Добавлено: Sat Nov 26, 2011 3:17 pm Заголовок сообщения:
Когда мистер Плиндж упомянул сценаристку, какая-то частица сознания Элли-Сью сразу ухватилась за новую предварительную следственную гипотезу, основанную главным образом на сходстве текстов: а что если за скандал ответственно именно лицо, ответственное за текст? (вообще это так у юристов, имеют они такую склонность к чрезмерному интересу к лицам ответственным за тексты).
Но мало ли еще было частиц сознания Элли-Сью, ухватившихся за самые разные вопросы, причем преимущественно первоочередной важности, так что вопросу о сценаристке, может, и пришлось бы тоскливо остаться висеть где-то в первой очереди, если бы как раз в этот момент не явилось и не обратило внимания на себя вопросное ответственное лицо. То есть, собственно лицо не совсем обращало на себя внимание, это лицо было закрыто вуалеткой. Манеры речи и поведения сценаристки в сравнении с единственной другой известной Элли-Сью литераторкой - знаменитой писательницей Лючией Апассионатой - были довольно различными, но... скажем так, по чистой случайности мозг молодой воровки принялся обрабатывать новую сценаристку именно в режиме сравнения с Лючией Апассионатой... Может, если бы Элли-Сью знала лично многих писательниц, шансы мисс Мэгги остаться не узнанной были бы намного более высокими, но так режим сравнения между двумя литераторками плавно перешел в вопрос об идентичности одной особы. Которая, как вспомнилось кстати юной правозащитнице, почему-то очень не любила выдавать свою идентичность (потому Элли-Сью все еще была склонна думать о ней как о "госпоже Квази").
Она как раз собиралась поздравить сценаристку (уличной леди-воровке полагается быть учтивой девушкой), на всякий случай как "госпожу Квази", когда обнявшая ее плечи рука чуть не задействовала более первоочередную часть обучения уличной леди-воровки, а именно потихоньку, незаметно начать ставить в исходное положение для мер овладения ситуацией колено (как ее учил Папа). Но тут раздался голос милого синьора Антонио. Нет, он не мог бы иметь ввиду какое-то предосудительное посягательство, у него всего лишь эти страстно-непосредственные орлейские манеры, пылкая галантность ко всем дамам без ничего предосудительного... Колено не пришло в начальное положение, Элли-Сью только развернулась лицом к певцу, слегка оттолкнувшись от его плеча рукой (жест, несколько похожий на использующийся иногда в танго, такое доброжелательное отталкивание).
- Ох, синьор Антонио, как мило, что вы знаете, что воровку не принято спрашивать, будет ли она "свободной". Мне самой хотелось бы знать, что я буду делать вечером, но я буду там, куда доведет меня это расследование. Но еще до вечера мне хотелось бы обязательно переговорить еще и с вами, синьор.
Да, почему-то ей это хотелось. И после небольшой паузы не выдержала и добавила чуть смущенным голосом (потому-что она все-таки знала, что говорить об этом учтивой леди не совсем следует):
- И не только о расследовании. А так же об очень интересных и волнующих возможностях, - та самая чуточка смущения бесследно исчезла из ее голоса, - применения фьючерсных договорных условий к вопросам творческой славы. На основании доказанного употребления фьючерсных условий в Международном праве относительно интституциональных и государственных репутаций.
С легкой улыбкой к Антонио, обещавшей еще
много в этом духе, и даже пошибче, она обернулась в сторону кабинета мистера Плинджа излучая готовность последовать туда для серьезных разговоров.