Кого из народов Диска вы боитесь?

No... there's nothing behind those eyes. There's just clay and magic words. ... «Нет… за этими глазами ничего нет. Только глина и волшебные слова».

I AM A GOLEM. I WAS MADEW OF CLAY. MY LIFE IS IN THE WORDS. BY MEANS OF WORDS OF PURPOSE IN MY HEAD I ACQUIRE LIFE. MY LIFE IS TO WORK. I OBEY ALL COMMANDS. I TAKE NO REST.
'What words of purpose?'
RELEVANT TEXTS THAT ME THE FOCUS OF BELIEF. GOLEM MUST WORK. GOLEM MUST HAVE A MASTER. .... «Я – ГОЛЕМ. Я СДЕЛАН ИЗ ГЛИНЫ. МОЯ ЖИЗНЬ – В СЛОВАХ. ОТ СЛОВ НАЗНАЧЕНИЯ В МОЕЙ ГОЛОВЕ Я ПОЛУЧАЮ ЖИЗНЬ. МОЯ ЖИЗНЬ – ЭТО РАБОТА. Я ПОДЧИНЯЮСЬ ПРИКАЗАМ. НИКОГДА НЕ ОТДЫХАЮ…«СПЕЦИАЛЬНЫЙ ТЕКСТ, ЛЕЖАЩИЙ В ОСНОВЕ ВЕРЫ. ГОЛЕМ ДОЛЖЕН РАБОТАТЬ. У ГОЛЕМА ДОЛЖЕН БЫТЬ ХОЗЯИН»

Vimes had seen many horrible things on the street, but the silent golem was somehow worse. You could too easily imagine the eyes flaring and the thing standing up and striding forward, fists flailing like sledgehammers. It was more than just his imagination. It seemed to be built into the things. A potentiality, biding its time.
That's why we all hate 'em, he thought. Those expressionless eyes watch us, those bigfaces turn to follow us, and doesn't it just look as if they're making notes and taking names…
(кстати, в самой сцене «страха» Ваймса слово глаза одно из самых частотных)
Патрулируя улицы, Ваймс навидался всяких кошмаров, но этот замерший голем наводил на него дрожь. Казалось, вот сейчас глаза его загорятся, голем выпрямится во весь свой рост, шагнет вперед и вскинет вверх кулаки, больше похожие на молоты… И дело было вовсе не в разыгравшемся воображении. Эти истуканы источали немую угрозу. Поджидали удобного момента.
«Вот почему мы их так ненавидим, – подумал он. – Эти пустые глаза, наблюдающие за нами, эти огромные лица, поворачивающиеся нам вслед, – как будто големы все берут на заметку, запоминают имена.

'You hear lots of stories about them doing stupid things like making a thousand teapots or digging a hole five miles deep,' said Vimes.
'Yes, but that's not exactly criminal activity, is it, sir? That's just ordinary rebellion.'
'What do you mean, "rebellion"?'
'Dumbly obeying orders, sir. You know . . . someone shouts at it "Go and make teapots", so it does. Can't be blamed for obeying orders, sir. No one told them how many. No one wants them to think, so they get their own back by not thinking.'
They rebel by working"?'
– Но ты наверняка слышал множество историй о тупости големов, о том, как они сделали тысячу чайников или выкопали канаву длиной в пять миль, – не отступал Ваймс.
– Да, но, по-моему, тут нет ничего преступного, сэр. Самый обычный тихий бунт.
– Как это?
– Тупое повиновение приказам, сэр. Понимаете… кто-то орет голему: «А ну, иди и делай чайники!» И голем отправляется делать чайники. Его же нельзя обвинить в том, что он не подчинился? Зато никто не сказал ему, сколько именно чайников нужно сделать. Все считают, что големы – тупые истуканы, вот они и не думают.
– То есть они бунтуют, подчиняясь?

Sometimes it'll go off for a few hours because it's a holy day. It's the words in its head. If it doesn't go and trot off to its temple or whatever it is, the words'll stop working, don't ask me why. There's no point in stopping it.' ....«Иногда он будет уходить на несколько часов, потому как у них святой день. Это все из-за слов у них в башках. Если он не заглянет в свой храм, слова перестанут работать, не спрашивай у меня почему. Так что останавливать его бессмысленно»

Bloody golems! Forcing real people out of a job! What they wanna work for? They got no mouth to feed, hah. But the damn thing goes at it so fast you can't see its bloody arms movin'!'
'Shame.'
Проклятые големы! Из-за этих истуканов люди теряют работу! А им-то зачем деньги? Им ведь даже есть нечем, ха-ха. Но эти чертовы истуканы работают с такой скоростью, что даже рук не видно!

They give me the willies, I know that,' said Vimes.
They give everyone the willies, sir.' (Они дают мне нервную дрожь)
– По крайней мере, я знаю одно: лично у меня от этих истуканов мурашки по спине бегут, – сказал Ваймс.
– И не только у вас, сэр.