском провалилась, Гордон решил испробовать другой путь.
-- Ну так что? Что будем делать? -- довольно громко спросил он.

Атвертла вздохнула. Она обиженно взглянула на предателя-Пипа, который мало того что обозвал ее какой-то фройнляйн, так еще и работы лишил. Ему-то что? Ну остался бы этот чудак без денег, какая разница? Кто-то же должен зарабатывать, в самом деле. С чего бы это ЕМУ быть таким альтруистичным? Она довольно сердито окинула всех взглядом, после чего повернулась к привидению:
-- Слушай, иди, Стена приведи. Для начала надо, чтобы все в сборе были. И проверь, как там хозяева, ладно? Если что, то говори как обычно: неожиданное нападение монстров, но атака удачно отбита, все останутся живы и мир спасен, единственный побочный эффект -- это чудесное дерево, которое нынче послужит замечательной рекламой... Ну или на крайний случай запасом дров и спичек на всю зиму. Глядишь, еще и отблагодарят.

Посох размышлял над вопросом: какое из мерзких измерений больше похоже на родное. В одном хозяин был женат на Атвертле, и кодла сопливых деток скакала по двору на Посохе верхом. В другом Посох вообще не стал посохом, а продолжал расти в качестве дерева (естественно, дубового). К нему регулярно приходила какая-то волосатая девица срезать с веток омелу, а в руке держала изумительной формы деревянную кочергу... И хоть бы раз присела отдохнуть в тени дуба, мегера. В третьем он превратился в человека и был приговорен часами гонять по столу грызуна, у которого в брюхе имелся фонарик.
А потом понял, что находится в рассыпающемся доме и к этому дому быстро и целеустремленно приближается голодное прыгающее зеркало, что в компании потерялся один придурок, зато прибавился новый псих и что после магического катаклизма маленькой мымры Призрак стал каким-то неприлично материальным.
Посох ощутил тихое блаженство от сознания, что все хорошо.

Лютигк вздохнула, сунула руку за пазуху, вынула свою Сикоряжку и начала внимательно ее рассматривать...
-- Не трудись зря, Кашпир, -- сказала она наконец. -- Поблизости ты его не найдешь... У нас есть время его искать?
И начала вставать, опираясь на плечо Виолетты...
Потом шатнулась вперед и оперлась о дуб.
-- Кстати, дерево хозяевам не останется... -- и добавила:
-- Атвертла, что-то из еды найти можно?

-- Лютигчка, там не осталось молока? -- позвал Пип и облизнул губы, подавая один из условных знаков. -- Ты задал хороший вопрос, Гордон Ван Беллринг, и я на него отвечу. Мы сейчас отобедаем. Присоединяйся. Ты ведь не хочешь оскорбить нас отказом? -- Он лучезарно улыбнулся. -- Le repas est empoisonne, peut etre.*

[* Возможно, пища отравлена (орлейск.)]

Лютигк взяла из рук Атвертлы какие-то образчики местной снеди, остатки которой той удалось подобрать с пола у стен и ствола.
-- Да-да, спасибо тебе. Времени у нас мало, но ты ведь не откажешься с нами перекусить? -- и протянула Горди темный липкий колобок, пахнущий медом.
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Wed Aug 22, 2007 8:36 am     Заголовок сообщения:

Хлеббс тем временем тоже заставил себя встать.
-- Спасибо тебе за помощь, добрый человек, ты меня спас. Меня зовут Желвак.
Разреши задать тебе вопрос -- где и когда ты в последний раз видел этого юношу с несколько сельскохозяйственным складом ума? Он тебе сам представился?

-- Venena? Habeat sibi... Mori licet, cui vivere non plaset, -- в ответ улыбнулся эльфу Горди. -- Я с удовольствием к вам присоединюсь.
Подойдя к волшебнику охотник на нечисть пожал ему руку.
-- Очень приятно познакомиться, -- от души сказал он. -- Что же до юноши, я до сих пор с ним не знаком. Просто столкнулись с ним, когда я... э... словом, падал с лестницы. Так неудачно оступился... Так он и есть Стен, так?
На самом деле Гордон и помыслить не мог, что его могут отравить в такой чудной компании, в которой имеется еще и настоящий эльф, поэтому он, не сомневаясь, взял протянутый девочкой образчик местной пищи и отправил его в рот.
-- А как тебя зовут, любезная леди? -- без тени иронии, абсолютно серьёзно, спросил он.

-- Похоже, меня не только не видят, но и не слышат. -- Кашпир вздохнул. -- Говорил же я, Лютигк ее зовут. Но ты можешь звать ее Лютигчка. Я почти уверен.
И Кашпир помигнул Гордону.
-- Ну, да ладно... Что у нас сегодня на обед? -- Что смотрите? Если я призрак, я что, не человек? Да, я буду есть. Вот эту вашу еду. Материальную.
Кашпир подлетел к столу, взял с подноса комочек непонятного цвета и состава.
-- Так, если Гордон это ел, то со мной уж точно ничего не случится... -- И, решившись, он отправил еду в рот.
Через несколько секунд, которые потребовались на то, чтобы прожевать первую порцию, оказалось, что призрака хватит и на вторую.
Прикончив и ее, несколько отяжелевший Кашпир не без труда взлетел и присел на одну из веток дуба.
Он сидел, насвистывая веселую мелодию,и болтая ей в такт полупрозрачным астральным хвостом, заменяющим ему ноги.

-- Vale et me ama, -- кисло сказал Пип в ответ на слова Горди.

-- Не скисай, Пип, ты не капуста, -- счел нужным вставить зловредный Кашпир.

Пип шевельнул обрубком уха и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:
-- Кто хочет себе больших неприятностей, может упоминать капусту в моем присутствии.

-- Капуста, капуста, -- пропел призрак, показал Пипу язык и исчез.
И тут же снова материализовался -- но уже подальше от Пипа.
-- Пип... Я понимаю, это неплохое произвище. А как тебя зовут на самом деле?

-- Нак, -- сказал Пип, не оборачиваясь. В его произношении это прозвучало "Нах".*

[* По аналогии со словом "Ankh", которое транскрибируется в зависимости от желания переводчка и редактора.**
** Как и все остальные слова.]


-- Атвертла, ты точно уверена, что это действительно твой призрак? -- спросила Лютигк поднося ко рту другой колобок.
А про себя подумала: "Ничего себе Хранитель! Выбалтывает все, что знает, неизвестно кому... "
Она куснула колобок и скривилась: -- Приторно!

-- А на мою долю найдется? -- спросил Хлеббс, испытывавший настоятельную потребность подкрепиться. -- С чем они?

Что бы там не говорили разные призраки -- не всем из которых, надо заметить, Горди до конца доверял, -- он все равно спросил у девочки ее имя. Во первых просто потому, что гораздо приятнее знакомиться с человеком лично, а не посредством перманентно полупрозрачного существа. Кроме того, у него возникло ощущение, что у компании с призраком сейчас какие-то неизвестные ему проблемы. Поэтому, тактично не встревая в их разборки, Горди все еще ждал ответа от девочки...
Впрочем, поняв, что сейчас нужнее всего, он быстро сходил в то, что осталось от его номера и принес свой обед, каковой был заказан достаточно большим, и оставшийся почти нетронутым -- из-за непредвиденно проросшей в гостинице неожиданности.
Перевернув уроненный стол в нормальное положение -- "И чего это я сегодня все тяжести поднимаю?" -- он поставил на него поднос с безнадежно остывшей, но тем не менее достаточно калорийной пищей. Капусты он, видимо, не заказывал. Или благоразумно оставил у себя в номере.
Подтащив к столу несколько стульев, он предложил остальным подкрепиться, -- словом, озвучил и даже реализовал мысль, давно витавшую в воздухе...

Лютиг ответила Хлеббсу:
-- Ни с чем, просто мед и ржаная мука... -- и повернула к нему колобок надкусанной стороной, чтобы показать.
В этот момент вернулся Гордон с новой едой, и она благодарно улыбнулась ему:
-- Меня действительно зовут Лютигк. А прозвище Нака -- Пип. -- Кстати, Пип, ты тоже поешь. Нам предстоит уходить, далеко и быстро...

-- А у твоего имени есть женский вариант, Нак? -- Призрак обнажил в улыбке ряд чистых полупрозрачных зубов, но потом вдруг резко переменил тему.
-- Надо еще что-нибудь съесть, пока Гостлайн связь не отключил -- вспомнить прошлое.
Достал из ниоткуда вилку и нож и по финишной прямой рванул к еде.

Атвертла нервно дернулась и схватила с подноса первое, что попалось.
-- Лютигк... А что случилось? Почему нам надо уход...вээээ?
Она не смогла докончить фразы, потому что ее рот слепило нечто вязкое и липкое, напоминающее глину.
"Чего это с этими колобками?" -- удивилась гадалка. "Вот сколько раз себе зарекалась -- не ешь национальную иностранную пищу, а то подсунут либо лягушку, либо непрожаренную рыбу, либо..."
Атвертла не закончила мысль и принялась раздраженно стягивать со рта остатки колобка.

-- Ты неправильно кусаешь, -- сказала ей Лютигк. -- Надо не тянуть его, а быстро так и аккуратно, -- хряп! -- Видишь, даже зубы отпечатались.

Атвертла хряпнула. Действительно, клейкая масса оторвалась. Гадалка осторожно придала колобку аккуратную круглую форму, которая была для него превоначальной.
-- Мне бы фифаaс щаю... -- невнятно пробурчала она. -- Или похрепще щево...Жапить... Фладко...

-- Мы куда-то уходить собирались, кажется. Так как, идем иль нет?-- вдруг отвлекся от еды Кашпир.

-- Мы едим! -- веско прочавкала Атвертла, а в доказательство постучала пальцем по колоде карт. -- Так рашпорядилась шудьба.

-- А насчет меня судьба что-нибудь сказала? -- спросил Кашпир, левитируя несколько карт, -- Материализуюсь я тут, или не судьба?
Но, похоже, эффект магического удара стал постепенно ослабевать, призрак стал попрозрачнее, неестественный ехидный оскал постепенно превращался в обычную, хоть и не лишенную некоторой язвительности улыбку...

Пользуясь тем, что внимание всех присутствующих было теперь обращено на что угодно, но не на них с Лютигк, Хлеббс склонился к ней и еле слышно прошептал:
-- Зеркало возникло, напитавшись кровью Пипа, который был занесен, а может, и намеренно затянут в наш мир, пойман и связан железной цепью... Это была единственная возможность для него уйти из пут -- через зеркало -- лужицу воды и крови... Но он потерял себя раньше, чем смог уйти...
Точно не знаю, но могу предположить, что это зеркало может оказаться порталом в наш мир для... -- Он замолк, но заставил себя выдавить: -- Эльфов. -- Или для кого-то еще, -- добавил он спокойнее, но так же тихо. -- Для чуждых сил. Ты понимаешь, почему у тебя -- "ключ"?
Он заглянул девочке в лицо, откусил от колобка и заметил уже просто негромким голосом:
-- Действительно, как здорово твои зубы на нем отпечатались... Такие два ровных полукружья... Только один зуб, справа, словно уехал куда-то внутрь... Знаешь, такие вещи наследуются. У меня в роду, к примеру, тоже так: и у деда, и у отца, и у меня -- все зубы ровные, а один -- уходит из ряда...

Пип злобно посмотрел на едящих и сказал подчеркнуто сиплым, умирающим голосом:
-- Мо-ло-ка...
И выразительно похлопал Ван Беллринга по плечу.

-- Да, у меня в родне тоже у всех зубы кривые! -- радостно воскликнула Атвертла, прочистившая наконец горло чем-то пригодным для питья и краем уха успевшая ухватить последние слова как Хлеббса, так и Пипа. -- Только это все -- жалкий бред, про наследственность, и я -- живое тому подверждение! -- блеснула белозолотой улыбкой гадалка. -- Кстати, Пип, можно сходить подоить Боливара... Если кто-нибудь помнит, где мы его оставили и если его не придавило... О боги!

У Виолетты определённо ныло ВСЁ. Это и было основным и общим фоном от всех ощущений. Новость о том что никто, а в особенности Лютиг, не пострадал, тоже несказанно радовала. На друидку накатили светлые грёзы из серии "а что сказал бы учитель и Совет друидов, узнай они о проявленной доблести и т.д. и т.п.".
Но светлые мечтания с полпинка разрушил не слишком складный силуэт, восседавший рядом с эльфом. Силуэт к тому же осмеливался двигаться, жевать и довольно оживлённо дискутировать. Виолетта туго соображала, не то от удара, не то от передозировки магии. Она бы ещё часик или два с удовольствием поразмышляла о природе и происхождении данной личности, но ,слава Ио, этого не произошло. Вместо этого затянутая в перчатку рука Виолетты поднялась и противно заорала:
-- Обновление!! Оповещение!! Два важных факта, код 345674!!
"Таак, Ри жив, -- с радостью, покрытой лёгким налётом разочарования, подумала Виолетта.
А Ри не унимался.
-- Первая ошибка!! Факт!! Непростительно!! Новое существо!! Требуется опознание!!
"А, ну да, подумала Виолетта, как же она могла не догадаться".
-- Ну, а второй Факт? -- спросила она.
-- Ри хочет кушать!!!!!
Виолетта сделала глубокий вздох и удержалась от желания стукнуть ладонью по столу.
Напустив на себя как можно более светский вид друидка невозмутимо подцепила клейкий колобок и зажала его в кулак.
Пока из кулака девушки доносилось чавканье, она между делом краем глаза поглядывала на гиперактивного призрака Атвёртлы. Да, сообразила она, выброс магической энергии явн повлиял на него, причём довольно странно.
Но, прикинув, что сейчас есть более насщные проблемы, чем обнаглевший призрак, Виолетта решила сперва разобраться с фактом номер один и, повернувшись к нему, как можно интеллигентнее спросила:
-- А собственно, по какому делу ты в Убервальде, добрый сэр?

Теперь и зеленая девушка, видимо друидка, уняв свою говорящую руку, обратилась к Гордону.
-- По какому делу я в Убервальде?
"Черт возьми!"
-- Э...
"Черт возьми, и по какому же? Было же оно, дело то какое-то!"
-- Все дело в том...
"Ну не стану же я говорить, что приперся сюда только чтобы поглядеть на живого эльфа!"
-- Короче говоря...
"Нет, стоп, а ведь было и какое-то другое дело... Я должен был кого-то добыть. Или достать? И кого же?"
-- Короче говоря, я охотник на нечисть! И, собственно, в Убервальде нахожусь по работе. Впрочем сейчас работы не слишком много... мертвый сезон... -- наконец нашелся Горди.
И даже позволил себе перевести дух, и взять что-то из еды.
Однако практически тут же ощутил настойчивое похлопывание по плечу.
Эльф слабеющим голосом просил молока.
Всполошившись, Горди поискал на принесенном из комнаты подносе, но нашел только кефир. В этой гостинице молока не оказалось.
-- Кисломолочное не подойдет? -- спросил он у Пипа. -- Или может тебе найти где-нибудь?

-- Подойдет. И найти, -- милостиво согласился Пип сразу на оба предложения.
Залпом высосал кефир и обвел присутствующих взглядом, задержав его сперва на Лютигк, потом на Хлеббсе. Потом снова посмотрел на Лютигк и снова на Хлеббса. Сузил глаза и резко спросил:
-- Волшебник, ты у меня в голове ничего не забыл?

Хлеббс взглянул на Пипа и виновато улыбнулся:
-- Прости, я не успел забрать... Меня вихрем выхватило.
Но я взял часть твоей тяжести -- с той стороны... Извини, это получилось невольно... Она теперь до конца жизни железом на мне висеть будет... Железо ведь все-таки хуже капустных листьев?

Про что сейчас говорили Пип с Хлеббсом Гордон даже не догадывался. А вот про зубы, кажется, все понятно...
-- Да, здоровые зубы -- это хорошо! -- он взглянул на лучистую улыбку гадалки, и продолжил: -- Улыбка всегда распологает к общению! У меня вот все зубы ровные -- кроме двух. Один с рожденья кривой, а другой... в общем... в ходе профессиональной деятельности подправили. -- Он смущенно улыбнулся, и поправил сползшие очки.
И, вспомнив, что Пип попросил его найти молока, поспешил к выходу. Правда, где его, это молоко искать, в полуразваленной гостинице, Гордон даже и не представлял, но решил сориентироваться по ситуации. Что-то там говорили про какого-то Боливара...
"В общем разберемся", решил про себя Гордон, и вышел из комнаты.

Проводив Ван Беллринга взглядом и прислушавшись к звуку его шагов, Пип сказал задумчиво:
-- А давайте скормим его зеркалу? Он сильно пахнет магией. Но я не могу понять, своей или чужой. -- И пристально уставился на Хлеббса.
-- Какая "та сторона"? Какое железо? -- Пип отпихнул дубовую ветку, которая покачивалась между ним и Хлеббсом, мешая смотреть. -- Слушай, волшебник, а что это с твоей физиономией?

-- С физиономией? -- Хлеббс растерянно пощупал упомянутую часть тела... -- А что?
Может, пока его нет, решим быстро -- ведь нужно смываться от зеркала! Оно явно сюда несется.
Если мы разойдемся, я могу попробовать отвлечь его на себя...
И где Стен? Я ж за него все-таки в ответе...

-- Слинял, -- равнодушно сказал Пип. -- Я удивляюсь, как он раньше этого не сделал. Вот увидишь, гадалка будет следующая.
[OOC: "Второй пошел гулять и не вернулся, третий лег спать и не проснулся..."]
-- Хочешь отвлечь зеркало на себя? Давай. Я не против. -- Цепляясь за ветки дуба, Пип мало по малу воздвиг себя в относительно стоячее положение, проковылял к окну и выглянул. -- Гадалка, твой Боливар там с привязи рвется. Как думаешь, Беллринг его или он Беллринга? Я ставлю на корову.
А с твоей физиономией, волшебник, вот что: какой-нибудь сопляк всю жизнь хотел щенка, и ему наконец разрешили. В первый же час этот щенок обкусал все туфли, ободрал все кресла, обоссал кровать и сидит счастливый. Вот у тебя такой вид.

Хлеббс вдруг залился краской...

Лютигк, все это время внимательно разглядывавшая Хлеббса, ответила Пипу:
-- Этот парень очень непрост. Если он так тобой восхищается, -- может, он поможет тебе идти? Только не зарывайся с ним. Аккуратнее... Все-таки он охотник на нечисть... -- Последние слова Лютигк произнесла с таким выражением лица, словно понятие "ухмылка" было ей абсолютно неведомо...
А потом повернулась к волшебнику.
-- Я не знаю, где Стен. Но чувствую, -- тут она потрясла Сикоряжкой, -- сейчас нам его не найти. С ним, конечно, что-то случилось... Но он жив. А нам надо уходить... Если я его почувствую, я его позову... Я смогу его позвать.
-- Виолетта, худо-бедно -- мы в "Веселом Вурдалаке", верней, в том, что от него осталось...
Куда нам теперь?

Хлеббс, справляясь со смущением, обвел глазами комн-... то, что осталось от комнаты.
Кашпир...
Волшебник задержал на нем взгляд... Может даже, он пристально на него уставился... Но это трудно сказать наверняка, когда у человека глаза смотрят в разные стороны...

-- Ой, -- бесцветным голосом промолвил Кашпир. -- Я исчезаю. Проблемы с передачей.
И, правда, неожиданно исчез.

Виолетта пыталась оторвать ладонь от тарелки -- Ри уминал уже пятый колобок.С грехом пополам заломав сама себе руку, друидка ответила:
-- Наш путь лежит к архивариусу, я говорила вам, но...
Рука сделал наглое поползновение к тарелке, Виолетта уничтожающе посмотрела на неё, рука замерла.
-- ... но Атвёртла говорила про знакомого лекаря, живущего в здешних окрестностях. Если мы не заглянем к нему, я не уверена, дотянет ли эльф до архивариуса. (Виолетта промолчала, что сама вряд ли доползёт дальше ближайшего кладбища, тело неумолимо ныло).
-- Поэтому нужно отправляться -- мы и так засиделись здесь... Ри, ТЫ, МЕЛКИЙ НЕНАСЫТНЫЙ ПАРАЗИТ!!!
Виолетта отдёрнула своевольную руку от тарелки и шлёпнула ладонью по столу.Раздался визг.

На стол перед Виолеттой упала соткавшаяся сама собой из воздуха записка:
"ЧТО ТАКОЕ ЗПТ ВИОЛЕТТА ВОПРЗН
ИЗВИНИТЕ ВСЕ ЗПТ ВЫНУЖДЕННЫЕ МЕРЫ ТЧК
ЩАСВИРНУСЬ ТЧК
КАШПИР"

Отвернувшись от бедняги Кашпира, Атвертла поспешно склеила рот колобком, чтоб челюсть не отвалилась.

Потом сказала:
-- Нет, люди добрые. Чувствую я, что-то нехорошее приближается... надо нам отсюда валить побыстрее. Да парнишку этого найти, ведь все-таки... Ну, пророчество, все дела... Ты вот, Виолетта, говоришь про лекаря. Ну лекарь, так лекарь, мне все одно, только вот ты уверена, что он с эльфийскими заболеваниями раньше сталкивался? Я вот тут подумала -- это, конечно, Убервальд. Но эльф... это нетипичная форма жизни для данной местности, не находишь?

-- Кто-то, мне помнится, говорил, что лекарь этот -- его давнишний знакомый, и кому как не этому кому-то лучше знать, а?
"А?" прозвучало почти угрожающе.

Когда Кашпир исчез, волшебник досадливо вздохнул...
А последние слова Виолетты заставили его насторожиться...

-- Я не болею! -- огрызнулся Пип. -- Никогда и ничем. Мне просто нельзя было терять столько крови за один раз. Мне нужна кровь. Голубая. -- Он обвел присутствующих взглядом и на неуловимо короткую долю секунды задержал его на Виолетте. -- Или хотя бы какой-то заменитель.

Лютигк нахмурилась. Она заметила взгляд Пипа, направленный на Виолетту...
Вспомнила слова Хлеббса...
Девочка подошла к Пипу, заглянула ему в глаза и спросила:
-- И что ты будешь делать с этой кровью?

-- Лютигкчка, -- встревоженно сказал Пип и быстро наклонился вправо-влево, пытаясь осмотреть ее со всех сторон. -- Ты ведь ничего себе не повредила? Ты же сама меня учила, после того, как два месяца проходила к той повитухе. А что может быть заменителем... вот с этим трудно...
И Пип отчетливо не посмотрел в сторону Виолетты.

-- Переливание крови, да?... -- задумчиво протянула Атвертла. Она по-прежнему смотрела в заоконные дали и не обращала взгляда к тому, что происходила в комнате.
-- Не, ну такое, я думаю, мой лекарь устроить сумеет. Договоримся. -- кивнула она. -- Наверное, стоит уже на месте спросить у него насчет... кхм, "барахла" и... предмета переливания, если сами таковой не найдем.
Она помолчала, припоминая своего знакомого знахаря и все, что было с ним связано. Потом она прикинула, что, наверное, не стоит упоминать о том, что одной из любимых поговорок этого типа было "хорошо зафиксированный пациент в наркозе не нуждается"... Да что там, все равно эльфы боли не чувствуют. Вслух она сказала:
-- Что ж это такое делается, нам скоро идти, а эти все куда-то запропастились!

* * * * * * *

Гордон задумчиво шагал по остаткам здания. Теоретически он шел за молоком, но почему-то ему казалось, что если в этой гостинице и было молоко, то теперь то уж, после всех постигших ее неприятностей, его тут точно не осталось. В любом случае, сперва хорошо бы найти хозяев. Или хоть кого-нибудь живого.
Так или иначе, теперь Горди имел шанс собраться с мыслями. Неуклюжесть и рассеянность в его характере сочеталась с поразительной ловкостью, а потрясающая память до всяких абсолютно ненужных мелочей мирно соседствовала со способностью забывать глобальные и весьма значимые вещи. Словом, Гордон Ван Беллринг определенно был разносторонней личностью.
Он сосредоточился, и постарался вспомнить, за каким же чертом его занесло в Убервальд. Если до происшествия с деревом, он помнил, что ему нужно кого-то найти, и даже еще какие-то подробности, то после того как он увидел Настоящего Эльфа... У него определенно отшибло некоторую часть памяти. Единственное, что он отчетливо помнил, что в этом деле был замешан эльф. Эльф! -- Горди помотал головой, стараясь не отвлекаться. -- Кого-то надо было найти и куда-то привести. Кроме того, его не отпускало ощущение, что эта маленькая серьёзная девочка играет тут немалую роль... Больше ничего существенного вспомнить ему так и не удалось.
-- Ну вот, -- расстроился Горди. -- Как всегда. Нужно теперь хоть поосторожнее быть, а то так обронишь пару лишних слов где-нибудь, а потом с удивлением выясняешь, что ты-то, оказывается, "Доблестный Странник, Обреченный Злой Ведьмой На Скитания По Диску, В Поисках Предназначения Своего"... Наверное стоит мне отправиться пока с этой компанией. Они, кажется, нуждаются в помощи, и с ними есть Эльф... Да и потом... куда ж мне идти, если все равно не помню, куда мне нужно? Не все ли равно?
Он неуклюже перепрыгнул очередную ветку, и продолжил свой путь по коридору в поисках молока...
Дойдя до стойки, за которой раньше стояла траутирщица, Гордон обвел взглядом печальный пейзаж и, найдя хозяйку забившейся в угол между узловатым стволом и стеной, лучезарно улыбнулся ей и громогласно спросил:
-- А не будет ли у вас пары стаканов молока, любезная? -- и, еще раз улыбнувшись, добавил, -- погоды сегодня чудесные стоят, не правда ли?
Хозяйка,в дополнение ко всем своим нервозам изрядно шокированная произошедшим*, и так была на грани нервного срыва, а уж когда увидела невысокого постояльца, который как ни в чем не бывало пробрался сквозь листву и совершенно обыденным тоном попросил молока, ее чуть было кондратий не хватил. Когда же этот тип, вероятно неправильно истолковавший слабые порывы несчастной уползти куда подальше спросил про погоду, это стало последней каплей. Тихо простонав она отключилась.
Первым, что она увидела, когда очнулась были очки. Потом появилась невероятных размеров шляпа. И только после этого, где-то между ними она разглядела немного озадаченное, и вполне приветливое лицо.
Ее попытка упасть в обморок повторно закончилась безрезультатно.
-- Хозяюшка! С вами все в порядке? Мне бы молочка малость...
-- Н-нету... Н-нету молока! Что х-хотите з-забирайте, только п-пощадите!
-- Боги с вами, голубушка! Нету говорите? Ну что же, ладно...
-- Не убивайте!
-- Да ну что вы...
-- В-все отдам!
-- Все? На кой же мне все?
Гордон вспомнил про Боливара -- альтернативный источник молока, и решил больше не мучить бедную женщину, которую видимо так поразила невинная просьба.
-- Скажите, а вот кувшинчика какого-нибудь у вас часом не найдется?
Взобравшись на подставленный к серванту табурет, хозяйка гостиницы начала дрожащими руками снимать сверху кувшин. Пытаясь дотянуться до нужного предмета, дрожащими руками она свалила со шкафа три дорогих кофейника и сахарницу. При каждом новом звоне разбивающегося орлейского фарфора, она лишь нервно сглатывала. Когда она наконец схватила кувшин, дрожащие ноги отказались ее держать, и она рухнула с табурета.
Ван Беллринг, наблюдавший за происходящим с долей некоторого непонимания, решил наконец вмешаться. Он подхватил хозяйку у самого пола и галантно вернул в вертикальное положение.
-- Премного благодарю, сударыня, -- как можно вежливей произнес он, и, вытащив из судорожно сжатых рук кувшин, направился к выходу из гостиницы.
Хозяйка без сил осела на пол, и снова лишилась сознания...

[* - а точнее произросшим.]

Выйдя из гостиницы, Горди, тут же услышал какие-то странные звуки. Заглянув за угол, он увидел, что этот самый звук издает...
Гордон стоял в нескольких шагах от номинально привязанного бы... Охотник тут же понадеялся, что это все же корова. Во первых коровы бывают более смирными, а во вторых, и это беспокоило его значительно больше -- ему все же предстояло Это доить. Кроме повышенной волосатости и довольно свирепого, на первый взгляд характера, данная корова обладала парой большущих салатных крыльев.
Гордон в нерешительности остановился.
"Попробуем" -- решил он.
-- Та-ак, хорошая скотинка, иди-ка сюда э... кактебятам... Боливарчик...
Корова резко развернулась и Гордон Ван Беллринг получил увесистую оплеуху салатным крылом.

* * * * * * *

Атвертла посмотрела в окно, на охотника и на Боливара, сражавшегося не на жизнь, а на смерть. "Эх, ну вот, на нечисть охотится, а с животинкой совладать не может", -- подумала она.

* * * * * * *

Пошатнувшись, но все же не потеряв равновесия, Горди аккуратно отошел на пару шагов назад, после чего нащупав в траве свои очки нацепил их на нос и пробормотал.
-- Ну что ж. Я особенно и не сомневался. Эта корова тебе не скотина! Стандартные методы тут не пройдут. Эх...
Тягостно вздохнув, он снял свою шляпу, слегка поклонился, и громогласно представился:
-- Многоуважаемый...мая, Боливар! Имею честь представиться -- Охотник на нечисть Гордон Ван Беллринг!
Больше проблем с коровой гадалки у охотника не возникало. Как выяснилось, у Боливара был весьма покладистый характер, а сам Гордон, как оказалось, превосходно ладит с животными, а в особенности с коровами.
Через две минуты Гордон предстал перед компанией c полным кувшином молока.

У Атвертлы в который раз за вечер отвисла челюсть.
-- Как... как ты это сделал?! -- воскликнула она, бросаясь к Горди. -- Ничего себе! Живым вернулся! Молодой человек, да у вас восхитительный талант уживчивости, если вы за столь короткий срок нашли общий язык с нашей скотинкой... Ну, дела!
И она, восторженно цокая языком, отошла обратно к окну.
-- Отлично, мне теперь доить не надо... А жизнь-то налаживается!

Лютигк задумчиво посмотрела на Пипа, задумчиво же -- на Виолетту, вздернула бровь и отошла к дубу.
-- Ну что, все все доели? Я сейчас свой посох освобождать буду, отойдите подальше от дыры, обвалится...
Кстати, порушенный дом оставлять -- будь это в другом месте, ладно бы... Но тут все-таки Убервальд. Оборотни... Вампиры...
Хозяева могут, конечно, в подвале пока пожить... Какие-нибудь предложения будут?... Денег у нас на возмещение убытков все равно не хватит, а колдовать уж начали...

Хлеббс тоже, приподняв брови, смотрел на Пипа и Виолетту, -- правда, на обоих одновременно -- одни глазом на нее, другим -- на него...
"Он знает? Или просто чувствует?"

-- Хорошая работа, охотник, -- снизошел Пип, оторвавшись от опустошенного кувшина. -- Лютигчка, лучше не трогать это дерево, пока мы в доме. Пол обвалится целиком. Сверху остатки крыши посыплются. А оставить хозяев в подвале -- это здравая мысль. Может быть, зеркало ради них тут задержится немного

Виолетта обвела взглядом присутствующих:
-- Ну что ж, тогда нечего рассиживаться.

Лютик в ответ на слова Пипа лишь молча поколола его взглядом...
И сказала:
-- Выходим... Я посошок со двора позову... И хозяйку предупредить надо, чтобы уходила скорей.
Горди, ты ведь поможешь Пипу идти?

У Хлеббса был какой-то рассеянно-сосредоточенный вид, такой взгляд бывает обычно у людей, которые съели что-то несвежее и теперь уговаривают собственный желудок успокоиться...

-- Конечно! Конечно помогу! -- охотник взглянул на эльфа, -- только вот что делать-то надо? Просто идти помогать, или чего-то особенное?
Гордон, внезапно что-то вспомнив, выбежал из комнаты. Через минуту он снова вошел, поправляя на плече свою дорожную сумку.
-- Все, я готов идти! Куда, кстати, мы направимся?

-- Если охотник подставит мне плечо с одной стороны, а волшебник -- с другой, то как-нибудь мы спустим по лестнице мою сиятельную особу, -- сказал Пип и уставился на Виолетту. -- Друидка? Ты не собираешься опять в обморок? Носильщики все заняты...

Охотник подошел ближе, и приготовился взять на себя часть тяжелого груза, лежащего на эльфе. Или не лежащего. Горди мельком подумал, что так и не знает, с чего тому так нужна помощь -- но тем не менее всячески стремился таковую оказать.
После этого он бросил взгляд на задумавшегося волшебника. Тому кажется и самому не помешала бы помощь...

Хлеббс встрепенулся, тряхнул головой, кивнул своему желудку и оказалось, что он Пипа все-таки расслышал...
-- Ничего, я ее смогу унести.
Он поправил шляпу, взял пребывающий в мечтательности Посох и подошел к Виолетте...
-- Ох, плохо ей... -- озабоченно проговорил он.
Он вскинул худенькую девушку на плечо, а затем подошел к Пипу и Горди и подставил эльфу свободное плечо.
-- Идемте?
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Thu Aug 23, 2007 9:43 pm     Заголовок сообщения:

Акт 8. День пятый -- Древоконь. Эрмина.

Компания спустилась вниз и оказалась в общем зале (в бывшем общем зале), служившем в этой сельской гостинице заодно и баром...
Теперь угол рядом со стойкой занимал огромный ствол, забившись между его корнями, дрожала хозяйка.
-- Добрая женщина, тебе нужно срочно отсюда уходить, сюда мчится очень опасная штука...
Хозяйка однако, лишь трясла головой и цеплялась за корявые корни.
Времени приводить ее в себя обычными методами не было.
Лютигк легонько щелкнула пальцами, и женщина успокоилась.
--Уходи отсюда, слышишь? Кстати, много тут еще постояльцев?
-- Только вы, -- ответила хозяйка. -- Выпивохи из бара разбежались, когда ЭТО случилось... Но я отсюда не не уйду, как же я без моей гостиницы... Я тут спрячусь...
-- Не переживай ты из-за дома, -- потом сюда вернешься, -- может, в его стенах клад найдешь. Так часто бывает, -- один шанс на миллион!
Но хозяйка ничего не хотела слышать, опять затрясла головой и забилась поглубже в выемку между корнями.
-- Л-ладно, -- процедила Лютигк. -- Тогда так. Все обратно наверх. -- Женщина, идем с нами! -- Девочка взяла ее за руку, и хозяйка почувствовала, как покорно поднимается на ноги и беспрекословно идет за малышкой по лестинице.
Следом за ними поднимались удивленные Хранители и Горди.
****
Оказавшись в комнате, Лютигк сказала:
-- Колдовать, так колдовать! Дядя Хлеббс, посади Пипа, давай-ка возьмемся за дело вместе! Готовь свой Посох. Мне нужна вся его энергия.

Волшебник не стал спрашивать, что задумала Лютигк.
Он уложил Виолетту рядом с усевшимся на пол Пипом и встал рядом с девочкой, держа Посох.
-- Только он не в себе, -- предупредил он.

-- Ничего, мне нужна только энергия, -- ответила девочка и потянула из Посоха магию.

Посох дрыгнулся раза два и выдал целую Аврору Кореалис. Если волшебным посохам делают промывание желудка, это было самое то.

Здание в очередной раз затряслось.
И снаружи, и изнутри его стали быстро оплетать жесткие стебли плюща, скрепляя его камни как бы внешней арматурой...
Как только стены закрепились, Лютигк дотронулась до дуба.
Откуда-то сверху раздалось оглушительное ржание.
-- Он же конек, -- пояснила Лютигк как нечто само собой разумеющееся.
Тут дом заколыхался так, как еще не колыхался, и вдруг с места в карьер стремительно ринулся вперед... Его движение сопровождалось громоподобным стуком копыт...
Под корой -- под атласной шкурой -- дуба перекатывались могучие мышцы...
Высунувшись из окна, Хлеббс глянул назад.
Вдали между деревьями мелькали какие-то блики...
-- Вовремя успели, -- пробормотал он.
А затем, на остатках энергии Посоха, подцепил им издали Боливара и фургон, подтащил их к несущейся вместе с постояльцами гостинице и закинул на развесистую крону дуба. Боливар, повиснув на ветках, скандально мычал, но не особенно брыкался -- чуяла скотинка, что лучше сейчас быть отсюда подальше...

Гордон, придерживая Пипа и Виолетту, чтобы их не швыряло по грозно раскачивающейся комнате, пытался сообразить, что произошло. Могучее дерево, похоже, стало не менее могучим э... животным?
-- Да-а... а эта девочка -- она очень неслабая ведьма, раз смогла учинить такое колдовство! "Вовремя успели"? Что же интересно, за нами еще и гонится что-то?
Охотник постарался держаться покрепче, и приготовился ждать, что же будет дальше...

* * * * * * *

То не буря соколов занесла через поля широкие -- то скачет по Убервальду зеленый дуб. К его стволу могучему гостиница "Веселый вурдалак" прилепилась, без пола и крыши, зато с хозяйкою и постояльцами. Густой плющ и колючий терновник оплели стены гостиницы, и таинственным, сонным покоем веяло бы от нее... кабы не мчалась она галопом по дороге. Smile

Среди сучьев дуба застряла опрокинутая кибитка. В пышной кроне там и сям повисли разные вещи -- какие висят себе тихонько, только на ветру колышутся, а какие гремят и звенят.
На ветках трубно мычит птица Боливар, пытается расправить крылья и сыплет вниз лепешками.

В гостинице Пип, опираясь на Ван Беллринга, отодвинулся подальше от играющего мышцами дубового ствола и пристроил голову Виолетты себе на плечо.
-- Как думаешь, охотник, -- сказал он, в очередной раз рассеянно выплевывая прядь Виолеттиных волос, -- мы будем останавливаться и брать голосующих по дороге? Помню, однажды мы с Лютигк были при деньгах и наняли дорожную карету от Щеботана до Сто Гелит. По пути Лютигчка велела остановиться и подвезти какую-то гнусную старушонку с узелком. Та шамкала, что едет проведать своего молодого барина. И всю дорогу эта беззубая грымза из благодарности развлекала Лютигчку полоумными байками про какое-то Глюкоморье. Похоже, теперь мы пожинаем плоды.

-- Да, кстати, -- Гордон решил воспользоваться передышкой в активных действиях, чтобы наконец узнать хоть какие-то подробности происходящего -- Может, хоть сейчас ты, о доблестный эльф, расскажешь мне, что случилось с вашим маленьким, но отважным братством? Кхгм! -- охотник почувствовал, что его опять уносит потоком неуёмной фантазии. Он постарался сосредоточиться. -- Что у вас тут произошло, словом? Я вижу, тут замешана сильная магия...
-- Голосующих? -- переспросил Гордон спустя еще несколько секунд. Обведя взглядом всех присутствующих, он добавил -- Да, а где же этот ваш Стен? Я надеюсь с ним все в порядке?

Видимо, кефир и свежее молоко в желудке Пипа образовали такой коктейль, что веки у несчастного страдальца были полуопущены, а брови подняты, и на губах бродила расплывчатая улыбка.
-- Много будешь знать -- не успеешь состариться, -- сказал он и погрозил Ван Беллрингу пальцем. -- Смотри на этого в шляпе. -- Палец Пипа нарисовал сложную фигуру в воздухе, пытаясь нацелиться на Хлеббса. -- Он знает обо мне лишнее, и поэтому я обязательно его уб'ю. Когда будет св'бодное время. Мноооого св'бодного времени. Засунул мне в... ик. В это. В разум. Свои обиды и страхи. А любовь -- это ик. Икра, в которой выикравшему достается ик... смерть. Давай споем что-нибудь?

Поскольку остальные были заняты тем, что пытались удержаться на ногах во в буквальм смысле скачущей комнате, Гордон мог негромко беседовать с несколько потерявшим форму Пипом.
-- Споем, споем обязательно... Не шуми... Только ты мне сперва расскажи хотя бы, почему это вы все вместе куда-то идете? И куда, кстати? Вы выглядите весма странной компанией, тебе не кажется? -- Горди шмыгнул носом и поправил очки. -- Все-таки волшебник со своим подопечным, малолетняя ведьма с эльфом, друидка с говорящей рукой, и цыганка-мошенница со своим паранормальным дружком вместе выглядят довольно странно... Что вас связывает?
Гордон собрался с мыслями, и оказалось, что он умеет задавать вопросы. Профессиональная деятельность все-же сказывалась...

-- А скажи, охотник, ты в пытках разбираешься? -- мечтательно спросил Пип. -- К'гда я был ввв... ик, ее теле, -- и он крепче стиснул плечо Виолетты, -- то чувст..тс..всвовал себя жжж... Жж... женщиной. -- Пип Наклонился к Ван Беллрингу, заглянул ему в глаза и прошипел: -- Вот это, я понимаю, кошмар... Она во вссем виноввата. Вссе время нас тащит. К'да-то. А мы тащимся.

-- Тащит? Но почему же именно вас? И чего это вас так носит-то -- то волшебника к тебе в мозги, то тебя в тело друидки? Что это за игра такая? "Меняемся не глядя"? -- ненавязчиво продолжал распросы Гордон.

-- А у нас все обо... обощ... об-ще-е, -- сказал Пип доверительно. -- Деньги... Кст'ти, дай сюда свой кошелек. Те... тела. М'зги. Помотуччто мы все хр...хр...
И он уютно свернулся на прыгающем полу, положив голову на живот Виолетты.

-- Хр? Хр... Хрюзантемы? -- Горди потормошил совсем размякшего Пипа. -- Вы все -- кто?

-- Мы хрр... Хренители, -- сказал Пип, укрыл себе голову Виолеттиными волосами и затих окончательно.

-- Хренители? А-а... Хранители! Хранители чего? -- Горди, поняв, что больше информации из эльфа сейчас вытянуть, скорей всего, не удастся, задумался, все еще придерживая обоих.
"Видать он хватанул эльфийский эквивалент ерша. Надо ему найти... чего-нибудь..."
Гордон поглядел на эльфа.
-- Сыворотки тебе, что ли найти, Пип? Или чего? "Хранитель неизвестно чего..."

Хлеббс тем временем, вцепившись в оконную раму, по-прежнему вглядывался в то, что делается далеко позади.
-- Зеркальных бликов на горизонте не видать, -- известил он остальных. -- Похоже, пока что мы оторвались.

Лютигк обессиленно опустилась на пол рядом с Атвертлой.
-- Надеюсь, мы правильно скачем к твоему лекарю, -- полувопросительно, полуутвердительно сказала она. -- Я почему-то как бы чую, в какую сторону надо двигаться...
Потом уставилась в спину Хлеббса, и когда волшебник, почувствовав ее взгляд, обернулся, сказала -- вроде бы ему, но не скрывая своих слов и от других присутствующих :
-- Дядя Хлеббс, пока ты еще не ушел... Помнишь, мы говорили, что в этом путешествии нет случайных событий, все необходимо и предопределено?
После того, как волшебник кивнул, девочка еще пару секунд подержала паузу, -- на тот случай, чтобы, если кто еще не слушает, прислушался бы, -- и продолжила:
-- Как ты думаешь, почему Стен -- ведь он же Хранитель, правда? -- исчез? -- Я имею в виду -- с ЭТОЙ точки зрения.
И что не менее важно, -- почему к нам прибился этот милый человек (Лютигк чуть-чуть выделила голосом последние два слова, хотя определить интонацию, с которой она их произнесла, было затруднительно), -- ведь он же НЕ Хранитель, правда? -- который удивительным образом все замечает, все успевает, всем помогает, -- а заодно и всем интересуется, а что самое главное -- страшно счастлив, что Пип -- эльф... В первый раз за все время, что я хожу с Пипом, я вижу разумное существо, которое этому радуется.
Девочка смолкла, подвесив в воздухе вопросительную паузу, обращенную ко всем, не только к Хлеббсу.

-- Да, ты права, девочка! -- криво усмехнулась Атвертла. -- Нехорошее у меня по этому поводу предчувствие! Нет, может, конечно, объяснение здесь самое что ни на есть простое, и наш новый знакомый просто немного душевно приболел... В ином случае все... оборачивается весьма странным образом!

-- Да вы что? Серьёзно? -- Горди слова Лютигк поразили. -- Удивительное дело... Да вы знаете, как сложно нынче встретить настоящего, живого эльфа? -- От возбуждения он вскочил, и бурно жестикулировал, прерываясь лишь чтобы схватиться за стену в очередной раз качнувшися комнаты. -- И что, неужели никто не был рад? Это же невероятная удача! Такой случай!
На слова гадалки он особого внимания не обратил -- его довольно часто называли сумасшедшим -- причем, как ни странно, иногда даже те, кто остался жив исключительно благодаря ему.
-- И, кстати, -- кто же такой за нами гонится?

Продолжая испытующе смотреть на Горди, Лютигк ответила:
-- За нами гонится огромное текучее зеркало, питающиееся магией. И нам, как ты понимаешь, довольно трудно убежать от него, так как по крайней мере у троих из нас неслабое магическое поле, и зеркало его чует... Можешь считать, что оно -- своего рода магический вампир из другого измерения. И хоть ты -- охотник на вампиров, с ним ты вряд ли справишься...

Виолетте было хорошо. Ей снова было пять, и она сидела в роще у костра и слушала долгие старинные сказки Учителя. У Учителя был склероз, и он приклеивал к одним сказкам окончания других, а что забывал -- допридумывал сам, так что сказки изобиловали кровавыми хэппи эндами и сценами из личного опыта Учителя, но слушать было всё равно здорово. А лес шумел, и бельчонок был совсем ещё пушистый, и никаких тебе Пророчеств, никаких заданий и верещащего Контролёра....Костёр расплывался, ширился, пока не превратился в огромное зеркало. В глубине зеркала сидела Лютигкчка и играла с пятью разноцветными камушками, бросая их на что-то плоское на миниатюрной подставке. Девочка смеялась каждый раз, когда ей удавалось отколоть от своей цели крохотный кусочек. Приглядевшись, Виолетта похолодела -- плоское и миниатюрное было крохотной моделью Диска. Друидка начала стучать по зеркалу и звать Лютигк, то неожиданно треснуло и раскололось. Виолетта ступила в провал и оказалась в совершенно пустом, светящимся зеленоватым светом пространстве. Было холодно. Неожиданно кто то крепко обнял её за талию.
-- Замёрзла, друидка?
Виолетта ойкнула
--Ты чего, Эльф, окончательно сдурел? Немедленно отпусти!
И для пущей убедительности лягнулась.
Эльф исчез, но в тоже мгновение появился прямо перед лицом Виолетты и, схватив за тщедушные плечи, крепко поцеловал.
Друидке стало как-то очень странно, не по себе, и она... проснулась.
******
Виолетта открыла глаза. Пол под ней мягко покачивало, всё вокруг скрипело и слышались мерные быстрые удары чего то большого о землю.
Животу было как-то непривычно тяжело. Волосам было как то непривычно неуютно. Виолетта приподнялась и обнаружила сладко сопящего Пипа, накрывшегося её волосами. Друидка потеряла дар речи, а когда снова его обрела, за одну секунду совершила три великих дела:
Во-первых -- выдрала волосы у Пипа. Пип отдавать волосы не хотел, поэтому добрый клок остался у него.
Во-вторых -- схватила эльфа за ворот.
В-третьих -- заорала:
-- КАК ТЫ ПОСМЕЛ ТАК СДЕЛАТЬ?!!
-- Че-ххх-гоооо?... -- промямлил Пип, приоткрыв глаза.
-- Не твоё дело!
Виолетта отпустила ворот, эльф шмякнулся на доски. Виолетта гордо вздёрнула подбородок и попыталась встать. Пол тряхнуло. Друидка кубарем шмякнулась на что -то, пискнувшее "Мамочка!".

Пип сидел у стены, вылупив на Виолетту мутные и налитые кровью* глаза. Несколько раз он задумчиво икнул и сказал недовольно:
-- Друидка, у тебя на животе спать невозможно, там жутко бурчит.

[* То есть с белком пронзительно-синего цвета, почти такого же, как радужка.]

-- Она пришла в себя, -- с облегчением сказал Хлеббс. --
Послушайте, надо посоветоваться. Мы неплохо оторвались, и есть время провести небольшую рокировку.
Я могу попробовать отвлечь зеркало на себя, -- но для этого нужно, чтобы вы магически не ощущались...
Доедем до лекаря, -- посошок надо будет вернуть в нормальное состояние. Гостиница рассыплется, вы от нее уйдете... И затаитесь. Все равно вам надо лечиться, а не колдовать.
А высвободившуюся магию я вберу в свой Посох, -- он, наверное, опять опьянеет, если не сумеет как-то ее осумковать или сконденсировать в кристаллы, -- Хлеббс многозначительно посмотрел на своего верного помощника. -- но просто сыпать магическими искрами он при всех условиях сможет.
И я отправлюсь в другую сторону... Хорошо бы, на Боливаре.
Не знаю, правда, куда я мог бы увести зеркало, -- может, Атвертла подскажет направление, где нет людей... Но в конце концов магия в Посохе истощится, и оно, возможно, потеряет и меня... Надеюсь.
Если... Если все получится, я попытаюсь снова присоединиться к вам.
Я сейчас говорил с Кашпиром, -- может, он сумеет держать между нами связь через свой этот, как его, Гостлайн...
Ну... Что скажете?

-- Волшебник, ты рехнулся, что ли? -- сказал Пип и даже слегка привстал. -- Слишком большой риск. Не смей брать корову!

Виолетте удалось в конце концов подняться с несчастного Горди. Слова Хлеббса возымели свой эффект.
-- Мы уже потеряли Стена. Что будет, если мы потеряем тебя, волшебник? Вдруг эта зеркальная тварь сожрала его? Сдаётся мне, тобой руководит слепой и неуместный героизм. Нам неслыханно повезло, что нас всё ещё прежнее колличество, как сказано в пророчестве, -- Виолетта кивнула в сторону Горди.
Неожиданно лицо друидки просветлело. Зрелище было ещё то.
Виолетта повернулась к Гордону.
-- Скажи-ка мне, многоуважаемый... сэр, ты ведь охотник на монстров, правильно я расслышала?

С трудом поднявшись с пола, Гордон ответил:
-- Ну да, все правильно. Охотник на нечисть, нежить, нехристь...кхгм! в общем, да и на монстров тоже...

Хлеббса снова бросило в краску.
Чего-чего, но слова "героизм", пусть даже "слепой и неуместный", он в отношении себя никак не ожидал услышать...
Просто ему было ОЧЕНЬ важно отвести опасность от Лютигк.
Справляясь с собой, он хрипло спросил:
-- Разве зеркало могло сожрать Стена? Оно до гостиницы еще не добралось тогда... Да и магии в Стене никакой...

Лютигк пристально разглядывала Хлеббса, потом опустила глаза на Сикоряжку.
-- Стена никто не сожрал... Пока. -- сказала девочка, задумчиво постукивая пальцами по деревянной куколке. -- Но что-то с ним не так, это правда. Возможно, он сейчас без сознания.
Потом подняла голову. Стук копыт стал реже, гостиница перешла с галопа на шаг. Девочка повернулась к Атвертле:
-- По-моему, мы уже почти на месте. Командуй, куда причаливать.

С того мгновения, как Лютигк щелкнула пальцами перед носом у хозяйки отеля, та вела себя очень тихо. Сидела себе в уголке под столом и смотрела в пространство перед собой, словно вспоминая что-то свое личное и ностальгическое. Сейчас, когда в комнате сделалось немного тише, стало слышно доносящееся из-под стола негромкое бормотание:
-- ... примыкают радиальные капеллы ("фенец капелл"). Необытшайно фысок и просторен интерьер, осарённый цветным сфетом фитрашей: ряды стройных столбофф, мошчный взлёт остроконечных стрельтшатых арок, убыстрённый ритм аротшек ферхней галереи (трифория) порождают тшуфвство неудержимого тфижения ффысь и фперёт... О добрые господа и фрау, пощадите мою гостиницу!.. Это настоящий постний готический стиль!

-- Построишь новую, -- ответила нимало не растроганная Лютигк. -- Если, конечно, мы сможем спасти мир. -- И она криво усмехнулась над пафосом собственных слов. -- Там как раз эти "аротшки" и "фитражи" и устроишь.

-- Растешь, Лютигчка, -- одобрительно сказал Пип. -- Мы тут мир спасаем, нам не до соплей. А то все "Не ешь рыбку живьем, ей больно", "Не ломай дяденьке шею, со сломанной ногой он все равно нас не догонит"...

-- Счастлива, что удостоилась твоего одобрения, -- холодно отрезала Лютигк. На самом деле она была довольно-таки сильно взвинчена, хоть и старалась держать себя в руках...

Пип наклонился к Лютигк и одной рукой обнял за плечи, а другой сжал ее руку выше локтя.
-- Лютигчка, если ты прикажешь своей дуболошади просто скакать вперед по дороге, она уведет за собой Зеркало. Решай, что тебе дороже -- твоя новая игрушка или любой из нас? Я вижу, что у нашей полоумной имеется какой-то план. Давай послушаем. -- И повернулся к Виолетте.

Девочка застыла, сжав губы так, что они аж побелели.
Какое-то мгновение она стояла неподвижно, потом двумя пальцами, аккуратно, но крепко, взяла сжимающую ее предплечье руку Пипа за указательный палец -- как взяла бы за черенок упавший на рукав лист -- и отбросила ее в сторону. Вторую его руку она просто стряхнула, передернув плечами.
-- Ты будешь учить меня жертвовать собой на благо ближнего? Это что-то новенькое, -- процедила она.
Тем не менее слова Пипа оказали свое действие. Она чувствовала, что с посошком придется расстаться.

-- Какой же это поздний готический стиль? Да вас, матушка, надули... -- Горди взял хозяйку на себя. --
-- И потом - где же вы видели, чтобы вам кто-то что-то испортил? "Гостиница приобрела обновленный вид, благодаря свежему решению дизайнеров, привнесших в стиль оригинальные ботанико-архитектурные решения..." -- вы записывайте-записывайте... потом в рекламных проспетах указывать станете, - А так же, гостиница преобрела большую свободу перемещения, следовательно всегда удачно расположена, что несомненно удобно для клиентов. -- Горди перевел дух. -- За продуманную рекламу будете нам должны.
Иногда Гордон был просто изумительным генератором всяких отмазок.

-- Стойте! -- заорала Виолетта, совсем сбитая с толку напором и быстротой событий.
Как ни странно, все обернулись.
Виолетта, довольная результатом, быстрым шагом подошла к Гордону и выпалила:
--Ты! Ты ведь охотник? На монстров, нечисть, паранормальные явления, взбесившихся мимов и всё такое? И ты так странно, прямо кстати, появился среди нас. А мы ведь о тебе ничего не знаем. Почему бы тебе не избавить нас от зеркала?!! -- голос друидки под конец сорвался на визг.
Из ветвей деревьев выпорхнула и испуганно зачирикала птичка.

Горди несколько опешил.
-- Э-э... -- начал он. -- Признаться... Ну конечно, я вам помогу, но зачем же так кричать-то? Вы бы мне лучше поподробней рассказали об этом феномене, уважаемая, вместо того чтобы вопить...

-- Она много чего может порассказать о зеркале! -- прошипел Пип. -- И волшебник тоже. Ты ведь не обрадуешь нас вестью, что напрасно шарил у меня в разуме, волшебник?

При этих словах Пипа лицо Хлеббса дернулось.
Он снова покраснел, да так, что его аж бросило в пот... ("С этим надо что-то делать, -- мелькнуло у него в голове, -- сколько можно?!")
Тем не менее рассказывать при Пипе то, что он узнал о происхождении зеркала, он категорически не хотел.
Он беспомощно посмотрел на Лютигк, потом на Кашпира.

Лютигк еще ничего окончательно не решила насчет своего посошка.]
-- Успокойся, не напрасно, -- ответила за волшебника Лютигк, перехватив его взгляд. -- Он уже успел в двух словах рассказать мне о нем.
Теперь она тщательно подбирала слова.
-- Зеркало возникло тогда, когда Пип оказался в Убервальде. Оно непосредственно связано с его появлением.
Сначала, пока мы там жили, оно затерялось где-то там, на поляне, оно было очень маленькое и даже безвредное. Мы его и не замечали... Но эа эти четыре года, пока нас не было, оно напиталось магией и как-то, э... изменилось...
-- Мутировало, -- подсказал Хлеббс умное слово.
-- Вот именно, -- согласилась Лютигк. -- Оно не только магический вампир. Оно, считает дядя Хлеббс, может оказаться воротами, через которые сюда могут попасть... -- Она снова запнулась и покосилась на Пипа, -- В общем, нежеланные для большинства жителей Диска гости.
И могу вас обрадовать: я подозреваю, что наша задача -- не столько удрать от этой штуковины, сколько каким-то образом уничтожить ее... -- Девочка невесело усмехнулась. -- И помощь профессионала тут, конечно, пригодится.

Хозяйка отеля уставилась на Ван Беллринга, как умирающий от жажды на табличку: "Колодец --> 5 миль".
-- Но мой фотопрофод! Конюшня для транспорта, сенофал, фампироупежище ф потфале!
На нервной почве у бедной женщины усилися акцент, а при мысли об утраченном слезы тихо закапали, потом хлынули ручьем, и жертва своих постояльцев упала охотнику на грудь, сотрясаясь от рыданий.

-- Уважаемая! -- Горди рассеянно похлопал ее по плечу. -- Да что же это... Да вы не переживайте. Да ваша гостиница легендой станет! Это же вам не хухры-мухры! Любой водопровод в считанные дни окупится! А вампиры от вас сами бегать станут. Или за вами. Чтобы комнатку снять... Да и вообще! Не допускайте такой низменной меркантильности! Диск, можно сказать, висит на волоске, а вам жаль какой-то гостиницы? Стыдились бы, уважаемая! -- Он слегка отстранился от хозяйки и продолжил, -- Мне вот вообще видимо предстоит сразиться не-пойму-с-чем. Кажется? волшебник собирался что-то рассказать?
Гордон выжидательно поглядел на Хлеббса.

-- Лютигк же все рассказала, -- пожал плечами взявший себя в руки Хлеббс. -- Другое дело, что это зеркало, в отличие от вампиров нашего мира, возможно, не обладает сознанием. Хотя это не факт.
И один ты его, думаю, при всех условиях не одолеешь. У него как минимум нет сердца, или хотя бы груди, куда бы ты мог вонзить осиновый кол.
Кстати, стоит всем напомнить, что немного зеркальной массы впиталось в тело Виолетты и как-то влияет сейчас на ее поведение...
"И вот что МНЕ интересно, -- подумал он про себя, -- так это почему Пип -- если он ничего не помнит -- знает, что кровь Виолетты, в которую попала частица зеркала, может быть заменителем для его крови? Чует, выходит... И почему тогда он так испугался зеркала?"

-- Это не меркантильност, молодой челофек! -- сказала хозяйка, постукивая себя кулаком по верхней части бюста. Убедительный убервальдский бюст энергично подпрыгивал. -- Это не меркантильност, это патриотисм! С чефо начинается Родина? С картинки на фыфеске твой! Я покину мой "Феселый Фурдалак" только фместе с шиснью!

-- Как вам будет угодно, -- спокойно ответил Горди хозяйке, что довольно резко поумерило ее приступ патриотизма.

-- Лютигк... -- медленно проговорил Пип. -- Как я посмотрю, у тебя теперь с дяденькой Хлеббсом секреты... От меня...
Он окинул взлядом Гордона, явно делая в уме какие-то расчеты.
-- А у тебя, Ван Беллринг, и вправду может быть шанс превратиться в эльфа. Существо примитивной расы способно в процессе сойти с ума... -- Пип скользнул взглядом по Виолетте. -- Но некоторым в этом смысле терять уже нечего. Хотите узнать, чего боится зеркало -- возьмите у друидки немного крови. Если маленькую частицу Зеркала можно сжечь, или отравить, или уничтожить святой водой -- это может сработать и с целым.

До Виолетты дошёл смысл сказаного эльфом. Все помыслы друидки находились круглосуточно на отметке "самопожертвование во имя благого дела" и "всё, что угодно, ради успеха миссии". Она собралась сказать:
"Конечно, это необходимо, сколько конкретно нужно литров?"
И сказала:
-- Чтоооо?! Только через мой труп!
И добавила на всякий случай:
--От вида крови, особенно своей, я падаю в обморок.
И глупо хихикнула.

-- С кровью успеется, -- задумчиво проговорила Лютигк. -- Но мысль интересная, молодец, Пип, спасибо. -- Виолетта, ты не могла бы взять в руки что-нибудь железное? У кого есть какой-нибудь нож или ключ?
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Thu Aug 23, 2007 9:59 pm     Заголовок сообщения:

Горди прислушивался к разговору, намереваясь разобраться в упущенной части беседы.
Эльф предложил зарезать друидку. Та снова завопила. Девочка попросила нож.
Решив, что холодное оружие сейчас явно не к месту, Гордон достал походную ложку и протянул Лютигк.
После чего попытался, наконец, сосредоточиться на зеркале...
-- Зеркало, зеркало, зеркало... Я вроде бы начинаю понимать, что происходит. Скажите мне, хотя бы, какого оно размера. Вдруг я и вправду соображу, что нужно с ним сделать.

-- Не мне, не мне, -- Виолетте, -- досадливо сказала Лютигк, но, поняв, что редкостное умение Горди попасть в точку идет в нем рука об руку со странной "неврубаемостью", сама взяла ложку и сунула ее в ладонь Виолетты, рассеянно ответив охотнику на нечисть:
-- Большое зеркало, большое... как небольшой пруд... А что с ним делать... Вот сейчас и попробуем это выяснить...
И с интересом уставилась на друидку...
-- Ну?

-- Твоя кровь -- уже не твоя, -- успокоил Пип Виолетту и тоже напряженно уставился на железную ложку в ее руке.

[Pepe: OOC: Ну что, теперь уже можно тормозить возле жилища знахаря?]

В общем, все уставились на Виолетту -- кто как.
Она тоже уставилась -- тупо уставилась на ложку. Ложка, имей она глаза, тоже тупо уставилась бы на Виолетту. После минуты напряжённого молчания и всеобщего таращенья на ложку, Виолетта стукнула себя по лбу и заорала:
-- Ну конечно же, на этой руке ведь живёт Ри!
И переложила ложку в другую руку.
Над Убервальдом разнёсся чистый громкий визг.

Атвертла вытащила пальцы из ушей. М-да, это даже с обычным бряцаньем музыкальных инструментов не сравнится.
-- Че ты орешь, а? Резка вроде отменилась. Всю нечисть разбудишь, -- недовольно проворчала она. --
И вообще... Что-то мне подсказывает, что пора нам расставаться с этим гостеприимным домом и прощаться с хозяевами. Мне кажется, мы приехали.
Гадалка показала рукой куда-то в простирающийся вокруг лес.
-- И тебя вылечат, -- добавила она, подозрительно поглядывая на Виолетту и выпавшую из ее рук ложку.

-- Это меня вылечат, -- поправил Пип. -- Смотри, гадалка. Если твоего знахаря не окажется дома, такого разочарования кто-то здесь не переживет...

Хлеббс мрачно покачал головой.
От того оживления, которое было заметно на его лице сразу после того, как он очнулся, не осталось и следа.
-- Если ты рассчитываешь, что с ним можно будет справиться железом, ты ошибаешься, -- сказал он Лютигк. -- Оно заглотнуло мой ключ, и не поперхнулось...
Может, у Виолетты это самовнушение?
"Новый вид эльфов?" -- подумал он про себя. -- "Эльфы, не боящиеся железа?"
А потом он полез на дуб. С той стороны, где не было Боливара с его расстройством. Таща притом с собой и посох.
Просто счастье, что дубище вымахал такой здоровенный и легко держал толстяка волшебника.
Поднявшись на несколько ярусов ветвей, он стал пробираться куда-то вбок...
Оказавшись возле коровы, Хлеббс подцепил посохом висящий рядом с ней небольшой сверток...
Через минуту он спустился, держа свой заветный фолиант, завернутый в мешковину.
Положил его на пол. Вздохнул. И печально проговорил:
-- Его тоже придется здесь оставить... Жаль, что магии уже не хватает, чтобы уничтожить его...
-- Ну что, выходим?

Посох деликатно звякнул кольцами, как покашливают очень воспитанные люди, которые никогда не напиваются, не ставят близких в глупое положение, не ржут по-лошадиному и не превращаются во что попало.
Маленький, вежливый шарик октарина слетел с набалдашника и плавно сел Хлеббсу на кончик носа.
Перед внутренним взором волшебника возникли картины:
Ревущий водопад, и рядом -- несколько человек, у каждого в руке маленький колокольчик.
Сияющий солнечный день, и в ярком потоке света -- несколько человек, у каждого в руке тоненькая горящая лучина.
Утреннее небо, на котором при восходе солнца одна за другой пропадают звезды.
Маленькая мымра, с мрачным видом держащая в охапке волшебные артефакты.
(
Гордон по очереди оглядывал всех участников этой странной скачки. Проследил за волшебником, доставшим из ветвей какой-то сверток -- судя по его словам -- вероятно магический фолиант.
Он чувствовал, что происходит. Здесь собрались сильные личности, просто таки одна сильнее другой, но даже несмотря на это чувствовалось, что все они жутко устали от этой погони, и вымотаны своей собственной магией. Несмотря на то, что все старательно держали себя в руках, в воздухе все равно чувствовалась какая-то истерия.
Горди очень хорошо знал такую истерию. Он довольно часто сталкивался с таким, когда ему случалось спасать каких-нибудь людей от нечисти. Те люди обычно чувствовали тяжесть какой-то абсолютной неизбежности, и это давило на них таким тяжким грузом, что они не могли делать даже тех вещей, на которые в принципе были способны.
Проблемы этой компании были несколько в другом. Сломить их было куда трудней, но на них сильно давило осознание собственной силы, и понимание, что воспользоваться ею они не могут.
Охотник на нежить почувствовал знакомую почву под ногами и решил, что пора наконец, что-то сделать.
-- Так. Вы что, вообще рехнулись все, что ли?
Завладев всеобщим вниманием, Горди продолжил, спокойно, но энергично:
-- Если я все правильно понял, это ваше зеркало -- сильнейшее магическое существо, которое, в добавок к тому, что поглощает магию, еще и является порталом куда-то-там? И вы вот так вот спокойно от него убегаете, еще и оставляя ему в подарок, -- сделав шаг, он присел, и заглянул под мешковину, -- магический гримуар? И что вы думаете? Оно сожрет его и успокоится? Да как бы не так! Оно просто напросто найдет следующий крупный источник магии. Его нельзя вот так оставлять.
Гордон прервался, чтобы поднять свалившуюся на пол шляпу.
-- Ну да ладно. Мне кажется, я придумал, что можно сделать. Я не ручаюсь, что поможет, но попробовать определенно стоит. Хлеббс, у вас осталось еще хоть немного магии?

-- У меня лично -- примерно с чайную ложку. -- Он невесело улыбнулся. -- Про посох не знаю. Но Лютигк должна была вытянуть из него почти все.

-- Ничего страшного, я думаю много и не потребуется.
Горди стремительно вышел из комнаты. Через пару минут он вернулся, бережно держа в руке что-то в старой деревянной раме, тут же всучил предмет эльфу, а сам подошел к стене и протер пыльное зеркало, висевшее в номере.
-- Тоже подойдет, -- вполголоса пробормотал он, а затем повернулся к хозяйке гостиницы. -- Мы покупаем у вас два этих зеркала, -- ткнув пальцем в сторону эльфа, держащего в руках еще одно зеркало, голосом не терпящим никаких возражений заявил он и вручил хозяйке приготовленный мешочек с деньгами.
После чего снял со стены второе и незамедлительно повернулся к компании.
-- Так. Нужно всего-то небольшое заклинание... какое-нибудь. И вообще! -- вдруг повысил голос охотник. -- Что это такое? У вас в компании -- три неслабых мага, насколько я вижу. Деревья в лошадей они стало быть превращают. Прячутся они так, да? А потом наколдовать толком ничего не могут! Я вот наверное не ошибусь, если скажу, что вы еще и глыбы льда на каждом шагу творите! Хм?
Горди не был злым человеком. Он даже не был язвительным. Но иногда, случалось, какая-то едкая ирония перла из него во все стороны. Впрочем, из Горди все время что-нибудь да перло.
Он замолчал и робко улыбнулся.

-- Охотник, если хочешь сделать что-то -- делай поскорее, -- сказал Пип устало. -- Зеркалу даже нет нужды подбираться к нам вплотную. Магия твердых зеркал действует, если отразишься в них. Не вижу причины, почему с жидким зеркалом должно быть иначе.

-- Ну конечно. Я, в общем-то, уже готов, но э... последний этап подготовки лучше будет провести, когда мы выйдем на воздух. Ведь мы уже приехали, если я правильно понял?

Лютигк пожала плечами и молча направилась к выходу.

Хлеббс растерянно огляделся.
Виолетта, правда, уже стояла стояла на ногах, к счастью. Атвертла сама пойдет, как и Кашпир...
Но зато у Горди обе руки были заняты зеркалами, поэтому вести Пипа вдвоем с ним не получится...
И нести его, перекинув через плечо, нельзя, -- у него на животе швы, все-таки, -- разойдутся еще...
"А мне в одной руке Посох держать приходится... И позволить этим двоим соприкасаться... не стОит."
Но в мире нет ничего, чего не преодолел бы быстрый разум Хлеббса! :-Р
Он проворно взялся за концы занавески Посоха, встряхнул, перекинул его за спину, а концы завязал на груди. Получилось неплохо -- вроде самурая с мечом за спиной. Кольца играли роль ножен.
Теперь, когда обе руки освободились, он аккуратно подхватил Пипа и последовал за Лютигк.

Гордон поудобнее перехватил зеркала, поглядел на Виолету и Атвертлу и, подобрав с пола магический фолиант волшебника, тоже направился в сторону выхода.

* * * * * * *

Нижний этаж гостиницы являл зрелище, которое заслуживало пяти звездочек в любом рекламном проспекте.
Деревянная лестница обрывалась на середине нижнего пролета, где торчал над пустотой лишь поручень перил. Та часть пола внизу, которую дуб не уничтожил в момент своего появления, была полностью разрушена во время пробежки. Только щепки высовывались кое-где из плинтусов.
На месте пола бугрились узлы громадных корней, время от времени они подергивались, как натруженные мускулы. Когда вся эта масса быстро двигалась, картина была наверняка не для слабонервных.
Здесь не было дубовых веток, только занимающий треть пространства, морщинистый, сильно расширяющийся книзу ствол. Теперь стало ясно, что стены не обвалиливаются лишь благодаря сплошному плетению терновника и плюща, мощному, как жгуты стальной проволоки. Колючие стебли заслоняли снаружи проемы разбитых окон, а некоторые тянулись внутрь и ветвились по стенам, как жилы. Если на верхнем этаже царил из-за этого загадочный сумрак, то здесь было просто темно.
Осиновые стулья и столики холла бесследно исчезли вместе с конторкой: видимо, корни размололи мебель в щепу. Но тяжелая входная дверь, запертая на дубовый, окованный серебром засов, была на месте.

Хлеббс чуть не наткнулся на резко остановившуюся Лютигк. И обвел глазами интерьер.
-- Мда...
Опустил Пипа на ступеньку, обойдя девочку, стал на нижнюю и, придерживаясь за перила, осторожно, чтобы не испугать резким толчком то странное существо, что несло их на себе, соскочил вниз, на "корни".
-- Давай, ловлю, -- кивнул он Лютигк.
Поймал ее, когда она спрыгнула, поставил на то, что исполняло тут обязанности пола. Перенял зеркала у Горди. Когда и тот оказался внизу, вдвоем они помогли спуститься Виолетте и Атвертле.
На лестнице остались только Пип -- и -- на верхней площадке -- хозяйка гостиницы, которая упрямо трясла головой, показывая всем своим видом, что не собирается покидать свою "недвижимость"...
-- Прыгай, я тебя подхвачу, -- сказал Хлеббс Пипу.

Хозяйка гостиницы смотрела с лестницы на свой холл, и у нее сделалось такое лицо, что настенные картинки с изображениями вампиров бледнели.
Рука в закатанном по локоть рукаве с народной убервальдской вышивкой схватила Пипа за воротник. И к холодному синему небу понеслось:
-- КТО СА ФСЕ ЭТО ПУТЕТ ПЛАТИТЬ???

[mikhrutka: OOC: Тот самый молодой барин, что про Глюкоморье рассказывал... Laughing ]

Хлеббс посмотрел на почему-то помалкивающего Пипа и вздохнул.
-- Я заплачу, хозяюшка. Только спускайтесь оттуда, а то лестница, неровен час, обломится... Облом -- штука неприятная...
Женщина злобно затрясла головой.
-- Найн! Ви мне зейшас сдесь саплатить сначаль!
-- Ну подумайте сами, сударыня, мне ведь туда не залезть обратно... Да и тогда ступенька точно рухнет -- если мы с вами вдвоем на нее станем...
Хлеббс демонстративно полез в карман и пошебуршил там. Оставшуюся "чайную ложку" магии он потратил на изображение завлекательного звона золотых монет...
Это решило вопрос. Толстуха, оттолкнув от себя Пипа, приготовилась спускаться...
-- Поможем даме, Горди? -- спросил Хлеббс.
Они подхватили ее... Собственно, Горди страховал, а волшебник просто таки поймал ее в объятия... И как только она коснулась ногами корней, он сделал легкое, но резкое движение рукой возле ее шеи...
Женщина, не пикнув, осела на пол.
-- Очнется, -- сердито сказал он безмолвно уставившимся на него товарищам. -- Сонная артерия.
И после паузы добавил:
-- И нечего на меня так глазеть, Я ей правда заплачу. Потом. Когда все кончится. Если жив останусь.
-- ... Теперь еще и ее тащить, -- пробормотал он с досадой и окликнул Пипа: -- Теперь ты можешь спуститься?

-- Что я ценю в интерьере, так это единство стиля, -- проворчал Пип.
Во время всей предыдущей сцены он не сводил взгляда с Лютигк, но никакого сигнала -- ни явного, ни тайного -- от нее, видимо, не дождался. Привстал со ступенек, навалился грудью на обломок перил и соскользнул по нему через разбитый участок лестницы.

Оторвавшись от своих размышлений, Гордон кинулся к перилам помог Пипу спуститься, а затем с готовностью подставил ему плечо -- в конце концов, волшебнику теперь предстояло тащить хозяйку, а та весьма существенно превосходила эльфа в размерах.
-- Ну что, готово? Все спустились. Я полагаю, можно выходить? -- и Гордон снова о чем-то задумался.

Виолетта угрюмо взирала на операцию "Спуск". Что-то подсказывало девушке, что с ней, друидкой, уж явно в последнее время что-то не то. Последние дни она прибывала либо в обморочном либо нематериальном состоянии, кому-то приходилось её таскать на себе и пользы от этого было маловато. Виолетта почувствовала укол совести.
"Я заварила эту кашу, -- подумала она, -- на мне и ответственность."
В суматохе все совершенно забыли о Виолеттниной "кочерге". Друидка оценивающим взглядом окинула дверь с огромным засовом. Потом подошла к ближайшему пульсирующему корню, склонилась над ним и что-то тихонько прошептала. И легонько ударила "кочергой" по двери.
Секунду ничего не происходило. Затем послышался вибрирующий гул. Он становился всё громче и громче, дверь завибрировала, из неё показались первые зелёные веточки. Веточки тянулись, росли, ломали засов, Вскоре на месте двери красовалась поросль молоденьких тоненьких дубков.

-- Кажется, все выплеснули почти до капли свою магию, какая у кого была, -- сказал Пип, а его рука, словно в ритуале исцеления, погладила воздух над воротником, рукавами, карманами Ван Беллринга. -- При тебе много активных магических талисманов, охотник. Впрочем, это неважно. Я излучаю в любом случае.

Лютигк тем временем, убедившись, что Пип благополучно спустился, подошла к дверному проему, раздвинула гибкие еще стволики, выскользнула наружу о огляделась.
Дорога здесь проходила сквозь густую чащу...
-- Давайте, выходите наконец, -- нетерпеливо крикнула она.

Пропустив всех впереди себя, Хлеббс тоже попытался выйти, таща на себе тяжело свисающую с его плеча трактирщицу...
Ничего не вышло. Стволики были тонкими, да, и легко раздвигались -- пропуская не отличающихся особыми габаритами девушек и Горди с Пипом... Кашпер, тот просто сразу оказался снаружи и завис, насмешливо подбадривая волшебника...
Но массивная двойная туша Хлеббс плюс хозяйка -- это оказалось для дубков чересчур... Они затрещали, дубоконь, частью которого они были, ржанул и нервно затанцевал, давая понять, что ему больно...
Хлеббс положил даму у двери и попытался пройти спиной вперед, рассчитывая с порога протащить ее за собой...
И... его дубки выпустили... И тут же встали плотной стеной, сквозь которую ему никак не удавалось просунуть руку...
Наконец, отчаявшись, он махнул рукой и спрыгнул на землю.
-- Давай, делай, что задумал, -- сказал он Горди. -- Может, тогда оно до нее не доберется...

Горди, некоторое время задумчиво молчавший, поглядел на волшебника.
-- Да, конечно. Только я вот думаю, что когда оно будет приближаться, вам всем будет лучше спрятаться. Где-нибудь... Ну не просто же так мы здесь вылезли, правильно? Вот куда гадалка отведет, туда и спрячетесь. -- Он бросил взгляд на помалкивающую девушку. -- А то мало ли что произойдет, верно?
-- Ага, и еще... мне потребуется немного магии. Я надеюсь у кого нибудь осталось силы на небольшое чудо? -- Он аккуратно положил зеркала, которые держал в руке на землю, одно рядом с другим, подобрал снова съехавшую с головы шляпу и произнес, -- Вот. Мне нужно всего лишь увеличить их размеры. Конечно чем больше они будут тем лучше, но размеров обычного шкафа думаю должно хватить. Да, еще желательно чтобы они были одинаковыми по размеру. Э... собственно вот. Э... да. Вот.

Хлеббс устало помассировал виски.
-- У меня уже ничего нет... Но если Пип говорит, что на тебе немало магических талисманов, могу попробовать чуть-чуть с них наскрести...
Он протянул руку и, сосредоточенно, повторив движения Пипа, стал собирать по капле магию, еле мерцающую октарином в районе нагрудного кармана Горди.
Минуты через полторы сказал:
-- Ну вот, есть чуток...
Потом положил зеркала рядышком, что-то задумчиво бубня по нос, оценивающе взглянул на них, покачал головой, пристроил друг напротив друга, подперев камнями, и, наконец, метнул в в одно из них шарик магии, произнеся:
-- Магни мире реципроце...
И обратился к Горди:
-- Ну вот, получай... Готово. -- Зеркала действительно увеличились и стали одинаковой формы... Но остались пыльными и поцарапанными.

-- Вот! То, что надо! -- Горди обрадовался, даже, наверное, слишком сильно для такого события. После этого, немного подумав он добежал до леса, и приволок длинную и довольно тяжелую сухую ветку. Едва не уронив на себя тяжеленное зеркало, Гордон приподнял его, и, оттащив к краю дороги подпер веткой так, чтобы оно было обращено в ту сторону, откуда прискакала гостиница.
-- Ну, вроде все! -- охотник перетащил второе зеркало на другую сторону дороги и отряхнул руки. -- Теперь, я думаю самое время гадалке показать нам свое укрытие. Тут ведь где-то живет какой-то лекарь, я правильно понял?

Лютигк тем временем, не обращая внимания на спутников, подошла к кромке леса и стала внимательно вглядываться во что-то в чаще, но не делала ни шагу вперед...

-- Итак! -- хлопнула в ладоши Атвертла, окинув всех присутствующих взглядом. -- Если я сейчас смогу вспомнить... Место.... то мы наконец-то будем там, где надо!
Она еще долго бормотала себе что-то под нос, ворчала и бурчала на всяческие лады. При этом гадалка бродила по окрестностям лесной опушки, провожаемая взглядами путешественников. Наконец, продравшись сквозь смешанные заросли дикой малины и крапивы и покосив эти самые заросли особо острыми перстнями, амулетами и браслетами, Атвертла горделиво продемонстрировала торчащий из земли старый гнилой пень. Когда остальные подтянулись, гадалка произнесла несколько мудреных слов, напоминавшие то ли заклинания, то ли ругательства, то ли ругательные заклинания... В общем, когда эффекта не воспоследствовало, Атвертла с силой пнула по коряге ногой. Внезапно пень откинулся в сторону, оказавшись с обратной стороны отделанным железом. Под пеньком обнаружился глубокий вертикальный лаз, уходящий в темноту. В бетонные стены была вмурована лестница, наподобие веревочной, только из железа.
Атвертла, прыгая на одной ноге вокруг люка, прокряхтела:
-- Собственно, вот... Одно из самых надежных мест во всем Убервальде. Ни одно нормальное существо не полезет сюда...

-- Я тоже! -- сказал Пип слабым голосом, но с явным намеком на истерику.

Лютигк быстро глянула на Пипа, потом на ведущий вниз железный трап...
Подошла к Атвертле и впилась глазами ей в глаза.
Сверлить взглядом Лютигк умела, ничего не скажешь, -- но в данном случае весь заряд был растрачен впустую -- с тем же успехом можно было бы сверлить песок: гадалка лишь растерянно моргала, переминаясь с ноги на ногу...
Не высмотрев никаких коварных замыслов, девочка наконец сказала:
-- Многообещающее местечко. И выглядит завлекательно.
Тоном, не допускающим возражений, распорядилась:
-- Вот ты, давай, туда первая и лезь. Хочешь, можешь перед собой призрака своего запустить, на всякий случай. За тобой Виолетта. Я за вами.
Потом спустится дядя Хлеббс, неся на спине Пипа.
А Горди нас прикроет. -- Чтобы не заметно было, как ее трясет, она из всех сил сжала кулачки и свела губы в ниточку.
-- Вперед. -- И кивнула на отверстие лаза.

-- А друидку кто понесет? -- сказал Пип. -- Или просто так сбросим?

Лютик дернулась было, но подавила раздражение.
Попыталась воспроизвести лучезарную улыбку эльфа. Почувствовав, что получается больше похоже на оскал, решила лучше не пытаться.
Сказала:
-- На Виолетте надеты две юбки. Подолом верхней она может прихватывать перекладины. На ногах у нее сандалии.
Еще вопросы будут?

Пока девушки спускались в люк, Хлеббс, задрав голову, рассматривал висящих на ветвях Боливара и повозку, попутно развязывая на груди концы Посоховой занавески...
Нет, оставлять здесь Боливара нельзя, -- в лаз животное не пролезет, а зеркало приманить, оставаясь снаружи, вполне сможет... Ладно, надо будет -- улетит...
Приняв решение, он осторожно подошел к одной из задних конских ног и лупанул по ней своим Посохом -- как обычной -- хоть и очень красивой -- палкой. И стремительно отскочил назад.
Гостиница взвилась на дыбы, с ветвей дуба с грохотом и звоном посыпались инструменты, а комплексное, растительно-животно-минеральное чудо с оскорбленным ржанием во весь опор рвануло прочь по дороге.
Не дожидаясь, пока топот и обиженное мычание уносимой коровы затихнут вдали, Хлеббс подошел к Пипу и взял его на закорки.
-- Думаю, на этот раз твои руки спереди связывать не обязательно, -- усмехнувшись, сказал он, направляясь к дыре в земле. -- Теперь тебе меня поднимать не нужно...
И уже у самого люка обратился к Горди:
-- Может, ты все-таки с нами вниз пойдешь?

Пип проводил взглядом скачущий прочь отель, сцепил руки на груди у Хлеббса и шепнул ему на ухо:
-- Я начинаю тебе доверять, волшебник. Ты обратил внимание, во что превратилась мебель на первом этаже? Теперь она в виде щепок рассыпана по дороге. Как думаешь -- та красотка, которую ты оставил валяться на корнях, успеет почувствовать, как ее смалывает на фарш?

-- С вами? И чего же? А как тогда быть с зеркалом? -- ответил Горди Хлеббсу. -- Нет, я уж пойду, попробую поглядеть на этого вашего монстра. Наверное, лучше прикрыть пока, э... дверь, да? Когда вернусь, думаю, я найду вход... -- Охотник на нечисть взялся за пень, намереваясь поставить его на место, когда волшебник с эльфом спустится в лаз.

Спотыкаясь и путаясь в юбках, Виолетта спускалась вслед за Атвёртлой по тёмному лазу. На стенах фосфоресцировала какая-то странная и гадкая на вид моховая мочалка. Виолетта поморщилась -- она всегда недолюбливала мох, считая его деградировавшей насмешкой над всеми растениями.
-- Ты уверена, что мы застанем этого, эээ... лекаря дома? -- спросила друидка достаточно громко и уверенно, чтобы было слышно всем идущим позади, и достаточно тихо, чтобы эхо не отражалось от низкого потолка.
И шёпотом добавила:
-- Надеюсь, крови точно не понадобится?

Тут глубоко внизу что-то гулко загремело, зазвенело, и раздался голос, перекатываясь эхом в узком колодце:
-- Так, это шо такое, кто там шляется по лестнице, пень за собой не закрывает, кого мама без головы родила? Говори -- не говори, хоть им в лоб, хоть по лбу, шо за народ. Я сейчас поднимусь, двадцать раз открывать-закрывать у меня будешь, пока научишься. Лезет оно без спросу, как в ноздрю себе пальцем, твою мать нехай.

[mikhrutka: OOC: 2 Staff -- А тут нет аллюзии на "Золотой горшок"? ]

Как ни странно, эти слова и этот голос немного успокоили Лютигк.
Она чуть расслабилась.

Посох в руке жутко мешал спускаться, но, услышав доносящуюся снизу отдаленную ругань, искаженную эхом почти до полной неразборчивости, Хлеббс поспешно сошел вниз еще на пару ступеней, чтоб люком по башке не получить, и крикнул Горди:
-- Закрывай!
Пыхтя (сколько можно, в конце концов, таскать на себе всех подряд, вол он им, что ли?), волшебник продолжил путь вниз...
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Thu Aug 23, 2007 10:30 pm     Заголовок сообщения:

* * * * * * *

Услышав громомподобные вопли из лаза, Горди поспешно захлопнул пень, предоставив остальным разбираться с тамошним монстром самостоятельно, а сам отправился бороться с зеркалом. Добравшись до дороги, он внимательно огляделся. Зеркало еще не появилось, и гостиница тоже уже скрылась из виду.
Охотник перетащил лежащее зеркало так, чтобы оно лежало напротив установленного, но не совсем поперек дороги, а несколько по диагонали. После этого он стащил с себя плащ, и, несколько минут повозившись с ремешками-завязками, расправил его. В результате его манипуляций плащ заметно увеличился в площади. Подперев зеркало камнями, взятыми с обочины, Горди укрыл его плащом.
Еще раз оглядевшись, Горди полез под зеркало, подперев его плечом так, чтобы оно стояло слегка под углом к земле, а самого Горди не было бы видно из под плаща.
В законченном виде вся конструкция выглядела очень забавно. Казалось, что старьёвщик, проезжавший этой дорогой, внезапно решил оставить тут барахло, от которого совершенно нет проку. В целом сооружение куда больше походило на импровизированную свалку, чем на хитроумную ловушку.
Горди слегка отодвинул свой плащ, чтобы можно было наблюдать за дорогой, достал магический фолиант волшебника и приготовился ждать появления загадочного чудища.

Вокруг Беллринга звучала обычная музыка убервальдского леса: ревматический скрип и вкрадчивые шорохи деревьев, истеричные птичьи крики, хор мошкары во всем диапазоне от сверлящего звона до вибрирующего гудения. Мелодия жизни, словом. И в какой-то момент она едва заметно изменилась: каждый звук получил запаздывающее, легкое, серебристое эхо.

Атвертла спускалась вниз. Голос, который донесся снизу, приободрил ее, но в почти кромешной тьме разобрать что-либо было сложно, и она понимала, что наверху что-то делается.
-- Эй, что там? - закричала она? - Все добрались? Ах ты, чертовы ступеньки...
Внезапно снизу опять послышался голос -- она был знаком Атвертле:
-- Если ти не сказайт пароль тотшас, полушить у меня шелесной колотушкой больно, ти, мерская тфарь нешифая-немертфая... У меня эти колотушки по фсей шахте закреплени есть!
-- Этот... как его... Эдро!- выкрикнула Атвертла.
-- Ятро? Какое ятро? Фот я тепе покашу сейшас ятрену...
- Стой, стой! -- возмутилась гадалка. - Не вздумай только ничего включать из своих этих причиндалов!! Такой был пароль! Такой! Ты что наглеешь, своих не узнаешь?!
-- А я фчера его сменяйт, -- хитро ядовитил голос снизу. -- И фообще, какие сфои в такой фремя? Сфои ф этот шас дома си...
-- Ты хоть соображаешь, что мы тут все помрем не из-за жуткого монстра, а из-за твоих колотушек и идиотского пароля! Шприц это, шприц, да? Шприц -- новый пароль? -- закричала Атвертла вниз.
-- Ага, фсе-таки применила опять швои фолшебные штушки... -- довольно пробурчалось снизу.
-- Вовсе нет, -- заметила гадалка. -- Просто именно это ты чаще всего носишь в кармане.
И она продолжила спуск.
-- Кто-нибудь, скажите мне, что там наверху?!

-- Оно здесь. Почти над нами, -- ответил спокойный голос Пипа.

-- Ээээ?... -- протянула Атвертла. Она прикинула расстояние по количеству ступенек, а также призадумалась над расположением внизу человека, которому принадлежал голос. А потом пробормотала:
-- А у меня есть предложение. как насчет того, чтобы... ПАДАЕМ, а?!

Хлеббс погладил Посох, осторожно вставил его между трапом и стеной и отпустил... Тот заскользил вниз -- занавеска притормаживала и не давала ему падать слишком быстро.
-- Те, кто внизу, отойдите подальше! -- окликнул он. -- Ничего не вижу. Атвертла, твой лекарь что, -- слепой, совсем без света обходится? Прыгаю!

До Виолетты дошёл смысл сказанного.
-- Всем вжаться в стену!! -- взвизгнула она и припечатала к стене Атвёртлу.

Что-то тяжелое пролетело мимо женщин, снизу раздался звук удара, двойной вскрик и приглушенная двухголосая ругань.

* * * * * * *

В лесу вокруг дороги вдруг смолкли все живые звуки. Но призрачное серебристое эхо по-прежнему дрожало в воздухе - может, это было звуковое отражение ветра, или что-то еще...

[Staff: OOC: Беллриииинг... оно пришлооо...]

[Z-zmei: ООС: Беллринг - "ой баюс, баюс..." скоро усе будет. Вот до дому доберусь и будет... ]

Горди насторожился. Оно явно приближалось, чем бы оно там не было. Захлопнув книгу, которую только что листал, Горди сжался, сидя совершенно без движения, и в то же время готовый в любую секунду мгновенно прийти в движение. Побежать например [ Razz ]
Сделав щелку для обзора дороги чуть меньше, он вгляделся в тени между деревьями, ожидая, когда же наконец появится чудище.

В дюжине шагов от места, где Гордон устроил засаду, высоко на ветке мрачно сидела народная убервальдская птица кукишка.* Она любила сопровождать по лесу одиноких путников или небольшие группы, перелетая над ними с дерева на дерево и даря плоды своего артистического вдохновения. Но недавно ей подбили камнем крыло, и теперь это создавало проблемы с поиском аудитории.
Появление Ван Беллринга стало для нее подарком судьбы. Птица прочистила горло, и в тишине отчетливо раздалось:
-- Кукиш. Кукиш. Кукишкукишкукиш.
"Кукиуиуи..." отозвалось трепещущее, словно паутина, серебристое эхо.
По стволу дерева, на котором сидела кукишка, побежали снизу вверх солнечные зайчики.
Кукишка продолжала раскрывать клюв, она чувствовала, что пение по-прежнему вылетает из ее горла, но не слышала ни звука. То есть, она слышала шорохи ветра в листве и все прочее, но ее голос... не пропал, он продолжал звучать где-то... не здесь.
Птица самозабвенно завела глаза. Теперь никто, ничто, никак не помешает ей кукишить столько, сколько душе угодно. В мире Диска, на ветке в убервальдском лесу она раскрывала клюв, а где-то... не здесь... раздавалось:
-- Кукиш...Кукиш...Кукишкукишкукиш...

[* Небольшая, хорошо замаскированная под цвет бурой листвы птичка с монотонным и сверлящим голосом, похожим на зубную боль. Есть примета: если человек просидит час под деревом, на котором кричит кукишка, то умрет глубоким стариком. Это правда. Уже через полчаса у молодого и здорового человека седеют волосы, через три четверти часа начинают шататься зубы и трястись руки, а через час наступают склероз и слабоумие.]

Охотник внимательно наблюдал не только за дорогой, но и за своими ощущениями. Чтобы удостовериться в происходящем, он негромко кашлянул. Никакого звука не последовало, однако было ощущение, что звук не отсутствовал вовсе, а просто куда-то отлучился.
Поразмыслив, Горди отверг желание, пользуясь случаем, сказать погромче что-нибудь неприличное, и снова замер.

* * * * * * *

-- Дяденька лекарь... -- послышался в темноте удивительно спокойный, лишь чуть-чуть дрожащий голос Лютигк. -- Мы к вам за медицинской помощью пришли... С нами тут больные. Не зажжете ли вы какой-нибудь свет? -- Она помолчала. -- Пожалуйста...

В затхлом воздухе тунеля раздался сухой щелчок -- на кончике друидкиной кочерги засветился зелёный огонёк, стало чуть светлее,и почему-то запахло чесноком.
-- Не сломал ли себе, часом, чего-нибудь Волшебник? А то пациентов прибавится.
Виолетта решительно подобрала подол юбки и двинулась вперёд.

Атвертла повернулась к Хлеббсу.
-- А как ты догадался, что доктор слепой? -- удивленно спросила она.
На нее из зловещего мерцающего полумрака уставились несколько пар недружелюбных глаз.
-- Зато представьте себе, насколько он хороший мастер своего дела! -- многозначительно подняла палец гадалка.
-- Шучу, шучу, -- добавила после краткой паузы и поспешно перевела разговор на другую тему: -- О, кстати... Мне кажется, нас было больше?

Хлеббс только ошеломленно постанывал...
Вообще-то он упал на что-то не очень твердое, поэтому ничего существенного себе не сломал... Может даже вообще ничего не сломал, -- но шок получил:
"Неужто это я вот так прыгнул, очертя голову, с верхотуры в неведомую черноту, да еще с эльфом за плечами?... Ох... Пип, похоже, на меня дурно влияет..."
-- Я почему-то жив, -- возвестил он окружающим. -- А ты, Пип, как ты там?

-- Я -- просто замечательно, -- отозвалось то не очень твердое, на что упал Желвак. -- Чувствую, что моя жизнь возвращается в нормальное русло. Ты мне запястье сломал.

"Повезло тебе, мог и вообще раздавить..."
Хлеббс этого не сказал, а поспешил откатиться в сторону с Пипа, сел и стал осматриваться, пытаясь разглядеть хоть что-то...
Мрак подземелья, казалось, всасывал в себя слабенький свет от Виолеттиной кочерги, маскировал все изломанными тенями...
Он сумел разглядеть девушек, свой Посох, благополучно достигший пола.
Но вот хозяин, похоже, был не только слеп, но и невидим -- темнота полностью скрывала его.

* * * * * * *

"Кхеуеуеуе..." Отозвалось легкое эхо на непрозвучавший кашель Гордона.
Тонкие, заметные только благодаря их зеркальному блеску ниточки высунулись из придорожной травы. Через миг стало понятно, что десятки этих нитей тянулись по обочинам дороги; а вслед за ними появилась и основная масса Зеркала.
Оно выглядело однородным, как ртуть или большая лужа расплавленного олова, но все время находилось в сложном движении, отбрасывая целый калейдоскоп разных бликов и теней. Сжималось и разжималось, шло рябью, вливалось само в себя. К тому же, по его поверхности струилось и расплывалось яркое отражение всего окружающего.
Зеркало заливало дорогу от края до края и обочину шагов на десять в обе стороны. Каким оно было в длину, трудно сказать: блеск и рябь мешали разглядть дальний край, к тому же форма движущейся лужи все время менялась.

Охотник на нежить с сомнением оглядывал огромную зеркальную субстанцию. Среди того немногого, что ему удалось выяснить об этом... монстре было указание на то, что оно довольно большое, но все же Горди подивился на количество появившегося в лесу зеркала. Он определенно ожидал меньшего.
Однако, шанс привести свою нехитрую ловушку еще оставался, однако нужно было отвлечь его от зеркал, вокруг дороги.
Осторожно, без лишних движений, Гордон высунул руку из под плаща и с силой швырнул вдоль дороги Хлеббсову книгу.
По расчетам Горди, если вся веселая компания, спустившись в шахту смогла приглушить свой магический фон, то книга оставалась самым активным магическим предметом в округе. Если повезет, то зеркало купится на приманку, оставляя Горди время на маневр... Не делая больше никаких движений охотник в щелку наблюдал за зеркальной субстанцией.

Все произошло очень быстро.
Когда брошенный гримуар был еще в воздухе, зеркальная лужа разделилась на два потока, вроде речных рукавов: один -- широкий, с ленивой уверенностью заструился в лес, в ту сторону, куда увела своих спутников Атвертла; второй -- узкий, весело устремился по дороге вперед, и в нескольких шагах от Гордона разветвился: новый маленький ручеек игриво побежал прямо к охотнику.

Увидев, что его уже заметили, Гордон Ван Беллринг, доблестный охотник на нежить, перестал прятаться. Поднявшись с земли, он поставил зеркало вертикально прямо напротив того, что стояло по ту сторону дороги, и сдернул с него плащ. Теперь та не слишком широкая... струя зеркальной массы отражалась в бесконечном коридоре зеркал. Это и была в общем-то основная часть плана Горди.
Надо сказать, он вообще относился к своей работе примерно таким способом. Поскольку изначально о зеркале он знал не слишком-то много, он просто взял первую подвернувшуюся идею, и теперь ее осуществлял. В этом был, фигурально (и почему фигурально??) выражаясь, весь подвох этой работы. Постоянно натыкаясь на какое-нибудь новое чудо природы, от которого в страхе разбегаются селяне, Гордон очень четко запомнил, что знать все и обо всем просто невозможно. Поэтому большинство людей занимавшихся отловом нечисти, рано или поздно умирали от лап неизвестного им чудовища, только потому, что знать не знали действует ли на него святая вода, и в какое место нужно тыкать осиновым колом, вместо того чтобы заорать как следует и долбануть булыжником по башке. Горди, никогда не определял своих планов слишком далеко, предпочитая разбираться прямо по ходу дела, и до сих пор оставался жив.
Теперь он с надеждой глядел на дело своих рук. Струящееся зеркало отразилось в бесконечном туннеле собственных отражений, отражая при этом, каждое из них. Горди не знал, отражают ли зеркала магию, особенно заключенную в самих зеркалах, но ему почему-то казалось, что сейчас неприменно должно что-то произойти. Впрочем, надеясь на лучшее, он был готов бежать -- далеко не худший способ борьбы с монстрами.

Серебристый ручей тек по дороге и миновал приготовленную Гордоном ловушку, не замедляя движения.
Но через пару мгновений стало заметно, что блестящая струя утолщается на том участке дороги, который приходился между стоящими на обочине зеркалами. Сперва струйка разлилась вширь, потом стала подниматься горбом. Тонкое ответвление, которое направлялось непосредственно к Беллрингу, вдруг поползло вспять и влилось обратно в основной поток -- там, где уже поднялся колышущийся, переливчатый холм.
Еще через минуту-другую выяснилось, что струится вспять и та часть потока, которая умчалась вперед по дороге, и даже та, что уползала в лес.
Примерно так же человек, пробежав по улице мимо витрины с чем-то интересным, начинает пятиться (чтобы не умереть от вывиха шейных позвонков).
Сейчас можно было рассмотреть еще одну особенность жидкого Зеркала: оно имело совсем не так много массы, как это казалось на первый взгляд. Смогло растечься по такому большому пространству лишь за счет того, что растянулось в тончайшую пленку -- словно хотело увеличить свою отражающую поверхность любой ценой. Теперь, целиком собравшись в комок, оно могло бы уместиться в обычном ведре.
Зеркальный холмик волновался и бурлил. Принимал странные формы и конфигурации. Если бы у кого-нибудь хватило воображения представить, что это разумное существо, то занималось оно тем, чем время от времени занимаются некоторые животные и почти все люди: крутилось перед зеркалом и само себе корчило рожи, полностью погрузившись в это занятие.

* * * * * * *

Виолетта постаралась вглядется в обманчивый мрак и тихонько шепнула Атвёртле
-- Ну ты, это... поздоровайся, что ли. Твой же знакомец.

Лютигк тем временем осторожно подобралась к Пипу и опустилась на корточки рядом с ним.
-- Какая рука сломана?
Она смотрела на Пипа, легонько прикасалась к нему одной рукой -- а вторую одновременно протянула к сидящему неподалеку Хлеббсу, схватила его за кутрку и попыталась подтащить к себе.

-- Правая, -- ответил Пип. -- Оставь, Лютигк, не беспокойся. Это сейчас неважно.

Кривые тени заколыхались, зашевелились и как-то незаметно и органично сплелись в фигуру, которая шагнула в мерцающий круг слабого зелёного цвета. Фигура принадлежала женщине.

На вид ей было лет сорок, несмотря на обманчивые тени. Она была худощавой, поджарой и почему-то наводила на мысль о натянутой струне. Лицо её хранило следы рано увядшей, но всё же редкой красоты, впечатление портили лишь острые арки тонких бровей и пронзительный, не то жгущий, не то леденящий взгляд. Одета женщина была в чёрное бархатное, изрядно потёртое платье, с немалым деколте. На шее её поблескивала серебряная цепочка с маленьким кулончиком. Всё это поношенное великолепие гармонировало с деревянными башмаками, торчащими из-под стрёпанного подола.
Женщину даже можно было бы назвать радушной, если бы не железный лом, который она крепко сжимала тонкими пальцами.
Атвёртла с недоумением уставилась на даму и изрекла:
--Эээээ... А... Это вы, доктор?

-- Девушка, тебе повылазило? -– холодно осведомилась женщина в черном у Атвертлы, повернулась к Лютигк и слегка поклонилась. -– Здравствуйте, госпожа Хьюз, добро пожаловать в это поганое место. Вы говорили, кому-то помочь надо, а то старый дурак на радостях побежал кипятить инструменты? Ну, шо тут есть больные на голову, я сама вижу. Желвак, будем считать -- со мной ты поздоровался, рот можешь уже закрыть как было.

Но Желвак рот не закрыл, напротив, отвесил челюсть еще сильнее. И, похоже, к тому же еще и онемел, потому что все, что смог выдавить из себя, -- это невразумительное мычание...

А госпожа Хьюз чуть-чуть подалась назад, но быстро взяла себя в руки и загородила собой Пипа.
-- Здравствуйте, сударыня. Вижу, мое имя вы знаете. Да, у нас есть больной.
А вообще, с кем имеем честь?

–- Та меня по-разному называют. В глаза обычно тетка Эрмина, за глаза -– ота холерна гадюка, некоторые –- «ласточка-ягодка», –- с легкой усмешкой ответила женщина. -– Вы меня всегда просто по имени звали, госпожа Хьюз. А теперь, значит, не помните. Ну, то и не удивительно. Ты глянь, ваш дзисай еще держится, от живучая ж зараза. –- Женщина прищурилась и не спеша окинула взглядом Атвертлу с ног до головы. -– Так, ну ты аферистка-выпивоха-воровка, про тебя дурень старый рассказывал, оно и похоже. А ты, диво лесное, кто будешь? –- Обжигающие и одновременно холодные глаза уставились на Виолетту.

Желвак тупо перевел глаза на Лютигк... и, увидев мгновенную игру бровей девочки (обе изумленно вскинулись было вверх, но тут же перестроились -- вопросительно-задумчиво приподнялась лишь левая, а правая чуть опустилась и двинулась к переносице -- а потом обе вдруг сразу разгладились, и лицо стало непроницаемым), быстро заставил себя включиться в происходящее.
Вскочил, в движении выхватив Посох из-за железного трапа, быстро повязал его себе на спину и шагнул к Лютигк и Пипу.
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Nanny Ogg



Зарегистрирован: 09.02.2005
Сообщения: 14331
Откуда: Ланкр, что на Плоском Мире
Ответить с цитатой
СообщениеДобавлено: Mon Aug 27, 2007 5:10 pm     Заголовок сообщения:

Акт 9. День пятый -- Подземелье. Горди за работой. В лаборатории лекаря.

Виолетта нервно сглотнула.
-- Я В-виолетта Сдубарухс, мастер-друид...
Тут заорал РИ:
-- Ошибка! Превышение полномочий! Ты всего лишь пра...
Виолетта быстро замотала руку подолом юбки.
-- ... да, мастер-друид, нам поручена важная миссия, и вот ему, -- Виолетта ткнула в сторону Пипа, -- нужна ваша помошь. -- И немного помолчав, добавила:
-- И мне.

-- Ну, раз так, -- сперва дело, а тары-растабары после, -- ответила женщина и отступила в тень. -- Давайте сюда. Пригнитесь.
Что-то лязгнуло, скрипнуло, и в стене подземного коридора показался проход, откуда падал слабый свет.

Хлеббс поймал напряженный взгляд Лютигк. Наклонился к Пипу, поднял его и приостановился у дверцы, пропуская вперед себя Виолетту.

Прижавшись губами к уху Хлеббса, Пип чуть слышно прошептал:
-- Значит, это та самая, волшебник? Ты называл ее "ласточкой"? Да?

Но Хлеббс, похоже, исчерпал на сегодня свой лимит чувствительности к уколам.
Он даже глазом не моргнул...
Склонившись, в свою очередь, к уху Пипа, он поджал губы и пронзительно свистнул в это самое ухо.

И мгновенно получил короткий хлесткий удар по носу костяшками пальцев.

[Staff: OOC: Милые бранятся -- только тешатся Laughing
Короче, Пип его постарался треснуть, а если Михрютка считает, что у Хлеббса реакция лучше -- пускай скажет.]


Хлеббс успел отдернуть голову лишь настолько, чтобы Пип не расквасил ему нос, так что удовольствия увидеть кровь эльф не получил.
Зато у волшебника хлынули из глаз слезы, что было еще хуже, потому что намного более унизительно. И объяснять кому-то, тем более Пипу, что это общеизвестная физиологическая реакция на резкую стимуляцию кончика носа (хоть обычным щелчком), было глупо.
Секунду Хлеббс стоял неподвижно, со струящимися по щекам слезами, усиленно оживляя в себе память об опутывавшей тело железной цепи... Затем прислонился к стене, оперся на одну ногу, а на вторую, согнутую в колене, пристроил бедного болящего. Освободившейся таким образом рукой достал носовой платок, утерся, а заодно и высморкался.
-- Вижу, запястье у тебя все-таки не сломано, -- сказал он, снова подхыватывая любующегося делом рук своих эльфа и выпрямляясь. -- Это хорошо.

[Staff: OOC: Сломано. Пип висел на Хлеббсе, держась за шею волшебника согнутой правой рукой (без участия кисти), а ударил левой. Бить человека, на котором висишь - такая наглость в голове не укладывается, да? Laughing Мне внести уточнение в предыдущий пост?]

[mikhrutka: OOC: Насчет Пипа у меня любая наглость в голове укладывается Laughing Но не думаю, чтобы Хлеббс взял на руки человека (эльфа), притом заведомо зная, какая рука у него сломана -- этой самой сломанной рукой к себе. Больная рука должна была остаться свободной и -- теоретически -- лежать у Пипа на животе, в ожидании лубка.
В принципе, учитывая, что эльфы не чувствуют боли, Пип мог ударить и сломанной рукой, наотмашь...]


[Staff: OOC: Не будем спорить.]

Лицо у Пипа передернулось, он размахнулся и ударил правой рукой в стену рядом с головой Хлеббса -- на этот раз не костяшками пальцев, играючи, а изо всех сил кулаком.
-- Теперь точно сломана, -- сказал он и добавил через плечо: -- Лютигк, попроси своего дяденьку Хлеббса, чтобы он больше никогда не свистел мне в уши. Ты же знаешь, до чего я нервный. (You know how jumpy I am. Twisted Evil )
Схватился левой рукой за край тускло освещенного дверного проема и ввалился внутрь.

-- Да, да, Лютигк, попроси дяденьку Хлеббса, -- процедил Желвак под нос несколько насморочным голосом, наклонившись, чтобы пройти внутрь.
... Однако зацепился Посохом за верхнюю кромку дверцы. Его дернуло назад и стукнуло затылком о притолоку.
Он сдавленно охнул, выпрямился, потер новообретенную шишку, с достоинством поправил Посох и сделал новую попытку войти -- на сей раз более удачную.

[mikhrutka: OOC: Ничего не могу поделать: люблю "MASH". И догадываетсь, КТО там мой любимый перс?]

Но Лютигк было не до того, чтобы улаживать разногласия между своими Хранителями.
Сохраняя на лице невозмутимость, в уме она лихорадочно вертела так и сяк те намеки, который сочла нужным сделать ей эта тетка, набивающаяся в давние знакомые... С чем в ее жизни совпадет этот кусочек головоломки?

А у Виолетты самым банальнейшим образом тряслись коленки.
Друидка не то чтобы боялась,просто доктора никогда не вызывали у неё доверия,а доктора живущие в тёмных подвалах вызывали доверия ещё меньше.Издалека донёсся звук чего то железного и наверняка острого,а затем еле слышное маразматичное скрипучее хихиканье.
Виолетта с трудом сглотнула и шагнула вперёд, стараясь идти за Хлеббсом -- широкая спина волшебника придавала ей немного уверенности.
Улучив момент, друидка извернулась и шепнула на ухо эльфу:
-- Надеюсь, тебя лечить будут первым

Атвертла некоторое время стояла в глубоком и непрошибаемом ступоре от пережитого психологического потрясения. Если приблизиться к ней совсем близко, то можно было услышать, как она тихо бормочет про себя: да как же это... Вот те на! А где же... ну и ну... дела... охо-хо...дааа....
Впрочем, ей в последнее время вообще было нелегко. Куда-то ысе время исчезало вернющее доселе привидение, а это случалось с ним прежде столь редко, что гадалка начинала нервничать. Так что в отсутствии привычных ей вещей, читай -- призрака, еще большее отсутствие или замена привычный вещей (таких, как лекарь, например) тоже не способствовало восстановлению душевного спокойствия.
Прошое, настоящее и будущее как-то перекрещивались здесь и сейчас, это она чувствовала. Карты, призыв духов, кофейная гуща.... У духов хватает своих проблем, откуда они могут знать что-то о судьбе смертных? Ха!
А вот некоторые вещи просто чувствуешь. Как будто во сне смотришь на что-то и четко понимаешь логический поток, но, проснувшись, все течение тех событий кажется обычным бредом... Сейчас важно было как-то погрузиться в такое вот сонное состояние, и все-все будет ясно...
Погруженная в глубокую задумчивость, она машинально прошла вслед за всеми.

* * * * * * *

Пробравшись в дверной проем, по высоте словно на гномов рассчитанный, путники увидели небольшую проходную комнату. Из обстановки здесь только и было, что деревянная скамья вдоль стены. Два выхода, в противоположных концах комнаты, снабжены мощными железными дверьми: похоже, что к вопросам безопасности тут относились трепетно.
Дверь направо была закрыта, левая же распахнута настежь, и за ней виднелось более обжитое помещение. Там горело жаркое пламя в железной печке, отблески огня из открытой печной дверцы и давали свет. На стенных полках у печи поблескивали посуда и кухонная утварь.
Больше ничего разглядеть они не успели, потому что давешняя женщина в черном появилась из глубины освещенной комнаты и загородила дверной проем. Она толкала перед собой кресло-каталку.
-- С какими только хворями сюда ни прут, -- сказала она и натренированным движением пропихнула кресло сквозь дверной проем, который был для этого явно узок. – Це барона Зунге на этом прикатили, так убежал отсюда на своих двоих и не оглядывался. -- Женщина взяла Пипа за плечо и пихнула в кресло со словами: -- Спицы железные не лапай, и все будет хорошо.
Потом повернулась к Виолетте:
-- Ну давай, друид-мастерица или кто ты есть, вези эту хреновину. Не заблудишься, там сворачивать некуда. -– И открыла железную дверь направо. За дверью оказался новый коридор, где царила непроглядная тьма. -– Остальным лучше не ходить. Не любит старый дурак, шобы народ вокруг толокся, когда он делом занимается.
После этого женщина взглянула на Лютигк и не то приглашающе, не то повелительно указала рукой на вход в комнату справа.
-- Вы проходите, госпожа Хьюз, располагайтесь. У меня там чайник на огне, закипит скоро. И ты тоже ступай, -- добавила она, вскользь посмотрев на Атвертлу. -– А мы тут пару слов с Желваком перекинем. Старого друга встретила, утерпеть не могу -– пожар в груди разбушевался.
И на губах женщины появилась усмешка, в которой жара было столько же, сколько в зимнем ветре над заснеженными вершинами Овцепиков.

Лютигк, склонив голову набок, посмотрела на Пипа. Посмотрела на Хлеббса.
Подошла к Пипу, погладила его по плечу и отчетливо проговорила:
-- Держись, дзисай, все хорошо будет. Возвращайтесь скорей с Виолеттой здоровыми.
Повернулась к Хлеббсу:
-- Не задерживайтесь тут долго, дяденька Хлеббс, приходите чай с нами пить.
Взяла под руку стоявшую с отсутствующим взглядом, покачивающуюся Атвертлу и провела ее в глубь кухонного помещения.

Видя, что Виолетта с Пипом вот-вот скроются в темном туннеле, волшебник тоже поспешил подойти к ним. Но, в отличие от Лютигк, все, что он имел им сказать, он предпочел поведать им на ухо.
-- Не бойся, -- шепнул он Виолетте. -- Ты сильная, ты справишься. Мы вас ждем.
Затем наклонился к Пипу.
-- Пока там будешь, -- пусть тебя не мучит мысль насчет хозяйки гостиницы... Корни молодых дубков у входа сплелись в коврик, на который я дамочку и положил... А пока я пытался ее протащить меж стволиков, ее одежда за столько сучков зацепилась, что они ее при любом галопе удержат. -- И он мягко улыбнулся эльфу.

* * * * * * *

Виолетте припомнились все детские страхи -- клоуны, крысы, мешки, мясорубки с курочками.... Всё это цветным потоком захлестнуло её память. Среди прочего ярко выделялись темнота, идущие с ней в комплекте монстры из подкроватного государства и злой врач-маньяк.
А гулять по тёмным коридорам в компании эльфа на кресле-каталке в поисках того самого врача-маньяка ей совсем не улыбалось. Но кошмарная дама резко втолкнула её в проход. Позади лязгнула железная дверь.
Виолетте стало не по себе. Она была готова подружиться и с пыльными мешками, и с клоунами, и даже с со всеми мясорубками Диска за возможность быть где-нибудь подальше отсюда. Друидка подавила в себе недостойные мысли и двинулась вперёд.

* * * * * * *

Ртутно-блестящий холмик отреагировал на действия Беллринга усиленным колыханием. На поверхности появились и потянулись вверх два выроста, формой напоминающих спинные рыбьи плавники. С той разницей, что были повернуты плоской стороной друг к другу.
Сперва расстояние между ними было примерно три пяди, потом один "плавник" медленно стал приближаться к другому, который оставался неподвижным. Словом, Зеркало пыталось подражать действиям Горди...

[Staff: OOC: Комов - центр, Горбовскому. Благодарю за любезное предложение... Laughing]

Горди оправился от некоторого удивления и даже закрыл рот. Он наблюдал за зеркальной массой, не слишком понимая, что она задумала.
Ему-то почему-то казалось, что со странным монстром непременно должно что-нибудь случиться, а он просто уселся между бесконечным количеством своих отражений и принялся корчить рожи.
Ну что же, -- рассудил Гордон, -- это уже что-то.
Впрочем, пока никакой агрессии не наблюдалось, так что он решил счесть это проявлением интереса. В любом случае, пока оно не решило напасть, нужно попробовать что-то предпринять. Этот план был не хуже любого другого.
Может, оно не пожелает расставаться с таким количеством собственных изображений?...
Осторожно, не нарушая зеркального коридора, Гордон начал подвигать то зеркало, что он держал, все ближе ко второму, зажимая зеркальную субстанцию меж отражающих поверхностей...
Вот они все ближе, ближе... Вот стекла уже почти вплотную прилегают к субстанции...
Глубоко вздохнув, он снова двинулся вперед, подталкивая зеркало еще чуть дальше...

Осторожно двигая перед собой зеркало, Ван Беллринг не чувствовал никакого сопротивления. Ни вибрации, ни шороха - ровно ничего, лишь деревянная рама зеркала скребла по земле да сама штуковина дергалась и опасно раскачивалась на неровностях дороги, все время грозила упасть, но каким-то чудом не падала. Шаг за шагом, Горди наконец пересек дорогу. Два стеклянных зеркала оказались почти вплотную, а жидкий монстр, которого Беллрингу сейчас не было видно – где-то там, между ними.
Не было никакого предупреждения. Просто зеркало, которое держал Горди, вдруг словно толкнули вспять со страшной силой.

[Staff: Z-zmei, мне надо знать: как Гордон держал зеркало. И если руками за края, то после толчка все же продолжает держаться, или просто отлетел назад?]

Горди почувствовал сильнейший импульс, грозивший намотать его, Ван Беллринга, на верхушки окрестных елок.
Зеркало в очередной раз преподнесло неприятный сюрприз.
Надеясь ли на то, что с зеркалом он улетит не так далеко, как без оного, или просто оттого, что ничего более конструктивного не пришло ему в голову, охотник покрепче вцепился в зеркало.

* * * * * * *

В темноте подземного коридора Пип нащупал руку Виолетты, которая толкала его кресло, и потянул друидку к себе.

Виолетта не успела ничего толком сообразить, поэтому ей удалось только прошипеть:
-- Ты же был без сознания?!!!!

-- Это ты молчишь минут пять –- значит, без сознания, -- сказал Пип. -– Друидка, послушай. В тебе осталась часть моего разума. Это зеркало, в котором ты все время видишь то, чего в себе больше всего не любишь.
Пальцы Пипа пробежали по лицу Виолетты, не касаясь ее кожи -– только пушок на щеке, кончики ресниц, волоски бровей.
-- Оно тебе повторяет, какое ты ничтожество, неуклюжая корявая бестолочь и бездарь. Чем больше ты от себя требуешь, тем меньше в себя веришь. Поэтому вся твоя сила оборачивается против тебя же. Она тебя убивает, и не позволит никакому лечению тебе помочь. Поэтому слушай: ищи силу в своей слабости. Поняла?

-- В слабости?... -- друидка призадумалась. Быть слабой -- это было для неё что-то такое же новое и пугающее, как и загадочные "подвязки", о которых ей с таким упоением рассказывала на убервальдской поляне Атвёртла.
-- Я... Я попробую. Да, я постараюсь.

* * * * * * *

Атвертла вздохнула. Все разошлись. Волшебник ушел выяснять свои личные вопросы... Да еще и эти двое. Гадалка примерно представляла себе, чем могут заниматься два человека, оставшись наедине в темной комнате, и вовсе не имела ничего против таких событий, но данная конкретная ситуация вызывала досаду, потому что обычно за закрытыми дверями оставалась она, а не кто-то еще. Вообще последний период жизни гадалки был непривычно скучен в определенном отношении, и она даже начала подумывать о том, чтобы подняться наверх и проведать того забавного поборца нечисти, но тут волны времени снова начали подталкивать ее отвлекшееся сознание к чему-то пока неясному...


Лютигк, испытующе вглядывавшаяся в лицо Атвертлы, лишь раздраженно дернула плечом.
Когда в глазах той промелькнула было искра сознания, у девочки зародилась надежда на какие-то содержательные откровения, которые помогли бы ей разобраться в том бардаке, в который превратилась ее жизнь в последнее время... Но не с нашим счастьем... Ладно, подождем еще.
Почему бы, собственно, и впрямь, не выпить чаю?
Лютигк усадила гадалку на лавку возле стены и подошла к печурке.

Атвертла очнулась. Из-за постоянных глюков, которые давали ей возможность видеть частицы правды о будущем и прошлом, иногда возникали некоторые сложности с верным и своевременным осознанием настоящего. Да и вообще, Доктор оказался женщиной, ну, то есть не доктор, а та, что заняла его место... Привидение куда-то задевалось...
Но пора бы возвращаться в нормальное состояние ума и души.
-- Лютигк, у меня есть некоторые мысли... Ты ведь наверняка и сама все это чувствуешь, так? -- обратилась гадалка к девочке. -- Что-то здесь не так, с этой докторшей, или кто она. Не... не находишь?

-- Нахожу, -- холодно ответила Лютигк гадалке. И про себя добавила: ""Она нас, похоже, сознательно сюда заманила... Все заранее знала, все заранее подстроила. Я для нее тоже инструмент, хм?..."

* * * * * * *

Хлеббс посмотрел вслед Лютигк и Атвертле.
И перевел взгляд на почти совсем скрытую тенями Эрмину.
-- Слушаю тебя, -- произнес он.

-- Ты мне вот шо скажи, Желвак, -- проговорила она голосом, в котором явно слышался лязг затачиваемых ножей. -- Ты разобрался, кем тебе доводится это дитё? Токо не не отмалчивайся и не юли, ты меня знаешь.

Хлеббс насторожился... и расстроился.
Он и впрямь ее знал, знал слишком хорошо, чтобы не ожидать скрытой пакости, раз дело пошло как бы сразу напрямик...
С другой стороны, несколько дней общения с Пипом оказались хорошей тренировкой.
-- Что значит, -- "разобрался"? Я все-таки университетским волшебником был, отличаю гипотезу от доказанного факта. У меня есть предположения, кем приходится девочка мне... И кем она приходится тебе.
Ты можешь сообщить что-то на этот счет, чтобы я знал наверняка?

-- Совсем не изменился, а говорят же, шо с возрастом умнеют люди, -- медленно и холодно проговорила женщина, словно вынесла -- точнее, подтвердила давно уже вынесенный -- приговор. -- Ответь на мой вопрос прямо, Желвак, последний раз по-хорошему прошу. Я два раза повторять не буду.

Ему вдруг стало интересно -- а что она может ему сделать? Убьет? Физиономию расцарапает, как бывало? Посуду бить начнет?
С другой стороны, а есть время сейчас на скандалы? Сейчас важнее всего быть рядом с Лютигк...
И, возможно, узнать что-то новое?... Что ж, не хочется, но придется подставиться.
-- Думаю, Лютигк -- наша с тобой дочь... ласточка, -- сказал он, улыбнувшись.

Эрмина молчала добрых полминуты, а потом издала звук, в котором голосовые связки не участвовали совершенно -- только нос. Чтобы такое суметь, нужен был особый нос: одаренный от природы и долго, заботливо тренировавшийся. Получилась очень сложная смесь из шипения, фыркания, хрюкания и даже тонкого писка.
После этого Эрмина еще немного помолчала и сказала по-прежнему холодным и совершенно невозмутимым голосом:
-- Пойдем-ка чаю попьем та побалакаем все вместе, голубочек ты мой сизый.

Пропуская Эрмину в дверь, Хлеббс с демонстративной галантностью посторонился, даже чуть склонился в полупоклоне, -- насколько ему позволял живот и привязанный к спине Посох.

* * * * * * *

-- Могу с тобой поделиться свой слабостью, -- сказал Пип. -- У меня есть лишняя. Как бы мне хотелось остаться вдвоем с Лютигк, только она и я, как раньше. Сил уже не хватает вас всех терпеть рядом. Особенно ты. Хуже, чем кость в горле. --
Обнял дуридку за шею, пригнул к себе ближе, и быстрые поцелуи посыпались Виолетте на лицо -- прохладные, легкие, как снег, и так же мгновенно тающие.

Виолетте стало страшно. Но одновременно за глыбой страха прятался и тихо сидел непонятный демонёнок, нашёптывавший странные мысли.
-- Знаешь, -- неожиданно тихо сказала друидка, -- как уж ты мне надоел.
Виолетта сама испугалась своих слов.Что-то внутри неё кричало,что нельза допускать малодушия,кричало о пожертвовании собственными принципами,желаниями и личностью ради Миссии.И только сейчас Виолетта понимала, что так она в сущности и делала. Всё было правильно, безупречно правильно, КАК СЛЕДУЕТ. Но не так как на самом деле хотелось поступать ей самой.
-- Надоел! -- повторила Виолетта. -- Надоел, надоел, все надоели!! Ну почему я? Почему я должна отвечать за всех? Я хочу домой,я хочу к своей роще!!... --
И... Виолетта разрыдалась, обняв Пипа за шею. Так, как рыдают маленькие дети, несправедливо обвинённые в чём-то и силящиеся понять, за что же их так обидели.

Пип укачивал ее и отечески гладил по голове, заодно убирая зеленую гриву, которая мешала целовать Виолетту в щеку и шею.
-- А помнишь, -- сказал он, прервав это занятие, -- ты говорила, когда появилась у волшебника на ферме: верховный друид не может умереть, пока не появится достойная замена. Если у тебя все получится, твой учитель умрет и ты займешь его место. Должно быть приятно возвращаться домой с такими мыслями. Кстати, волшебник бормотал, что жрица должна быть невинной. Это правда?
И он потянул остатки друидского облачения -– с правого плеча Виолетты рукой, а с левого –- зубами.

* * * * * * *

Существует зависимость между мышлением и физическим строением живых существ. Считать это унизительной властью плоти либо Мудростью Жизни –- дело вкуса, но факт остается фактом.
Взять хотя бы понятия верх / низ. Гравитация любезно предлагает в этом вопросе подсказку всем и каждому, но когда вмешивается магия, все становится не так просто. Это может вам подтвердить любая ведьма, которой случалось выполнять фигуры высшего пилотажа на метле. Иногда (при плохой видимости) понять ваше истинное положение в пространстве помогает юбка, которая заворачивается на голову.
А уж концепция право / лево порой превышает интеллектуальные возможности даже тех, кого природа наделила осесимметричным строением тела. Так что с амеб или моллюсков тут и вовсе много спрашивать не приходится.*
У жидкого зеркала были кое-какие необычные способности. Оно могло интересно перемещаться в пространстве, придавая себе разные конфигурации… если бы знало, что это такое.
Когда оно встретилось на лесной дороге с двумя твердыми стеклянными зеркалами, то восприняло их как собратьев по… Э-э… разуму-духу-крови… э-э… оптическим свойствам. И попыталось вступить с ними в Контакт.
И собратья ответили! Один из них даже пошел на сближение, причем совершенно поразительным способом: сохраняя стабильную форму. Жидкое зеркало, для которого двигаться означало растекаться, было потрясено невероятными возможностями собрата.**
Колыхаясь от восторга, оно стало развивать Контакт, а общаться для него значило – абсорбировать.***
К счастью, старые гостиничные зеркала на попытку их абсорбировать не ответили паническим криком и стрельбой из бластеров. Они сдвинулись почти вплотную, жидкое зеркало аккуратно растеклось по их поверхностям, и все три соединились в одно. Получилось нечто вроде гигантского сэндвича из двух твердых половинок и скрепляющей их пластичной прослойки.
Теперь оно было в твердо-жидком состоянии, в стабильно-изменчивой и к тому же относительно симметричной форме. Оно чувствовало, как перестраиваются его представления о себе и природе мироздания.
Оно начало двигаться, открывая для себя волнующие тайны пространственной геометрии.
Не замечая, что Гордон Ван Беллринг, прозванный Чумой Убервальда, вцепился в закраины одной из половинок «сэндвича» и прочно висит на ней.

[* Если вы не гениальный математик вроде Паскаля.]
[** Все, кто вступает в Контакт с братьями по разуму, заранее ждут невероятных возможностей. Иначе какой смысл вообще огород городить, шляясь в поисках упомянутых собратьев. Поэтому во время Контакта иногда остаются незамеченными какие-то мелкие детали -– в данном случае, прятавшийся за гостиничным зеркалом Горди.]
[*** Еще одно маленькое недоразумение, которое стоило жизни множеству исследователей при встрече с гигантскими амебами, разумной протоплазмой и т.д.****]
[**** Иногда эти амебы и протоплазма были не просто высокоразумны и коммуникабельны, но вдобавок очень голодны.]


Гордон чувствствовал, что попал в неудобное положение.
С одной стороны он чувствовал, что его вроде бы даже перестало трясти, и продолжать висеть, вцепившись в раму зеркала довольно глупо. В зеркалах определенно происходили какие-то процессы, и логично было бы удалиться от них на безопасное расстояние.
С другой же стороны, он все еще пытался побороть зеркало, даже несмотря на некоторое безразличие оного к происходящему.
Процесс обезвреживания монстра явно затягивался в связи с полнейшей его, монстра, неадекватностью.
Гордон отпустил руки, и выпрямился за рамой зеркала, уже подумывая о проверенной методе включающей в себя бревно потяжелей и приличный разбег. Однако для начала осторожно высунулся, и заглянул между зеркалами.

[Заглянув между зеркалами, Горди увидел, что его стало двое. И решил -- на свете должен быть лишь один Горди (Упс, это не читайте, это Staff про Багу насмотрелся Very Happy)]

Так вот. Заглянув между зеркалами, Горди увидел гигантскую руку монстра, который уцепился за край мира и лезет наружу из Глубин Ужаса. Пальцы уходили вдаль, как фортификационные сооружения, каждый ноготь был словно костяной купол над Храмом Забытого Зла. Костяшки пальцев были поцарапаны, указательный недавно прищемлен и заметно распух. Ван Беллринга посетило смутное ощущение, что эту руку он уже где-то видел.
Тем временем субстанция, которая заполняла пространство между твердыми зеркалами, вытянулась в ленту. Гостиничные зеркала "плавали" на ее концах, сближаясь и отдаляясь, поворачиваясь под разными углами друг к другу.
Блестящая лента казалась почти прозрачной, солнечные лучи просвечивали ее насквозь, и внутри нее стал виден пузырь воздуха -- вроде воздушных пузырьков в янтаре. Внутри этого пузыря тоже кое-что было. Только не доисторический комар, который динозавров еще кушал, а продолговатая штука, очень похожая на увесистый амбарный ключ.
Отовсюду налетали звуки/запахи, не совсем уместные здесь и сейчас -- пахло грозой, разрытой могилой и курятником, раздавались далекий колокольный звон, грохот водопада, и голос из пустоты взывал Горди прямо в ухо:
- Сааасиска в булачке, крыса на палачке!
Зеркальная лента завернулась восьмеркой, где-то заорал петух, и вся трельяжеобразная конструкция вдруг исчезла, оставив повисшие в воздухе неуместные звуки, запахи и Ван Беллринга, который, впрочем, упал на землю.
Теперь у него появилась возможность отдышаться, осмотреть и при желании ощупать себя...

* * * * * * *
_________________
As the Harvard Law of Animal Behaviour puts it: 'Experimental animals, under carefully controlled laboratory conditions, do what they damned well please.'
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Часовой пояс: GMT
На страницу 1, 2  След.
 


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах