Добавлено: Thu Sep 29, 2011 2:18 pm Заголовок сообщения:
- Синьора, пожалуйста, синьора! - зашептала еще некоторое время успокоительно Элли-Сью, поглаживая ее по плечу рукой, которой она до сих пор за это же плечо держалась, и ломая голову, как же ее клиентка выдержит расспрос и как взять с нее нужные для удачного исхода дела показания не утопив отель под новым проливным дождем, на этот раз из слез его проекто-хозяйки - Это дело не об обвинениях и я постараюсь, чтобы это стало предельно ясно. Я не допущу, чтобы мы потеряли мое первое дело, о котором я столько мечтала... к которому я всю жизнь готовилась! Это пройдет, но ваш сын с вами останется, насколько это в силах Правосудия.
Ох, как же быть с такой клиенткой, Элли-Сью? - вовсю беспокоились ее мысли, но странно, почему-то прежняя тягостность как-то прошла и заменилась, нет не лучезарностью, но оживлением и глубокой, волнующей страстью. Когда она упомянула (ох, более уверено, чем она на самом деле знала, но в голосе ее это ведь не было заметно, да?) о своем первом деле, на этот раз она действительно чувствовала это дело значащим. Как не защищать женщину испытывающую такой ужас? Само по себе это уже делало этот процесс правым делом!
Элли-Сью медленно выпрямилась, оглянув печальным и горящим (или хотя бы блестящим, может и не от огня, а от влаги, кто его знает, сама Элли-Сью не знала) взглядом сначала троих судьей, потом противников, наконец остальных присутствующих и заговорила медленно, оставляя каждому слогу более важных слов потонуть в умах слушателей как тролль в море слез (и этой неспешности нисколько не мешало то, что истощенная перипетиями этого незабываемого дня ораторка стояла еле держась на ногах):
- Дамы и господа присяжные заседатели, это дело может казаться диким, это дело может казаться фарсом, безумием. Испокон веков многие суды сталкивались с такими внезапными, ошеломляющими своей непонятностью поворотами в жизни иначе видимо утвердившихся на своей жизненной стези людей. Я помню огромное множество таких дел, ими полон архив Королевского Суда и много дел на других судах, с которыми я знакомилась. И каждый раз, дамы и господа, каждый раз при внимательным всматривании оказывалось, что эти неожиданные дикости на самом деле готовились давно, как червь долго точит вроде бы здоровенное крепкое бревно, оставаясь незамеченным всеми вокруг, пока какой-то вешний толчок внезапно не сокрушит привидно здоровую махину. И очень часто то что невидимо подтачивает привидно здоровые отношения между людьми, это, дамы и господа присяжные заседатели, долго сдерживаемое отчаяние. А моя клиентка, синьора Бианка Сардини, задолго до того как превратности судьбы привели ее в это место, в этом браке была отчаянной. Что делало это видимо процветающий брак обреченным и рано или поздно, одним или другим образом это бы выплеснулось наружу.
Она обернулась с печальными, сожалительными, широко открытыми глазами к старшей синьоре Сардини и самому супругу с уверением:
- Нет, моя клиентка не обвиняет своего супруга и семью, даже напротив, она пламенно признает их добронамеренность и усилия. И я как защитница не отправляю обвинений к супругу. Этот суд и не может заниматься обвинениями и наказаниями, такие могут выносить только суды утвержденные законными властями. Моя клиентка долго старалась изо-всех сил исполнить то, в чем видела свой долг, и от этого глубокие проблемы очевидно остались незаметны. Но не так важно, как точно произошло отчаяние синьоры Бианки. Важно, дамы и господа присяжные заседатели, что такое отчаяние было и есть. Иначе как щеботанской аристократке может прийти на ум развод, когда, насколько известно юриспруденции, до сих пор не было ни одного развода щеботанской аристократки, дамы и господа, ни одного. И хотя случаи любви между троллем и человеческой женщиной, уже, как ни странно, были и засвидетельствованы судебным архивом, и хотя, отношения между моей клиенткой и синьором Обсидианом, как защита берется показать, вполне логичны, то, чтобы такая необычная идея пришла в голову, согласитесь, дамы и господа, требует довольно незаурядное напряжение в жизни женщины
до встречи с троллем. Оправдано ли отчаяние или неоправданно, разумно или не разумно, от этого оно не меньше ранит и рушит жизни. Оставить это так, и непременно произойдет трагедия, катастрофа. На этом деле защита синьоры Бианки берется показать, что она неожиданным способом нашла почти невозможный выход из этого тупика, в который она себя загнала. Намного менее болезненный выход, дамы и господа, подающий намного большие надежды поправить жизнь, чем все остальное, что может прийти в голову.
Постепенно голос ее ускорился, как бы набравши инерцию, как если бы медленно и постепенно сдвинувшаяся с места черепаха размером с А'Туин.
- Дамы и господа, не знаю как можно не увидеть, что несомненно синьора Бианка не может жить без сына. Без него она не выдержит, дамы и господа, она любит его отчаянно, разлуки с ним не перенесет и будет действовать уже открытым несдержанным ничем отчаянием, что закончится во всех случаях полной трагедией. В то время как синьор Чезаре Сардини, как вероятно очевидно всем встретившимся с ним, в том числе как очевидно ясно всем, кто его ненавидит, синьор Сардини, дамы и господа, мужчина сильный и умеющий стойко и с достоинством переносить тяжелые удары. Я знаю, дамы и господа, насколько жестоко предлагать кому-либо принять болезненный выход не на основании какой-либо заслуженности, а только на основании, что он этот болезненный выход сможет вынести. Но таково положение, что опекунство может быть либо у мужа либо у жены, а жена разлуки со своим ребенком очевидно не вынесет. Таков выбор, дамы и господа присяжные заседатели, либо неминуемая и дикая трагедия, либо присуждение опекунства моей клиентки, с реальной надеждой, что раны с течением времени и разумным установлением условий, могут впоследствии зарасти.
Закончивши с силой это предложение, она устало осунулась и добавила любезно, но далеко не так риторично к защитнице другой стороны:
- Пожалуйста, синьора Лючия, если вы желаете сказать что-то судебному составу. После чего по обычаю следует дать показания моей клиентке, но я бы попросила дать синьоре Бианке немного времени поуспокоится, потому-что она слишком взволнована, чтобы достаточно связно давать ответы.
И оперевшись всей тяжестью на плечо своей несчастной, слишком взволнованной подзащитной, стараясь унять головокружение, она с извинением проговорила ей в пол голоса:
- Извините синьора, что позволяю себе так на вас давить, но меня ноги не держат, простите пожалуйста.
